Annotation

Крутые нравы на Диком Западе! Отважные мужчины сами устанавливают правила, по которым живут. И если ты их нарушил... Все началось с пустяка: что-то в словах Джонни Вебба, отчаянного и беспокойного человека, показалось Ки-Локу оскорбительным — и... выстрел оборвал жизнь Джонни. Стреляли в спину, а это — неслыханное преступление в здешних местах. Теперь Ки-Лока преследуют жаждущие справедливости друзья Джонни и натыкаются на оставленную под камнем записку: «Это был честный выстрел»...

- Луис Ламур

- Глава 1

- Глава 2

- Глава 3

- Глава 4

- Глава 5

- Глава 6

- Глава 7

- Глава 8

- Глава 9

- Глава 10

- Глава 11

- Глава 12

- Глава 13

- Глава 14

- Глава 15

- notes

- 1

Луис Ламур
Человек по прозвищу Ки-Лок

Сэму Дичу, который упустил свой шанс

Глава 1

Его звали Ки-Лок[1], и он был один. Перед ним простиралась пустыня. А позади шли преследователи, твердо настроенные на погоню. Каждый вооружен, каждый готов пустить в дело лассо — веревку, свернутую петлей.

Одиночество не пугало всадника. Он был крепок, никогда не терял самообладания, а терпению его могли позавидовать многие мужчины. Об этой дикой земле он знал не понаслышке. И еще в одном имел преимущество: хорошо представлял своих врагов, для них же оставался темной лошадкой.

Его догоняли тоже не новички на трудных дорогах сурового края, люди с обостренным чувством справедливости, -безжалостные в своем стремлении воздать за грехи, неумолимые в борьбе за справедливость. Они построили свои дома в пустыне, в преодолении ее черпали мужество, по ее законам жили. А пустыня не знала ни доброты, ни милосердия.

Человек по прозвищу Ки-Лок ехал по холмистой, истерзанной оврагами и каньонами величественной земле. Давно ушедшие времена оставили на ней причудливые следы в виде разрушенных стен, опрокинутых башен и обезглавленных изваяний огромных бесформенных богов. Бесплодная страна, родившая эпос, воплотившийся в камне, опустошенная ветрами и бурями, вспоротая ливневыми потоками, потрескавшаяся от летней жары и зимних морозов.

Пока его путь пролегал по Аризоне, но за горизонтом на севере лежал штат Юта, до границ которого и тянулась эта почти безводная местность. Спасение было именно там, но, чтобы сохранить свободу, ему придется приложить всю свою изобретательность. К тому же в ту пору граница обозначалась лишь чертой на карте, и ее вовсе не существовало в сознании его преследователей. Если они даже и знали о ней, то отнюдь не она занимала теперь их мысли. Для них он пересек другую, более важную черту, черту между законом и беззаконием, между правильным и неправильным, между тем, что допустимо, и тем, что недопустимо.

Убить человека, который вышел к тебе лицом к лицу с оружием, не являлось в их сознании преступлением, как это не было преступлением в представлении людей того времени. На Востоке и в Европе большинство защищало свою честь оружием, но в соответствии с установленными правилами и ритуалом. Здесь же, на Диком Западе, в новом мире такие вопросы решались немедленно и без церемоний.

Однако застрелить человека в спину считалось уже тяжким нарушением закона, что, по мнению горожан Фридома, и совершил Ки-Лок. За это его следовало повесить. Для него же недостаточно было понимать логику преследователей, задача состояла в том, чтобы скрыться от них.

Он не знал лично никого из тех, кто пустился за ним в погоню, но был уверен, что среди них должно быть немало хороших людей, и при других обстоятельствах сам мог быть одним из них — преследователем, а не преследуемым. Потому что жил и работал с такими же парнями, сражался бок о бок с ними и не сомневался, что это трудолюбивый народ, суровый, но справедливый, чтущий свой кодекс. Когда такие приходят на новую землю, вместе с ними приходит порядок, ибо они строят дома, создают города, закладывают основы. И вот теперь он вынужден был бежать или драться. Во время войны ему приходилось убивать врагов в сражении, но у него не было зла на тех, кто сейчас по пятам шел за ним…

— Куда это он собрался?

— Скорее всего, домой. Ему потребуется снаряжение, раз он надумал бежать далеко… Но, может, мы доберемся до него раньше.

— А где он живет?

— Трудно сказать. Он приезжий, у него нет дорожного снаряжения. В магазине купил только гребень для волос.

— Гребень?

— Чушь какая-то, но так нам сказали. Один из тех забавных гребней, которые испанки носят в прическах. Только ради этого он перерыл все барахло на прилавке.

Киммел прищурил глаза от палящего солнца.

— У него отличная лошадь. Хорошо идет.

— Большая буланая, — уточнил Чесни. — Я видел ее. На ней клеймо Ки-Лок: ключ рядом с замочной скважиной. Никогда не встречал такого раньше.

Несколько минут они ехали в полном молчании, только цокот лошадиных копыт да скрип кожаных седел нарушали тишину.

— Похоже, не очень торопится, — заметил Нейлл, самый молодой из них и потому, видно, более разговорчивый. К тому же в этих краях он появился совсем недавно — всего четыре года назад.

Хардин лучше всех умел читать следы, и с самого начала его удивило, что преследуемый всадник не пустил лошадь вскачь, а вел ее спокойным, умеренным темпом, даже не проявляя намерения внезапно удариться в бегство. Чем больше Хардин вникал в то, что читалось по следу, тем большее беспокойство овладевало им: получалось, что они взвалили на себя кучу неприятностей.

— Он не новичок, — вслух высказал Чесни то, что думал Хардин. — Едет спокойно, бережет коня, и ему знакомы наши дикие места.

Пыль поднималась из-под копыт лошадей. Солнце опаляло плечи. Земля была спекшейся и обожженной. Колышущиеся волны горячего воздуха сулили воду, которой здесь не было, а отдаленная синева гор — прохладу, которую не могла дать.

След вел строго вперед. Только груда скал или колючий кустарник заставляли всадника отклоняться от намеченного маршрута. Казалось, он вонзался в сердце холмов как выпущенная стрела. Шестеро мужчин ехали осторожно, размышляя о том, что задумал этот Ки-Лок.

Многое можно узнать о человеке, если достаточно долго идти по его следу. Он расскажет о его характере и привычках, доброте или жестокости, невежестве или искушенности, о его силе и слабости. Опытные следопыты, в жизни своей не прочитавшие ни одной книги, умели разгадать характер, историю жизни человека по оставленным им следам и кострищам.

За часы, прошедшие с тех пор, как они покинули город Фридом, наши путники узнали уже кое-что о своем обидчике, но больше им предстояло узнать.

— С чего все началось? — спросил один из них.

В безграничной пустоте безмолвия вопрос повис зыбко и одиноко.

— О пустого разговора. — Хардин повернул голову так, чтобы слова его сносило ветром назад. Объясняя, он перебросил винтовку в другую руку и вытер мокрую от пота ладонь о рубашку. — Он покупал продукты в «Бон тоне», и что-то в словах Джонни его оскорбило. У Джонни было оружие, а у Ки-Лока нет. Тогда Джонни потребовал, чтобы тот сходил за оружием, иначе он все равно его отловит. Джонни находился в салуне, когда распахнулась дверь, Ки-Лок вошел и выстрелил два раза в. спину Джонни, который в тот момент пил у стойки. От третьего выстрела разлетелась бутылка виски.

После минутного молчания Нейлл съязвил:

— Мы повесим его за убийство Джонни или за пропавшее виски?

Это был неплохой вопрос, но достоинство всадников и благородство их миссии не располагало к легкомысленному юмору. Они предпочли промолчать, не показав и виду, что он здорово сострил.

Взгляд Нейлла скользил по поверхности пустыни цвета начищенной меди, повсюду изрезанной пересохшими руслами и вспученной застывшими потоками древней лавы. Парень не испытывал желания кого-либо линчевать и ничего не знал о человеке, которого они преследовали, кроме того, что ему рассказали. Но его спутники были его друзьями и соседями. С ними вместе он работал и делил редкие развлечения. Им доверял. Как и он, преодолев большие трудности, они добрались до этой дикой страны, принеся с собой свои представления о доме. А дом требует порядка и уважения к правам других, признания правил и законов. Их женщины пришли вместе с ними или прибыли следом. Простые желания первых переселенок спокойно растить детей, иметь школы и церкви были понятны всем. Но их защитить тоже мог только закон.

В городе Фридоме властвовали только те законы, которые выбрали себе его жители. От них они не отступали ни на шаг. И беззаконие сторонилось Фридома. Как и в большинстве западных городов, здесь любой мясник, булочник или банкир был ветераном Гражданской войны или индейских войн. Каждый горожанин, достигнув совершеннолетия, умел обращаться с оружием, и каждый готов был при необходимости это оружие применить. Конечно, у какого-то бандита или шайки разбойников могла возникнуть идея захватить западный город. Но чтобы осуществить ее? Здесь этого никогда не случилась.

Банда Джеймса-Янгера пыталась взять Нортфилд — разделанные под орех нападающие едва унесли ноги. Далтонс попробовал совершить подобное в Коффевилле — единственный уцелевший человек отделался шестнадцатью зарядами картечи. Были и другие малозначительные попытки, столь же безуспешно и быстро завершившиеся, часто к огорчению горожан, для которых подобные события, за отсутствием других развлечений, нередко оказывались самым большим увеселением.

Как правило, бандиты, подобно шулерам и женщинам легкого поведения, держались своей части города, и их терпели до поры, пока они не нарушали покой честных граждан. Во Фридоме такой градации не существовало, он еще не дорос до этого, и, кроме самих горожан, здесь некому было отправлять правосудие. Все они знали Джонни, и вот теперь Джонни убит выстрелом в спину.

— Кто видел перестрелку? — спросил Нейлл.

— Получается, что никто. Все произошло слишком быстро. Сэм стоял за стойкой бара, но в тот момент он наклонился, что-то поднимая. Ки-Лок не оставил никакого шанса Джонни. А ведь он отлично владел оружием.

Джонни, подумал Нейлл, далеко не просто отлично владел оружием. Он делал это чертовски хорошо, чем и гордился. Нейлл испытывал беспокойство. Его грызло смутное чувство вины за то, что всегда с сомнением воспринимал все, что говорили о Джонни. И сейчас он не мог не припомнить, что покойник едва ли был слишком любезен с приезжими.

Облако пыли становилось все плотней, и Нейлл, следуя примеру остальных, прикрыл шейным платком нос и рот. Его взгляд устремился к мерцающей синеве далеких озер. Соблазнительные и манящие, они лежали впереди поперек тропы и в низинах справа. Увы, и озера, и свежая зелень возле них — всего лишь мираж. Многие нашли свою смерть, пытаясь достигнуть их непрерывно отступающих берегов.

Возможно, вода и таилась где-то в горячих волнах. Если бы знать, как добыть ее! Под влиянием своих мыслей Нейлл взялся было за фляжку, где, искушая, плескались остатки влаги, но, зная, что вода уже стала солоноватой и теплой, а осталось ее совсем немного, пить не решился. К тому же ни один из его старших товарищей не позволил еще себе утолить жажду.

— Киммел, ты узнаешь его, если встретишь? — спросил Чесни.

— Думаю, да. Высокий, может быть, несколько худощавый, но крепко сложенный. Лет тридцать пять. Чем занимается — не известно. В магазине, где он делал покупки, говорили, что на вид это тертый калач.

Сам Чесни был жилистый человек с сильными загорелыми руками и колючими стальными глазами, твердый, как рукоятка хлыста. В эти края он прибыл лишь с несколькими головами скота и стал тщательно собирать свое молочное стадо. Его считали хорошим человеком и добрым соседом, но порой ему не хватало гибкости. Он был тверд в суждениях и упорен в работе, глядя на него, и остальные старались не отставать. Чесни первым прибыл на помощь, когда дому Нейлла угрожал степной пожар.

Сразу же вслед за ним появился Киммел в фургоне, который мчался словно двуколка. В фургоне он привез сырую мешковину и лопаты. В прошлом году, когда Хардин лежал со сломанной ногой, Киммел всю зиму кормил и свое и его стадо, хотя для этого ему приходилось каждый день проделывать долгий путь.

Чесни и Джонни вместе работали на старых загонах в Индейских горах. Когда Чесни перегонял во Фридом свое небольшое стадо, Джонни сопровождал его в дороге и помог обустроиться, а потом подыскал себе подходящее место.

Джонни Вебб был отчаянный и беспокойный человек, но за это его все и любили. Он много смеялся, часто шутил и готов был просто ради забавы для кого-нибудь загнать свою лошадь. Джонни чертовски здорово стрелял из револьвера, и едва ли нашелся бы человек, способный противостоять ему в открытом, честном поединке.

Когда Нейлл приехал сюда, то сразу же понял, в каком сообществе оказался, и завязал со многими прочные дружеские отношения. Раньше он был фермером в Огайо и почти ничего не знал о жизни на Западе, но все схватывал на лету. Когда соседи пригласили его принять участие в преследовании, понял, что принят и стал одним из них. Участвовать вместе с такими людьми в деле, которое может закончиться перестрелкой, было почетно.

Нейлл разглядывал следы большого буланого, когда на него вдруг нахлынуло неприятное чувство. Он представил себе, что хозяин лошади, возможно, скоро будет мертв, повешен, и сам Нейлл приложит к этому руку. Ему еще никогда не приходилось убивать человека, даже индейца, и он ни разу не видел, как убивают. Вероятно, в отряде он был такой единственный.

Теперь Джонни Вебба не стало. Джонни, с его смехом и шутками, сияющего ярче утреннего солнца. И Нейлл испытывал чувство вины, вспоминая, что никогда по-настоящему не любил Джонни, что между ними сразу же, как Нейлл приехал в эти места, возникло напряжение. И только после того, как Чесни признал его, Джонни, очевидно, решил, что Нейлл не является его потенциальным соперником. Тогда между ними установилось какое-то подобие дружеских отношений.

Джонни, конечно, любил поиграть револьвером, но все же заслуживал лучшего, чем выстрел в спину.

— Смотрите, он идет пешком, — неожиданно сказал Чесни, — коня ведет в поводу.

— Крепкий орешек, — ответил Хардин, — и воображает, что заставит нас как следует побегать.

— Наверное, его лошадь захромала, — предположил Мак-Альпин.

— Нет, с лошадью все в порядке. Просто парень очень хитрый.

Они прошли милю, потом другую. Глубокая пыль уступила место спекшемуся сухому песку пустынной равнины. Хардин указал на пару пятнышек на ровной песчаной корке — место, где была пролита какая-то жидкость.

— Вода, — сообщил он.

— Она ему еще понадобится, — заметил Нейлл. — Без воды далеко не уйдешь.

— Спорю на доллар, что он промыл ноздри лошади, — заявил Чесни. — Пыль мешает дышать, и можно потерять лошадь, пустив ее вскачь по такой равнине.

Человек, которого они преследовали, не подгонял своего буланого, но ему придется это делать, если они станут настигать его. Нейлл вытер лоб и протер изнутри шляпу, подумал о жене и о молоке, которое она поставила в каменном кувшине в стену. К этому времени у него должен быть отличный вкус.

Он посмотрел на солнце. Раньше оно было слева, но однажды тропа резко повернула, и теперь солнце находилось справа. Хардин, который вел отряд, выругался.

Нагнав его, они увидели сухой ручей, раскроивший ровную гладь пустыни всего в десяти с небольшим ярдах от них. Совсем недавно здесь была привязана лошадь, под камнем трепыхался белый клочок бумаги.

Спустившись на дно ручья, Чесни подобрал его, и они/ услышали проклятья. Выехав на берег, он передал письмо Хардину. Похоже, лист вырвали из счетной тетради. На нем было нацарапано:

«Это был честный выстрел. В любом случае шести человек явно недостаточно. Сходите за подкреплением. Всаднику на сером хорошо бы подтянуть подпругу, не то он испортит лошадь».

Послание было не подписано.

— Ах ты, подлый скунс! — вполголоса выругался Шорт. — Мы были у него под прицелом всего в сорока ярдах.

Нейлл с пылающим от злости лицом подтягивал подпругу. Казалось, никто не обращал на него внимания, все были смущены не меньше его. Послание казалось оскорбительным, хотя и содержало добрый совет.

Они не только разозлились, но и сильно встревожились. И у каждого возникло неприятное чувство при мысли, что человек, за которым они охотились, лежал здесь, совсем рядом, во всяком случае достаточно близко, чтобы убить одного или двух до того, как они успеют напасть на него или найти укрытие.

Он просто играл с ними в индейцев. Их достоинство было задето, но гораздо сильнее поразило осознание собственной беспечности. Им представлялось само собой разумеющимся, что Ки-Лок где-то далеко впереди, в бегах, а тут…

— Честный выстрел, черт! — воскликнул Мак-Альпин. — Прямо в спину!

Теперь они продвигались со всеми предосторожностями. Преследуемый, описав круг, пропустил их вперед, возможно, находился еще где-то поблизости, наблюдая за ними. До этого момента они считали себя охотниками, теперь же почувствовали, что сами легко могут стать дичью.

Противник, надо признать, умело использовал любую возможность, чтобы затруднить им погоню. Происшествие замедлило их продвижение до пешей скорости. Теперь им приходилось останавливаться, осматривать каждый подозрительный куст на предмет возможной засады и продолжать путь с предельным вниманием. Приняв все меры предосторожности, они так ничего и не находили, но шанс нарваться на пулю имел любой. Все это понимали.

След завел их на дно пересохшего русла, куда не долетали даже редкие дуновения ветра, освежавшего их на открытом пространстве. В овраге было как в печке, стены и дно излучали нестерпимый жар. Казалось, они едут сквозь пламя, которое иссушает и жжет. Глаза разъедал соленый пот, кожа зудела от спекшейся пыли, застрявшей в щетине. Они продолжали идти по следу. Хардин постоянно осматривал склоны в поисках места, где мог бы затаиться стрелок.

Неожиданно русло развернулось песчаной террасой, спускающейся на побелевшее от щелочи дно пересохшего озера. Озеро испарилось не полностью. В центре впадины сверкала огромная лужа — результат недавних дождей. Мертвая вода была перенасыщена щелочью.

К их удивлению, Ки-Лок завел лошадь в воду. Следы обрывались у ее кромки. Они долго стояли и смотрели на них, стряхивая пот и моргая.

— Он не рискнул бы проехать посередине, — заявил Хардин. — Там в центре слишком глубоко, его бы засосало.

Отряд разделился, всадники разъехались в разные стороны вокруг озера в поисках выхода следа. Миновав лишь несколько сот ярдов, Нейлл обернулся и увидел, что Чесни машет им и зовет обратно. Он нашел место, где лошадь и всадник покинули воду.

Уловка была проста. Тактика замедления давала преимущество преследуемому. Нейлл почувствовал, как закипает злость: подлец, играет как рыба на леске.

С самого начала Нейлл надеялся быстро покончить с делом и к вечеру быть на ранчо, но проходили часы, и стало очевидным, что погоня — не увлекательная прогулка. Человек, за которым они охотились, уверенно оставлял за собой право определять время. Он знал, где и когда будет, а они не знали и не могли знать. Стало ясно, что Ки-Лок старается их обескуражить, сознательно выбирая путь по самым непроходимым буеракам, самым непригодным тропам.

Цепочка следов неожиданно отклонилась влево, протянувшись сквозь густой кустарник в сторону горного склона.

— Какого черта он туда собрался? — раздраженно спросил Чесни. — Это бессмысленно.

Ему никто не ответил. Вытянувшись в колонну, они продолжали продираться сквозь заросли, превозмогая усталость. Неожиданно Киммел, который теперь шел впереди, резко натянул поводья. Тоненькая струйка воды сбегала по склонам в каменное углубление.

— Задери меня койот! — воскликнул Хардин. — Я и не представлял, что здесь можно такое встретить.

Киммел спешился, остальные последовали его примеру.

— Я, пожалуй, попью, — сказал он, указывая на небольшое каменное углубление, и добавил: — Кому-то здесь пришлось здорово потрудиться. И не так уж давно.

Хардин исследовал окрестности, изучая следы, старые и новые. Все они были оставлены той же лошадью и тем же человеком.

— Он сам это соорудил. Хотел бы я знать, как ему удалось найти такое местечко?

— Сдается мне, что в здешних краях он как дома, — заметил Шорт.

Хардин усмехнулся, в его глазах блеснули недобрые искры.

— Мы сцепились с настоящим матерым волком из высокогорного леса. Утолить жажду одному человеку и лошади, конечно, не займет много времени, а вот шесть человек и шесть лошадей напьются не скоро. Этому маленькому бассейну требуется некоторое время, чтобы снова наполниться.

— Он не упускает возможности устроить нам западню, — согласился Киммел.

— Если мы нападем на него, думаешь, остановится и будет отстреливаться? — спросил Мак-Альпин.

— Он будет стрелять, — заверил Чесни. — Надеюсь.

Хардин бросил на него быстрый взгляд.

— Ты это прочел по следам? — спросил он спокойно. — Если так, то ты знаешь, что произойдет.

Переводя взгляд с одного на другого, Нейлл облизал пересохшие губы. С ними со всеми произошла перемена: страх коснулся их своими холодными пальцами.

Человек впереди был уверен в себе и сказал им, что там, в салуне, сделал честный выстрел, но его послание скорее предупреждение. Тот факт, что Ки-Лок оказался от них на такой короткой дистанции, достаточно ясно говорил о том, что он мог с ними сделать. Ему ничего не стоило перебить их как рыбу на берегу. Если же решится стрелять, то выберет могилу себе, но и им тоже.

Нейлл не был трусом, но думал о жене, оставшейся на ранчо, и ему становилось нехорошо. Что, если он умрет сегодня? Ей никогда не справиться в одиночку с хозяйством. Придется бросить ранчо. Рухнут все планы. Она должна будет распродать имущество, чтобы собрать денег на дорогу и вернуться к родителям. Как давно он последний раз видел деньги?

К тому времени жара понемногу спала. Пустынный закат окрасил ландшафт в пастельные тона, перемещав свет и тени. Далеко впереди закричал перепел. Откуда-то справа отозвался другой.

Мы можем еще вернуться, подумал Нейлл. Мы должны вернуться, пока не стало слишком поздно. Но вслух он ничего не сказал, как, впрочем, и остальные, если они и подумали так же. Они взялись за это дело, и им придется довести его до конца. Нельзя смеяться над законом, преступник должен платить за свои злодеяния.

— Получается, что он ведет нас на поводке, — пожаловался Чесни.

С этим трудно было не согласиться. С самого начала Ки-Лок управлял ими и вел. Большинство беглецов думают лишь о бегстве, они не строят планы относительно преследователей. Ему тоже следовало бы бежать без оглядки, чтобы забиться в какую-нибудь нору, но он хорошо знал пустыню и не спешил, умел при необходимости занять время и сам определял свой курс и скорость.

В сознание каждого из преследователей тихой сапой заползала мысль: рано или поздно он приведет их туда, куда хочет. И что тогда? Кто их них погибнет?

Трезво взглянуть на обстоятельства и сделать разумные выводы мешала гордость. К тому же их кодекс гласил, что за отнятую жизнь, жизнь Джонни, нужно заплатить жизнью.

Нейлл снова в мыслях обратился к жене. Сейчас она, должно быть, кормит ребенка, удивляясь, куда он подевался, старается сохранить еду теплой. Кто мог предположить, что все так обернется — ведь они были настроены на короткую погоню с небольшой перестрелкой в конце. С грустью Нейлл осознал, что пройдет неделя, а то и больше, прежде чем он вернется домой, если вернется.

Глава 2

Тропа пересекала сильно выветренное предгорье с длинными черными потеками застывшей лавы, как пальцы протянувшимися в сторону высохшего озера, которое они миновали. Впереди поднималось невысокое плоскогорье, кое-где поросшее кедром и испанским байонетом.

Человек, которого звали Ки-Лок, не спешил, он путешествовал, как индеец, выбирая пусть самый длинный маршрут, но менее всего утомляющий лошадь. Его намерения беспокоили преследователей. Куда он едет, что поджидает его впереди и вселяет такую уверенность?

Чесни поднялся на плоскогорье и натянул поводья, чтобы дать лошади короткую передышку, остальные присоединились к нему и стали осматриваться. На собственных пастбищах их удерживал скот, необходимость вести хозяйство и недостаток воды вокруг. Никто из них никогда не заезжал так далеко на север, как на сей раз.

— Хардин, как ты думаешь, что у него на уме? — спросил Чесни. — Там впереди, насколько я знаю, нет ничего такого, куда он мог бы направиться. Там вообще ничего нет.

— На запад ему не проехать… По дороге такие каньоны, что перебраться можно только на крыльях. — Чуть отхлебнув из фляги, Хардин прополоскал рот и проглотил воду. — Это мы думаем, что там ничего нет, но, может быть, у него другие сведения. — Он тщательно подвязал флягу к луке седла. — Мы связались с матерым волком, и он нам спуску не даст.

— Черта с два! — взорвался Чесни. — Я повешу этого парня! Я не вернусь во Фридом, пока не повешу его!

Чесни говорил искренне то, что думал. Его непреклонность была написана на его напряженном лице. Хороший товарищ, он оказался беспощадным, неумолимым врагом. А Ки-Лок убил его лучшего друга.

Нейлла озадачивали собственные чувства. Он понимал, что закон и порядок необходимы и что там, где официальная власть отсутствует, ответственность за все ложится на самих граждан, если только они не предпочитают жить в полной анархии. Он принимал саму идею, но не горел желанием участвовать в конкретной ситуации в роли карающего меча. Как и большинство людей, он предпочитал заниматься собственными делами, сидеть вместе с женой за ужином, вдыхать приятный аромат пищи, наслаждаться вечерним покоем, завершением которого будет сон в постели. Почти с завистью поглядывал на Чесни, Хардина и остальных. Почему он не чувствует себя столь же самоотверженным?

Очевидно, что ни сам человек, ни его собственность не будут в безопасности, если строго не претворять закон в жизнь, но Нейлл со стыдом сознавал, что предпочел бы перепоручить эту работу кому-нибудь другому. Хорошо бы скорее завершить выборы шерифа, которые сейчас как раз были в разгаре.

Площадь плато, на которое они поднялись, составляла по крайней мере четверть мили. Тут и там на гладкой поверхности остались белые ссадины от конских копыт. Им потребовалось более получаса, чтобы определить, где именно преследуемый ими человек спустился со скал.

Когда они опять шли по следу вниз, Хардин с пониманием усмехнулся:

— У него спуск отнял лишь пару минут, так что он заметно от нас оторвался. Если и Дальше будет так поступать, ему не придется гнать лошадь.

В низинах сгустились тени, а небо приобрело удивительную окраску. Это был край так называемой Цветной пустыни. Переехав сухой ручей, они оказались среди бесконечных дюн. Вдалеке вздымались Скалистые горы, а над пустыней на добрую тысячу футов поднималось плато.

— Хорошо, что он не устроил нам засаду. Перебил бы нас как мух, — заметил Хардин.

Ответом ему был оглушительный грохот, вслед за которым раздался злобный визг пули. Преследователи бросились врассыпную в поисках укрытия. Шорт попросту скатился с седла и заполз за ближайшую песчаную горку. Его лошадь продолжала стоять там, где ее оставил хозяин. У ее седла была привязана фляга. Внезапно лошадь дернулась от глухого удара пули.

— Если он убьет мою лошадь, я… — дико заорал Шорт.

Но лошадь, встревоженно потоптавшись, осталась стоять на месте. Тонкая струйка воды потекла из пробитой фляги.

Стрелять в ответ было не в кого. Они обшарили глазами дюны, но не заметили никакого движения и вообще никаких признаков жизни. Их тропа поворачивала вокруг песчаного холма, выстрел пришелся откуда-то сзади. Видно, Ки-Лок заехал им в тыл или залег в засаде и ждал, пока они проедут мимо.

Струйка воды превратилась в неторопливую капель. Пуля, которая пробила флягу, то же самое могла проделать с чьим-то черепом.

И все же теперь каждый из них думал над тем, что значит опустевшая фляга. Они пополнили запас воды у источника. На предстоящий переход до следующего его должно было хватить. Но человек, которого они преследовали, знал, куда им скоро предстоит попасть, и не стал бы опорожнять флягу, не имея на то веской причины.

Они продолжали лежать там, где попрятались, и ждать. Было жарко, но наползавшие вечерние тени принесли некоторую прохладу людям, нашедшим убежище в дюнах.

— Он давно уехал, — произнес наконец Мак-Альпин. Никто не выказал Желания прояснить этот вопрос, и тогда Мак поднял свою шляпу над скалой. Ничего не случилось. Но когда он убрал шляпу, пуля ударилась о песок поблизости. Ки-Лок без обиняков сообщил им о том, что он еще здесь и что одурачить его такой очевидной уловкой нельзя.

Их лошади дремали на солнце. Нагретый песок усиливал ощущение жара. Нейлл устал до боли в костях и был весьма рад отдыху. Он поглубже забрался в тень и попытался расслабиться.

По прошествии получаса Хардин предпринял обходный маневр, ползком направившись вокруг дюны. Вскоре он скрылся из виду, а спустя довольно длительное время Нейлл был выведен из дремоты продолжительным улюлюканьем. Осмотревшись, он увидел, что Хардин стоит на том самом месте, откуда были сделаны выстрелы, и машет им. Они возвратились к лошадям и верхом добрались до дюны, где поджидал их Хардин.

На ровной песчаной площадке стояли три стреляные медные гильзы, аккуратно выстроенные в шеренгу. Поблизости из камней была кое-как выложена стрелка, а рядом на слежавшемся песке нацарапана фраза: «Следуйте указателям».

Чесни в гневе сорвал с головы шляпу и бросил ее на землю.

— Ах ты, грязный ублюдок… — вопил он, пританцовывая на ней. Его проклятия не смолкали, пока послание не исчезло совсем.

— Он держит нас за дураков, — распалял себя Шорт. — Этот проклятый убийца за все заплатит!

Они продолжали погоню. Теперь лошадь преследуемого оставляла отчетливый след. А по дороге то и дело встречались тщательно выложенные указатели из камней или сломанных веток.

Все, кто составлял маленький отряд, считали себя серьезными людьми, занятыми серьезным делом. И эта игра, очевидное легкомыслие, если не презрение, усиливала их раздражение. Теперь обида касалась каждого из них лично, поскольку Ки-Лок не только успешно ускользал от них, но еще и потешался над их неспособностью догнать его. Их раздражало и то, что с такой лошадью, как у убийцы, с которой к тому же обращаются как с принцессой, можно не только дни, а и недели путешествовать где угодно.

Перед ними раскинулась обширная низменность, теряющаяся в пурпурной дымке у горизонта. Солнце почти зашло, но впереди отчетливо виднелось очередное послание, мелом начертанное на скале большими размашистыми буквами. Кусок мела, которым оно было написано, лежал тут же на самом видном месте.

«Тени стали длиннее, вас уже не хватит солнечный удар».

Усталые и мрачные, они молча стояли и смотрели на ехидные слова. Воздух пустыни становился все холоднее. Лошади продолжали путь неохотно. Нейлл, который замыкал шествие, обернувшись в седле, посмотрел назад и замер, пораженный увиденным.

За спиной у них раскинулись огромные пространства: горные хребты и кряжи, тронутые золотом заката, небо, пронзенное гигантскими алыми стрелами. Пурпур пустыни становился насыщенней, черные тени все глубже вползали в открытые пасти каньонов. И там, где-то далеко-далеко, его жена стояла в дверях, глядя на дорогу, ведущую в город. Вскоре, отчаявшись ждать его возвращения, она пойдет в загон и даст сена скоту, потом вернется в дом и накормит ребенка. И уже в темноте она сядет есть одна, все еще с надеждой поглядывая на дорогу.

А они так и будут бесконечно ехать день за днем. Внезапно на него нахлынуло мрачное предчувствие: что, если никто из них никогда больше не увидит Фридом?

Кто этот странный человек впереди, который постоянно ускользает, насмехаясь над ними? Почему он ни разу сознательно никого не пытался убить?

Киммел и Мак-Альпин, которые бок о бок ехали впереди, неожиданно натянули поводья, остальные подтянулись и встали рядом. Сложенная из камней стрела на тропе указывала на узкую мрачную расщелину в скалах, из которой тянуло холодом. Очередная ловушка? Оказавшись в каньоне, по обе стороны которого на несколько сот футов вздымаются отвесные стены, они не смогут повернуть назад и вынуждены будут ехать цепочкой по стиснутому скалами узкому пространству.

Порывшись в кармане рубашки, Киммел вытащил табак, бумагу и стал свертывать самокрутку. Прищурившись, осмотрел расщелину, вершины над головой и скалы вокруг.

— Что об этом думаешь, Хардин?

— Если он решил драться, то место подходящее. Хороший стрелок с винтовкой получит нас как на блюдечке, если только мы сунем туда нос.

— Вряд ли ему это нужно.

Нейлл сказал не подумав, фраза повисла в полной тишине.

— Что это значит? — Голос Чесни прозвучал почти враждебно.

— Я не знаю, — промямлил Нейлл, все его мысли мгновенно разлетелись под пристальным взглядом Чесни. — У него уже имелось столько шансов. Мне кажется, если бы он хотел кого-то убить, то давно бы так и сделал. По-моему, он просто тянет время.

Никто не принял его слов во внимание, и Нейлл замкнулся в себе. Тем не менее, сделав заявление, он готов был подтвердить свое мнение фактами. Только не стал произносить свои доводы вслух. «Ведь мы были, — подумал он, — в его власти еще там, где нашли первое послание. Пока искали укрытие, расстаться с жизнью мог любой из нас. А выстрел по фляге… Ки-Лок находился от нее в добрых трех сотнях ярдов». Задумавшись над этим, сразу же спросил себя, как с такого расстояния можно узнать, что у седла привязана фляга? У него есть бинокль? И сам себе ответил утвердительно. А ведь бинокли — редкость, кое-кто из бывших солдат имел их. Или их выменивали на что-нибудь в военном гарнизоне.

Нейлла неприятно поразила мысль о том, что, вполне возможно, этот человек даже сейчас рассматривает их лица или читает по губам весь разговор.

— Да черт с ним! — воскликнул внезапно Хардин и, вынув из чехла винчестер, въехал в расщелину. — Выбирать не приходится. Другого выхода нет.

Сразу же наступил мрак. Скалы стеной возвышались по обе стороны. Нейлл время от времени задевал стременами о камень. Ни впереди, ни позади ничего не было видно. Только вверху мерцала светлая полоска неба и высоко над головой поблескивали редкие звезды.

На мгновение он испугался, что вот сейчас в тесном проходе гулко ударит выстрел, но ничего не случилось. Сделав несколько поворотов, они увидели наконец серый просвет, а потом яркую вспышку звезды. Только это была не звезда — горел костер.

Выбравшись из ущелья, они сразу же развернулись боевым строем и с винтовками на изготовку двинулись дальше. Редкий лес и низкий кустарник закрывали обзор. Чесни первым подскакал к костру, и тишина, как стекло, раскололась от его возмущенного возгласа.

Небольшой костер был ловко сложен на берегу ручья, рядом лежали заготовленные впрок дрова. На клочке бумаги, прижатом по краям камнями, оказалась пригоршня кофе и аккуратно сложенная горка сахара.

Парни молча смотрели на подарок, задыхаясь от негодования. Насмешка была очевидной. Их опекали как команду новичков.

— Будь я проклят, если притронусь к этому! — в сердцах воскликнул Шорт.

Хардин отнесся ко всему философски:

— Не лучше ли воспользоваться тем, что нам предлагают? Все равно мы не можем преследовать его ночью.

Киммел порылся у себя в снаряжении, нашел кофейник и наполнил его водой из ручья. Он был человеком практичным и любил кофе.

Сняв с лошадей поклажу, усталые путники отвели их пастись на ближайший луг. Поскольку никто не рассчитывал на длительную погоню, провизии у них оказалось совсем мало, и им предстояло держаться на скудном пайке, чтобы растянуть ее подольше. Нейлл с завистью смотрел на горку сахара, прикидывая, нельзя ли сберечь что-нибудь для жены. Она уже очень давно не пробовала настоящего сахара.

Шорт — его приступ ярости уже прошел — со странным видом изучал окрестности. Он осмотрел ручей до того места, где тот впадал в небольшой прудик.

— Парни, я знаю, где мы, — сказал он наконец. — Это Колодец Мормонов. Я много раз слышал о нем.

Хардин перестал подкладывать хворост в костер и тоже стал внимательно осматриваться, сравнивая то, что видит, с тем, что слышал в городах и на пастушьих стоянках. Возвышающиеся с трех сторон скалы, группами растущие деревья, луг…

— Думаю, ты прав, — согласился он. — Наверное, так и есть.

— Для чего, по-твоему, он привел нас сюда? — спросил Мак-Альпин.

Нейлл переводил взгляд с одного на другого.

— Что за Колодец Мормонов?

Никто не ответил, а Шорт обошел вокруг прудика.

— Ну что за дурак! — воскликнул он. — Привести нас прямо сюда! Ставлю доллар против сухаря, что парень никогда не слыхал этой истории.

Во взгляде Хардина сквозила издевка. Он повторил вопрос Мак-Альпина:

— Так зачем, по-твоему, он привел нас сюда?

— Все истории про Колодец Мормонов просто россказни, — кисло заметил Чесни.

— Черта с два! — вспыхнул Шорт. — Я видел золото из этого тайника, видел своими собственными глазами! Сам держал в руках! — Он вытянул вперед раскрытую ладонь и крепко сжал в кулак. — В нескольких милях отсюда находится больше золота, чем в любом банке. Такое бывает раз в жизни!

— Золота? — спросил Нейлл дрогнувшим голосом.

— Билл, ты знаешь эту историю лучше любого из нас, — предложил Мак-Альпин. — Расскажи ему.

— Я не в настроении. Черт с ней. Неужели вы не понимаете, на что делается ставка? Если мы начнем искать золото, то останемся и забудем о нем, и он уйдет безнаказанно. Дюжина человек, разыскивая это золото, нашла смерть. Вот и мы здесь. Джонни отходит на задний план.

Джонни…

Некоторое время они молчали, а потом Шорт сказал:

— Мы всегда можем сюда вернуться. Повесим Ки-Лока и вернемся.

В его голосе явно не хватало энтузиазма.

— Ты слыхал о ком-нибудь, кто ушел отсюда, а потом смог найти дорогу назад? — заволновался Мак-Альпин. — Ничего не вышло даже у тех, кто золото спрятал. Колодец Мормонов всегда был джокером в колоде.

— Да пораскиньте вы мозгами! — разозлился Чесни. — Кто приведет вас прямо к золоту, если может взять его сам?

— Я не понимаю, о чем вы спорите, — вмешался Нейлл. — Здесь что, золото где-то зарыто?

Хардин иронически усмехнулся:

— Он наверняка пытается от нас отделаться.

— Да вы кто? — яростно воскликнул Чесни. — Сборище молокососов, которые бросаются вдогонку за первым попавшимся красным фургоном? Мы собирались повесить преступника!

— Я хочу, чтобы кто-нибудь рассказал мне эту историю, — запротестовал Нейлл.

— Билл, — Хардин неожиданно обратился к Чесни. — Ты помнишь Гэя Кули?

— Причем здесь он?

— Гэй потратил много лет в поисках пропавших фургонов. Он знал здешние места лучше, чем индейцы навахо. Если это Колодец Мормонов, то рядом Болотный перевал. — Хардин веточкой начертил на песке примерную схему. — Если Ки-Лок собрался на восток или северо-восток, то он отправился прямо к перевалу. Иначе ему придется переправляться через реку. Переправ только две, обе — на запад отсюда. Переправа Ли, — продолжил он и указал место на карте, — находится на северо-западе, и переправа Предков — тоже, но не так далеко. По-моему, он намерен вернуться назад и идти к переправе Предков.

Нейлл собрался было вмешаться, но передумал, наблюдая, как Чесни изучает начерченную на песке карту. В любом случае этот человек ведет их в один из самых глухих районов, но его продвижение ограничивают каньоны рек Колорадо и Сан-Хуан.

— Мы можем выйти ему наперерез, — предложил Шорт.

— В этой местности? — возразил Хардин. — Мы потеряем след, и тогда он пропал для нас навсегда.

— Может быть, и нет, — предположил Нейлл. — Я все думаю о том гребне.

— Гребне?

— Ну, да… Единственное, что он взял из всего того барахла, когда вынужден был бежать. Помните, он взял с собой лишь один забавный гребень. Значит, что где-то его ждет женщина и он собирается встретиться с ней независимо от того, гонимся мы за ним или нет.

Хардин взглянул на Нейлла.

— Да, неплохая мысль. Похоже, ты прав.

Нейлл смутился, но ему было приятно. Чесни все еще разглядывал карту, но теперь его посетила другая идея. Хардин тоже склонился над картой.

— Конечно, если его где-то здесь дожидается женщина, он обязательно отправится к ней. Тогда где лучше всего спрятать женщину? Такую, которая любит красивые гребни?

— Все женщины таковы, Хардин. — Нейлл набрался уверенности, — Каждая любит красивые вещи. Готов спорить, что и этой очень захотелось иметь испанский гребень, или ему захотелось, чтобы у нее был такой гребень.

— Не согласен, — возразил Киммел. — Ни один человек в здравом уме не оставит женщину одну в такой глуши на неделю, а то и больше.

— А что же ему еще оставалось делать?

Тогда все задумались. Каждый знал, какие проблемы возникают из-за женщины на одиноком ранчо. Им это было понятно, но они — другое дело, они помогали друг другу. Если кому-то приходилось покинуть ранчо, то сосед всегда мог заскочить на минутку проверить, все ли идет нормально. Они делили беды и радости, и каждый имел право рассчитывать на помощь друзей. А как же этот человек? Кто был там и мог помочь ему при необходимости?

В конце концов каждый из них стал неохотно склоняться к мысли, что если Ки-Лок живет один, то он необычный человек, точно так же как, если он оставил свою женщину одну, то это — необычная женщина.

— Когда мы настигнем его, — предположил Хардин, — у него может оказаться подмога. Поэтому он так спокойно ведет нас в засаду?

Шорт посмотрел на Хардина не в силах скрыть потрясения. Одна и та же мысль неожиданно пришла всем в голову. Они собирались повесить преступника. А вдруг для всех них затея закончится смертью? Нейлл почувствовал неприятный холодок в животе при мысли о жене, оставшейся на ранчо. Во что он такое ввязался?

Тогда заговорил Чесни:

— Подождите, без паники. Мы хотим, чтобы в нашей стране был закон? Значит, мы должны дать понять, что можем постоять за себя. Если сейчас не сделать этого, никто из нас не протянет и года.

Осознав неизбежность предстоящего, Нейлл перестал размышлять о погоне, и мысль его сама собой свернула на запретную тропу. Он стал думать о фургонах с золотом. Да, получив свою долю, он мог бы построить прекрасный дом, купить отличную мебель. У них на столе всегда были бы сахар и чай. Эмма тосковала по чаю, в ее понимании чай являлся чем-то изысканным. Здешний быт содержал мало чего красивого, не говоря уже об изысканном, и Эмма вечно твердила о том, как было заведено в доме ее бостонских предков.

— Хотел бы я знать, кто этот Ки-Лок? — спросил Нейлл.

— Не вижу особой разницы, — отозвался Чесни. — Для меня это человек, заслуживающий, чтобы мы его повесили.

Глава 3

Она вышла из воды и, стоя на краю бассейна, отжала свои длинные светлые волосы. В каждом движении ее чувствовались природные изящество и грация. Она нисколько не стеснялась своей наготы, и ее гибкое белое тело сверкало в холодном утреннем воздухе.

Никогда ей еще не приходилось испытывать состояния такого покоя. Даже водопад, казалось, лишь едва журчал, устремляясь в бассейн и оставляя на поверхности расходящиеся круги.

Больше всего ей не хватало музыки, но та музыка, по которой она тосковала, бесследно исчезла из ее жизни. Все это осталось позади, совсем в ином мире, который теперь находился на другой далекой планете. Музыки больше не будет, если только она не научится слушать так, как он.

— Слушай, Кристина, просто слушай, — говорил он. — Вот музыка ветра.

Лучше всего слушать на высоких плоскогорьях, на Ребристом плато или на Большой горе. У каньонов своя музыка. И откуда бы ни дул ветер, он приносит слабый аромат кедра или сальвии, а иногда зной.

Она чувствовала, что здесь всюду витали воспоминания, но не ее собственные, поскольку в страну застывших и одиноких скал она пришла лишь недавно. Это были и не его воспоминания, прежде он тоже добирался сюда только однажды. Воспоминания принадлежали тем давно ушедшим людям, которые когда-то тут жили и убежищем для которых служили почти неприступные расщелины в стенах каньонов. Она Часто думала о них и почему-то испытывала к ним родственные чувства. Что бы он сказал, если бы узнал об этом?

Какой же надо быть дурой, чтобы уехать с человеком, которого совершенно не знаешь, в эту абсолютно дикую страну? С человеком, который появился из бури и темноты, просто посмотрел на нее и позвал с собой!

— Кто ты? — спросила она той ночью.

Он не отводил глаз под ее взглядом.

— Глупый вопрос, — услыхала она в ответ. — Ты за минуту поняла, кто я и что тебе надо делать.

— И что же мне надо делать?

— Скакать со мной до захода солнца, — ответил он, — и выйти за меня замуж, как только мы найдем священника, заслуживающего уважения.

…Он прошел от нее так близко, что она почувствовала запах дыма, которым пропиталась его куртка — смесь ароматов горящих кедра и сосны, густо приправленная лошадиным потом, пересек комнату и, остановившись у очага, протянул к огню свои сильные загорелые руки. Она увидела, как Нирлэнд окинул его холодным пристальным взглядом, и испугалась. Испугалась не за себя, а за этого незнакомца, который не знал Нирлэнда, точно так же как не знала она сама, когда поехала следом за ним сюда на запад.

Тогда она подошла к Нирлэнду и села возле него, убеждая себя, что он именно тот мужчина, за которого она собралась замуж. И все же ее взгляд то и дело обращался в сторону очага. Не отдавая себе отчета, она внимательно следила за каждым движением незнакомца.

За ее спиной спросили приглушенно:

— Это еще кто?

— Никогда не видал его раньше. На лошади клеймо «Ключ-замок». — А спустя минуту: — Ни разу не слыхал про такое.

Ее опять привлекла картина возле очага. С интересом она наблюдала, как человек, которого звали Ки-Лок, касался руками языков пламени.

Это был высокий мужчина с крепкими плечами. Она родилась в стране сильных людей и знала, как выглядят сильные мужчины, потому что насмотрелась на них за работой или когда они бок о бок с ней взбирались на скалы. Она наблюдала за ним, оценивая его силу. Он выглядел не таким крупным, как Нирлэнд, но определенно был очень силен. Она это поняла, заметив, что его плечи просто распирают кожаную куртку. Как и все здесь, он носил револьвер и длинный охотничий нож. И ножны, и кобура были низко пристегнуты на ремне.

В комнате находилось девять мужчин и три женщины, не считая ее. Она знала, что мужчины обращают на нее внимание, и давно к этому привыкла. Выше среднего роста, гибкая и сильная, с очень светлыми волосами, она нигде не оставалась незамеченной. С детства привыкла карабкаться по скалам, съезжать на лыжах с крутых горных склонов в своей родной северной стране. Ей удалось объездить верхом всю Европу, даже скакать на лошадях с лучшими наездниками Венгрии.

Она знала, кем была и что из себя представляла, но даже не догадывалась, куда направляется и кем должна стать. Та прежняя жизнь, из которой она пришла, не имела ничего общего с той, какую ей предстояло вести теперь.

У этих людей была своя гордость, гордость за их свершения, за то, что они выбрали путь на Запад, бросили вызов дикой природе, этой стране, индейцам. В основе ее гордости лежало совсем иное — древность происхождения, подвиги предков. Она была аристократкой… Как глупо это звучало здесь!

Ее отец был дипломатом, человеком известным и уважаемым как за свое происхождение, так и за личные достоинства. Его считали влиятельной фигурой во всех столицах Европы. Недавно он умер. И как поговаривали, на нее падала значительная доля вины за случившееся.

Конечно, тут был замешан мужчина. Она встретила его в Вене, а потом еще раз в Париже и влюбилась. Или ей так казалось. Впрочем, это почти то же самое. Проблема была в том, что ее избранник оказался женат. Тогда она еще ничего не знала. В присутствии отца он как-то позволил себе отозваться о ней неуважительно. Тут же последовал вызов. На дуэли отец погиб.

Ей пришлось покинуть Европу, бросить все, что любила. Семьи больше не существовало, хотя остался дом, земли. Она бежала… но перед тем в последний раз увиделась со своим любовником.

Пронзительно холодной ночью она явилась в его дом, вошла через обычно не запертую дверь и застала его в комнате возле буфета.

— Кристина! — Он удивленно повернулся к ней, держа стакан и бутылку, хотел было заговорить, но она жестом остановила его.

Стоя перед ним с высоко поднятой головой, долго смотрела на него в упор, а потом сказала:

— У моего отца нет сына, который наказал бы вас, как вы того заслуживаете, а мой отец старик, его рука потеряла твердость…

— Кристина! — снова воскликнул он, уставившись на нее.

— Но моя рука не дрогнет, — закончила она и, подняв револьвер, спокойно прицелилась. Раздался выстрел. Швырнув револьвер на пол, Кристина ушла.

Дружески расположенный к ней рыбак, который часто брал ее с собой в море, когда она была еще маленькой девочкой, переправил свою любимицу на датский берег. Из Дании путь лежал в Америку.

И вот она была здесь, в незнакомом месте, на остановке дилижанса, куда приехала, чтобы встретиться с человеком, за которого согласилась выйти замуж. С Оскаром Нирлэндом впервые они повстречались на Востоке, он заговорил с ней на ее родном языке, сразу угадав, кто она такая. Оставшись без денег и поддержки близких, Кристина приняла его предложение. Он сказал, что поедет на Запад первым, ей придется потом присоединиться к нему, тогда и сыграют свадьбу.

Комната, в которой они теперь сидели, была длинной, с низким потолком. В конце ее располагался очаг. Воздух в помещении застоялся. Тут же вдоль стены тянулся грубо сколоченный прилавок. В двух смежных комнатах стояло несколько кроватей. Одна комната предназначалась для женщин, другая для мужчин. За домом находился загон, а в пристройке — конюшня.

Оторвав взгляд от человека, которого звали Ки-Лок, она неожиданно обнаружила, что Нирлэнд внимательно на нее смотрит. Кристина заметила в его глазах то же самое холодное бешенство, которое наблюдала однажды днем, вскоре после приезда, когда он с остервенением лупил лошадь по морде, одной рукой удерживая поводья, а другой, крепко сжатой в кулак, нанося удары.

Их взгляды на мгновение встретились, и он отвернулся. Теперь Оскар следил за незнакомцем, который подошел к стойке. Ей даже показалось, что Нирлэнд собирается заговорить с ним.

— Он тебе понравился? — спросил он с усмешкой. — Да это ничто. Обычный бродяга, бездомный кочевник.

Она промолчала. Ее молчание еще сильнее его разозлило.

— Когда приедем домой, я выбью из тебя все причуды, — предупредил он, — и сделаю это с большим удовольствием.

— Я могу не поехать.

Он рассмеялся:

— Поедешь. Куда ты денешься? Ты приехала сюда, чтобы выйти за меня замуж, и никто не посмеет встать между нами, даже если очень захочет.

Она посмотрела на него широко раскрытыми голубыми глазами, и спокойно сказала:

— Я сама о себе позабочусь. Мне не нужна помощь.

— Ты? — В его тоне прозвучало презрение.

Она просто продолжала смотреть на него, на ее лице не отразилось никакого чувства. Потом отвернулась и пошла к очагу. Вскочив со скамейки, он бросился за ней, схватил за плечо и круто развернул к себе. Его рука поднялась для удара.

— Оставь ее в покое.

Руна Нирлэнда замерла, и медленно опустилась. Потом он повернулся. Его глаза горели ненавистью. Человек, которого звали Ки-Лок, стоял к нему лицом, но Нирлэнд с удивлением обнаружил, что предупреждение исходило вовсе не от него, а от станционного смотрителя, немолодого мужчины, худого, с лицом, на котором только глаза казались живыми. Одну руку он опустил на дробовик, лежащий поперек стойки.

— Ты мне?

— Тебе. Я сказал, оставь ее в покое. Здесь никто не обидит женщину безнаказанно.

Оскар презрительно пожал плечами.

— Она тут не долго пробудет. Я беру ее с собой.

Не спуская глаз с Нирлэнда, станционный смотритель обратился к ней:

— Мэм, вы не обязаны ехать, если не хотите. Это ваш муж?

— Нет.

— Спроси ее, как она здесь оказалась! — выкрикнул Нирлэнд.

— Я приехала, чтобы выйти за него замуж. Я не знала, что он может так вести себя. Но, наверное, мужчина, который бьет лошадь, попытается ударить и женщину.

Нирлэнд перевел взгляд на нее,

— Попытается?

— Ты попытался бы, я уверена. И тогда я убила бы тебя.

В комнате воцарилась тишина. Не столько слова, скорее то, как была произнесена последняя фраза, убедило всех присутствующих, что она имела в виду именно то, что сказала.

И хотя Кристина продолжала в упор смотреть на Нирлэнда, речь ее была обращена к человеку в кожаной охотничьей куртке:

— Я чужая в этой стране, и я никогда не терпела лишений, но для человека, который меня полюбит и будет добр со мной, я готова на все. Вы, мистер Нирлэнд, не тот.

Незнакомец выпрямился над стойкой и снял с головы шляпу.

— Мэм, — спокойно произнес он. — Если бы вы согласились поехать со мной завтра утром… Здесь есть священник, примерно в шестидесяти милях… Это была бы честь для меня.

Их взгляды встретились, и они долго молча смотрели в глаза друг другу, потом она сказала:

— Я еду с вами.

Нирлэнд хотел что-то возразить, но промолчал, круто развернулся и вышел.

Станционный смотритель положил дробовик на место, под прилавок.

— У вас будет хорошая жена, мистер, — заметил он. — Дайте ей время узнать нашу страну ближе.

Неожиданно смутившись, человек, которого звали Ки-Лок, пересек комнату и подошел к ней. Остальные потеснились, предоставляя им некоторое подобие уединения, насколько это позволяла комната.

— Я отправляюсь в дальние края, — сообщил он. — У меня нет ни ранчо, ни дома. Но я знаю, куда еду, там можно поселиться.

— Прекрасно.

— У вас вещи с собой?

— Да. — Она указала на кучу в углу. Взоры всех женщин как бы невзначай устремились в направлении ее жеста.

Человек, которого звали Ки-Лок, окинул взглядом дорогой саквояж, небольшой сундук, остальной багаж, покачал головой:

— Боюсь, что этого слишком много. Но ничего, справимся…

— Старик дал нам хороший совет, — заметил он, когда они уже ехали на запад. — Тебе нужно время, чтобы узнать эту страну.

И он дал ей время, что действительно было совершенно необходимо, ибо все вокруг для нее оказалось новым, абсолютно не похожим на ее прежнюю жизнь, не соответствовало ее прошлым представлениям. Эти застывшие одинокие скалы даже не напоминали горы ее родной северной страны.

— Дай и им время, — посоветовал он, — и они станут частью тебя.

Для перевозки ее вещей Ки-Лок купил дополнительно еще трех вьючных мулов, столько же потребовалось для всего их снаряжения. Но он не стал сетовать и упаковал ее пожитки с такой же тщательностью, как и свои.

— Хочешь, давай все выбросим, — предложила она. — По существу, эти вещи лишь символы моей прежней жизни и едва ли будут полезны теперь.

— Это ведь твое, — мягко возразил он. — Хорошо иметь с собой привычные вещи.

Они сочетались браком в малолюдном городке на краю пустыни. Священник был спокойным открытым человеком, таким же, как окружающая его природа. В эту ночь они спали бок о бок, но не вместе. Когда утром пустились в дорогу, она заметила, что он все время оборачивается назад.

— Ты кого-нибудь поджидаешь? — спросила Кристина.

— Сейчас? Нет, но на тропах Запада всегда надо быть готовым к чему угодно или к кому угодно.

Долгая езда утомила ее, но силы не истощила. На третий день она уже привыкла и даже не ощущала усталости.

Кристина достаточно знала о том, как следует обустраивать лагерь, чтобы по достоинству оценить мастерство Мэтта в этом деле. Каждый раз оглядывая приготовленные им стоянки, она приходила к выводу, что ни одно усилие тут не пропадало даром, ничего не было оставлено на произвол судьбы, а постоянная бдительность была столь неотъемлемым свойством его натуры, что он даже не сосредоточивался на безопасности их пребывания в том или ином месте, все выходило само собой.

На четвертый день, наблюдая за ней сквозь пламя костра, он произнес:

— Скоро нас кое-кто навестит. — Она ждала, поскольку он никогда не бросал слов на ветер. — Нирлэнд, — уточнил он.

Испугавшись, она внезапно поняла, что он прав. Кристина почти забыла о Нирлэнде. А ведь он был рядом, всего в нескольких днях пути, но все ее чувства, все мысли, все внимание сейчас были отданы этой земле и этому человеку. И она приближалась к его пониманию.

— Ты не спросила, куда мы едем, — заметил он.

— Я еду с тобой.

Мэтт подбросил поленья в костер.

— Это глухой край, куда никто не заходит, иногда только навахо.

— Индейцы?

Он кивнул.

— Когда-то давно, может быть, несколько сот лет назад, здесь жили другие индейцы. В скалах они построили дома. Кое-что от них еще сохранилось. Потом они ушли, я не знаю почему.

— А что ты там будешь делать?

— Пасти скот, когда смогу приобрести. Построю дом — для нас с тобой.

Он долго рассказывал ей о тех местах, куда они направлялись. Говорил легко, непринужденно. Она, знавшая так много образованных людей, людей искушенных в искусстве владения словом, отметила про себя, что и он умеет им пользоваться.

Казалось, Мэтт догадался, о чем она думает, но не сказал ничего о себе, только заметил:

— Не суди опрометчиво о тех, с кем встречаешься. Многие из них необразованны в твоем понимании, но они знают кое-что другое, например, как выжить здесь. Люди с широким кругозором на Западе тоже попадаются… Я охотился на бизонов с человеком, который учился в Готтингенском университете, и служил в армии вместе с выпускником Сорбонны. И все же оба они говорили по-западному, на грубом языке пастушьих стойбищ, используя упрощенные фразы.

Позже, когда они повернули на север, в дикий край пустынь и каньонов, она спросила:

— Думаешь, он найдет нас?

— Рано или поздно, — ответил он.

Как давно это было? Прошли лишь недели, но Кристина потеряла счет времени. Теперь ей казалось, что она всегда жила в этих неприступных горах, а то, что было прежде, — только сон.

И вот она стояла возле воды и вместо полотенца вытиралась куском рваного одеяла, потом не спеша стала одеваться, рядом положив винчестер, который он когда-то дал ей.

— Ты умеешь стрелять? — спросил он тогда.

— Да, — ответила она и добавила: — Не беспокойся. Я не стану стрелять, пока не увижу во что, и уж если выстрелю, попаду в выбранную цель.

Через два дня Ки-Лок уехал.

На прощание сказал:

— Если со мной что-то случится и я не смогу вернуться, уезжай отсюда. Отправляйся на запад. Путь долгий, но не сходи с дороги, пока не увидишь Прескотт.

— Хорошо, — согласилась она. А потом подняла на него свои голубые глаза и спросила:

— Сколько мне ждать тебя?

— Хотя бы недели две. За это время я успею добраться сюда ползком.

С тех пор как он уехал, прошло пятнадцать дней. Это что-нибудь да значило.

Глава 4

Чесни остановился, чтобы осмотреть окрестности. Позади них гигантской стеной вздымались скалы, через которые они перебрались прошлым вечером. Горный хребет, тянувшийся перед ними насколько хватало глаз, шел точно на север; к востоку от него, прямо оттуда, где они теперь находились, начиналась пересеченная местность, поросшая кедром. На юге, за редколесьем, простиралось море песчаных дюн.

— Ты полагаешь, он мог повернуть обратно на север и пойти через скалы? — спросил Шорт.

— Нет, если только не знает другую дорогу сквозь эту стену, — ответил Хардин. — Он не оставил следов. Я все осмотрел сразу же после привала.

Нейлл ждал, наслаждаясь теплым утренним солнцем. Несмотря на сильную усталость, он плохо спал. У него оказалось слишком мало одеял, а ночь была очень холодна. К тому же его грызло беспокойство о жене.

Погоня завела их в совершенно безлюдный край. Больше того, с самого привала они не повстречали ни одного живого существа, если не считать одинокого грифа, который рассматривал их как потенциальную пищу.

Киммел подъехал к Нейллу, достал из кармана плитку прессованного табака, откусил чуть-чуть и принялся жевать.

— Не пойму, — сказал он, — что его привлекает в этой глухомани. Особенно, если у него есть жена.

— Может, она индеанка, — решил Шорт. — Он взял себе в жены женщину из племени навахо.

По мнению пограничных жителей, ничего не могло быть унизительней, чем женитьба на индеанке… Такой человек не заслуживал доверия. Впрочем, тому, кто стреляет в спину, и так никто не доверится.

Их подозрения все более возрастали по мере того, как они продвигались на север. Осматривая окрестные холмы, соглашались в одном: невероятно, что честный человек станет жить так далеко от людей.

— Он, наверное, мормон? — предположил Мак-Альпин. — Похоже, что едет прямо в штат Юта.

— Если так, то нам лучше повернуть обратно и разъехаться по домам. Иначе не миновать войны. Я слышал, на переправе Ли живет какой-то мормон.

— Жил, — согласился Хардин, — но поговаривали, что он уехал.

Они ждали, пока Хардин и Чесни придут к какому-нибудь решению. Наконец Хардин сказал:

— Мы должны рискнуть. У нас мало шансов напасть на след этого парня. Он действует, как индеец, и неплохо знает пустыню и горы. Может пройти много дней, прежде чем мы найдем его след, если вообще найдем. А вдруг он поехал на юг, в дюны? Там есть участки с постоянно движущимися песками, а последние несколько дней дул ветер, не сильный, но достаточный, чтобы скрыть следы.

— Что значит… рискнуть?

— Нужно угадать, куда он направляется, поспешить туда и попытаться его перехватить.

— А если мы ошибемся?

— Тогда он уйдет. Нам придется вернуться домой и ждать.

— Ожидание может слишком затянуться, — отозвался Киммел. — Полагаю, он направился на северо-восток. Что делать мормону на юге? Когда ему понадобятся припасы, он двинется на север, к мормонам.

— Если он женат на индеанке, то предпочтет ехать в Нью-Мексико, в какую-нибудь деревню в районе Санта-Фе. Уж поверьте мне, Ки-Лок живет здесь, где-нибудь рядом. Хотя, — добавил он мрачно, — это чертовски большая территория.

В конце концов Билл Чесни решился:

— Едем на переправу Предков. Если его там нет и он вскоре не появится, спустимся вниз по течению к переправе Ли. Не могу поверить, что такой никчемный бродяга живет в этих местах, Ким… Тут вообще невозможно жить — весь рот песком забьется.

— Для этого вовсе не обязательно жить, — вставил Нейлл, — достаточно побыть немного.

Чесни повел их обратно, к еле заметной тропинке, которую они проезжали раньше, когда уже потеряли след.

Теперь они торопились. Но когда на следующий день достигли переправы, то не обнаружили там ничего. Обследовав реку вверх и вниз по течению, заметили множество признаков, указывающих на то, что уровень воды повышался в результате обильных дождей, выпавших несколько недель назад, но никаких следов, оставленных кем-то после этого, найти не удалось.

— Мы его потеряли, — сказал Мак-Альпин. — Он безнаказанно смылся.

— Черта с два! — возразил Чесни. — Он и не собирался смываться!

— Ладно, Билл, — сказал Хардин, — может так, а может, и нет. Одно я знаю точно: если мы по-быстрому не спустимся к переправе Ли и не раздобудем провизии, то наши поиски долго не продлятся.

— Правильно, — согласился Шорт.

Немного поворчав, Чесни повел их на юг, вдоль реки, но на достаточном расстоянии от берега, чтобы не повторять изгибы ее русла. Хардин оглянулся на маячившую вдали громаду Индейской горы.

— Оттуда, — сказал он, — хорошо видны все окрестности.

Человек, которого звали Ки-Лок, лежал на скале возле вершины Индейской горы, наведя бинокль на проезжающих в отдалении всадников. Пересчитав их, убедился — шестеро. Это был тот самый отряд преследователей, и он направлялся к переправе Ли. Конечно, они закупят там провизию, но смогут ли надолго оставить свой скот, свои пастбища?

Наблюдать за путниками дальше он опасался. Очевидно было, что они потеряли след и едва ли найдут его снова, а он и так уже опаздывал домой, где его заждалась Кристина. Преодолеть же ему предстояло добрых тридцать миль.

Он спустился по крутой, опасной тропинке к источнику Бога Войны, наполнил флягу и напоил лошадь. Покинув гору, двинулся по плато на юго-восток. Первые двенадцать миль дорога была отличной, пока он не достиг подножия горы Пиютов, к тому времени солнце щедро залило золотом вершины гор и окрасило гребни багрянцем.

Ки-Лок очень устал, да и конь его выдохся. Но, преодолевая бесчисленные препятствия на пути, он добрался до развилки. Путь, которым он шел, когда прибыл сюда, был легче, хотя длиннее и вел на юг. Но оставить следы, которые могли бы обнаружить преследователи, он не хотел, поэтому повернул на север. Когда взошла луна, он достиг подножия Большой горы.

Пустив коня шагом, стал искать тропу, ведущую вдоль каньона, глубоко врезавшегося в глубь Ребристой горы. Через каньон невозможно было перебраться. Если и существовал путь, ему об этом ничего не было известно. Вот и приходилось идти вдоль каньона, а потом возвращаться обратно.

При мысли о спуске с горы возле древних жилищ в расщелинах скал его прошиб холодный пот. Без сомнения, тропа была в хорошем состоянии сотни лет назад, когда таинственные индейцы пользовались ею, но теперь эрозия и оползни превратили переход в весьма рискованное предприятие даже при свете дня.

Большая часть ночи уже миновала, когда наконец, достигнув скалистого спуска, измученный путник ощутил поднимающуюся из бассейна сырость и услыхал шум отдаленного водопада. Он ласково потрепал коня по холке:

— Ну, вот и дом, приятель. Прямо там, внизу. Теперь надо быть осторожней. — Однажды днем он поднимался по этой дороге верхом на лошади, но никогда не пробовал спускаться, да еще в темноте. — Все нормально, дружище, — приободрил он коня, — только не торопись.

Жеребец потянул удила, он волновался, хотя и торопился домой. Конь осторожно ступил на узкую тропку, пару раз фыркнул и стал аккуратно, словно по тонкому льду, прокладывать путь в низину. Время от времени камни, с грохотом сорвавшись с уступа, устремлялись вниз.

В ночь на шестнадцатый день Кристина верхом на лошади спустилась по дну ко входу в их каньон, который ответвлялся от более крупного. Остановив лошадь, прислушалась к наполнявшим темноту звукам, наблюдая, как одинокая летучая мышь кружит по небу.

Он придет. Где-то в глубине ее души зародилась уверенность, что она не покинута. До этого были моменты сомнений, но с наступлением сумерек все страхи рассеялись. Он не вернулся не потому, что бросил ее. Есть какие-то другие причины. Может быть, его повстречал Нирлэнд?

Теперь она почти не сомневалась, что Нирлэнд будет их преследовать. Им во всем двигала ненависть. Это чувство, казалось, необходимо Нирлэнду как кровь, текущая в венах. Почему-то Кристина подозревала, что Нирлэнд придет не один.

Все эти дни она не ленилась. Предаваться праздности было не в ее характере. Раньше ей приходилось охотиться и потрошить дичь. Убив оленя, она освежевала его, нарезала часть мяса тонкими полосками для копчения, хотя прежде ей никогда не приходилось делать это самой. Но она видела, как делают другие.

Кристина перенесла вещи под образованный скалами навес, скрытый зарослями ивы и манзанита. Из тонких ивовых прутьев и листьев соорудила две аккуратные кровати и расположила их вплотную друг К другу.

Однажды во время очередной прогулки по лесу она обнаружила небольшой возвышенный участок земли, заросший травой и кустарником, который легко можно было бы расчистить и превратить в огород. Поблизости протекал узкий ручей, значит, воды всегда будет в достатке. Работа в саду ее увлекала с детства, но раньше она относилась к ней как к любимой игре, теперь от подобного занятия будет и польза.

Вопреки всем трудностям быта она чувствовала себя счастливой. Осознание этого пришло к ней внезапно на четвертый день самостоятельной жизни в горах. Она знала, что муж должен скоро вернуться, и одиночество не подавляло ее. Хотя Кристина долго вращалась в обществе, любовь к уединению среди первозданной природы, путешествиям по заснеженным холмам и глухим лесам была в ней всегда. Вот почему скоро она начала восторгаться этой дикой и прекрасной страной.

Теперь, оглядываясь назад, понимала, что многое из прежней жизни готовило ее к нынешней: бег на лыжах, штурм вершин, верховая езда, плаванье…

Сама удивившись своему счастью, она развеселилась при мысли о том, что могли бы подумать о ней, нынешней, некоторые ее друзья. О ней, прежде блиставшей на балах, раутах и приемах при дворе и теперь чувствующей себя радостно и непринужденно в забытом Богом каньоне.

В соответствии с семейной традицией, воспитанием и по образованию ее отец был дипломатом, но к научным исследованиям он испытывал природную склонность. В их доме часто собирались многие выдающиеся ученые Европы. Их посещали Бушер де Пертес и Вильям Пенглли и вели с ней беседы о происхождении человека. Частым гостем в доме ее отца был Кристиан Йоргенсон Томсен, датский археолог, который первым предложил делить доисторическую эпоху на три века: каменный, бронзовый и железный. Много раз он брал любознательную девчонку с собой в свой музей в Копенгагене. Побывала она в подобном музее и в Стокгольме. Древние жилища индейцев вызвали у нее огромный интерес.

Обитатели скальных жилищ сбрасывали свой мусор в пропасть, и его там скопилась большая куча. В поисках разных забавных вещей она перерыла весь хлам, выковыривая из земли предметы быта и внимательно их изучая.

Там, среди кусков древесного угля и тонких каменных сколов, отходов производства каменных наконечников, попадались разноцветные осколки керамики — черные и белые, оранжевые, красные. В изобилии встречались остатки изношенной обуви и сломанные каменные ножи.

Постепенно у нее сложилось определенное представление о людях, некогда населявших эти места. Она бродила по давно покинутым пещерам, стараясь представить себе тех, для кого когда-то они были домом.

Восхищенная каменными руинами, о которых прежде никогда не слыхала, она собрала сотни осколков керамики, обносков сандалий, наконечников стрел и других свидетельств существования давно ушедшего народа.

Но дни шли за днями, и в глубине ее души появилась растущая тревога. Что-то случилось с Мэттом. Может, встретился с Нирлэндом? Или убит индейцами? Или его сбросила лошадь?

Но на шестнадцатую ночь сомнения ее как-то сами собой улеглись, она успокоилась и почувствовала уверенность: он возвращается. Где-то там, в темноте, едет и видит те же самые звезды над головой, вдыхает тот же воздух пустыни, ощущает тот же холод ночи.

Она вернулась к стоянке, расседлала лошадь и отвела к воде, потом оставила пастись на лужайке поблизости.

Под утро ее разбудило ржание. Вскочив с постели, она схватила винтовку, которую ей оставил Мэтт, и прислушалась. Спустя несколько минут отчетливо различила стук копыт идущей шагом лошади, ступающей уверенно и неспешно. С винтовкой в руках Кристина продолжала ждать. В горле пересохло от волнения, сердце тяжело стучало в груди.

А потом до нее донеслись тихие слова:

— Отлично, приятель, путешествие кончилось. Вот мы и дома.

Без сил она опустилась на землю.

Глава 5

Верхом на буланом Ки-Лок поднялся на Ребристую гору. Это было самое высокое место к востоку от скальных жилищ и к северу от Болотного перевала. Здесь он спешился и, чтобы расширить обзор, забрался еще выше на скалы.

Гора не имела явно выраженной вершины, но ее высота позволяла осмотреть изрезанную каньонами долину, простирающуюся до Замковой горы и песчаных дюн. Выбрав место, с которого открывался хороший обзор, Мэтт сел и достал бинокль. Еще до конца не рассвело, но он надеялся отыскать струйку дыма, облачко пыли или отблеск зари на стальной поверхности. Вернее, надеялся этого не обнаружить, так как предпочел бы, чтобы его оставили в покое.

Мэтт просидел на горе почти час, пока у него за спиной не. взошло солнце и вымело своими лучами тени из долины. Он наблюдал, как вдалеке Звучащие скалы покрылись золотом, как побелела и замерла под солнечным светом земля, как остался стоять во мраке, неподвижно застыв, Бандитский утес, словно солнце не могло до него дотянуться.

Широко раскинув крылья, проплыл в небе гриф… вдали пронесся табун диких лошадей… несколько перепелок перекликались неподалеку. Но он так и не увидел всадников и вообще никаких признаков человеческого присутствия. Не было даже индейцев.

Продолжая наблюдать, Мэтт думал о Кристине. Вероятно, поступил легкомысленно, взяв ее сюда, женившись на ней. Но в тот самый момент, как увидел ее, он понял, что эта женщина рождена для него. И уже ничего не мог с собой поделать.

Кристина была образованна, хорошо знала мир, о котором он имел лишь смутное представление. Конечно, ей приходилось жить в походных условиях, лазать по горам Европы, она даже преодолела на судне океан, но все же понятия не имела о том, с чем столкнулась здесь.

Он не сомневался, что любит ее, и верил, придет время, она тоже по-своему полюбит его. Но одной любви недостаточно. Брак в равной мере заждется на любви и расчете. И вот теперь ему приходилось гадать о том, что делать. Те убогие условия, на которые он соглашался, ей не совсем подходили. Пограничная жизнь не вполне то, что она предпочла бы, хотя и приняла ее и приспособилась так, словно родилась для этого. Но ему было больно видеть, как она грубеет от работы, солнца и непогоды.

Вскоре его мысли потекли в другом направлении. Ясно как белый день, что Нирлэнд выследит их и что придет с подмогой. Один раз ему, Мэтту, повезло, но интуиция подсказывала, что больше на удачу полагаться не стоит. Нирлэнд человек опасный. Умеет ненавидеть и совсем не трус… А появиться может в любой момент. Ки-Лок подождал, успокоился и, снова взявшись за бинокль, увидел табун диких лошадей, медленно передвигающийся к воде по заросшему кустарником плато возле Бандитского утеса. Следы этих мустангов он встречал и раньше, намеревался даже разыскать табун. Иногда среди дикарей попадались хорошие лошади, но навахо и юты просеивали табуны, забирая себе самых лучших.

Спустя немного он спрятал бинокль в футляр и верхом спустился в каньон. Ему очень хотелось побыть с Кристиной, хотя что-то внутри него странным образом противилось такому желанию. Он до сих пор знал о ней слишком мало, поскольку она о себе ничего не рассказывала, по крайней мере пока не рассказывала.

Струйка дыма поднималась над костром, и это была тонкая струйка… Искусству разводить неприметный костер она научилась довольно быстро. Дым может быть как предостережением, так и приглашением, но в этих краях у Ки-Лока было много врагов и ни одного друга, так что позвать в гости они могли только беду.

— Ничего, — ответил он на ее безмолвный вопрос. — Думаю, уехали.

— Могут вернуться?

Он задумался, вспоминая лица, которые видел, лежа за пересохшим руслом.

— Да… по крайней мере один из них.

Мэтт очень удивился, когда Кристина показала ему свою коллекцию.

— В Европе ученые собирают и изучают такие вещи. Я знала человека… — И она рассказала ему о Томсоне и других археологах, историках, с которыми познакомилась в детстве. Помолчав, сообщила: — Я нашла кусок земли, где мы могли бы посадить овощи. Древние индейцы выращивали маис, какие-то сорта дыни или тыквы, почему бы и нам не попробовать.

Вместе они тут же отправились к будущему огороду. Он захватил топор и стал расчищать землю. Растительность тут была скудной: лишь кустарник да обычная для каньонов трава. К концу дня они привели в порядок небольшой участок. На другой день он вскопал землю, а она разровняла ее граблями и посадила кукурузу, бобы, горох и тыкву. К концу недели расчистили и засадили пол-акра.

Запасы, которые Мэтт вынужден был оставить во Фридоме, теперь им очень бы пригодились, но ему не хотелось опять уезжать.

Разные опасности окружали его с самого детства, с ощущением близкой угрозы он вырос, осмотрительность, осторожность для него были так же естественны, как храбрость, выносливость. Это не лезло в глаза, но проявлялось во всем. Он был всегда начеку. И сейчас наблюдательные пункты на вершинах окрестных холмов посещал по крайней мере два раза в день.

Оскар Нирлэнд был на улице, когда поисковый отряд возвратился в город. Измученные трудным путешествием преследователи Ки-Лока спешились и понуро побрели в салун промочить горло.

Без лишних слов Сэм открыл бутылку и поставил перед ними.

— Мы его потеряли, — сообщил Чесни. — Как сквозь землю провалился!

— Еще вернется, — успокоил Киммел. — Этому парню нужна провизия. Он ничего не увез отсюда, один только гребень для волос.

В этот момент в салун вошел Нирлэнд, не глядя на них, встал рядом, облокотившись о стойку, и прислушался. За человеком, которого прозвали Ки-Лок, он шел по пятам вплоть до этого места, из разговоров за столиком узнал и о перестрелке, и о том, кто убил Джонни.

— Знаешь, где мы его потеряли? — спросил Мак-Альпин. — У Колодца Мормонов.

Протиравший стаканы Сэм насторожился, и его руки застыли в воздухе.

— У Колодца Мормонов? — переспросил он.

— Ага. — Мак-Альпина просто распирало от желания сообщить эту новость. — Сам привел нас туда, а потом как сквозь землю провалился.

— У тебя что, язык чешется? — проворчал Шорт.

Сэм опустил руки на прилавок.

— Колодец Мормонов — ключ к пропавшим фургонам! Парни, вы могли бы разбогатеть! Когда собираетесь обратно?

— Ну, полагаю… — Мак-Альпин поставил стакан на стойку. — Сдается мне…

— Так вы его упустили? — вмешался Нирлэнд.

Взгляды всех обратились к нему. Что надо этому пришельцу? — отразился на их лицах немой вопрос, но продолжать обсуждение неудавшейся погони никому не хотелось, кроме Чесни.

— Черта с два! — злобно выругался он. — Я до него доберусь, пусть не рассчитывает на снисхождение, я его из ада достану.

— Послушайте, друзья! — начал Нирлэнд, — Вы ведете хозяйство, оно требует заботы и внимания, вам трудно надолго отлучаться. Я же ничем не связан…

— Что ты хочешь сказать? — прервал его Чесни.

— Дешевле нанять кого-нибудь, чтобы поймать убийцу. Вы, парни, можете работать на, своих ранчо и предоставить дело мне. Я найду его. Кто он, знаю.

— Ты его знаешь?

— Да, его имя — Мэтт Килок. Вот почему он выбрал такое клеймо.

— Нам не нужна помощь, — заявил Хардин. т— Мы сами найдем его.

— Меня зовут Оскар Нирлэнд, и я отправился на Запад в поисках места под солнцем. Фридом неплохой городишко. Я был бы рад получить у вас работу. Но, разумеется, мне нужны определенные права.

— Права?

— Ну да. Я не могу вот так, ни с того ни с сего, начать ловить человека. Дайте мне право его ловить, как если бы я был здешним шерифом.

Идея всем показалась неожиданной. На лицах ковбоев отразилось сомнение. Хардин хотел было что-то сказать, но промолчал. Билл Чесни не произнес ни слова. Остальные ждали, пока выскажутся Чесни и Хардин.

— У нас все спокойно, особых неприятностей не бывает, — сказал Хардин. — Не думаю, что городу нужен шериф.

Нейлл молчал. Больше всего на свете ему хотелось вернуться к жене на ранчо и остаться там. Продолжать поиски ему совершенно не улыбалось. Поэтому предложение сбыть это скользкое дело кому-нибудь показалось очень заманчивым. Но в то же время надменный незнакомец не внушал ему никакого доверия. У него было ощущение, что Хардин того же мнения.

— Вопрос может решить только городское собрание, — заявил Чесни, — нас здесь слишком мало.

Сэм смотрел на него с изумлением, как и Нейлл. Хардин же, очевидно, совсем не удивился.

— Я имею в виду, — продолжил Чесни, — что, кроме нас, должны проголосовать и другие.

— Я буду поблизости. — Нирлэнд опорожнил стакан и поставил на стойку. — Мой лагерь возле ручья.

Он вышел на улицу, оставив за собой раскачивающиеся створки двери. В комнате воцарилось молчание. Наконец Нейлл не выдержал:

— Мне необходимо заскочить домой. Жена беспокоится.

— Мне тоже, — поддержал его Хардин.

Чесни поднялся.

— Ну хорошо, почему бы и нет? Почему бы нам не нанять этого парня? Мы могли бы разъехаться по домам, а он пусть выполняет… Я только хотел бы присутствовать при повешении, когда мы до него доберемся. Пусть он найдет его, а мы сможем потом собраться и провести все официально.

— Билл, мы совсем не знаем его, — возразил Хардин. — Откуда пришел? Чем занимался? Что из себя представляет?

— О черт! — воскликнул Шорт. — Всегда можно созвать городское собрание и вышвырнуть его вон. Мы не обязаны держать его все время только потому, что однажды наняли. Правда, не думаю, что он у нас останется. Ему просто нужна работа, пока ищет этого парня…

— Как ты себе все представляешь?

— Ну, смотри. Он знает того, о ком мы говорим, знает даже его имя. Полагаю, этот Оскар Нирлэнд раньше нас начал охотиться за Ки-Локом.

— Тогда зачем за это платить? — заметил Хардин. — Поехали, Нейлл. Нам с тобой по пути.

Когда они направились к двери, Чесни смерил их жестким взглядом.

— Значит, ты против, Хардин? Против того, чтобы нанять этого парня?

Хардин остановился и надолго задумался. Потом спокойно произнес:

— Да, Билл, я против. Мне не нравится этот человек, я ему не доверяю. Думаю, мы сами справимся со своими проблемами.

Чесни подчеркнуто повернулся к ним спиной, и, спустя мгновенье, они вышли.

Во дворе Нейлл сказал, подтягивая подпругу:

— Не знаю, что стряслось с Биллом. Он неузнаваем.

— С ним все в порядке, сынок. Он просто устал и раздражен, как все мы.

Но Нейлл был уверен, что Хардин тоже обеспокоен. За последние дни Чесни здорово переменился: стал угрюмым, резким. Он всегда был человеком суровым, но с добрым, мягким юмором, который не терял даже в трудных обстоятельствах. Теперь это куда-то пропало. Нейлл всегда относился к Биллу уважительно, даже восхищался им. И все же чувствовал себя рядом с ним неспокойно, все время боялся что-то сказать или сделать неправильно. Все ощущали, что Биллу Чесни не хватает гибкости. Он был человеком, безусловно убежденным в своей правоте… Не то чтобы самоуверенным или всегда любил настоять на своем. Просто, придя однажды к какому-нибудь выводу, и представить себе не мог, что возможны другие, не менее верные, пути решения проблемы.

Из своего лагеря у реки Оскар Нирлэнд видел, как ковбои уезжали из города, и улыбался им в след. Это была недобрая улыбка. Своих противников он. определил с первого взгляда и сразу разгадал их намерения. Они, наверное, полагали, что их отъезд сорвет собрание, положит конец самой идее выборов шерифа как таковой. По крайней мере тот, что постарше, думал так. О, как он заблуждался!

Правильно оценив ситуацию, Нирлэнд вынес точное суждение насчет Чесни. Хардин был спокойным и, наверное, самым разумным из всей компании. Но именно по причине своей рассудительности он станет придерживаться золотой середины. Чесни же, напротив, сделан из того же теста, что и все фанатики. Шорт и Мак-Альпин (имена участников погони Оскар выяснил еще задолго до их возвращения) будут во всем следовать за Чесни.

Киммел… вот кто внушал сомнения. Упорный, несгибаемый. В решающей схватке он окажется среди сражающихся. Оскар Нирлэнд решил избегать любых соприкосновений с Киммелом, уходить в сторону везде, где только Киммел мог противостоять ему. Иногда лучший способ устранить противника — не дать ему никакого шанса на борьбу. При необходимости Нирлэнд умел справиться и с серьезным соперником, но предпочитал уступить дорогу, не оставляя оснований для противодействия.

Нейлл, по его мнению, вовсе не стоил внимания.

Он вернулся к огню. Вода уже кипела. Засыпав в котелок кофе, продолжал размышлять. Хотелось одним выстрелом убить сразу двоих зайцев. Свести счеты с человеком по прозвищу Ки-Лок и как следует растрясти городишко. На много рассчитывать не приходилось, но и своего упускать не следовало… Ему казалось, сделать это так же просто, как отнять конфетку у ребенка. А потом он поедет на запад вместе с этой блондинкой, увозя к тому же хороший куш, и где-нибудь обоснуется. Через час после приезда во Фридом он уже знал, чем займется.

Оскар Нирлэнд не отличался тонкостью натуры. Не умел мечтать, строить сложные планы. Любовь и сострадание для него оставались абстрактными понятиями. Крупный, сильный человек, он отличался упрямством и жестокостью, его никогда не заботили интересы других, даже близких ему людей.

Плеснув в котелок холодной воды, чтобы осадить гущу, он вспомнил о Кристине. Но его размышления о ней не вышли за рамки того, что сделает с ней, когда разыщет. Если бы Оскар умел вызывать духов умерших, то мог бы получить хороший совет от одного военного атташе в австралийском посольстве, который тоже ошибался насчет Кристины.

Глава 6

Мэтт Килок всегда питал большие надежды и имел мало иллюзий. У него было четкое представление о том, чего хочет от жизни. И он знал, что ему необходимо в первую очередь.

Мечтал иметь ранчо с хорошим пастбищем и водопоем, стадо, которое приносило бы доход, и табун просто потому, что любил лошадей. Он не рассчитывал на подарок судьбы, не собирался жениться на богатой невесте или разбогатеть воровством, как поступали некоторые. Знал, что легкого пути не существует, и не искал его. Гордился тем, что идет своею собственной дорогой, сам объезжает своих лошадей, сам выигрывает свои сражения. И сам зарабатывает свои деньги.

То, что нажил себе противников, обложивших его со всех сторон, понял и принял как факт. Ничего не поделаешь, им нужны такие проблемы, он их обеспечит. Ему приходилось противостоять природе и людям, и Мэтт всегда был готов отплатить обидчику тем же и добавить немного еще. Подставлять вторую щеку не привык.

Кристина свалилась на него как снег на голову. В его душе уже сформировался образ женщины, которая была бы ему нужна. Над внешностью ее он не задумывался, но характер представлял: его жена должна идти рядом с ним, а не позади него. Он знал жизнь и знал, какого типа спутница ему подойдет. Увидев Кристину, сразу понял: вот она.

Он мечтал о доме, куда приведет девушку своей мечты, но теперь, когда нашел ее, никакого дома еще и в помине не было. Кровом ему служила нависшая скала возле бассейна с водой в безлюдных диких горах.

В любом деле прежде всего необходим план. Чтобы добиться чего-то, важно четко представлять, в каком направлении двигаться. Если этого нет, ничего и не будет. Человек как корабль в море: стремясь к конечной цели, может менять курс множество раз, но он должен видеть перед собой заветную звезду, идти к ней, а не плыть по течению.

Мэтт Килок не предполагал оставаться в земле навахо. Его манил юго-запад, лесистый край близ Белых гор и к западу от них. О табуне диких лошадей, обитающих в ущельях Колорадо, он узнал случайно — просто повстречал его в пути и загорелся желанием приручить одного жеребенка, который ему очень понравился.

Встреча произошла некоторое время назад, и, конечно, навахо или юты могли отловить коня, но он считал это маловероятным. Немногие индейцы добирались до этой далекой пустынной страны. При некоторой удаче он уехал бы отсюда с отборным племенным табуном.

Большинство диких лошадей не заслуживало никакого внимания, но среди тысяч кочующих по равнинам и горам особей попадались выдающиеся экземпляры, хотя произвольное спаривание и отлов лучших постоянно ухудшали породу, что по прошествии не столь уж многих лет привело к вырождению. Но пока еще все обстояло иначе.

Этот конкретный табун имел особое происхождение, и были все основания считать его племенным. Мэтт знал, где искать этих лошадей. Завтра вместе с Крис они поедут на север к реке и попытаются их найти.

Хуже всего было то, что их только что образовавшаяся семья отчаянно нуждалась в припасах. Скрываясь от преследователей из Фридома, он вынужден был оставить все покупки, ради которых проделал столь долгий путь.

Разжиться мясом имелся шанс во время завтрашнего путешествия: если повезет, они подстрелят горного барана или оленя.

Кристина ждала его возле бассейна.

— Я приготовила ужин, — сообщила она, но оба не двинулись с места. Солнце садилось в багровую пасть ущелья, стены которого пылали огнем. Они стояли, наблюдая, как изменяются цвета на закате, слушая, как грустно кричит перепелка и ей отвечает другая.

— Я люблю тишину, — сказала Кристина. — Кажется, будто она каким-то образом проникает в меня, успокаивает, разглаживает все неровности, и все неприятности теряют значение.

За едой они почти не разговаривали. Обменивались только общими фразами, каждый ощущая присутствие другого.

Перед сном, в последний раз обходя вокруг стоянки, он подошел к загону — участку, заросшему кустарником, ограниченному натянутыми между деревьями веревками. Обрадовавшись хозяину, буланый заржал и потянул его за рукав.

Их лагерь был надежно скрыт. Никому из едущих к Болотному перевалу, если бы такие появились, и в голову не пришло бы сворачивать с пути и заезжать в их каньон. Устье его распахнулось широко, но ничего привлекательного не сулило — голые стены, камни, заросли, в то время как впереди становился виден Болотный перевал и, казалось, манил к себе.

Только потом, за одним из поворотов, открывалось зияющее жерло гигантской пещеры, украшенной таинственными руинами. Поверхность массивной скалы, возвышающейся над ними, была вся испещрена темными потеками, оставленными бесчисленными дождями. Размеры великих руин, безмолвных и напоминающих убежище духов, скрадывались громадностью пещеры и торчащей над нею скалы.

Это было отличное место, и ему не хотелось покидать его. Здесь обитали привидения, он это чувствовал и не тревожил их. Казалось, что и они сознавали совпадения в их отношениях к природе, как будто ощущали его любовь к этому безмолвному краю.

Тихо подошла Кристина и молча стала возле него.

— Тебе, наверное, кажется, что мы на другой планете, — сказал он.

— Ты прав, и я рада этому, Мэтт. Мне трудно поверить, что я знала какой-то другой мир. В свое время мой народ был народом гор, и любовь к дикой природе у нас в крови.

Рано утром по извилистой тропе, скрывающейся среди кустов и обломков скал, они выехали из каньона и направились на север. Пару раз Ки-Лок замечал вдалеке антилоп. Из-под копыт его лошади выскочил заяц и бросился прочь, но не успел сделать и трех прыжков, как меткий выстрел сразил его.

— Одним зайцем, конечно, сыт не будешь, — заметил он, — но обед хотя бы есть.

Дважды он обнаруживал следы диких лошадей и тщательно изучал их, даже проследовал по ним несколько миль, но, когда оказалось, что следы ведут глубже в каньоны, оставил затею.

— Тот табун, который мне нужен, ушел дальше на север, — объяснил он. — Мы пойдем за ним.

Они достигли подножия Сапожной горы, когда наконец увидели вдали лошадей. Табун спустился по каньону ручья Лунного Света, вышел на равнину и продолжал медленно двигаться дальше, по ходу ощипывая траву и кустарник.

Спустя несколько минут они заметили золотого жеребца. Он стоял на вершине небольшого холма, вытянув голову и навострив уши. Мэтт не мог оторвать глаз от бинокля. Между ними и лошадьми было чуть больше мили, видимость оказалась отличная.

— Какой красавец, — восторженно произнес Мэтт, — похоже, у него на крупе белые искры. По-моему, это тот самый табун, что я ищу.

Табун состоял из двадцати пяти — тридцати голов, в большинстве из кобыл. У некоторых виднелись белые искры на лопатках или на крупе. Имели ли они еще какие-нибудь отметины, на таком расстоянии разглядеть не удалось.

Он передал бинокль Кристине.

— Взгляни-ка на жеребца. Я взял бы его и некоторых других. Несколько лет назад в этих краях поселился мормон, — начал рассказ Ки-Лок, — и он привез с собой несколько замечательных лошадей, лучше которых ты никогда не видала. Звали его Эд Линнетт, его отец пришел на Запад с племенным табуном из Вирджинии и Кентукки. А потом Эд раздобыл прекрасного жеребца и нескольких кобыл в Айдахо у индейцев не-персе.

— Разве это не дикие лошади?

— Такие дикие, как только возможно. Эд однажды поучаствовал в печально закончившейся стычке с медведицей гризли. Он искал жеребенка, которого прятала одна из кобыл, и одновременно с ним жеребенка обнаружила и медведица. Он ранил медведицу, и она бросилась на него. В результате зверь погиб, но и сам Эд не выжил.

— Да, вот настоящий мужчина.

— С головы до ног, и при этом никогда не весил больше ста тридцати фунтов, даже насквозь промокший. Когда медведица положила глаз на жеребенка, Линнетт встал на его защиту. Эд был весь изорван ее когтями и зубами, но и сам попортил медведице шкуру в девяти или десяти местах, там, где всадил ей охотничий нож. Эд не любил, когда тревожат его скот.

Двигаясь осторожно, так, чтобы внезапно не наткнуться на лошадей, они ехали по пересохшему руслу, впадающему в другой бывший поток, по которому шел табун. Даже теперь Мэтт не терял бдительности, то и дело оглядываясь назад. Знать, что творится у тебя за спиной, и держать револьвер наготове было для него азбукой выживания. Ее он освоил давно.

Ловить золотого жеребца прямо сейчас не собирался. Хотел прикинуть границы его территории, найти водопои и любимые пастбища, а главное — нужно, чтобы лошади привыкли к нему, перестали отождествлять его присутствие с опасностью.

Дважды, уже перед заходом солнца, они подъезжали к табуну на полмили, а может, и ближе, но всякий раз сворачивали в сторону, предоставляя тем не менее золотому жеребцу достаточно времени, чтобы увидеть их и понять, что и он замечен. Вскинув голову с раздутыми ноздрями, конь смотрел, как последний раз люди проехали в нескольких сотнях ярдов от него.

В ту ночь они устроили лагерь в пещере возле горы Хоскинини, небольшой костер, разложенный у входа, надежно скрывали валуны и кустарник.

Сквозь сон они слышали, как мимо них прошли лошади, остановились напротив, чтобы принюхаться к человеческому запаху, и отправились дальше. Одна лошадь отстала от остальных.

— Вероятно, она одичала недавно, — шепотом произнес Мэтт. — Вспомнила, видно, запах костра.

После неожиданного визита Кристина уснула сразу, а Мэтт еще долго лежал, глядя на звезды, и размышлял о преследователях. Это были решительные люди, уверенные в правоте своего дела. Они не скоро откажутся от своих намерений. Пытаясь разгадать, когда начнется следующий этап погони, он заснул.

Никто во Фридоме и окрестностях не желал иметь врагом Билла Чесни. Его уважали за энергию, смелость и честность, но все отлично знали, что он человек жесткий, нетерпимый, весьма целеустремленный и всегда скор на руку, если решал для себя, что действовать нужно без промедления.

Поэтому когда на следующее утро Чесни пришел в салун, Сэм насторожился. За то долгое время, пока Сэм управлялся за стойкой, у него развился нюх на всякие неприятности. Запах беды он уловил еще прошлым вечером, наблюдая за участниками погони.

— Нирлэнд не появлялся? — спросил Чесни.

— Да оставь ты его в покое, Билл. Он головная боль с большой буквы.

Чесни смерил его жестким взглядом.

— Он головная боль для Ки-Лока.

— Может быть… а может, и для нас.

Чесни не обратил внимания на слова Сэма. Он уже принял решение и не был расположен к дискуссии.

— Ты не обязан его любить. Он не участвует в состязании за общественную признательность.

— Ты хочешь выдвинуть его на должность городского шерифа?

— Это он хочет. Мне все равно, как он себя называет, лишь бы поймал того парня.

— Брось, Билл. Не то ты затеваешь! — сокрушенно покачал головой бармен.

Чесни посмотрел на него раздраженно.

— Твое мнение никого не интересует. Сам, что ли, поедешь ловить убийцу?

Поджав губы, Сэм отвернулся, но, отогнав обиду, подумал: «Все же следует быть снисходительным. В конце концов, Джонни друг Чесни, а друг в этой стране кое-что значит».

Зашел Тэплингер, а вслед за ним Джордж Бенсон, уселись за столик. Они редко заглядывали в салун, и Сэм сразу догадался, зачем они явились сейчас. Захватив стакан, Чесни направился к их столику.

Тэплингер построил дом на краю города и пас свое небольшое стадо в окрестных холмах. Он поговаривал о строительстве лесопилки, но пока это были лишь проекты. Джордж Бенсон, совладелец магазина, отличался чванливостью, любил поболтать о политике и похвастать тем, как на Востоке управлял собственной конторой.

Сэм принес им заказ и вернулся за стойку, подумав: «Следующим будет Митчел. Потом они начнут обсуждать выборы городского шерифа».. Он посмотрел в окно: на узенькой пыльной дорожке, ведущей на ранчо Хардина, не было никого. «Какого черта здесь нету Хардина? Если когда-либо городу и были нужны его терпение и рассудительность, то именно теперь».

— Конечно, нам необходим шериф, — вещал Тэплингер. — В наши дни развелось слишком много опасных бродяг. Взять хотя бы того парня, что участвовал тогда в перестрелке. Самый настоящий подонок.

— Извини, но я в этом не уверен. — Бенсон вынул изо рта сигару. — Говорят, он в магазине заказал большую партию товаров… весьма большую.

— Джордж, тебе ли не знать, — рассмеялся Тэплингер. — Он просто не успел попросить кредит. У нас таких в округе полным-полно. Что-то не похоже, что у него здесь есть собственность.

Вошел Джо Митчел и, как предполагал Сэм, направился к их столику. Он заказал пиво и шумно уселся, навалившись худыми локтями на столешницу.

— Этот твой парень, Чесни, полагаешь, справится с работой?

Чесни перевел на него взгляд.

— Он сам предложил услуги. Выглядит крутым на любом фоне.

Сэм поставил бутылку на заднюю стойку и снова посмотрел в окно. «Да где же чертов Хардин? Или хотя бы Нейлл. Нейлл тоже не испугается сказать им, что думает. К тому же у него есть способ противодействовать этим балаболкам. Жаль, что Джона Вера нет в городе, он уехал в Прескотт. Джон тоже не стал бы потакать им, — думал Сэм, — ни минуты не стал бы. Какая глупость… У Фридома не бывало проблем, с которыми не могли бы управиться сами жители. Зачем нам сомнительный чужак?»

До Сэма долетали только обрывки фраз, но и по ним он догадывался, о чем шла речь. Для себя решил, пусть он поссорится с Биллом Чесни и определенно наживет врага в лице Нирлэнда, но голосовать будет против. Хуже всего то, что эти горлохваты могли сейчас ловко использовать в своих интересах городской закон, который жители сами утвердили. По нему любое важное для города решение считается принятым, если в голосовании участвует треть жителей, владеющих собственностью. Значит, достаточно собрать двенадцать человек, и шериф назначен. Тэплингер, Чесни, Митчел и Бенсон возглавят список, а остальных найти не так уж трудно.

Войдя в салун, Шорт и Мак-Альпин направились к стойке. Чесни окликнул их.

— Сейчас, — отозвался Шорт и обратился к Сэму:

— Дай-ка мне вон ту бутылку.

Сэм поставил на прилавок бутылку, два стакана и, кивнув в сторону столика, заметил:

— Не нравится мне это дело. Совсем не нравится.

— Какого черта, — пожал плечами Шорт. — Не все ли тебе равно?

Забрав бутылки, ковбои уселись за свободный столик. Сэм видел, как Шорт достал карандаш и стал чертить на столешнице какой-то план.

— Вот здесь находится Колодец Мормонов, — донеслось до него. — Если мы… — Тут Шорт понизил голос, и Сэм больше ничего не расслышал.

«Опять пропавшие фургоны», — подумал он.

— Черт возьми, Шорт! — позвал Чесни. — Есть разговор…

— Да знаю я, что тебе нужно. Хочешь сделать Нирлэнда городским шерифом и послать его ловить парня? Все в порядке, считай, что ты получил мой голос.

— И мой тоже, — добавил Мак-Альпин.

«Да где же запропастился этот Хардин?» — в сердцах воскликнул про себя Сэм.

Глава 7

Мэтт Килок тщательно обдумывал план действий. Он хотел получить золотого жеребца и нескольких кобыл, поэтому держался поодаль, терпеливо дожидаясь, пока они привыкнут к его присутствию. За неделю он узнал о них очень много, запомнил след каждой лошади из табуна. В первый день ему удалось подстрелить антилопу, на четвертый — оленя.

С Кристиной они были неразлучны. Вместе скакали, вместе охотились. От ветра и солнца ее некогда белая кожа стала коричневой. Дикая природа раскрывала ей свои тайны. Кристина ощущала, как спокойствие этих мест становится частью ее существа. Далеко, далеко позади осталась такая близкая когда-то Европа. Кристина почти не вспоминала о ней теперь — столь насыщенной и возбуждающей была ее нынешняя повседневная жизнь.

На десятый день у них закончился кофе, и они возвратились на стоянку в каньоне возле великих руин.

Прежде чем подойти к ней, Ки-Лок долго обследовал окрестности. Он обошел близлежащие скалы, с разных сторон осмотрел бассейн в поисках возможной засады. И лишь спустя несколько часов один спустился в каньон. Упаковав вещи, оставил вьючных животных и верхом направился к устью каньона. Там, где открывался вид на Болотный перевал, спешился, переобулся в мокасины и пошел пешком вниз по тропе, чтобы проверить дорогу.

Следов было мало, попадались отпечатки копыт низкорослых индейских лошадей или диких мустангов. Он уже собрался возвращаться, когда неожиданно увидел то, что искал — след крупного, тяжелого человека. Рядом виднелись отпечатки копыт подкованной лошади… недавно подкованной. Здесь путешественник остановился, спешился, чего-то ждал и, очевидно, прислушивался. Потом уехал в направлении Болотного перевала.

Ки-Лок никогда не видел следов Нирлэнда, но у него не возникло даже сомнений: это они. Вес и рост казались вполне подходящими — рост человека можно примерно определить по длине шагов. Возвращаясь к лошади, Мэтт шел по скалам, чтобы не оставлять отпечатков.

Кристина поджидала его на тропинке, увидев, поспешила навстречу.

— Там, — он указал направление, — я видел следы. Думаю, они принадлежат Оскару Нирлэнду.

— Он найдет нас?

Ки-Лок пожал плечами.

— Он может найти наш лагерь. Там осталось слишком много примет. Но ему не обнаружить наш путь оттуда, если только он не умеет выслеживать духов. Я разровнял нижнюю часть тропы… выглядит так, словно ею уже многие годы не пользуются. Ну, а самих следов на каменистой тропе не остается.

Они ехали все время на север, пока не достигли владений золотого жеребца. На ночь разбили лагерь возле ручья Лунного Света у подножия скал. Эти скалы гигантской грядой вытянулись на север до реки Сан-Хуан и дальше. Когда развели костер, с запада начали наползать тени.

Взяв ее за руку, Мэтт указал на запад, где в дюжине милей от них огромный массив заслонял горизонт.

— Безлюдная Столовая гора, — пояснил он. — Ее вершина на добрую тысячу футов вздымается над окрестностями, а скалы никак не ниже пятисот футов. В длину она вытянулась на все девять миль, а в ширину вершина достигает от четверти мили до полутора. Ее назвали Безлюдной Столовой горой потому, что на нее невозможно забраться. Но я так не думаю. Если мы разлучимся, поезжай к ее западному склону, на расстоянии чуть больше двух третей пути я буду ждать тебя. Оставайся возле поворота скальной гряды на восток. Там и встретимся.

На следующее утро они увидели жеребца, увидели внезапно и совсем близко. Они продвигались на запад, проезжая Поющую скалу, когда жеребец неожиданно показался из пересохшего русла, взобрался на берег и остановился, выгнув шею и раздувая ноздри, всего в пятидесяти ярдах от них. Если бы это случилось на равнине или хотя бы на твердой почве, Мэтт мог бы попытаться поймать его прямо сейчас. Быстрый рывок, удачный бросок петли — и жеребец был бы у него в руках. Но песчаный склон непригоден для бега. Его лошадь могла бы сломать себе ногу. И если бы эта попытка не удалась, вся предварительная работа пошла бы насмарку.

Ослепительное великолепие жеребца пленило Мэтта. С близкого расстояния он выглядел еще превосходней, чем издали. Цветом напоминал блестящую золотую монету, только на бедрах сверкали белые брызги. Нос тоже был белым, и на ногах, возле копыт три белых кольца. Он гордо держал голову на круто выгнутой шее и стоял, навострив уши, глядя на Мэтта и Кристину. Следуя за ним, из сухого русла вышли кобылы и столпились возле него.

Все на мгновение застыло.

— Здорово, приятель, — произнес Мэтт. — Хочешь быть моим другом?

Жеребец тряхнул головой и, фыркнув, продолжил свой путь на равнину по извилистой тропе среди скал. Кобылы последовали за ним. Среди них оказалось и несколько молодых жеребцов. И кобылы, и жеребцы были прекрасной породы. Мэтт заметил, что жеребцы держатся на почтительном расстоянии.

Скоро табун исчез среди равнины. Мэтт взглянул на Кристину.

— Ну, как думаешь, — спросил он. — Это стоит усилий?

— Стоит, — тихо ответила Кристина, — без сомнения, стоит! Ох, Мэтт, как же он восхитителен!

Быстрым шагом они двинулись по следам лошадей.

— Крис, — произнес Мэтт, — тебе не приходилось слышать о потерявшихся в этих краях фургонах с золотом? Возможно, они и существуют. Но меня интересует только жеребец да пара кобыл из его табуна.

Внезапно он натянул поводья, круто развернув свою лошадь так, что лошадь Кристины не могла двигаться дальше. Ее взгляд, уже привыкший искать следы, последовал за его взглядом.

Прямо перед ними, частично затоптанные прошедшим недавно диким табуном, виднелись отпечатки копыт трех подкованных коней,

— Прошли вчера вечером, — заключил он. — Нам лучше уйти в укрытие.

Мэтт быстро вернулся к пересохшему руслу и поехал по дну исчезнувшего ручья. Кристина с вьючными мулами следовала за ним.

Какое-то время они двигались по следам мустангов в обратном направлении, потом свернули и поскакали на запад к подножию горы Хоскинини и устью Медного каньона. Здесь остановились и осмотрелись, но не обнаружили пыли или каких-либо других признаков движения на всем обширном пространстве, которое раскинулось перед их взглядом.

— Три человека, — произнес он, — на недавно подкованных лошадях.

— Ищут нас?

Он пожал плечами.

— Может быть.

Мэтт еще раз внимательно осмотрел равнину. Когда они поднялись вверх по дну Медного каньона, он повернул на запад. После полудня решили разбить лагерь в Коровьем каньоне возле отвесного склона горы Пиютов.

На небольшом костре в укромном месте среди скал и кустарника Кристина жарила оленину, а Мэтт тем временем, обтерев лошадей, обследовал окрестности.

— Расскажи мне о пропавших фургонах, — попросила она, когда все было готово к обеду.

— Хорошо, — пообещал он, но завел разговор о другом. — Крис, мне кажется, след одного из этих людей похож на тот, что я видел на Болотном перевале. Думаю, нам придется где-нибудь затаиться и переждать.

— У нас не так уж много еды.

— Верно… А ты сможешь пожить некоторое время впроголодь?

Она улыбнулась.

— Конечно, Мэтт. Столько же, сколько ты.

Покончив с трапезой, они тщательно затушили костер и подыскали себе место среди скал, куда забраться было не так-то просто. Лошадей привязали в лощине.

— Что касается потерянных фургонов, — начал он, когда они устроились поудобней, — так это старая история. На Западе полно сокровищ того или иного рода, некоторые из них иногда находят. Здесь по местам, где существует опасность, — например, могут напасть индейцы, — люди вынуждены путешествовать быстро и налегке. Почувствовав преследование, они предпочитают спрятать золото или другие ценности в расчете вернуться за ними потом. Владельцев, случается, убивают, а иногда они теряют мужество. Золото всех манит, но несколько сот миль под палящим солнцем пустыни, кишащей индейцами, могут оказаться вполне достаточными, чтобы затмить его блеск.

Однажды семнадцать всадников вышли из Калифорнии с двумя повозками, каждую из которых тянули шесть мулов, что более чем достаточно для движения по пустыне. Все они были закаленными, хорошо вооруженными мужчинами. В повозках, кроме припасов, везли золото.

Сколько? Ну, довольно много. Теперь никто на самом деле не знает, сколько же именно, потому что эта история очень быстро обросла небылицами. Имелись слитки, а также несколько мешков с самородками, испанскими и французскими монетами.

Возле Колорадо они потеряли одного человека. Его убили мохавы. А поблизости от того места, которое теперь называют Источники Бела, потом умер еще один. Он был в плохом состоянии, в бою возле Колорадо в него угодила стрела, но никто не предполагал, что его ждет смерть.

На северо-востоке показались вершины гор Сан-Франциско, и они расположились было на ночлег, когда на них набросился отряд койотерос апачей. Бой продолжался три дня. Белые потеряли еще одного спутника, а двоих ранило, но не сильно.

Ночью один из раненых умер, что опять было для всех неожиданностью. Тут они начали беспокоиться. Им предстояла трудная дорога, и каждый человек был на счету. Но больше всего их тревожило то, что те двое умерли внезапно. Казалось, для этого не было никаких причин. Их охватил суеверный страх. И было отчего.

Тринадцать человек, сдерживаемые в передвижении медлительностью повозок, оказались в тяжелой ситуации и знали об этом. Другой раненый чувствовал себя достаточно хорошо, чтобы ехать верхом, хотя одна рука у него была перевязана. И они отправились дальше.

Три дня все шло благополучно, без приключений, а потом ночью и этот раненый скончался. Один человек из отряда, француз по имени Валадон (он вел дневник), собрался похоронить умершего и вдруг заметил у того в ухе крошечное пятнышко крови. Дотронулся и обнаружил конец как бы проволоки. Стало ясно, что кто-то убил раненого чем-то стальным, наподобие иглы, проткнув ему мозг. Снаружи все выглядело достаточно незаметно. По мнению Валадона, такова же была причина смерти и других. Убийца находился в отряде.

— Как давно это случилось, Мэтт?

— Пятнадцать, а то и шестнадцать лет назад. Для здешних мест это много. Валадон описал все в дневнике. Убийцей мог быть любой из них, и, разумеется, гадать о причине не приходилось — золото.

Вечером у костра он рассказал о находке остальным. Выложил все как есть, объяснив, что один из них убийца. Наутро они продолжили путь, но теперь никто больше не доверял друг другу.

Валадон и еще один человек разведывали дорогу, когда неожиданно увидали койотерос. Это был большой отряд, находившийся от них в некотором отдалении. Они не поняли, обнаружены или нет, и постарались как можно быстрее скрыться, чтобы предупредить остальных.

Выбрав еле заметную тропу, ведущую на северо-восток, они вскоре потеряли апачей, которые, вероятней всего, их не заметили. Но они потеряли также и золото.

Беда началась с песчаной бури, во время которой отряд сбился с дороги. Один из мулов сломал в скалах ногу, и его пришлось пристрелить. С невероятными усилиями путники шли на восток и наконец достигли Колодца Мормонов.

Он тогда так не назывался… Если у него и было название, то какое-нибудь индейское, хотя для них это значения не имело, главное, что там сохранилась вода. Но в ту ночь пропал один человек. Он пошел на край лагеря собрать хворост, а спустя какое-то время заметили, что его все еще нет. Больше его никто не видел. Были тщательно осмотрены все тропинки, но следы терялись в ближайших скалах.

Ки-Лок замолчал и какое-то время прислушивался к ночным звукам.

— Итак, осталось одиннадцать человек, заблудившихся среди диких скал и каньонов. Они испробовали несколько направлений, чтобы выбраться, но каждый раз каньон заканчивался тупиком, и им приходилось возвращаться обратно. Представляешь, каково это с телегами? Потом они потеряли еще одного мула.

Нервы были натянуты до предела, и несколько раз дело чуть не завершилось стрельбой. Вместе с ними ехал парнишка лет четырнадцати — пятнадцати. Он примкнул к ним еще в Калифорнии, желая попасть на восток. Именно он нашел дорогу из каньона. Это был высокий узкий перевал, выводящий в пустыню. Пройдя по нему, они повернули на юг и двинулись вдоль хребта по едва заметной индейской тропе.

Никто не знает, как далеко отошел отряд, когда на него набросились койотерос, что было для всех полнейшей неожиданностью. Одного человека убили первым же выстрелом, а остальные рассыпались среди скал и стали отстреливаться. Индейцы угнали большую часть лошадей и мулов. Когда сражение завершилось, в живых осталось лишь четверо мужчин и парнишка.

Среди уцелевших оказался и Валадон. И это было большой удачей, потому что он продолжал вести отчет о путешествии. После побоища чуть было не разгорелось еще одно, но уже между соратниками. Трим Ньюхолл, один из них, собрался пристрелить парнишку, которого все звали Мьюли.

— Но почему?

— Потому что как только начался бой, парень куда-то юркнул и затаился. Он и пальцем не пошевельнул, чтобы помочь им.

— Но он же был еще ребенок!

— В этих краях дети его возраста обычно выполняют мужскую работу, и если путешествуют вместе с мужчинами, то разделяют все трудности и принимают участие в бою. Валадону и Кэмпу Фостеру удалось уговорить Ньюхолла не делать этого, ведь у них был каждый человек на счету.

Индейцы могли вернуться в любую минуту, а их было слишком мало, чтобы отразить нападение. Поскольку большая часть мулов пропала, им пришлось отказаться от фургонов. Погрузили золото на оставшихся мулов и лошадей, отправились в горы и спрятали его там. Потом вернулись к запасам провизии, которые оставили возле фургонов и двинулись на юг.

Трим Ньюхолл, Кэмп Фостер, Бен Холленбек и тот парнишка… Мьюли, не считая Валадона, только и остались в живых.

Они взяли с собой небольшую часть золота — чтобы оплатить дорогу, купить снаряжение и вернуться за остальным. А его было много. Одиннадцать человек выбыли из участия в дележе, и спрятанных сокровищ вполне хватало, чтобы сделать оставшихся богачами. Вот только Мьюли стал джокером в колоде. Перед тем как спрятать золото, попутчики связали его и оставили на тропе, не взяв с собой в горы. Зарыв золото, вернулись за ним. В конце концов, парень не имел в этом доли.

И все же кто-то из их команды убил двух или трех своих товарищей. Погиб ли он в сражениях? Остался ли в живых?

Так или иначе дальше скакать им пришлось вместе, скакать, безостановочно, время от времени меняя лошадей. Это была жестокая скачка, и все же до Санта-Фе они добрались. Здесь разделились, поскольку никто не доверял друг другу. Но на следующее утро Валадон и Фостер вместе пошли искать Трима Ньюхолла. И нашли его… с ножом в сердце.

Они планировали немедленно отправиться обратно за золотом. Но… Валадон решил, что для него приключений достаточно, собрал вещи и еще до захода солнца покинул город, уехал в Лас-Вегас, а потом в Сент-Луис. Сюда он больше не возвращался и ничего не слышал об остальных.

— Но неужели никто не вернулся за золотом?

— Может, и вернулся. Но охотники за сокровищами, разумеется, не хотят в это верить, и в данном случае у них для этого есть основания. Если бы не дневник Валадона, никто не узнал бы о пропавших фургонах, потому что, насколько удалось выяснить, остальных членов экспедиции тоже убили.

— Всех?

Мэтт достал из кармана трубку и набил ее табаком.

— Всех, кроме Мьюли.

— Удалось узнать, кто это сделал?

— Нет.

— Мэтт, давай поищем золото! Ты же знаешь места. Может, мы найдем его!

— Милая, жеребец, за которым я гоняюсь, для меня дороже, чем все то мифическое золото. На длинной дистанции ему, наверное, цены нет. За поиски сокровищ лучше не браться. Слишком много людей погибло, охотясь за ними.

— Но разве золото не здесь где-то зарыто?

Прежде чем ответить, он, как всегда, вслушался в ночную тишину. Кристина его не торопила. Еще она обратила внимание, что он все время поглядывает на лошадей, отмечая каждую их реакцию. Они могли услыхать приближение незваного гостя раньше, чем он.

— Гэй Кули разыскивал это золото, но так и не нашел, а уж ему-то известно все лучше других. Когда Валадон умер, дневник попал в руки его племянника, который и приехал сюда на поиски наследства. Гэй присоединился к нему.

— И они не смогли ничего найти?

— Они нашли банду ютов. Военный отряд спустился по каньону Грязного Дьявола и через переправу Предков пересек Колорадо. Они ранили племянника Валадона, пару раз слегка задели Гэя и угнали их лошадей.

Гэю и его компаньону пришлось два месяца провести на весьма скудном рационе. За это время Племянник совсем выдохся. Поэтому, как только им удалось выбраться из пустыни, он тут же свалил на восток, оставив дневник Гэю. Не считая Гэя, я единственный человек к западу от Миссисипи, который когда-либо видел этот дневник.

Он встал и, пройдя сквозь кустарник, стал прислушиваться. Она никак не могла понять, как ему удается ходить сквозь кусты бесшумно, однако у него получалось.

Некоторое время он стоял неподвижно, а пока слушал, обдумывал ситуацию.

Преследователи из Фридома не оставят своих намерений. Он видел их лица, в команде упорные люди. Он не сбрасывал их со счета, точно так же как и Нирлэнда и тех, кто мог быть с ним заодно. Все шансы были за то, что обе группы объединят усилия ради общей цели. Как ни велика территория, все же недостаточно велика, если они будут непрерывно «екать его.

Мэтт сознательно привел их к Колодцу Мормонов, надеясь, что жажда наживы заставит искать золото, но по всем признакам ловушка не сработала.

Ему нужен был тот жеребец и несколько кобыл, и он чувствовал, что, если позволит время, он сможет заполучить их. Время — вот в чем загвоздка, дней тридцать — сорок без перерыва… а возможно, и больше. Предстоит определить водопои табуна, подыскать место, где лучше всего взять лошадей.

Значит, нужна отсрочка. Что-нибудь, что заставило бы их поверить, будто он покинул этот край. Идея родилась внезапно.

Глава 8

Мысль о поездке в Туба-Сити еще раньше была отвергнута им как несостоятельная, хотя этот торговый пункт находился ближе любого другого, в том числе и Фридома. Но поехать в Туба-Сити означало все равно, что известить всех о своем присутствии по телеграфу. Не понадобится много времени для того, чтобы самый последний ковбой в любом глухом углу северо-восточной Аризоны знал столь ценную новость.

Но теперь-то ему именно это и нужно!

— Будем собираться, — сообщил он Кристине. — Мы уезжаем в Прескотт.

В ответ на ее вопросительный взгляд добавил:

— По крайней мере, сделаем вид. Поедем в сторону Прескотта. Оставим четкий след в юго-западном направлении до тех пор, пока не достигнем песчаных холмов, где сможем незаметно повернуть обратно.

— Ты хочешь, чтобы они думали, будто мы уехали?

— В худшем случае потеряем время.

— А вдруг они окажутся в том же Туба-Сити?

— Конечно, от такого мы не застрахованы, значит, выяснение отношений произойдет там и тогда. Пусть будет так.

В делах человеческих есть свои приливы и отливы, приливы беспокойства и настороженности. Тонкие нити мыслей, пронизывающие пространство, тесно сплетаются друг с другом, как нити ткацкого станка. Далеко у себя на ранчо Билл Чесни неожиданно проснулся и, лежа в кровати, сцепив руки за головой, напряженно смотрел в темноту.

Нирлэнд уже отправился в погоню, но будь он проклят, если оставит эту работу ему. Завтра же… Киммел снова придет в себя, они возьмут Нейлла…

При имени последнего Билл заколебался. Нейлл немного раздражал его своими легкомысленными, хотя и не частыми замечаниями. К тому же, кажется, у него пропала охота продолжать начатое. Черт с ним… Нет, все же Нейлл надежный, хороший парень.

Его мысли снова устремились на север. Туба-Сити… Именно туда надо ехать. Если кто-нибудь поселился в стране навахо, там уж наверняка все известно. Рано или поздно этот Ки-Лок вынужден будет выбраться за припасами, а ближе Туба-Сити нет ничего. Надо вернуться туда и ждать.

Хотя было еще темно, он выбрался из постели и оделся. Раздул пламя в камине и зажег свечку. Потом достал винчестер и принялся смазывать его маслом. Отблески огня мерцали на его жестком, словно высеченном из камня лице, а руки между тем автоматически выполняли привычную процедуру.

В тот же час далеко на севере, в укрытии среди скал мирно горел костер. Возле него, сгорбившись, сидел Оскар Нирлэнд. Он бросил взгляд на двух спутников. Митч спал, но другой все еще бодрствовал.

— Возвращаемся в Тубу, — заявил Нирлэнд. — Поедем с рассветом.

— Хорошо, — согласился молодой человек с тонким лицом и яркими голубыми глазами. — Мы захватим обоих, — заметил он. — Кому достанется женщина?

Нирлэнд медленно повернул свою крупную тяжелую голову. Его холодный пристальный взгляд уперся в собеседника.

— Мне, — отрезал он. — Она достанется мне, а когда я закончу с ней, ты сможешь взять ее себе, если захочешь. Только, после того как я разберусь с нею, думаю, она ни за что не оставит нас в живых.

Молодой человек пожал плечами.

— Мне это подходит, — согласился он, отошел от костра и встал неподвижно, вглядываясь в темноту. Его обуревали мысли. Шпилевидные скалы на севере… Теперь пришло время…

Он оглянулся. Нирлэнд ворошил угли костра. Этого викинга нечего брать в расчет. У каждого из них свои мотивы и разные сферы интересов. Он никому не обязан, и ему никто не нужен. У него свои планы.

Нирлэнд отступил в темноту.

— Я ложусь спать. Проверь лошадей, Мьюли.

Туба-Сити включал в себя сложенное из сырого кирпича здание торгового пункта и пару крытых дерном хижин, построенных кочующими навахо. Это местечко назвали в честь индейского вождя племени хопи, который был проводником мормона Джейкоба Хэмлина, исследовавшего здешний край.

Мэтт Ки-Лок расстегнул кобуру своего шестизарядного револьвера и освободил от чехла винчестер, пристроил его так, чтобы им легко было воспользоваться.

Они подъехали к пункту со стороны песчаных холмов на севере, потом объехали городок с запада и внимательно осмотрели конюшню. Только одна усталая малорослая индейская кляча стояла на привязи. Было тихое раннее утро, и легкий дымок поднимался из трубы над крышей торгового пункта.

В здании царила прохлада. Глиняные стены удерживали холод внутри и не пропускали солнечный зной снаружи. Высокий худой парень со сползающим на лоб чубом взгромоздился на прилавок и плел из кусков сыромятной кожи ремень. На стуле, положив ноги на холодную печку, сидел коренастый плотный мужчина. У него было грубое, загорелое лицо, а по щекам шли глубокие, как шрамы, борозды.

— Пустое занятие держать тут магазин, — посетовал высокий парень, — хотя это, конечно, дает людям шанс обустроиться. Навахо со своими овцами отошли в глубь горных районов. За две недели не появился ни один индеец.

Коренастый набил трубку и выглянул в окно. Он всегда садился там, откуда можно было смотреть на улицу, это избавляло его от щемящего чувства, что он наглухо закупорен. Здания ему были привычны разве что в виде руин.

— Возвращаешься обратно, Гэй? — Долговязый парень был рад компании, он принадлежал к тому типу общительных людей, которые любят поговорить даже тогда, когда поговорить не о чем.

— Ага.

Теперь Гэй Кули рассматривал двух всадников, которых увидел на дороге. Они прибыли с севера, но подъезжают с западной стороны. Очевидно, хотели заранее посмотреть, что за лошади стоят здесь на привязи. Одним из всадников была женщина, сидящая в седле боком.

Спустя минуту Гэй чиркнул спичкой. Глубоко затянувшись и выпустив дым, он объявил:

— Посетители, Скин. Стряхни-ка пыль со своих манер, к нам едет леди.

Встрепенувшись, парень спрыгнул с прилавка и тоже выглянул в окно.

— Действительно, живая леди.

Всадники шагом направили лошадей к привязи, и мужчина, спешившись, приглушенным голосом обратился к женщине, которая осталась сидеть в седле.

— Забавно, — отметил Гэй.

— Ты что-то сказал?

— Ничего. Я так, сам себе. Не обращай внимания.

Мэтт Ки-Лок широко растворил дверь дулом винчестера и шагнул в проем. Это движение позволило ему держать винтовку у бедра, стволом внутрь магазина, и в то же время не казаться неучтивым по отношению к тем, кто находился в помещений.

Глаза Гэя Кули приветливо вспыхнули, и он собрался было заговорить, но тут же сжал в зубах трубку. Мэтт Ки-Лок посмотрел на него так, словно они были незнакомы.

— Леди хочет привести себя в порядок. Моя жена долго находилась в седле;

Скин рукой указал на дверь позади прилавка.

— Там живет хозяин, он обустроил все для своей жены. Пройдите прямо туда.

Помочь Кристине спуститься означало повернуться спиной к магазину и к тем, кто в нем находится, а этого делать не следует. Гэй Кули его не особенно беспокоил, хотя не виделись они несколько лет…

— Нам нужны припасы. — Мэтт положил на прилавок тщательно составленный список. — Ближайший город на запад — Прескотт, не так ли?

— Угу, — ответил Скин, и тут его взгляд упал на дверь. Его глаза округлились, когда он увидел Крис. От ее красоты, казалось, все изменилось в этой простой комнате.

— Едете в Калифорнию? — спросил он.

— Нет… Куда-нибудь в окрестности Прескотта. Может быть, в долину Черепов.

Крис вошла в дверь позади прилавка, а Скин заметался по комнате, собирая указанные в списке вещи. Мэтт Ки-Лок подошел к печке.

— Какова дорога на запад? — спросил он у Кули.

Тот взглянул на него, хитро усмехнувшись.

— Достаточно хороша… Я проезжал по ней раз или два.

Шепотом Гэй произнес:

— Это ты застрелил человека во Фридоме?

— Да.

— Описание на тебя похоже. Но не выстрел.

— Он стоял лицом к стойке, левым боком к двери в полоборота, вытащив из кобуры револьвер, стрелял из-под левой руки. Но я оказался быстрее. Первым выстрелом угодил ему в левый бок сзади, вторым — в спину. Это была честная перестрелка.

— Я в этом и не сомневался.

Скин был занят делом: взвешивал и сваливал в кучу мешки.

— Они наняли городского шерифа. Нездешний… здоровенный такой малый угрюмого вида.

— Нирлэнд?

Кули быстро посмотрел на него.

— Ты его знаешь?

— У нас был разговор. — Мэтт кивнул в сторону задней комнаты. — Из-за нее.

Несколько минут оба молчали. Скин продолжал метаться в поисках различных вещей. Он плохо знал ассортимент, поскольку занимался торговлей, только когда хозяин уезжал по делам в Прескотт. Но теперь, встретив Кули, Мэтт не торопился.

— Сейчас в отряде три человека, — сказал он. — Ты их знаешь?

Кули заколебался, потом ответил:

— Нет… думаю, что нет. Один из них, вероятно, Нирлэнд, как ты его называешь.

— Появятся и остальные. Я привел их к Колодцу Мормонов.

— Слыхал об этом. — Кули спустил ноги на пол. — Этим ты не оказал им услуги. Я уже много лет знаю к нему дорогу, но это не принесло мне удачи.

Он посмотрел на Ки-Лока.

— Уж не ищешь ли ты сам пропавшие фургоны?

— Я? Да что ты! Единственное золото, которое я ищу, на четырех копытах — жеребец.

— Видел его пару раз, — отозвался Кули. — Отличная лошадь.

— Будут тебя спрашивать, скажи, что я поехал в Прескотт, в долину Черепов. Хочу там расположиться.

— Хорошие места.

Гэй Кули был не из тех, кто отпускает замечания или задает вопросы, но он прекрасно понял, что Ки-Лок не собирается в Прескотт. Лошади и волы у него выглядели так, словно он отправился за сокровищами потерянных фургонов.

Крис вернулась в комнату, и Кули засмотрелся на нее. «Господи! — подумал он. — Вот это женщина!»

Мэтт подхватил мешки с припасами и. потащил их на улицу ко вьючным животным. Неся их, поглядывал на дорогу. Чувство близкой опасности не покидало его, и он поскорее хотел снова оказаться на открытом пространстве, среди холмов.

Когда Мэтт затягивал последний узел, появилась Крис, и он помог ей взобраться в седло.

— Будете в долине Черепов, парни, заглядывайте ко мне, — предложил Ки-Лок. — Приглашаю.

— Кто-то едет, — объявил Кули. — Два всадника.

— Мэтт! — настойчиво заторопила Кристина.

— Все нормально. Они еще в паре сотен ярдов, подъезжают с запада, вероятно, из Фридома. Едут спокойно и, кажется, ничем не озабочены.

Едва шевельнувшись, Мэтт сделал так, что Крис оказалась вне линии огня.

По мере приближения всадники сбавили скорость и пустили лошадей рысью. Ки-Лок сделал вид, что подтягивает подпругу у своей лошади, разместив животное между собой и предполагаемыми противниками.

Гости подъехали, мимоходом взглянули на него. Он знал обоих, потому что видел их с берега сухого русла. Они были из того отряда, который пытался догнать его после перестрелки во Фридоме.

Шорт развернул лошадь к привязи и спрыгнул на землю. Он посмотрел на стоящего у двери Кули. Что-то в его позе заставило Шорта резко повернуть голову. И в то же мгновение инстинкт предупредил его об опасности.

Шорт стоял устойчиво, слегка расставив ноги, и глядел через плечо. Это было неудачное положение. Чтобы вытащить револьвер и направить оружие в цель, ему пришлось бы почти полностью развернуться. Не мог он видеть и Мак-Альпина, который находился сзади и немного левее.

Изменив позицию, Ки-Лок поставил обоих своих преследователей под прицел.

Мак-Альпин, все еще в неведении, остановился, чтобы ослабить подпругу. Шорт весь взмок.

— Вот это мне нравится, — резко произнес он. — Человек так чертовски заботится о своей лошади!

— Да теперь-то ты чего взъелся? — В голосе Мак-Альпина звучало удивление. — Я…

Его взгляд остановился на Ки-Локе, и он умолк, поскольку намерения этого человека не вызывали сомнений.

— Вам, парни, лучше отстегнуть ремни, — мягко предложил Мэтт. — Это сугубо мирное место, и мы очень не любим заливать его кровью. Так что бросайте ваши револьверы.

Он держал наготове винчестер, а расстояние между ними было идеальным. С такой дистанции промахнуться невозможно.

— Послушай-ка! — начал было Мак-Альпин. — Я…

— Заткнись, — прервал его Шорт. — Отстегивай ремень!

Оба пояса с револьверами упали на землю, и тогда Ки-Лок сделал знак Скину.

— Вот что, продавец, возьми оружие и убери подальше, только постарайся не вставать между нами. Я могу неправильно понять твои намерения.

Когда пояса с револьверами были унесены, Ки-Лок вышел из-за лошади.

— А теперь, парни, идите сюда и садитесь. Я почитаю вам Библию.

Коротко, в общих чертах он описал им перестрелку, на которую его вынудил Джонни Вебб, а закончив рассказ, добавил:

— Я не в обиде на вас за то, что гнались за мной тогда. Вы толком не знали, как обстояло дело. Но вот теперь все изменилось.

— Что это значит? — потребовал разъяснений Шорт.

— Очень просто. Если я когда-нибудь обнаружу вас идущими за мной по следу, расценю поступок как проявление враждебности.

— Мы и не ловим тебя, — запротестовал Мак-Альпин. — Мы собирались поискать пропавшие фургоны.

— Ваше право. Запомните только одно: если я поймаю вас на своем следе, не важно будет, что вы там ищите. Я застолблю каждому из вас по шесть футов в северной Аризоне, так чтобы никому больше не пришлось от вас спасаться.

Он медленно повернулся к ним спиной и направился к лошади. Вскочив в седло, развернулся. Никто не двигался.

Но не в характере Шорта было смолчать.

— Твоя судьба нас больше не волнует. Если тебя не достанет Билл Чесни, то жди Нирлэнда.

Мэтт Ки-Лок не удостоил его вниманием и тронулся в путь вслед за Кристиной. Один раз он оглянулся назад. Никто так и не двинулся с места до тех пор, пока они не скрылись за невысоким холмом.

— Они тебя испугались, — сказала Кристина.

— Нет, Крис, они не испугались. Просто я захватил их врасплох, только последний дурак станет рисковать в такой ситуации. А при других обстоятельствах и если всерьез хотели мне зла, они бы не колебались.

— Для этого требуется выдержка.

— Человек делает то, что должен.

Они ехали прямо на запад. Время от времени Ки-Лок оборачивался. Ни пыли, ни каких-либо других признаков преследования не было.

— А того человека из магазина ты знаешь?

— Гэя Кули? Да, с ним давно знакомы. Если кто-нибудь и найдет пропавшие фургоны, то скорее всего он.

— В таких вещах нельзя быть уверенным. Кому повезет. Их можно найти случайно.

Но вдруг ее настроение переменилось. Она быстро оглянулась назад, внезапно забеспокоившись.

— Мэтт, как думаешь, они нам поверили? Поверили, что мы уезжаем отсюда?

— Нам остается только надеяться. А сами вернемся за лошадьми.

— Но после того, как ты получишь жеребца, разве мы не поедем в Прескотт? Они же будут искать тебя там!

— Наверное. Надеюсь, они поищут нас там, никого не найдут и больше не будут принимать в расчет эту часть штата.

Он посмотрел на свою тень, чтобы приблизительно определить время. Впереди простиралась песчаная гладь, которую разравнивал ветер, ему хотелось добраться до нее в сумерках, потому что на таком песке не остается следов, а если будет достаточно темно, то никто и не увидит, как они изменят направление.

Пылающий закат обагрил небо на западе. Там раскинулась Цветная пустыня, за нею — каньон Колорадо, к северу громоздятся Звучащие скалы. Возле них — дорога. Но они не поедут этим общеизвестным путем. Для них — древняя индейская тропа, проложенная еще до начала времен, тропа, которая ведет на северо-запад, к переправе Предков, и давно никем не используется.

Такие тропы он знал и любил больше всего.

Глава 9

Расположившись на скале возле источника Бога Войны и вооружившись полевым биноклем, Мэтт осматривал обширную, с глубокими разломами равнину, раскинувшуюся на юге. Он не обошел вниманием ни одного углубления, ни одной складки или трещины на поверхности земли. В течение десяти дней, прошедших с тех пор, как они покинули торговый пункт в Туба-Сити, ни признаков преследования, ни следов золотого жеребца ему обнаружить не удалось.

Очевидно, что-то вспугнуло мустангов с привычных пастбищ. Но куда они подевались? Мэтт знал, что они наведываются к источнику Бога Войны. Там сочная трава и много воды, а осины, и огромные сосны укрывают от солнца.

Все утро у него было такое чувство, словно за ним наблюдают, словно поблизости происходят какие-то события, о которых ему пока ничего не известно. Однако явных причин, которые объяснили бы его беспокойство, не видел. В конце концов он убрал бинокль и вернулся в лагерь.

А тем временем у него за спиной на другом конце обширной равнины, за которой он только что наблюдал, появилось и начало таять небольшое облачко пыли, потом оно поднялось, увеличиваясь в размерах, и пошло в северо-восточном направлении.

Сидя у костра, Кристина посмотрела на мужа и сказала:

— Мэтт, я вот что надумала. Давай вернемся к Поющей скале, туда, где мы видели их в последний раз.

— Почему туда?

— Понимаешь, твой жеребец вел свой табун в какое-то определенное место, но, увидев нас, изменил направление. Если мы вернемся, то сможем найти их следы.

Мысль показалась ему подходящей, и он сказал ей об этом. Животные действуют под влиянием инстинктивных побуждений, и, если у них возникает потребность куда-то отправиться, они не прекращают попыток, пока не достигнут цели.

Проблема заключалась в том, что он не знал прямого пути, хотя такой и мог быть. Ему не хотелось идти обратно на юг, туда, где его, возможно, уже искали. На севере же серьезным препятствием служила река Сан-Хуан с ее глубокими извилистыми каньонами. Полноводный источник Бога Войны представлял собой идеальное укрытие. Дорога же на юг вела прямо к Болотному перевалу, где Ки-Лок меньше всего хотел оказаться.

Мэтт приехал к источнику Бога Войны, питая некоторые надежды найти здесь золотого жеребца, но все следы оказались старыми. Это место знали только навахо и еще, может быть, Гэй Кули.

Но с каждым часом опасность все возрастала.

Он держал в руках чашку ароматного кофе и смотрел сквозь огонь на Кристину.

— Ну, как ты? Тебе здесь еще не надоело? Не хочется все бросить и вернуться к прежней нормальной жизни?

Она улыбнулась.

— Мэтт, я не потеряла ничего такого, о чем пришлось бы жалеть. Правда, иногда возникает мысль, как там поживают мои друзья, но желания вернуться обратно не испытываю. Отец говорил, что по натуре я викинг, да, во мне есть что-то первобытное. — Она помолчала, потом ее взгляд вернулся к Мэтту. — Поверь, я счастлива так, как никогда раньше.

Перед рассветом они покинули источник и двинулись по едва заметной индейской тропе через Радужное плато. По извилистому крутому спуску добрались до ручья Пиютов.

Мэтт нервничал и не скрывал этого.

— Если мы не найдем пути к горе Пиютов, — кусая губы, сказал он, — придется поворачивать на юг.

Путешествуя с женщиной, мужчина заведомо обрекает себя на дополнительные трудности. Заботы о ней, ее благополучии постоянно отвлекают его внимание. Ки-Лок был привычен к невзгодам, легко переносил жажду и голод, жару и стужу, не пугали его и тропы, от одного взгляда на которые мурашки бегут по спине. Теперь ему приходилось задумываться… Хотя Кристина вряд ли согласилась бы на поблажки, узнай она об этом.

На дне ручья Накиа сохранилось немного воды, оставшейся от недавних дождей. Он дал лошадям отдохнуть, потому, что путь был тяжелый, а мог стать еще тяжелее. Тут проходила хорошо сохранившаяся дорога с юга, возможно, как он слышал, она вела к руинам, расположенным дальше вдоль склона Безлюдной Столовой горы.

Отведя лошадей на пастбище, вернулся, замел следы и засыпал их пылью. По другой дороге, едва заметной, местами совсем пропадавшей, они вышли на край скалы. Под ними зиял разлом, к нему подходили следы диких лошадей. На другой стороне каньона Накиа в северном направлении вздымалась над горизонтом Безлюдная Столовая гора.

Он решил спуститься. Там внизу должно быть подходящее для отдыха место. За день они прошли не меньше тридцати миль, и животные утомились. На другой стороне каньона прямо напротив них, но примерно на тысячу футов ниже, располагалась вершина Столовой горы Накиа. За каньоном среди деревьев виднелась лощина, казавшаяся вполне безопасной. Оттуда рукой подать до тропы, по которой ходят дикие лошади.

Обычно дикие табуны постоянно двигаются по маршруту, проложенному в бескрайних просторах своей территории, маршруту, который может иметь тридцать, а то и сорок миль в окружности, но всегда возвращаются к траве и воде.

Когда они добрались до лощины, на небе уже показались звезды. Мэтт подошел, чтобы помочь Кристине спуститься на землю, и она почти упала в его объятия.

— Мне жаль, — сказал он, продолжая держать ее на руках. — Мне правда жаль.

— Так или иначе, Мэтт, я сама напросилась… Помнишь? Я знала, на что иду. — И она откинула назад голову, чтобы видеть его лицо. — Но я так устала!

Он оставил ее с лошадьми и ушел в темноту, но почти сразу вернулся. Сквозь кустарник по крутой тропинке они добрались к возвышающемуся над лощиной уступу, расположенному среди скал и деревьев.

На костре, разведенном в углу среди камней под нависшей скалой, Крис готовила еду. Пока она управлялась с огнем, Мэтт почистил и смазал Маслом винчестер и револьвер. Потом достал из тюка свой запасной кольт и его тоже привел в порядок.

За ужином Крис спросила:

— Думаешь, они найдут нас?

— Найдут, — не колеблясь ответил он.

— И что мы будем делать?

— Когда придет время, сделаем все, что сможем.

Незадолго перед рассветом он внезапно проснулся и сразу же посмотрел на лошадей. Они стояли, подняв головы, и прислушивались.

Сначала он ничего не услышал, потом донесся шорох: вдалеке кто-то двигался. Звук становился все громче, и наконец он понял: лошади, много лошадей идут в предрассветной мгле.

На восходе, пока Кристина готовила завтрак, он спустился в каньон и нашел следы тридцати или сорока неподкованных лошадей и среди них след золотого жеребца. Табун ушел на север, вверх по каньону Накиа. Быстро покончив с завтраком, они собрались и поскакали по его следу.

Билл Чесни был раздражен. Но пристально посмотрел на Нейлла.

— Иногда мне кажется, что ты не очень-то озабочен, поймаем мы или нет этого Ки-Лока.

Бесконечные скачки последних недель истощили терпение Нейлла. К тому же он чувствовал себя повзрослевшим. Слишком долго он беспокоился о том, что подумает Билл Чесни. Человек добивается уважения, не следуя за другими, а прокладывая свой собственный путь.

— Я еду не затем, чтобы убить человека. Если он застрелил Джонни в спину, то заслуживает быть повешенным. Но его надо выслушать. Он утверждает, что это был честный поединок.

— Утверждает? — В голосе Чесни явно звучала злость. — А ты что, ждешь от него признания?

— Если бы он хотел убивать, то воспользовался бы не одной возможностью, которую мы ему дали. Там, у сухого ручья, он мог уложить одного из нас, а то и больше, и спокойно убраться. Ты, Билл, знаешь не хуже меня, Джонни любил приключения. Он обожал поиграть револьвером.

— Ты будешь рассказывать мне про Джонни? Да ты…

— Полегче, Билл. — Голос Кимелла звучал уверенно и спокойно. — У тебя нет повода наезжать на Нейлла.

Чесни повернулся к Киммелу.

— И ты туда же?

Нейлл, может, и не представлял из себя большой ценности в сражении, но Киммел… С ним не страшно ввязаться в любую драку. Теперь раскаленную злость Чесни обдувало прохладным ветерком здравого смысла. Ни слова больше не говоря, Киммел лежал, подперев голову рукой.

В ночной тишине потрескивал костер. Нейлл добавил в него сухих веток. Потом объяснил:

— Я поехал с вами, желая убедиться, что все будет честно. Мы не знаем, при каких обстоятельствах произошло убийство, и нам ничего не известно об этом Ки-Локе. По-моему, он проявил себя как человек, с которым можно обуздать реку, как сказал бы Сэм. Скорее всего, Джонни зацепил слишком крутого парня.

— Черт возьми, ты знаешь кого-нибудь быстрее Джонни? — заявил Чесни, но уже с меньшим жаром.

— Знаю, Джим Кортрайт или Клэй Аллисон. Или Дикий Билл.

— Этот Ки-Лок вовсе не Дикий Билл.

— Ничего нельзя сказать наверняка, Билл. Если ты хоть что-нибудь понимаешь в следах, то согласишься, что мы имеем дело с матерым волком.

В наступившей тишине стало слышно, как шелестят листья. Языки пламени прижимались к земле под порывами ветра.

— Я смотрю, пока мы еще не разъехались, — заметил Киммел, — кое-кто хочет прикупить козырей и выложить карты.

— Пусть так, Билл, — спокойно продолжил Нейлл. — Мы строим здесь новый город. Конечно, в нем пока немного жителей, но их будет больше. И у тебя, и у меня подрастают дети. Не хотелось, чтобы все начиналось с линчевания невиновного.

Непреклонный Чесни не отвечал, но казалось, что-то в нем изменилось, он уже был способен воспринимать аргументы.

Нейлл встал, чтобы собрать сухих веток, да так и остался стоять, глядя на звезды. Наконец-то он заявил о себе, сказал то, что был обязан сказать, и теперь испытывал от этого облегчение. Конечно, ему нужны друзья, но друзья должны принимать его таким, какой он есть, а не за то, что он идет у них на поводу. «Половина всех проблем на земле, — думал он, — происходит от того, что здравомыслящие люди держат язык за зубами вместо того, чтобы во всеуслышанье заявить о своем мнении. Никто не знает, что случилось тогда в салуне, кроме Джонни и того парня. Все соглашались, что человека по прозвищу Ки-Лок вынудили идти за револьвером, и никто не утверждал, что он был дешевым любителем приключений. Похоже, пытаясь поупражняться за чужой счет, Джонни неправильно выбрал партнера».

Некоторые люди в силу своего характера предпочитают не спорить, Нейлл же не раз сознательно сдерживался. Он чувствовал себя приезжим, не знал здешних обычаев и хотел во всем как следует разобраться, прежде чем высказываться. Поддержка Киммела его ободрила. Киммел был тверд и смел, это все знали.

Нейлл стоял на некотором расстоянии от костра, откуда доносилось ворчание Чесни:

— …он уже в штанах не умещается.

— Оставь ты его, — увещевал Киммел. — Он крепкий парень. Если ты прижмешь его, то вынужден будешь убить или погибнуть.

— Я?

Недоверие в голосе Чесни заставило Нейлла покраснеть от стыда и злости.

— Не глупи, Билл. Он был новичком в этой стране и вел себя тише воды, ниже травы. Да, глотал пыль, ел соль ложками и вот теперь хочет идти своей дорогой.

Они расположились на ночлег в одиннадцати милях от того места, где остановился Нирлэнд и два его помощника. Оба костра образовали основание треугольника, в вершине которого находились Крис и Мэтт Ки-Лок. Тот же ветер пустыни, который подхватил дым их костров и понес на север, играл и пламенем костра Ки-Лока. Этот дым вдыхал и золотой жеребец, раздраженно тряся головой и беспокойно потягивая ноздрями.

Когда оранжевые проблески дня едва бледнели на востоке, Мэтт проснулся. Его разбудило фырканье лошади. Он сразу же взглянул на буланого, чье поведение было ему хорошо известно. Конь стоял, задрав голову, тревожно раздувая ноздри, и смотрел в устье лощины.

— Спокойно, приятель! Все нормально! — тихо сказал Мэтт и с винтовкой в руках спрятался за деревьями, растущими по краю уступа. Шло время, а он ничего не видел и не слышал.

Его сапоги и рубашка остались в лагере. Надо было вернуться назад и одеться. Человека босиком в таком лесу ждут неприятности. Он уже развернулся, чтобы идти, как вдруг его внимание привлек едва уловимый намек на движение, не более чем игра светотени, смутное очертание, которого, казалось, здесь не было раньше… Или это всего лишь воображение?

Неожиданно рядом возникла Крис. В руках она держала сапоги, рубашку и пояс с кобурой и патронами.

— Погляди-ка туда, — попросил он, указав направление, и вручил ей винтовку. А сам уселся на землю и быстро натянул сапоги. Когда он поднялся, Крис вернула ему оружие.

— Ничего, — сообщила она.

Но что-то там все-таки было. Он пытался разглядеть это по-всякому, пристально вглядываясь прямо туда, смотрел мимо, чтобы уловить движения боковым зрением. Да, там что-то было или кто-то. Он опустил на землю винтовку и стал не спеша надевать рубашку.

Ладно… Итак, они здесь. Он сделал все, что мог, желая избежать неприятностей, но раз уж они пришли, то с ними придется объясняться с помощью оружия. С этого момента игра пойдет уже не на интерес.

Неожиданно из кустов вышел человек, молодой и совершенно незнакомый.

На нем была видавшая вида шляпа, жилет из коровьей кожи, а на поясе висели два низко пристегнутых револьвера. В руках он держал карабин Генри и, казалось, что-то искал — какую-то отметину или предмет.

Стоя в тени, они молча следили за тем, как человек приближался к ним. Он осмотрел Столовую гору напротив, потом повернулся и начал изучать что-то в их стороне. Они стояли за деревьями, перед которыми еще росли кусты, поэтому их едва ли можно было увидеть. Так и получилось, незваный гость их не заметил.

— Ему нужны вовсе не следы, — прошептал Мэтт. — Он ищет все, что угодно, но только не нас.

— Но что же тут еще можно искать? Пропавшие фургоны?

— Да нет, только не здесь! Пропавшие фургоны находятся к югу отсюда… в добрых десяти, а то и пятнадцати милях. Или все-таки здесь?

Что-то в поведении незнакомца указывало на осведомленность, он не бросал по сторонам случайные взгляды, а искал какую-то вполне определенную примету.

Если он охотник за пропавшими фургонами, то ему следует заняться розыском колес, или каких-нибудь других частей фургонов. Обычные спицы и ступицы делают из твердых пород древесины. В этой засушливой местности они практически неразрушимы. Но, очевидно, человек искал какую-то примету, веху в горах.

И тут послышался другой звук — тихое трение чего-то твердого о скалы. Звук доносился из-за спины. Мэтт резко обернулся и упал на колено с винчестером на изготовку.

Возле зарослей кустов, подняв руки вверх, стоял Гэй Кули.

Мэтт остался на месте с винтовкой. Гэй с поднятыми руками подошел к ним. Позади него шла его ездовая лошадь, а за ней вьючная. Когда он приблизился на двадцать ярдов, Мэтт его остановил.

— Что-нибудь потерял?

Гэй ухмыльнулся.

— Пропавшие фургоны. Ты же знаешь.

— Не люблю людей, которые подходят ко мне сзади.

— Не вини меня. Отнесись ко мне добрее. Я, быть может, твой единственный друг.

— Да ну?

— После вашего отъезда появился Билл Чесни. Вместе с ним Нейлл и Киммел. Шорт и Мак-Альпин рассказали им о вас, но Чесни не купился на историю про долину Черепов.

— Мы старались.

— И Нирлэнд уже поблизости с двумя своими помощниками.

Мэтт указал вниз на того, кого они заметили раньше.

— Это один из них?

Подойдя ближе, Гэй Кули наклонился вперед, посмотрел и тихо выругался.

— Представляешь, Мьюли. Тот самый парнишка, который был с золотыми фургонами.

Не замечая ничего вокруг, Мьюли двигался вдоль склона ближайшей горы.

— Ты только посмотри на него! — хрипло прошептал Кули. — Он знает эти места! Он что-то нашел!

Все выглядело именно так. В возбуждении Мьюли двинулся быстрее. Если он и не нашел какой-то приметы, то уж точно надеялся вот-вот найти.

Поиск прервал громкий стук копыт, а потом окрик:

— Мьюли! Черт тебя возьми! Куда ты собрался? — Подъехавший всадник, коренастый широкогрудый незнакомец, очевидно, был вторым помощником Нирлэнда. — Дуй обратно. Он раздражен как больной осел из-за того, что ты слоняешься где-то. Ты чего ищешь?

— Следы. Мне показалось, я что-то увидел.

— Ну ладно. Поехали назад.

Всадник развернул лошадь и на мгновение оказался спиной к Мьюли. Ствол винчестера в его руке начал медленно подниматься, но остановился.

Гэй Кули взглянул на Мэтта.

— Этот парень не промах, — произнес он. — Мьюли начеку.

— Он, должно быть, и есть тот человек, который убил всех остальных.

— Мьюли? — с удивлением воскликнул Гэй, и все же было видно, что эта идея приходила и ему в голову. — Но он же был тогда подростком.

— А сколько, по-твоему, для этого должно быть лет? — сухо возразил Ки-Лок. — Мне было двенадцать, когда я сражался с индейцами.

Оба всадника ускакали. Гэй Кули медленно расслабился. Мэтт заметил у него на лбу бусинки пота.

— Ты понимаешь, что это значит? Все ошибаются, ищут на юге. Готов спорить, Мьюли увидел что-то знакомое. Оно ясно говорило ему, что пропавшие фургоны близко.

Он посмотрел на Крис, потом снова на Мэтта.

— Я буду богатым, вам понятно, не правда ли?

— Ты не одинок в своих надеждах. Эти парни сейчас ищут меня, но как только почувствуют запах золота, забудут про все на свете. Найдешь золото, Гэй, и пожнешь горе.

Но Кули его не слушал.

— Давай посмотрим иначе. Они оставили парнишку связанным, когда пошли прятать золото. Что он мог узнать? Либо место, где его связали, либо что-то замеченное им или чуть раньше или чуть позже. — Кули оглянулся вокруг, потрясенный случившимся. — Бьюсь об заклад, золото находится в радиусе мили от нас… а может, и гораздо ближе1

Мэтт смотрел туда, где скрылись всадники. Если Мьюли и правда тот самый парень, который был в злополучном отряде, он не захочет уходить отсюда теперь, когда так близко подобрался к сокровищам. Каков его следующий шаг? Постарается потеряться и предоставит спутникам дальше идти без него? Или снова прибегнет к убийству, что, вероятно, уже проделал тогда? Вопросы такого плана мало волновали Мэтта, он знал, что петля медленно затягивается вокруг его собственной шеи. Отсюда некуда было податься. Лишь в паре миль к северу находился каньон Сан-Хуан. Вокруг него громоздились высоченные скалы, затрудняющие передвижение. На востоке лежала долина с таинственными сооружениями, но вокруг них на много миль простиралась пустынная равнина.

С женщиной, о которой постоянно приходится думать, оставался только один выход — сидеть на месте, не оставлять следов и надеяться, что враги пройдут мимо.

— Спущусь-ка я вниз. — Гэй Кули поднялся и взял винтовку. Но не успел он сделать и шага, как Мэтт произнес:

— Я не могу дать тебе уйти, Кули. Ты останешься с нами.

В руках у него был револьвер.

Глава 10

Потрясенная Крис во все глаза смотрела на мужа. Гэй Кули, продолжая держать винчестер, прикинул свой шанс и остался им недоволен. Ему следовало бы вскинуть винтовку, снять с предохранителя и стрелять. Нет, такой вариант его совсем не устраивал.

— Да что с тобой, Мэтт? Ты и я… мне казалось, мы друзья.

— Мы ими остались. У тебя никогда не было друга лучше, чем я. На тебя нашла золотая лихорадка, Кули. Если ты сейчас спустишься вниз, они увидят тебя, возьмут твой след и станут искать. И тогда найдут Крис и меня. Я не могу позволить тебе уйти, Гэй.

Кули успокоился.

— Черт возьми, приятель! Ты меня напугал. Я вообразил, что ты хочешь забрать золото себе. — И он испытующе посмотрел на Мэтта. — Ты уверен, что у тебя не это на уме?

— Мне нужны только лошади.

— Ну, хорошо, спрячь револьвер. Я останусь здесь, пока они не уедут или пока один из них не найдет золото. Конечно, если такое произойдет, все пропало.

— Ну что ж, Кули, по-моему, ты достаточно долго искал сокровища, чтобы иметь право на них претендовать. Раз уж так получилось, ты можешь с боем спуститься вниз, и мы с Крис попытаем счастья. Только давай дождемся благоприятной возможности.

Гэй Кули уселся под деревом, а винтовку поставил рядом прикладом на землю. Он был слишком искушенным человеком, чтобы оставлять место для разногласий.

— Здорово, Мэтт, как же ты быстро выхватил револьвер. Я и не думал, что ты так ловко управляешься с кольтом.

Ки-Лок пожал плечами.

— Знаешь, Гэй, это либо дано человеку, либо нет. Можно упражняться, совершенствоваться в стрельбе, но хорошая координация… по-моему, это врожденное.

— Мог бы сделать на револьвере насечки.

— Это дешевый трюк.

Крис села, ноги у нее подкашивались. Она была потрясена и напугана. Очевидно, несмотря на быстро разрядившуюся обстановку, беда приближалась. Оба мужчины это тоже знали. Ждать ли неприятностей от Кули? Обиделся ли он на то, что случилось?

Время шло, они продолжали сидеть. Вокруг мирно гудели пчелы… Время от времени брыкались лошади, гоняли хвостами мух или негромко фыркали. Никто не говорил ни слова, утро медленно перетекало в полдень.

— Может, они ушли? — наконец спросила Кристина.

— Нет.

— Мьюли отсюда не уйдет, — уверенно заявил Кули. — Не захочет расставаться с золотом.

Он откинулся на спину, положил под голову руки и принялся осматривать скалы. Где это проклятое золото? Время поджимало, везли его на лошадях, значит, там, где они могли пройти. Таких троп здесь не так уж много.

Теперь, если Мьюли знает, как долго парни отсутствовали, а он это безусловно знает… Едва ли они пошли бы к тем высоченным скалам напротив, к скалам возле горы Пиютов… Нет, золото должно быть сзади, скорее всего на Столовой горе Накиа.

Осматривая местность в бинокль, Мэтт непроизвольно думал почти о том же. Он думал о Гэе Кули.

Где-то там Нирлэнд, Мьюли и тот третий всадник. Чесни и те, кто с ним… Теперь их должно быть пять, считая присоединившихся Шорта и Мак-Альпина.

Никто не говорил о еде, хотя все были голодны. Дым костра мог навлечь неприятности, которых они пытались избежать.

Гэй узнал Мьюли. Эта мысль неожиданно пришла в голову Мэтту, и он нахмурился. Гэй Кули заметил гримасу и отвернулся, но Ки-Лок стал про себя развивать идею. Откуда Гэй может знать Мьюли?

Он мог быть одним из того отряда, или видел Мьюли в Санта-Фе?

И Мэтт, вокруг которого ц так было полно врагов, понял, что здесь, в его собственном лагере, может находиться еще один. Что бы там ни происходило, ему не стоит забывать о Гэе Кули.

— Мэтт?..

Он обернулся и посмотрел в ту сторону, куда указывала Кристина. Золотой жеребец вел табун.

— Гляди, Гэй. — Все остальное было забыто. — Забирай свое золото. Мне нужно только это.

Табун диких лошадей проходил по залитой солнцем тропе не более чем в пятидесяти ярдах от них. Ветер дул в сторону наблюдателей, и, медленно двигаясь по дну долины, лошади не проявляли никаких признаков тревоги. Жеребец был великолепен, но едва ли своим великолепием он намного превосходил некоторых кобыл.

— Во имя святого Гарри, — благоговейно воскликнул Гэй Кули. — Как я тебя понимаю!

Внезапно напрягшись, он продолжал:

— Там есть кобыла… вон та, в трех белых чулках и со шрамом на лопатке… не такая уж она молодая.

Мэтт пожал плечами.

— Она старая, тут нет никаких сомнений, но в этом табуне полно молодых.

Он не воспринимал ничего, кроме лошадей. Но Кристина, наблюдая за Кули, была удивлена его внезапным интересом. Кули вообще не смотрел на жеребца, а только на старую кобылу со шрамом, которая шла следом.

— Подождем, — предложил Мэтт, — а потом пусть они ведут нас. Я хочу пройти за ними следом и посмотреть, куда они направляются.

Увидев индейцев, Билл Чесни натянул поводья. Их было пятеро, включая женщину и двух детей. Мужчину помоложе Чесни знал как Недорогого Джима. Он имел обыкновение предлагать свои услуги «недорого», хотя был первоклассным наездником и часто работал на Чесни. Во всем человек жесткий, Чесни безоговорочно требовал безупречного выполнения поручений от каждого, кого нанимал. С другой стороны, у него был самый лучший стол во всей округе, а продуктовый фургон никогда не оставался без припасов.

— Джим, хочешь поработать следопытом? — сразу спросил Чесни.

Навахо покачал головой.

— Я еду в Туба-Сити. — Взгляд его черных глаз скользнул с одного на другого и снова вернулся к Чесни. — Кого-то ловите?

— Белого человека… С ним может быть женщина.

Джим колебался. Передавать информацию не в обычае навахо. С другой стороны, не так уж много белых скотоводов горело желанием нанимать индейца.

— Там, — указал он в сторону горы Пиютов, — я видел следы… Пять, шесть лошадей, два всадника. Мы стали лагерем возле старых руин. Когда двинулись на юг, заметили пыль, но следа не оказалось. Заинтересовавшись, поискали и обнаружили. Шли по нему, пока он не спустился со скал в каньон.

Когда навахо уехали, Чесни праздновал победу.

— Это они, парни! Мы возьмем их!

Нейлл посмотрел на него и собрался было высказаться, но передумал. Еще не было надобности поднимать вопрос. Лучше подождать, пока они встретят Ки-Лока. Не надо заранее пытаться преодолеть препятствие. Многие разногласия исчезают еще до того, как они становятся предметом спора. А спросить он хотел о том, собирается ли Чесни повесить Ки-Лока прямо на глазах его жены. Он воздержался, но теперь у него опять возникло чувство, что над ним тяготеет рок. До сих пор этот парень предпочитал не доводить дело до стрельбы, но любому терпению бывает предел.

С вершины скалы они увидели далеко внизу облачко пыли. Небольшое, но достаточное, чтобы служить признаком движения нескольких лошадей.

— Что там, Нейлл? — спросил Чесни.

— Дикие лошади. — В их отряде у Нейлла было самое лучшее зрение. — Табун идет совершенно спокойно.

Здравый смысл подсказывал Чесни, что преследуемый человек вряд ли поедет дальше на север. Путь ему преградит бурная горная река Сан-Хуан, через которую, как известно, на много миль здесь нет ни одной переправы. Безлюдная Столовая гора как бы делила пространство пополам, но Чесни чувствовал, что Ки-Лок где-то рядом. Он уже собрался дать команду вперед, когда увидел их.

Три всадника и несколько вьючных животных спустились с того, что казалось пологим уступом, и намеренно или по совпадению направились следом за дикими лошадьми.

— Парни, они попались! — воодушевился Чесни. — Вот они!

— Их трое, — возразил Нейлл. — Если это Ки-Лок и его жена, тогда кто же третий?

Никто не ответил. Чесни пустил лошадь вниз по тропе, твердя:

— Господи! Ну на этот раз, Господи!

Шорт помнил недавнюю встречу в Туба-Сити, ощутил холодок внутри, и у него неприятно заныло темечко. Ки-Лок предупредил тогда о том, что с ними сделает, если снова обнаружит их идущими по его следу, и вот они здесь, у него на дороге.

— Я должен убить его, — тихо сказал себе Шорт. — Не я, так он уложит меня. Черт с ним, с повешением. Буду стрелять.

Сбавив темп, он поравнялся с Мак-Альпином.

— Ты не забыл, что он сказал, Мак? Ки-Лок не шутил.

— Что же теперь делать?

— Убьем его… Выстрелим первыми, и как можно быстрее.

— Билл хотел его повесить. Он настроился воспользоваться веревкой.

— Да пошел он к черту.

— Что же мы можем предпринять?

— С ним женщина. Он захочет договориться, чтобы она в этом не участвовала. Вот пусть Чесни и говорит. А мы будем стрелять.

— Хотел бы я знать, где Нирлэнд! — в сердцах воскликнул Мак-Альпин.

Шорт забыл о шерифе.

— Какое теперь имеет значение. Его нет. Здесь только Ки-Лок и мы.

Пять человек спускались по извилистой крутой тропинке. Над ними сияло утреннее солнце, теплое и ласковое после ночного холода. Нейлл ехал третьим, позади Киммела, и понимал, что опоздал со своей речью. Через некоторое время ему придется выступить перед вооруженными, разгоряченными преследованием, готовыми к бою людьми. И прежняя дружба будет не в счет. Нет никакой гарантии, что между ними не начнется стрельба, чего ему хотелось избежать. Но в этом и была его слабость, слабость человека, который готов постоять за правду и справедливость. Нейлл не решался убить, в то время как фанатики убивали без колебаний. И таких было много. Тот ополченец на дороге в Монтану? Бейдлер… Он убил, и правильно сделал, потому что другого выхода не просматривалось. А если бы ему пришлось стрелять в друга или того, кого уважает? Он бросил взгляд на Киммела. На чьей стороне будет этот ветеран перестрелок и многих сражений с индейцами? Если кто среди них и мог обуздать Чесни, то только Киммел. Ему удавалось такое и раньше. Конечно, при случае он готов убить не колеблясь, но, казалось, в нем не было такой ненависти, как в Чесни.

Камень сорвался и с грохотом покатился по скалам. Они преодолели еще один поворот извилистого горного спуска и оказались на той дороге, по которой следовали всадники, но те уже скрылись из виду.

Мак-Альпин и Шорт замолчали. Нейлл почувствовал, что у него начинает сохнуть во рту, как бывало всегда в минуту волнения. Он стал гадать, как далеко уехали преследуемые.

Еще один изгиб серпантина, и они спустились. Билл Чесни развернулся на север, пришпорил лошадь, и та галопом понеслась по долине. Слева от них возвышались отвесные скалы горы Пиютов, справа зиял каньон Накиа, а за ним вздымалась черная зловещая масса Безлюдной Столовой горы.

— Они попались! — распалялся Чесни. — На этот раз они попались!

Нейлл пристроился к Киммелу.

— Эти скалы тянутся до реки?

— Почти, — громко ответил Киммел, стараясь перекричать стук копыт. — Гора Пиютов разворачивается на запад и примыкает к реке. Это безнадежный тупик.

— А как насчет Безлюдной Столовой горы?

Киммел направил в ту сторону ствол винчестера.

— Она идет вдоль реки около мили. Там в конце есть тропа, ведущая в Медный каньон.

Чесни повернулся в седле.

— Черт возьми, да заткнетесь вы наконец? Ваши вопли разносятся по всему берегу!

Тропинка спустилась ниже и сильно сузилась, они пустили лошадей шагом и двинулись дальше по одному. Солнце начало припекать сильнее, и густая тень у западного склона Безлюдной горы манила прохладой, но их взоры были устремлены вперед.

Пространство между отвесными стенами, в котором они теперь оказались, в ширину достигало примерно трех миль, но оползни у подножия стен сужали проем. Область поиска ограничивал и каньон Накиа.

Нейлл чувствовал, как пот тонкой струйкой течет по груди. Он снова пожалел, что с ними нет Хардина с его холодным умом, чувством меры и разумными словами, которые, казалось, всегда могли сгладить острые грани. Нейлл был один. Никто в этой компании не встанет на его сторону. Киммел? Едва ли. О том, что он думает на самом деле, никто не знал.

Они ехали, чтобы убить человека, и с каждым шагом становились все ближе к цели… Чтобы убить человека, который, скорее всего, ни в чем не виновен, который недавно женился и путешествует с молодою женой. А кто с ними третий, на чьей он окажется стороне?

Мэтт Ки-Лок натянул поводья. Дикие лошади паслись невдалеке. Прежде всего он хотел узнать, куда они направляются, и совсем не собирался пугать их так, чтобы они бросились со скал в Сан-Хуан. Выезжать здесь к реке ему не приходилось, но, насколько он знал, на многие мили ее русло имело отвесные берега.

У него опять возникло тревожное предчувствие. Обернувшись в седле, посмотрел назад. Ничего… Взглянул на жену.

— Крис, с тобой все в порядке?

Она кивнула, но за безмятежным выражением ее лица сквозило беспокойство. Он уже научился угадывать ее настроение. Справа от них открывалось устье бокового каньона, и внезапно, без размышлений он повернул туда. Остальные последовали за ним.

— Это еще зачем? — удивился Кули. — Я думал, тебе нужен табун…

— У меня недоброе предчувствие.

Крис молча смотрела на него, а Кули ворчал:

— Мэтт, мы так хорошо шли по их следу. Зачем же было все бросать?

Ки-Лок не стал ничего объяснять. Он торопливо осматривал стены в поисках выхода. Его внезапный маневр мог привести их в тупик, из которого невозможно выбраться. Каньон, казалось, вел к Безлюдной Столовой горе. Ки-Лок медленно продолжал ехать, пока не заметил участок, где южная стена понижалась.

— Ждите здесь, — сказал он и, повернув лошадь, поскакал обратно к устью каньона.

Следов осталось немного, и он сумел замести их почти везде. Ликвидировав отпечатки копыт насколько возможно, вернулся обратно и стал прокладывать путь вверх по склону каньона.

— Так не намного лучше, — заметил Кули. — Теперь позади тебя каньон, и на юге еще один. Единственный известный мне способ отсюда убраться — только назад, через Накиа.

Там, где они остановились, росла степная трава и валялись обломки скал, но не было никакого приемлемого укрытия. Вся местность имела крутой уклон в сторону отвесных скал Безлюдной Столовой Горы.

И вдруг он увидел их. Почти в то же мгновение тот, кто ехал первым, повернул голову и устремил взгляд на склон. Он так резко дернул поводья, что лошадь попятилась, и все как один повернулись за ним и впились глазами в Ки-Лока.

«Крис… я должен спасти Крис», — пронеслось в голове у Мэтта.

— Стойте здесь, — резко скомандовал он и, развернув коня, поскакал вниз, им навстречу.

Глава 11

Итак, ясным солнечным утром, непринужденно сидя в седле и положив правую руку на пояс, Мэтт Ки-Лок скакал на битву. Он спускался вниз, ни о чем не думая, слыша только стук копыт своего коня и скрип седла.

Буланый все понимал. Мэтт чувствовал это в каждом движении лошади. Буланый все знал заранее, точно так же, как хорошая пастушья лошадь, подходя к стаду, отлично знает, что произойдет дальше. Буланый был прекрасной пастушьей лошадью, но он был еще и лошадью с прирожденным интересом к войне.

Мэтт Ки-Лок предпочел бы обойтись без сражения. Они вынудили его к нему. Если Крис будет рядом, когда начнется стрельба, ее могут случайно убить. Поэтому он скакал им навстречу, не рассчитывая на Гэя Кули. Он не ожидал от него поддержки, потому что предстоящий бой не имел никакого отношения к Кули… Это был его бой, его одного.

Расстояние между ними сокращалось. Он не смотрел ни на одного из них, его взгляд удерживал всех вместе, замечая любое движение. Два всадника оставались сзади и в стороне. Что это значит? Они не участвуют? Предпочитают убраться до начала стрельбы? Или собираются зайти сбоку?

Когда оставалось не более сотни ярдов, он остановился. Слева от него на скалистом уступе высотой около трех футов росло несколько низких скрюченных кедров, справа в скале зияла расщелина, отвесно спускающаяся в каньон, который тянулся от Безлюдной Столовой горы. Освободив от стремян ноги, спокойный и ко всему готовый, Мэтт подъехал к врагам еще ближе.

С пятидесяти ярдов он громко крикнул:

— Довольно, оставайтесь на месте!

Они остановились, и Мэтт сказал:

— Я говорил вам, что это был честный бой. Ваш не в меру задиристый друг наскочил на меня безоружного, сказал мне, чтобы я вооружился и вернулся обратно, а когда я показался в дверях, он вытащил револьвер и выстрелил в меня со спины, из-под руки. Я стрелял в ответ, и пули угодили ему в бок и в спину.

— Вранье! — заорал Чесни. — Ты убил его, и мы тебя повесим! — Он приблизился еще на несколько шагов и снова остановился. — Ты никогда не смог бы победить Джонни на револьверах!

— А как насчет такого, амиго? — предложил Ки-Лок. — Только ты и я. Давай вместе посмотрим, достаточно ли я быстр. Остальные пусть не участвуют.

Билл Чесни удивился. Он не был трусом и никогда не избегал драк. Но об этом случае он всегда думал как о совместном действии: они найдут Ки-Лока, повесят его, и делу конец. Или же будет перестрелка, в которой все примут участие. Ему и в голову не приходила мысль, что он может встретиться с противником один на один в смертельной схватке.

Хитер этот Ки-Лок. Он переложил все бремя борьбы на одного Чесни, исключив участие остальных. У них даже не будет честного способа продолжить дело, если Чесни будет убит.

— Ладно, черт возьми! — закричал Чесни. — Я проучу тебя за твои грязные уловки! Я…

Мэтт услыхал позади чей-то крик и в то же мгновение получил страшный удар в грудь. Одновременно лошадь попятилась, он потерял стремена и упал на землю.

Повинуясь неистовому желанию выжить, он рванулся к расщелине, ведущей в каньон. Нога плохо слушалась, в груди чувствовалось онемение. На скалах осталась кровь.

Забравшись в трещину, Мэтт поспешно достал платок и плотно прижал его к ране на груди. К счастью, рубашка была тесной, и платок хорошо держался на месте. Он был ранен, но понятия не имел, насколько тяжело.

В то короткое мгновение после того, как раздался крик, он успел разглядеть, что случилось. Два человека, те, что держались в стороне, выстрелили в него. Он заметил, как поднимаются стволы их винтовок… Жаль, заметил слишком поздно.

Неожиданно он услышал крик:

— Какого черта вы это сделали?

— Мы собирались убить его, не так ли? Так вот он мертв, — ответил Шорт.

Нейлл в бешенстве уставился на Шорта и Мак-Альпина.

— Это подло! — только и сумел выговорить он, как далеко с вершины холма заговорила винтовка. Он услыхал резкий свист пули и увидел, как Шорт вывалился из седла. Потом еще один выстрел, и лошадь Мак-Альпина взвилась на дыбы. Преследователи бросились врассыпную в поисках укрытия.

Крис опустила винтовку, ее спокойные голубые глаза ощупывали местность в поисках цели.

— Мэм, — произнес Кули, — давайте лучше я заберу вас отсюда…

— Убирайся, — холодно отозвалась Крис. — Отцепись от меня.

— Да вы только взгляните! — Кули схватил за узду ее лошадь.

Все еще держа в руках винтовку, она вдруг резко развернула ствол и ударила его по лицу. Покачнувшись, Гэй потерял стремя и грохнулся оземь. Кровь текла у него по щеке, пока он пытался подняться. Крис навела на него винтовку. Кули вел себя очень тихо.

— Мэм, я не имел в виду ничего другого…

— Садись на лошадь и проваливай. Я не желаю видеть тебя рядом.

— Они убьют вас. Вы в них стреляли. Точно убьют.

— Мэтт там внизу, — сказала она, — я еду туда. Ты стоял здесь и позволил им убить его! Ты видел этих людей. Ты знал, что они замышляют.

Гэй медленно сел на землю, держась рукой за губу. Потом сказал:

— Мэм, Мэтт мертв. Вы видели, как его не стало. Он был у тех парней под прицелом на короткой дистанции. Вам нужна помощь, мэм. Вы не сможете выбраться из этих мест самостоятельно. Уверяю вас, я…

Она объехала его шагом, а потом вдруг, пришпорив лошадь, исчезла в кустах. Гэй вскочил на ноги, но Крис уже скрылась из виду.

Он выпрямился и внимательно осмотрелся. Лошадь Ки-Лока, пробежав несколько футов, остановилась. Не увидел он ни тела Ки-Лока, ни его преследователей.

Вьючные животные, последовавшие сначала за Крис, теперь стали разбредаться. Вероятность того, что она вернется за ними, была невелика, и в скором времени они окончательно будут потеряны. Ладно, он заберет их себе. Там, должно быть, полно провизии… С таким запасом, как на этих лошадях и волах, можно рыскать по пустыне неделями.

Он уселся в седло. Губа сильно саднила. Налив в ладонь воду, Кули аккуратно промыл рану. Проклятая баба! Она оказалась такой проворной… Вот уж чего он ожидал меньше всего. Да что она о себе возомнила? И что теперь будет делать, забравшись к чертовой матери в горы?

Он бросил взгляд вниз на склон холма, где неподвижно стояла лошадь Мэтта. Жаль Ки-Лока… Хороший был парень… Но пуля не выбирает, хороший ты или плохой.

Почему эта глупая баба не понимает, что Мэтт теперь выбыл из игры? Мертвые не в счет.

Гэй Кули повидал на своем веку много живых и мертвых, и на мертвых он не тратил времени. Он и Ки-Лок всегда прекрасно ладили друг с другом. Но только в этом сражении Ки-Лок выяснял свои отношения, твердил себе Гэй и знал, что так оно и есть, но почему-то нахлынувшее угрызение совести не проходило. Однако человек мертв, так к чему зря пропадать его провизии, как, впрочем, и женщине?

И он поскакал по склону холма на юг.

Уже перевалило за полдень. К одинокому грифу присоединился второй, а потом и третий. В кустах стрекотали цикады, степной королек щебетал среди скал. Последние отзвуки выстрелов давно уже стихли в горах. Над местом действий вздымалась Безлюдная Столовая гора, зловещая и безмолвная. Тень ее с западной стороны казалась едва заметной полоской.

Далеко под холмом Нейлл медленно собрал себя по частям и осторожно приподнял голову. Он посмотрел в ту сторону, откуда раздались выстрелы, но ничего не обнаружил — теперь оттуда не доносилось ни звука, не было заметно никакого движения.

Внезапно рядом появился Киммел.

— Шорт ранен, ему плохо, — сообщил он.

Нейлл повернулся на спину, сел, снял шляпу и пальцами зачесал волосы назад. Его лицо было суровым и напряженным.

— Мы сваляли дурака, Ким. Этот парень не виновен.

— Да.

Среди камней на склоне что-то зашуршало, и вскоре появился Чесни. Он выглядел старше и как-то, казалось, уменьшился в размерах. На них не взглянул, стараясь не встречаться глазами.

— Ну как, ребята, в порядке?

— Шорт ранен. Мак с ним.

Чесни поднял очи горе:

— Господи, да что на них нашло? Почему они стреляли?

— Мак говорил, что там в магазине в Тубе Ки-Лок предупреждал их не ходить по его следу, и они полагали, что первым делом он покончит с ними.

— Я с ним сам бы разобрался.

Киммел в упор посмотрел на Чесни.

— Билл, будь честным, тебе повезло. Этот парень убил бы тебя.

— Он мертв.

— Не знаю, не видел. Во всяком случае, они его завалили.

— Он был крепким парнем. Я в нем ошибся, приняв за негодяя. — Чесни поднялся. — Нам нужно разыскать его жену, — сказал он. — И забрать ее отсюда. Это единственное доброе дело, которое еще можно сделать.

Нейлл посмотрел на него. Теперь уже поздно думать о добрых делах, но Чесни прав. Они не должны оставлять эту женщину Нирлэнду.

— Надо бы отозвать собаку, — сказал он. — Мы должны остановить Нирлэнда.

Чесни выглядел рассеянным, но вдруг заговорил раздраженно.

— Ладно, отзови его. Дело сделано в конце концов. — Он направился к лошади. — Мы должны найти эту женщину и позаботиться о ее безопасности.

— Может, она не хочет быть найденной, — возразил Киммел. — Или она найдет нас сама.

— Что это значит?

— Она стреляла в Шорта.

— Ты с ума сошел!

— Да.

Киммел смотрел Чесни прямо в глаза.

— Билл, она держала в руках винтовку и смотрела на Шорта сквозь планку прицела, и если бы Мак не упал носом в песок, то тоже получил бы свое.

Чесни пошел по склону к лошадям. Дважды обернулся через плечо, потом все же остановился.

— Может, Ки-Лок только ранен. Неплохо бы его найти.

— Оставь его в покое, — отрезал Киммел. — Если он жив, то станет отстреливаться, если выживет, нам всем придется туго.

Когда они подошли к Мак-Альпину, тот стоял, склонившись над Шортом.

— Он поправится, — сообщил Мак-Альпин, — но я бы сказал, он почти на грани. Если бы пуля попала чуть правее, она перебила бы ему позвоночник.

Он взял винтовку.

— Позаботьтесь о нем, парни. Я пойду за Ки-Локом.

— Оставь его в покое, — сказал Нейлл. — Мы и так достаточно натворили.

Мак-Альпин оглянулся и посмотрел на него.

— Ты поступай как знаешь, но мне нужно удостовериться, что он мертв. Иначе, как отлежится, найдет меня… Да и всех нас.

— Мы должны в безопасности доставить его жену в город, — возразил Чесни. — Нельзя бросить ее здесь.

Злость Мак-Альпина смешалась с удивлением.

— Черт тебя возьми, Билл! Ты больше, чем кто-либо другой, жаждал скальпа этого парня, а теперь хочешь загасить фитиль? Да именно она подстрелила Шорта и чуть было не уложила меня. Взгляни на мою лошадь!

Бледная рана от вскользь задевшей пули тянулась вдоль лопатки серой лошади.

— Я возьму коня Шорта, Билл, и если ты мужчина, то пойдешь со мной. Надо доделать начатое.

— Оставь его в покое, — посоветовал Нейлл.

Чесни разрывался между желанием прекратить черное дело и необходимостью продолжить, поскольку чувствовал себя обязанным завершить то, что начал. Но, пройдя несколько шагов, внезапно остановился. Он теперь был уверен, что ошибался, уверен еще с того момента, когда Ки-Лок предложил ему честный бой один на один. Без сомнения, Джонни Вебб был убит так, как об этом рассказал Ки-Лок. Хуже того, в горах осталась женщина. А к тому, как был убит во время разговора с ним ее муж, Чесни не испытывал ничего, кроме отвращения. Но то, что сказал Мак-Альпин, было правдой. Именно он развел костер и все время поддерживал огонь.

— Человек мертв, Мак. Ты же видел, как он упал. В конце концов, — заметил он горько, — вы с Шортом стреляли в него.

— А разве ты звал нас не за этим? — Мак-Альпин был раздражен. — Ты не видал его в Тубе. Он объяснил нам, что случится, если мы поедем за ним следом. И клянусь небом, я тогда ему поверил и сейчас верю. Если этот человек останется жив, ни один из нас больше не будет спать спокойно.

Чесни колебался. Киммел достал из кармана рубашки пластинку прессованного табака, внимательно осмотрел и откусил уголок.

— Он прав, Билл, — согласился Киммел. — Мы начали. Нравится нам это или нет, но мы должны все доделать.

— Я не участвую, — заявил Нейлл. — Мне наша затея никогда не нравилась. А сейчас нравится еще меньше.

— Ты не участвуешь! — Чесни злился на Нейлла все больше и больше. Что за выскочка! У него нет никакого права быть таким самоуверенным. — Ты ни в чем не участвуешь, насколько я понимаю, — раздраженно выпалил он.

— Конечно. Чего и тебе желаю. — Взявшись за узду, Нейлл развернул лошадь. — Я найду ее и доставлю в город, если она пойдет. А вы делайте то, что считаете нужным.

Он повернулся к ним спиной и поскакал прочь, а Киммел задумчиво смотрел ему вслед.

Три человека подъехали туда, где стоял буланый. Пуля ударила в луку седла и пролетела мимо. Очевидно, удар заставил лошадь отскочить назад. С одной стороны на стремени была кровь, а также на земле, в том месте, куда упал Ки-Лок.

Тонкая кровавая цепочка вела к трещине в стене каньона. На глубине всего несколько футов разлом круто сворачивал под горизонтальный уступ. С обрыва, где они стояли, ничего разглядеть оказалось нельзя. Тому, кто хотел найти Ки-Лока, пришлось бы спуститься в глубокую дыру. Они все это понимали, но ни один не хотел лезть. Ки-Лок мог даже добраться до дна каньона.

Киммел подошел к краю и заглянул вниз. Каньон был неглубоким, с песчаным дном, усеянным скальными выступами, скатившимися валунами и каменными обломками.

Киммел вернулся к остальным.

— Если он внизу, то хорошо спрятался… Ладно, спущусь и посмотрю.

Никто ничего не сказал, и тогда он добавил:

— Кто-то должен смотреть за дырой. Давай, Мак. — Он взглянул на Чесни. — Билл, идешь или собираешься отсидеться в сторонке?

Когда они достигли дна трещины, то обнаружили на скалах кровь. На песке крови не оказалось, но Ки-Лок умел скрыть свои следы. К тому же по глубокому рыхлому песку, как видно, прошло много лошадей. В таком месиве трудно различить что-то еще. Но все же они нашли один след от ботинка, достаточно четкий, и решили, что он свежий.

Киммел стоял, положив руки на бедра.

— Что ты об этом думаешь, Билл?

— Он жив. И его здесь нет.

Чесни не был совсем уверен, но такое предположение казалось ему наиболее вероятным. Как еще пятна крови могли оказаться на дне?

— В какую сторону пойдем? — спросил Билл.

Киммел пожал плечами.

— Не вижу разницы… Ему нужна вода. Скорее всего, он спустится вниз к каньону Накиа.

Маленький отряд направился вниз, но неожиданно остановился.

— Билл, Мак прав. Мы начали погоню — нам и кончать.

Они поскакали дальше, всматриваясь в следы.

Вскоре каньон опустел, вокруг воцарились тишина и покой — никаких признаков присутствия человека.

Глава 12

Сквозь дурман Мэтт Ки-Лок отчаянно пытался преодолеть гнетущую темноту, пока наконец его глаза медленно не открылись… И он оказался в еще большей темноте, плотно окутавшей его неподвижное тело.

Где он? Умер? Его заживо похоронили?

Пошевелившись, испытал боль. Значит, жив. Попытался сдвинуться и ощутил новый источник боли, на сей раз в боку. Широко раскрыв глаза, он всматривался в абсолютную темноту. Попробовал поднять руку — в нескольких дюймах от его лица начиналась скала. Он лежал на камнях, и камни впивались в бок. Вытянутая вправо рука обнаружила… пустоту. Итак, выход наружу справа, вверх, а потом вниз.

Понемногу стали собираться мысли и выстраиваться в надлежащем порядке. В него стреляли. Он находится в трещине, в которую заполз после того, как упал. Здесь потерял сознание, но не раньше, чем сделал что-то… Ох, да, кровь. Отжал пропитавшийся ею платок на скалы внизу, а потом снова заполз сюда.

Он принялся искать револьвер и обнаружил его на месте. Видно, каким-то чудом умудрился застегнуть кобуру и не потерять его. Охотничий нож тоже был здесь.

Уже наступила ночь. Мэтт ощущал приятную прохладу ночного воздуха.

Крис… Надо найти Крис. Если произойдет что-то непредвиденное, она должна ждать его в определенном месте у подножия Безлюдной Столовой горы всего лишь в нескольких милях отсюда. И он знал, знал наверняка, если она жива, то будет там. Если жива и свободна.

А сейчас важнее всего двигаться, из расщелины необходимо выбраться. Здравый смысл подсказал: его ищут, не найдут — вернутся сюда.

Остался ли кто-нибудь здесь? В мозгу всплыл подслушанный разговор, вспомнилось шуршание шагов где-то наверху, совсем рядом.

Путь вверх короче, чем вниз. К тому же ему нужна лошадь. Буланый тоже остался наверху. Осторожно он опустил руку и медленно приподнялся. Мало-помалу выбрался из-под нависшего уступа, который служил ему все это время убежищем. Над головой в безоблачном небе ярко сияли звезды. До него донесся запах дыма.

У Мэтта сложилось впечатление, что одного или двух из нападавших подстрелили Крис или Кули. Если так, то раненый мог находиться поблизости и развести костер. Вот откуда дым. Его руки не пострадали. Ухватившись за скалу, стал на ощупь с предельной осторожностью подниматься на поверхность. Перед тем как высунуть голову, прислушался и тут же уловил приглушенный шум. Выглянув, обнаружил ярдах в двадцати костер. Он видел отблески огня наверху и отражение света на лице человека, но сам костер был скрыт из поля зрения. Мэтт притаился, наблюдая и размышляя. При попытке уползти он окажется полностью на виду у сидящего возле костра, если тот вздумает повернуть голову. Поискал глазами лошадей.

О своих ранах старался не думать, но горло пересохло, а платок на груди опять стал мокрым, видно, снова открылось кровотечение. Что-то случилось с его боком, скорее всего с бедром. Оно закоченело, и, продвинувшись всего лишь на несколько футов, он уже вынужден был беречь его. Ни о каких быстрых движениях не могло быть и речи.

Те, кто его ищут, размышлял Мэтт, тоже недалеко и, вероятно, вернутся, чтобы при дневном свете обследовать расщелину. Если ветер будет подходящий, они запросто выкурят его отсюда. Ждать — значило потерять последний шанс. Стрелять бесполезно, выстрел только соберет сюда остальных.

Помедлив еще немного, он ухватился руками за край, подтянулся и навис над скалой. Затем, стараясь не натружать бедро, осторожно пополз по земле.

От напряжения и страха у него выступил пот. В любой момент человек возле костра мог обернуться на шорох. И тогда Ки-Лок окажется прекрасной мишенью. Преодолеть предстояло тридцать, а то и сорок ярдов. И только на последних футах его поджидала спасительная тень.

Медленно-медленно, собрав все силы, полз он по открытому пространству, и так же медленно ползли минуты. Десяток раз замирал в ожидании выстрела. Его одежда терлась о камни, издавая легкое шуршание, и с этим ничего нельзя было поделать.

Преодолев половину пути с помощью рук и одного колена, Мэтт неожиданно увидел совсем близко Длинную полосу тени от деревьев или кустарника. Развернувшись, пополз в ту сторону. Ему не хватало воздуха, в грудь кинжалом впивалась боль.

Пуля, очевидно, не задела легких, иначе ему стало бы трудно дышать, и кровотечение оказалось не столь сильным, как можно было ожидать. Но все же он потерял довольно много крови и от этого ослабел.

Сначала его руки погрузились в тень, затем в нее перетекло все тело. Остановившись передохнуть, оглянулся назад. Человек у костра встал, потягиваясь, и вот наконец обернулся. Ки-Лок узнал в нем одного из тех, с кем встретился в Туба-Сити. Человек бросил взгляд в его сторону и отвернулся. Потом пошел вокруг костра, подбирая и ломая ветки.

«Должно быть, приятель, ты долго смотрел на пламя, — подумал Мэтт, — и твои глаза потеряли остроту в темноте».

Перевалившись через скалу, раненый оказался в кедровнике, разросшемся на небольшом выступе, который он приметил как раз перед выстрелом, и пополз вдоль него.

Запах лошадей Мэтт почувствовал еще до того, как увидел их, пасущихся в небольшой рощице. Когда подполз ближе, одна из лошадей фыркнула.. Выругавшись про себя, Ки-Лок очень тихо позвал:

— Сюда, буланый! Сюда!

Лошадь рванулась, затрещали кусты. Затаившись, он старался различить животных. В следующее мгновение конь, сопя, возвышался над ним. Потянувшись вверх, Мэтт ухватился за гриву и, держась за нее, поднялся на ноги. Его рука нащупала уздечку. Поведение животного говорило о том, что это его лошадь, хотя в темноте трудно было что-либо разглядеть, а среди деревьев ночная мгла была еще гуще. Наконец пальцы нащупали клеймо. Да, его собственное. Держась за гриву, чтобы не потерять равновесие, он добрался до кустов и одной рукой развязал узел.

Ухватившись за луку седла, почувствовал, что окончательно выдохся и испугался: что, если не удержится на ногах. В мозгу колотилась одна мысль: упаду — сил подняться не хватит. Уткнувшись головой в бок буланого, он отдыхал. Потом вдел здоровую ногу в стремя и, подтянувшись, сел в седло боком, вцепился в него, освободил ногу от стремени и перекинул на другую сторону. Устроившись, тихо поблагодарил коня и не спеша бесшумно двинулся в темноту. Мэтт не пытался управлять лошадью, все его силы уходили на то, чтобы удержаться в седле, и буланый по собственному усмотрению пустился вниз по склону холма.

Ки-Лок чувствовал себя больным и разбитым, нагнувшись вперед, он судорожно вцепился в переднюю луку. Его тело раскачивалось при каждом шаге лошади, и каждое движение вызывало боль.

…Первым побуждением Кристины было скорее убраться. Только проехав милю, она подумала о вьючных животных. Притормозив, огляделась. Они рассыпались позади и бежали следом, пытаясь догнать ее, по крайней мере некоторые. Подождав, пока четверо из них приблизились, продолжила путь. Вьючные животные были приучены идти за ее лошадью, и они держались возле нее почти постоянно. Три мула все же отстали, но она о них не очень-то беспокоилась. Припасы и самое важное — оборудование, были погружены на тех, что теперь остались при ней. Вопрос заключался в том, куда идти.

Мэтт говорил ей, чтобы, если они почему-либо разлучатся, она отправлялась к началу каньона, из которого, как он надеялся, можно подняться на вершину Безлюдной Столовой горы. Но люди, которые за ним охотились, точно так же, как и Гэй Кули, находились между нею и предполагаемым местом встречи. Ей придется объехать вокруг эту гору. Он показал ей тропу, ведущую к началу Медного каньона, ей нужно только обогнуть южный край Безлюдной горы, а потом двигаться на восток. Остановившись, она спешилась, привязала всех вьючных животных к одной веревке и пустилась дальше.

На закате Кристина достигла тропы, идущей по дну Медного каньона. Отсюда ее путь лежал на север. В это время Мэтт все еще лежал без сознания в своем укрытии.

Спустилась ночь. В небе появилась одинокая звезда. Летучая мышь с писком пронзала пространство. Где-то вдалеке койот взывал к безжизненной пустыне.

Она была совершенно одна в огромной пустыне и ехала в неизвестность. Ради самоуспокоения Крис сжала в руке винтовку. Мэтта рядом не было. Одна только лошадь, казалось, чувствовала себя уверенно — шла по тропе и никуда не собиралась сворачивать.

Высокие стены каньона как бы сгущали темноту, и только далеко вверху узкой полоской сияло небо, усеянное звездами. Ночь была тихой.

Усталая лошадь шла медленным шагом, мулы брели за ней уже неохотно. Долгие часы, проведенные в седле, утомили Кристину. Она давно потеряла ощущение времени. Вдруг лошадь неожиданно затопталась на месте, а потом, устремившись вперед, взобралась на скалистый выступ. Холодный ночной ветер коснулся лица наездницы. Они выбрались из каньона. Однажды ей все же пришлось остановиться, чтобы напоить лошадь и мулов, наполнить все бывшие при ней фляги и приготовить себе немного еды. В том же месте она позволила себе отдохнуть и проспала пару часов.

Когда взошло солнце, Крис уже объезжала Безлюдную гору и время от времени прислушивалась, изучала следы на песке.

Склон Столовой горы в этом месте изгибался внутрь так, что на ее пути теперь стояла гигантская стена. Маленькая кавалькада продвигалась в густой тени, падавшей от возвышающегося слева от нее склона. Кристина старалась быть предельно осторожной, понимая, что в любой момент может столкнуться с отрядом преследователей либо с Нирлэндом и его спутниками. Но где-то впереди, она верила, ее ждет Мэтт, если, конечно, жив.

Тень гарантировала некоторую безопасность. Мэтт предполагал, что от поворота до места, где можно подняться на гору, примерно две мили. Искать надо расщелину, по которой иногда во время дождей тек мощный поток, сейчас русло сухое.

Забеспокоившись, она снова достала винтовку, отбросила прядь волос со лба и продолжила путь. Вокруг царил покой. Только стук копыт да шаги волов нарушали первозданный звук пустыни, пронизанный щебетом птиц и пением цикад.

Тишину разорвал отдаленный выстрел, эхом прокатившийся по скалам и спустившийся к подножию отвесного склона. Осторожно, так, чтобы не поднимать пыль, Кристина подъехала к повороту. Внизу на расстоянии полмили мчалась галопом лошадь с пустым седлом. Ее сердце тревожно забилось, она напряженно вглядывалась в даль, даже привстала на стременах, чтобы лучше видеть. Что, если это лошадь Мэтта? Горькая догадка грызла душу. Но она продолжала уверять себя, что могла ошибиться. Слишком далеко!

Там, внизу, поднималась пыль, а потом снова прозвучали выстрелы. Она была в отчаянии от своей беспомощности. Слишком далеко! Да и что можно сделать! В конце концов, если Мэтт выберется, он пойдет к ней навстречу — за помощью, лекарствами, провизией. Она в душе строго прикрикнула на себя, приказала не раскисать и снова двинулась вдоль узкого уступа. Вдруг что-то заставило ее обернуться.

Три всадника!

Оскар Нирлэнд и его два помощника где-то натолкнулись на ее след и теперь шли за ней. Заметили они ее или еще нет?

На крутом повороте склона она увидела глубокую расщелину, на противоположной стороне всего в нескольких ярдах от нее — густые заросли кустарника. Вход в каньон, догадалась она, и поспешно загнала мулов в провал. Схватив винтовку, опустилась на землю.

Это было то самое место, куда Мэтт обещал прийти, и здесь она останется до тех пор, пока он не подойдет или пока точно не станет ясно, что его уже нет на этом свете.

Кристина чувствовала себя опустошенной. В течение всего долгого и трудного пути вопреки всему она надеялась, что Мэтт уже ждет ее и встретит. Может, раненный, но встретит. И вот его не было. И никаких признаков его пребывания тоже.

Место для стоянки оказалось отличным. Позади нее отвесно поднималась скала. В дождливую погоду с нее, вероятно, обрушивался водопад, теперь же у ее подножия сверкал на солнце небольшой бассейн пяти или шести футов в диаметре — темный холодный бассейн в естественном углублении. К нему вела тропа, вытоптанная копытами неподкованных лошадей. Кто-то давно сложил из камня низкую стену, защиту от нападения, а может быть, от ветра. Спрятавшись за этой стеной, Крис положила патроны на камень, опустилась на одно колено и стала ждать.

Нирлэнд появился раньше, чем она предполагала. Без колебаний Кристина подняла винтовку и выстрелила в землю прямо перед ним. Лошадь подпрыгнула и взвилась на дыбы. Двое других сразу же скрылись.

Когда лошадь успокоилась, Нирлэнд стал искать, где спряталась девушка, ни минуты не сомневаясь, что нашел ее.

— Бесполезно, Крис, — сказал он. — Брось ружье, выходи. Без тебя не уеду. — Она не ответила. — Я знаю, что ты здесь. Выходи, или мы идем за тобой. — Откуда-то снизу, из лабиринта скал раздались приглушенные крики, а потом выстрел. Оскар достал табак и начал скручивать папиросу. — Все бесполезно, — повторил он. — Они убьют его, если уже не убили. А если упустят, то я не промахнусь. Теперь ты одна. У тебя нет выбора. Пойдем со мной.

Крис поняла, что он постепенно подбирается к ней. Казалось, что лошадь двигалась беспорядочно, но почему-то с каждым шагом становилась все ближе.

Она снова выстрелила.

Расшвыривая гравий, Нирлэнд быстро развернул лошадь и бросился в укрытие. Пуля пролетела лишь в дюйме от его головы, задев шляпу, которая теперь лежала на земле в подтверждение случившегося. Она слышала, как вырывалась и храпела лошадь и ругался Нирлэнд. Ей было жаль, что она доставила столько неприятностей бедному животному. Но ведь произошло еще что-то… или ей показалось? Когда разлетелся гравий, не донесся ли снизу какой-то звук, со дна лощины?

Оглядевшись, она поняла, что с наступлением ночи не сможет держать их на расстоянии. Если они решатся пройти вдоль стены, то зайдут ей в спину.

С трех сторон от нее вздымались отвесные стены Столовой горы — позади, слева и справа. Она боялась покинуть свое укрытие и попытаться отыскать путь наверх, если только такой существовал. Затаившись, ждала, прислушиваясь. Шло время… Час… Второй… Ничего не происходило. Под теплыми лучами солнца ее тело расслабилось, веки отяжелели. Несколько раз она меняла положение, но усталость брала свое, то и дело она клевала носом. Наконец она выпрямилась и увидела, что отдаленные скалы залиты багровыми отблесками заходящего солнца. Было совершенно ясно, что события развернутся с наступлением темноты. Ей придется сосредоточить все внимание, собрать силы. На мгновение ее голова прислонилась к стволу кедра. Потом ее глаза слиплись, она уснула.

Над каньоном медленно и лениво кружились грифы. Под низкими ветвями кедров терпеливо ждали вьючные мулы. Лошадь Кристины вышла на открытое пространство и уткнулась мордой в холодную спокойную воду бассейна.

Мэтту потребовалось два часа, чтобы, кое-как держась на ногах или ползком преодолеть расстояние в одну милю по дну каньона. Он запомнил мягкий песок устья другого каньона, впадавшего в Накиа. Когда его лошадь проходила мимо, он с винтовкой и флягой в руке упал в этот песок, вынув ногу из стремени.

До расщелины в отвесном склоне каньона было менее четверти мили, когда прозвучал первый выстрел, и до него донеслись крики Нирлэнда. Слов различить ему не удалось. Вскоре после первого выстрела раздался второй, и наступила тишина.

Одна нога волочилась, штанина затвердела от спекшейся крови, но кость, видно, не задело, и вторая рана оказалась не столь серьезной, как можно было ожидать. Хотя пуля прошла навылет, какие-либо жизненно важные органы или кости серьезно не повреждены. Он чувствовал, что совсем плох, но у него была железная выдержка человека, который прожил суровую жизнь в очень сложных условиях. Ему приходилось выбирать между движением и смертью. Другие варианты не проглядывались. В каньоне стояла невыносимая жара, но спасительная тень Столовой горы уже приближалась.

В тюках, которые остались с Кристиной, хранилась аптечка. Но больше всего на свете ему хотелось чашку горячего черного кофе. А еще там должны быть продукты, боеприпасы. Он сделал всего несколько выстрелов, значит, осталось не меньше тридцати винтовочных и револьверных патронов.

Ему удалось довольно легко преодолеть сотню ярдов и кое-как вскарабкаться вверх по шестнадцатифутовому сухому водопаду, который, к счастью, был не отвесный, а состоял из серии трех— и четырехфутовых ступенек. Пока полз, ни разу не дотронулся до фляжки с водой. Ведь если он застрянет в скалах, вода станет вопросом жизни и смерти. Без пищи ему приходилось обходиться и раньше.

Достигнув края, он рухнул на землю и некоторое время неподвижно лежал, тяжело дыша и пытаясь собраться с силами. Теперь только позволил себе выпить немного воды, долго удерживая ее во рту и медленно глотая.

Он знал, преследователи догадаются, где его искать. Какое-то время они будут гнаться за лошадью без седока, потом разгадают уловку и вернутся назад, в поисках того места, где он упал из седла. Они найдут его достаточно скоро, но едва ли решатся быстро идти по извилистому каньону, где можно легко устроить засаду.

Мэтт не знал, сколько времени так брел. Падал снова и снова поднимался, шел дальше. Это не было демонстрацией силы воли — процесс стал уже почти механическим.

— Крис… ради Бога, дождись меня! — хрипло шептал он. Сколько раз повторял он эту фразу?

Она должна быть там! В этом спасение. Она должна быть там! Он хотел жить, он отчаянно хотел жить.

Ему было хорошо известно, что враги у него за спиной и что в отряде все парни не промах. Он убедился в этом в течение дня. И они выехали, чтобы убить его.

Упав в очередной раз, он остался лежать, задыхаясь. Почему бы не остановиться прямо здесь? Что они могут ему сделать? Они могут убить тебя, Мэтт, непрошенный ответ сразу пришел в голову. Конечно, убьют. И, превозмогая боль и усталость, Ки-Лок снова начал подниматься.

На песке под ним были следы лошадиных копыт… следы неподкованных лошадей… диких лошадей. Как они могли попасть сюда? Значит, есть более легкий путь, который он не заметил. А зачем они сюда приходили?

Рывком поднявшись на ноги, Мэтт, покачиваясь заковылял дальше, шатаясь при каждом шаге и чуть не падая. Он полз вверх по камням, когда впереди заметил огромную трещину в стене Безлюдной Столовой горы, которая, казалось, была шире у основания и сужалась кверху, а в высоту составляла несколько сотен ярдов. На другом песчаном участке он снова нашел следы лошадей.

Там наверху должна быть вода… И она там была. Вода в бассейне, возле которого находилась Кристина. Он снова упал, а когда попытался подняться, увидел кровь на песке. Некоторое время назад рана перестала кровоточить, но теперь открылась снова. Позади него среди скал раздалось громыханье. Мэтт в панике оглянулся. Что-то приближалось… Кто-то приближался.

Глава 13

Кристину разбудил скрип шагов по песку. Открыв глаза, она увидала сапог возле себя, потом другой. В этот момент Оскар рассмеялся.

— Ну и ну! — захлебывался он смехом. — Никаких проблем… То есть вообще никаких! Она разлеглась прямо здесь и просто уснула!

— Какая женщина! Нирлэнд сказал, что, когда закончит, передаст ее нам. Очень мило с его стороны. Это тебе не какой-нибудь бледный намек на женщину… Такой на всех хватит!

Кристина лежала неподвижно, прислонившись к каменной ограде. «Все пропало! Все пропало окончательно и бесповоротно!» — стучало у нее в мозгу. Она была так осторожна, старалась все делать правильно. Нашла место, приехала вовремя. Но они как-то выследили ее, а потом… потом она уснула.

Сколько было бессонных часов? Сколько ночей, когда она почти не спала? Сколько утомительных переходов? На самом деле Крис не задавала себе таких вопросов, не искала оправдания. Теперь важно найти выход из сложившейся ситуации.

Винтовки рядом не оказалось, ее забрали. Их трое. Сильных, вооруженных мужчин. Что можно против них сделать?

Сапоги загромыхали по камням. Потом снова заговорил Оскар.

— Никаких следов. Он мертв, иначе торчал бы уже здесь.

— Зато она жива.

Нирлэнд посмотрел на нее и ткнул сапогом.

— Подымайся. Нечего притворяться.

Крис спокойно, не торопясь встала. Она не протестовала и не требовала оставить ее в покое. Только переводила взгляд с одного на другого. И при этом думала: от Мьюли ей нечего ждать поддержки. Но третий, плотный, коренастый мужчина? Может, он поможет. Минутой позже, ощущая на себе его цепкий взгляд, она уже ни на что не надеялась. «Этот определенно безжалостный убийца, — думала она, — хотя едва ли в его характере есть холодная жестокость Нирлэнда или изощренный садизм Мьюли».

Понимая, что находится в отчаянном положении, Крис не утратила ясности мысли. Прежде всего необходимо всеми силами отвлечь их от ожидания Мэтта, не допустить, чтобы их внимание сосредоточилось на каньоне, по которому он должен прийти, если он вообще придет.

— Где он? — Нирлэнд спросил таким тоном, словно вопрос на самом деле не очень интересовал.

— Убит. Он спустился вниз, чтобы встретиться с теми, кто его преследовал, но двое из них, державшихся в стороне, выстрелили в него. Одного из них я, кажется, убила.

— Ты убила? — коренастый мужчина не смог скрыть удивления. — Это как?

— Вот из этого, — она указала на винтовку. — Если удастся, я убью и второго.

Он рассмеялся и посмотрел на Нирлэнда.

— За ней надо приглядывать, Оскар.

— Я присмотрю, Боб. Не волнуйся.

Нирлэнд отошел на несколько шагов, с любопытством осматривая скалы, кусты и деревья. Расщелину, где во время дождя был водопад, частично заслоняла растительность, а за ней, как белый шрам, виднелась голая скала. Он едва взглянул в ту сторону и вернулся назад.

— Если он мертв, зачем ты вернулась сюда?

— Зачем? — Казалось, она удивилась. — Разумеется, я намерена найти его тело и похоронить. Когда те уедут, я спущусь вниз и похороню его. — Она взглянула прямо в глаза Нирлэнду. — Я не собираюсь оставлять его койотам и грифам.

— Может, он и мертв… А если нет? Мы подождем. — Оскар пристально взглянул на нее. — А ты скрасишь наше ожидание.

Крис отвела глаза, взгляд ее ушел вдаль, на равнину. И тут она увидела диких лошадей под предводительством золотого жеребца. Они возникли как мираж и тут же быстро растворились в пространстве. От неожиданности ее сердце сильно забилось. Дикие лошади! С той стороны в этом направлении дул легкий ветер. Если ничто не собьет их с пути, они будут здесь!

Что же тогда произойдет? Сразу ли они повернут обратно? Или сначала ворвутся в это ограниченное пространство, увидят, что оно занято, и тогда бросятся назад? Будут ли метаться здесь в панике? Или пойдут напролом?

— Я как раз собиралась приготовить что-нибудь поесть, — сказала она спокойно. — Если ты не возражаешь.

— Хорошо.

Она подошла к вьючному мулу и стала доставать припасы, посуду. Делала все не торопясь, прикидывая, сколько времени потребуется лошадям, чтобы добраться сюда. Без сомнения, они идут на водопой. Здесь кругом их следы, и Мэтт говорил ей то же самое.

Люди, которые искали Мэтта, находятся где-то там, внизу, думала она, у лошадей есть все основания свернуть в каньон.

Достав продукты, Кристина отправилась собирать хворост для костра. Никто и не подумал предложить ей помощь. Мужчины забавлялись, наблюдая за ней. Они предвкушали… Тут Крис вспомнила: на дне тюка должен быть нож.

Она сложила ветки, медленно вернулась к тюку, запустила руку в мешок. Рукоятку ножа нащупала сразу. Ее верховая лошадь находилась поблизости… В тот момент раздался дикий крик, который заглушил грохот копыт. Она обернулась, держа нож в руке. Все кругом тонуло в облаке пыли. На нее нашло вдохновение. Ухватившись за переднюю луку, она взлетела в седло и понеслась. Что орал ей Нирлэнд, не разобрала. В тоже мгновение дикие лошади ворвались в лагерь. Оскар обернулся, отпрыгнул назад и, споткнувшись, повалился на камни. Мьюли находился в стороне, в кедровнике, но Боб стоял прямо на пути несущегося золотого потока. Он схватился было за револьвер, но раздался сухой треск выстрела, и Боб, завертевшись, рухнул под копыта бешено скачущего табуна. Лошадь Крис подхватило этим потоком, и она понеслась вместе с ним.

Дикие лошади под предводительством золотого жеребца ринулись сквозь кедровник прямо к отвесному склону, потом круто обогнули скалу и бросились вверх по узкой тропинке. Испуганная лошадь Крис вместе со всеми со всех ног мчалась тем же путем. Это чуть не стоило ее хозяйке жизни. В зарослях ей чудом удавалось уберечь голову от столкновения с толстыми ветками деревьев. И все же ее лошадь благополучно преодолела откос и побежала свободно. Они были на вершине Безлюдной Столовой горы!

Туго натянув поводья, Крис развернулась.

Мэтт здесь!

И он был не просто здесь, но еще и верхом на буланом. Спрыгнув на землю, она подбежала к нему, и он буквально свалился ей на руки. Его рубашку, брюки залила кровь, лицо почернело, глаза ввалились, казалось, жизнь едва теплилась в нем.

— Револьвер, — задыхаясь, произнес он. — Останови их!

Взяв из его рук оружие, Кристина побежала к тропинке. Никого не обнаружив, на всякий случай сделала предупредительный выстрел, пусть знают, на что им рассчитывать. Мэтт доковылял до нее, таща за собой коня, опустился на одно колено, другую ногу вытянул и облокотился о камень.

Дикие лошади рассеялись среди деревьев. Вершина Столовой горы поросла сосною, кедром и еще какими-то неизвестными породами. Между куртинами виднелись небольшие поляны. Судя по тому, сколько здесь скопилось навоза, можно было сказать, что лошади поднимаются сюда регулярно. Кобыла в трех белых носках и со шрамом остановилась невдалеке и наблюдала за ними, навострив уши. Внизу не было заметно никакого движения.

Крис вернула оружие Мэтту, а сама направилась к вьючным животным. Все они, охваченные паническим бегством, оказались затянутыми на ту же тропу и теперь стояли, тревожно озираясь.

Она быстро развела костер, запалив для начала сухую траву, куски коры и прутья, наломанные с ближайших деревьев. Когда пламя разгорелось, поставила кипятить воду, потом расстегнула и сняла с Мэтта рубашку.

Рана на груди воспалилась и выглядела устрашающе. Крис осторожно промыла ее теплой водой. Рана на бедре была менее опасной, хотя и достигала кости. От многочисленных падений вся нога покрылась синяками и ссадинами. Кристина собралась было промыть и ее, но Мэтт остановил.

— Видишь вон те растения? — сказал он. — С кремовыми цветами? Нарви их, мелко покроши и залей кипятком.

— Что это такое?

— Каменная роза. Она растет здесь повсюду на вершинах некоторых Столовых гор. Индейцы хопи промывают ею раны. Кажется, помогает.

Крис сделала все, как он сказал. На западе закат багрянцем окрасил отвесный склон горы Пиютов. Вниз, в долину от Безлюдной Столовой горы потянулись гигантские тени.

— Что будем делать? — спросила Кристина.

— Прежде всего, поддерживать огонь. — В пятидесяти ярдах от них пораженное молнией дерево обеспечивало подходящее укрытие и хороший запас дров. — Вот там разведи костер. Если ничего не случится, дай мне поспать два часа. Потом разбуди, я буду наблюдать дальше. Главное для нас — все время поддерживать огонь. Тогда никто не сможет подняться сюда незаметно.

Они посидели еще немного. Крис протянула руку и крепко сжала его пальцы.

— Старина буланко, — начал Мэтт неожиданно, — он прибился к дикому табуну и бежал за ним следом. Они тоже лошади, и он составил им компанию. Или запомнил, что мы все время старались держаться к табуну поближе. Может, в этом причина. Я совершенно выдохся… Не мог больше шагу ступить. Видела бы ты его, когда он нашел меня… Как игривый щенок. Все, что я был в состоянии сделать, это сесть на него.

— Думаешь, они попытаются сюда подняться?

— Крис… наблюдай. Я… — Его слова перешли в бормотание, и он уснул.

Зашло солнце. Далеко, на другой стороне пустыни, хребты и скалы из песчаника еще удерживали сияние его последних лучей. Вершину Столовой горы залило густым темно-оранжевым цветом. Под деревьями было темно и тихо. Кристина подошла к мулам, сняла с них тюки, бросила их на землю, потом расседлала лошадей. Обрадованные животные принялись кататься по траве. Держа тропу под непрерывным наблюдением, привязала коней на лугу. В полной тишине собрала несколько охапок хвороста и сложила у костра. Возле пораженного молнией дерева было достаточно топлива — сломанные сухие ветви и часть ствола, упавшего на землю.

Кобыла в белых чулках не проявляла никакого желания покидать их. Это была старая лошадь. Ностальгические воспоминания о лагерных кострах и запахе человека удерживали ее возле них. Бегать с дикими лошадьми, вероятно, ей становилось все труднее.

Кристина проверила винтовку и револьвер Мэтта, перезарядила их. Она, конечно, боялась того, что может случиться, но все же это был не тот страх. Пусть раненый, но рядом ее мужчина, и возле него уже не могло быть настоящего страха.

Небо приобрело темный, глубокий синий цвет, появились первые звезды. Поблизости таинственно чернели хребты. Пришла ночная прохлада и принесла облегчение. Крис достала из тюка подстилку и осторожно перетащила на нее Мэтта, потом укрыла его одеялом. Не в силах успокоиться, отошла от костра к темному скалистому обрыву и прислушалась. Внизу горел костер. Ее взгляд устремился на юг, к великим безмолвным пещерным жилищам, туда, где они какое-то время жили, и где она, питая большие надежды, даже посадила огород… Сегодня ночью преследователи обязательно придут. И она готова их встретить.

Глава 14

Нейлл въехал во Фридом с Шортом, лежащим поперек седла.

Кто-то закричал, и на улицу высыпали люди. Вытирая руки о передник, Сэм появился в дверях салуна как раз вслед за Хардином и Джоном Вером. Здесь же были Тэплингер и Джордж Бенсон.

Нейлл остановился.

— Да, это Шорт. Он мертв. Наши дела плохи. Если мы их теперь не остановим, они убьют этого Ки-Лока и его жену.

— Жену?

— Именно, она ранила Шорта, — добавил он мрачно. — Ки-Лок разговаривал с Чесни. Они собирались решить дело между собой, но тут Мак-Альпин и Шорт открыли по нему огонь и выбили его из седла.

— Они не убили его?

— Ранили. Но если мы не вернемся туда и не остановим их, то они прикончат его, а тогда им придется убить и ее.

Нейлл увидал Тэплингера и запылал гневом.

— Да, и этот чертов шериф, которого вы наняли, шныряет там же со своими двумя бандитами.

Лицо Тэплингера залилось краской, и он начал было возражать, но Нейлл оборвал его.

— Вы не имели права нанимать этого палача и официально поручать ему убить человека вместе с его семьей. — Он говорил резко, и в его голосе звучала уверенность.

— Да подожди ты, — начал Тэплингер. — Я…

Нейлл повернулся к нему спиной.

— Хардин, — сказал он, — если ты пойдешь со мной, мы сможем остановить их. Если они убьют этих людей, мы все покроем себя несмываемым позором, который никогда не сможем искупить.

— Расскажи толком, что произошло, — попросил Вер. — Я об этом почти ничего не знаю.

Нейлл спешился, подчеркнуто проигнорировал направившегося было к нему Тэплингера и вошел в салун. Хардин и Вер двинулись за ним следом. Коротко, в общих чертах Нейлл обрисовал случившееся с самого начала. В заключение он сказал:

— Пока мы доберемся туда, возможно, будет уже поздно, но я ничего не мог сделать, разве что убить кого-нибудь из них собственноручно.

Хардин задумчиво смотрел на Нейлла. Спустя минуту он заметил:

— Ты стал другим. Это дело тебя изменило.

— Может быть… Поэтому я открыто и выступил против. Пока вез Шорта, я все думал и думал о том, что мы пережили. Необходимо вернуться туда и остановить их.

— Они все еще считают, что Ки-Лок убил Джонни Вебба? — спросил Хардин.

— Нет, и это самое худшее. Они знают правду, но все еще хотят убить его, потому что боятся мести.

— А как насчет Нирлэнда? — спросил Вер.

— Темное дело. Что у Нирлэнда на уме, не знаю и знать не хочу. Но ему просто нужен законный повод, чтобы расправиться с Ки-Локом. Он далеко не дурак и очень опасен.

— Что с миссис Килок?

— Скин в Тубе говорил мне, что она леди, леди с головы до ног. Мы хотели забрать ее оттуда. По крайней мере, Билл и я были за это, думаю, что Киммел тоже. Я искал ее, но не нашел.

— Ладно, — решил Хардин. — Поедем и остановим их.

Вер согласился с ним:

— Ты прав, Нейлл. Бойню нужно предотвратить.

Девять человек выехали из Фридома. Девять человек, объединенные одной целью — добраться до места действия до того, как их сообщество будет заклеймено убийством. Окутанные вечерней прохладой, они неслись через пустыню. Дважды поменяли лошадей до того, как попали в Туба-Сити.

Предполагая и надеясь, что жители Фридома последуют за ним, Нейлл заранее договорился, чтобы в Тубе их поджидали свежие лошади. И все же, как быстро они ни скакали, он знал, едва ли есть один шанс из тысячи за то, что успеют вовремя.

Но он верил в смелость и мудрость Ки-Лока и той женщины, подобно которой никогда не встречал.

…Два часа давно миновали, но Крис так и не разбудила Мэтта. Он первый раз отдыхал спокойно с тех пор, как был ранен. И даже не проснулся, когда она осторожно поменяла ему на груди повязку, добавив побольше каменной розы. Он что-то бормотал во сне, но так и не открыл глаза.

Дважды она подкладывала дрова в костер возле скалистого обрыва, приближаясь к нему осторожно и каждый раз прислушиваясь к тому, что происходит в темноте, за пределами освещаемого огнем пространства. Но снизу, из каньона не доносилось ни звука.

Медленно тянулась ночь, а ее усталость все возрастала. Было далеко за полночь, когда она наконец поняла, что ждать больше не может. Если снова заснет теперь, как это случилось внизу, их убьют во сне. Она не смела рисковать. Крис подошла к Мэтту. и тронула его за плечо.

— Мэтт? Мэтт, просыпайся.

От ее прикосновения он зашевелился и сел. Крис наполнила чашку кофе. Легкий ветер теребил костер, прижимая к земле длинные языки пламени. Взглянув на мужа, Кристина ужаснулась, какое изможденное у него лицо. Но выпив кофе, он поднялся самостоятельно.

Ветер снова вцепился в пламя костра. Где-то вдалеке заурчал, заворочался гром. Мэтт взглянул на небо, по которому ползла огромная черная масса грозовых облаков. Разорвав их надвое, зигзагообразная молния ударилась в отдаленный хребет, осветив на мгновение гребень ярким трепещущим светом.

— Нужно собрать лошадей, — сказал он, — гроза погасит костер.

Несколько капель дождя упали на землю. Опираясь на винтовку, Мэтт заковылял к буланому, привел его в лагерь, оседлал, затянул подпругу и нацепил уздечку. Затем то же проделал с лошадью Крис. Вместе они подготовили к дальнейшему путешествию вьючных животных. Подкинув побольше дров в костер, поскакали на север. Подъехав к Кристине ближе, он нагнулся и произнес:

— Примерно в миле отсюда внизу я заметил скалистый участок. Там мы сможем найти укрытие, — объяснил ей Мэтт и добавил: — Чем ниже находишься, тем меньше шансов получить удар молнии.

Начался ленивый дождь, который в любую минуту мог превратиться в стремительный ливень. Надев плащи, они продолжали скакать, ведя на поводу мулов.

При свете молнии им легко удалось найти место, где скалистая поверхность раскололась, и они без приключений спустились вниз почти на две сотни футов. На востоке разлом был круче, и путники повернули туда, чтобы найти убежище под отвесным склоном. Здесь они оказались в глубоком укрытии, образованном водой и ветром в скалистом уступе.

Дождь прекратился так же мгновенно, как и начался. В кромешной тьме они завели под навес лошадей и мулов, сняли с них поклажу и расседлали. Крис заканчивала стелить постель, когда ливень начался с новой силой. Мощные раскаты грома слились в сплошную канонаду. Небо то и дело вспарывали гигантские зигзаги молний. Уверенные, что в такую грозу их невозможно найти, они тесно прижались друг к другу и, несмотря на неумолчный грохот и всполохи, тут же уснули.

В ярких лучах послегрозового утра Чесни, Киммел и Мак-Альпин поднялись к лагерю у подножия Безлюдной Столовой горы. Им пришлось подождать, пока спадет стремительный поток, который, заполнив каньон, несся подобно бурной реке. Когда эта река выплеснулась в пустыню и затопила все природные углубления, они продолжили путь по спрессованному песку.

При их появлении Оскар Нирлэнд не обрадовался. Еще меньше удовольствия отразилось на лице Мьюли, когда он увидел, что Гэй Кули едет вместе с горожанами Фридома.

— Они сбежали? — спросил Чесни, почти надеясь на это.

— Ушли наверх. — Нирлэнд ткнул большим пальцем в сторону Столовой горы.

— Ты хочешь сказать, что туда есть путь? — спросил Кули. Его взгляд устремился на Мьюли, затем он внимательно осмотрелся. Трудно сказать, о чем он подумал.

— Нашли дорогу, — ответил Мьюли, — бросились за дикими лошадьми, те поднялись прямо по склону.

— А вы там не были?

— Всю ночь, пока дождь не погасил его, у обрыва горел костер. После грозы его не разжигали, должно быть, ушли.

— Вас, кажется, было трое? — вмешался Киммел.

— Боб Митчел погиб. Его застрелил Ки-Лок, а потом через него побежал табун. Мы оттащили его тело к скалам.

Все посмотрели в том направлении, но туда никто не поехал. Боб Митчел был известен как человек с трудным характером и опасный. Все понимали, что без него в этих краях будет спокойней.

— Ладно, — сказал Чесни, — тогда поехали за ними.

Нирлэнд не двинулся с места.

— Вы поручили работу мне, — заявил он. — И я ее сделаю.

— Мы здесь, — заметил Чесни, — и готовы помочь вам.

— Мне не требуется помощь.

— Там наверху женщина, — сказал Чесни, — которая не принимала участия в убийстве Джонни Вебба. Мы хотим забрать ее в город.

— Я о ней позабочусь.

Впервые за многие годы Чесни почувствовал себя неуверенно. Оскар Нирлэнд был человеком опасным, но Чесни его не боялся. Беда заключалась в том, что Чесни сам относился к тем, кто его назначил городским шерифом и дал ему указание отловить Ки-Лока.

— Эта женщина нуждается в защите, — возразил он. — Мы проследим, чтобы она вернулась во Фридом на остановку дилижанса.

— Я о ней позабочусь, и мне не нужна ваша помощь. Проваливайте, — отрезал Оскар.

— Да черт с ней! — воскликнул Мак-Альпин. — Она убила Шорта и пыталась убить меня.

— Мы едем с вами, Нирлэнд, — твердо сказал Чесни. — Хотим убедиться, что эта женщина в безопасности.

— Я представитель закона, — заявил Нирлэнд решительным тоном. — Вмешаетесь — арестую.

— Слишком увлекся, Оскар, — заметил Киммел, усмехнувшись.

— Ты уволен, Нирлэнд, — заявил Чесни. — Возвращайся во Фридом.

Нирлэнд даже не улыбнулся. Он был преисполнен презрения.

— Вы не можете меня уволить. У вас не хватает голосов. Я знаю ваши законы.

Мьюли подался в сторону, чем поставил потенциальных противников в затруднительное положение. Чесни знал это, но не собирался отступать.

— На меня не рассчитывайте, — заявил Мак-Альпин. — Меня не волнует, что с ней случится.

— Стоит ли спорить? — заметил Мьюли. — Вокруг достаточно женщин, на всех хватит.

На честном лице Чесни отразилось потрясение.

— Да как ты смеешь… — начал было он, но его остановил холодный голос Киммела:

— Забудь о ней, Билл. Это не наше дело. Поехали.

— Ким, ты что!..

— Билл, поехали.

В голосе Киммела сквозила холодная рассудительность, остудившая гнев Чесни. Он посмотрел Киммелу в глаза, прочел там предостережение и быстро взял себя в руки.

— Ладно, черт с ней! — сказал он и поскакал прочь.

Когда они отъехали на пятьдесят ярдов, Чесни повернулся к Киммелу.

— Если ты думаешь, что я…

— Заткнись, Билл. Они еще могут тебя услышать. — Слова Киммела звучали убедительно. — Зачем давать себя убить без всякой пользы? У того парня, Мьюли, дробовик, заметил?

— Если ты думаешь, что я испугался, то глубоко ошибаешься!

— Ты не испугался, — заверил Киммел, — ты просто тупоголовый упрямец. Если тебе в башку засядет мысль, то уж ничто на свете ее оттуда не выбьет. Все, что нам нужно сделать, это дать им возможность подняться наверх, а потом последовать за ними. Проще простого.

Чесни чувствовал себя дураком. Конечно, другой все понял бы сразу, а он уже готов был переть рогом на дробовик.

— А где Кули? — вспомнив о нем, спросил Чесни.

— Он остался там, с ними.

Мак-Альпин не остался с Оскаром. Он скакал рядом, ни Киммел, ни Чесни не смотрели на него и даже виду не подавали, что он здесь присутствует. Разозленный таким пренебрежением, тот влез в разговор.

— Если вы думаете, что я собираюсь туда возвращаться, то вы сдурели!

Киммел повернулся к нему.

— Мак, мы и в мыслях не держим, что ты пойдешь с нами. Послушай моего совета, возвращайся во Фридом, продай свое барахло любому, кто захочет его купить, и смойся. Меня не волнует, куда ты денешься, но у меня есть предчувствие, что во Фридоме тебе больше не понравится.

Они поскакали дальше, оставив его сидеть и смотреть им вслед. Шорта не стало, и никто больше не говорил о пропавших фургонах. Внезапно Мак-Альпин понял, что Киммел сказал правду. После всего, что случилось, ему больше не жить во Фридоме.

— Ким, — сказал Чесни, — я свалял дурака. Не мог смириться с тем, что Джонни мертв и какой-то подлец застрелил его в спину. Просто помешался на том, чтобы повесить Ки-Лока.

— И не ты один.

— Но я был хуже всех. Бредил местью. Поэтому Хардин откололся. И Нейлл тоже.

— Они хорошие парни, Билл.

Чесни натянул поводья.

— Ладно, Ким, давай вернемся назад и заберем, в конце концов, оттуда эту женщину.

Несколько минут они молчали.

— Мне совсем не нравится, Ким, что Нирлэнд ловит Ки-Лока.

— Оставь ты их в покое, — спокойно отозвался Ким. — Ки-Лок матерый волчище. На его стороне все преимущества. Любой, кто загонит его в угол, должен иметь железные зубы, и, поверь мне, хорошо, если этот кусок окажется ему по зубам!

Когда они прибыли в каньон, лагерь опустел. По следам нашли тропинку, ведущую на вершину горы. Она пряталась в густых зарослях кедра, и ее не было видно до тех пор, пока не подойдешь к ней вплотную. Скрытая густой растительностью и обломком скалы, тропа круто шла вверх.

На вершине они замерли от охватившего их восторга. С огромной высоты им открылись раскинувшиеся до горизонта бескрайние просторы.

— Надо во что бы то ни стало разыскать эту женщину, Ким, — первым опомнился Чесни. — Если что-то с ней случится, мы покроем себя позором до конца дней.

Лошадь Киммела нетерпеливо махала хвостом. Дождь уничтожил следы. Если они выберут неправильный путь, то могут прийти слишком поздно.

Тут они услыхали выстрел.

Глава 15

Мэтт Ки-Лок проснулся с первыми лучами солнца и лежал, положив руки под голову. Впервые за несколько дней он был в состоянии ясно мыслить. Осторожно пошевелил ногой. Рана, видно, не очень серьезная. Синяк, конечно, огромный, но пройдет. Слава Богу, ему уже стало немного легче!

Он осторожно вылез из-под одеяла и натянул сапоги. Потом надел ремень с кобурой, достал кольт и повернул барабан.

Из-под нависшей скалы ему открылся вид на небольшую, но очень живописную долину. Длина ее достигала примерно мили, а ширина возле их лагеря составляла четверть мили. В теплых лучах утреннего солнца буйная зелень, покрывавшая ее, искрилась после ночного дождя.

Он подошел к лошадям, проверил копыта, осмотрел всех животных. Мулы, казалось, были в отличном настроении, Мэтт отвязал их и пустил на луг.

Вернувшись под навес, взглянул на Крис. Во сне ее лицо выглядело спокойным и удивительно красивым. Понимая, что им предстоит, он не решался ее будить. Слишком хорошо знал тип людей, к которому принадлежали его преследователи. Сражения не избежать, и все будет кончено еще до исхода дня.

Скоро они придут. Им потребуется некоторое время, чтобы его обнаружить, и как ни хотелось ему выпить чашечку кофе, он не собирался разжигать костер, чтобы облегчить им задачу.

Мэтт достал из тюка большой моток полос сыромятной кожи, приготовленных для того, чтобы сплести лассо, связал несколько полос концы с концами, подошел к скале, расположенной в пятидесяти ярдах, подобрал там подходящий по размерам обломок и обвязал его крест-накрест. Затем уложил кожаную веревку на землю, протянув ее в укрытие. Порывшись в вещах, нашел банку с персиками, открыл ее. Положив рядом винчестер, уселся на камень и принялся за компот. Поддев половинку ягоды, он резал ее пополам и, наколов на нож, отправлял в рот, запивая соком из банки.

Под одеялом зашевелилась Крис, он уже собрался было к ней подойти, как, увидел, что один из мулов смотрит вверх, и поднялся на ноги.

— Что там, Мэтт? — тихо спросила Кристина.

Не поворачивая головы, он ответил:

— Незваные гости, Крис. Думаю, здесь мы с этим и покончим.

— Что мне делать?

— Когда скажу: «Джим, не стреляй», ты потянешь веревку. Но тяни как следует.

— И все? — шепнула Крис. Он кивнул.

Три всадника остановились на краю обрыва. Восходящее солнце светило им в спины, и их тени падали на противоположную стену.

Трое?

Он сам видел, как Боб Митчел упал после его выстрела, и в панике лошади промчались над ним. Кто же третий?

— Оставайся здесь, — одними губами приказал он Кристине. — Я не хотел бы теперь на тебя отвлекаться.

— Хорошо, — согласилась она.

Он видел, как они прокладывали путь вниз по склону почти там же, где спустились они с Кристиной. До них оставалось не более трех сотен ярдов, и он мог уложить любого, но пока еще не знал точно, кто они, и не в его правилах было вести отстрел из укрытия. Мэтт предпочитал встретиться с ними лицом к лицу и победить или умереть в открытом бою.

Через некоторое время он вышел из укрытия. Слева от него рос старый кедр, широкий, ветвистый. Справа лежал обломок скалы, упавший с одного из уступов сверху.

— Долго же вы шли.

Преследователи резко остановились.

— Ты свалял дурака, Гэй, и расстанешься с жизнью за понюшку табаку, — произнес Ки-Лок.

— Черта с два! Золото здесь. Мы нашли его.

— Ты хочешь сказать, что поменял его на полный живот свинца?

Мьюли держал в руке дробовик, и он беспокоил Мэтта. На таком расстоянии дробовик опасное оружие. Но он не упускал его из виду. И у Мьюли был развит инстинкт самосохранения.

Нирлэнд искал глазами Крис, но ее нигде не было видно. Его взгляд вернулся к Мэтту. Усмешка, которая всегда играла на его лице, на сей раз казалась еще выразительней.

— Ты умрешь, — сказал он. — Я дал себе слово убить тебя и забрать эту женщину.

Он собрался достать револьвер. Мэтт сразу понял это и закричал:

— Джим, не стреляй!

Что-то затрещало в кустах, Мьюли повернулся на шум, его дробовик нацелился туда же. Нирлэнд выхватил револьвер, Мэтт шагнул вперед и вниз. Он хорошо рассчитал, предполагая, что Нирлэнд меткий стрелок, надеясь на это. Плохой выстрел мог бы испортить всю его стратегию. Шаг вперед опустил его на два фута. Он заранее приметил удобное место и приготовился его использовать. Когда его нога коснулась земли, он выстрелил.

И промахнулся!

Пуля Нирлэнда просвистела у него над головой, но теперь дуло револьвера опустилось, и Мэтт шагнул вперед и вниз еще раз и снова выстрелил. Пуля просвистела рядом. Он подумал, что это Кули, и выстрелил несколько раз подряд.

Очередной ответный выстрел швырнул ему в лицо частицы коры. Полуослепленный, он упал на одно колено, подняв правую руку, и прицелился в расползавшееся по рубашке алое пятно на груди Нирлэнда. Увидев, как тот стал оседать, повернул револьвер на Кули. Они обменялись выстрелами. Оба промахнулись, тогда Мэтт вскочил на ноги и опять выстрелил.

Пуля ударилась сбоку в седло, и Кули закричал:

— Я не участвую!

— Раньше надо было! — Мэтт выстрелил снова, и Кули упал с лошади.

Рявкнула винтовка, потом другая. Мьюли наконец развернул свой дробовик, но тут же бросил его и пришпорил лошадь. Еще один выстрел, и он поскакал по долине как сумасшедший, пули поднимали вокруг него пыль.

На обрыве стояло полдюжины всадников, все с винтовками, но с такого расстояния трудно было кого-нибудь подстрелить.

Лошадь Мьюли, по-видимому, раненая и очумевшая от страха, понесла. Она так и не остановилась, достигнув обрыва. На глазах у всех взбесившееся животное сделало огромный прыжок, казалось, на мгновение зависло в воздухе и исчезло вместе с всадником. В этом месте пропасть была глубиною в пять сотен футов.

Мэтт Ки-Лок подошел к Нирлэнду и наклонился над ним. Тот был еще жив. Его глаза смотрели на Мэтта пристально и пугающе. Он умирал, умирал медленно и тяжело.

— Ты пришел по своей воле, — сказал Мэтт. — Я тебя не тащил.

Он отвернулся и направился к Кули. Мэтт держал револьвер наготове, но в этом странном человеке не было враждебности.

— Пропавшие фургоны, — усмехнулся Кули. — Золото отравило меня. С того самого дня, как мы покинули Калифорнию.

— Ты совершил все те убийства?

— Я? Нет. Мьюли. Мы считали его подростком, которому нужно помочь, а он в ответ в первый же день решил всех нас убить.

— Когда ты об этом узнал?

Гэй Кули посмотрел на него виновато.

— Это и есть самое худшее. Когда умер второй наш товарищ. Я был вполне уверен, что убийца он.

Мэтт смотрел на него, размышляя о забавных поворотах судьбы и непредсказуемости событий. Отступив на шаг, он сел, стараясь держать револьвер наготове.

Крис беседовала с людьми, которые спустились с обрыва. Их голоса отчетливо доносились до него.

— Да, все пропавшие фургоны, — повторил Кули. — Прежде я был хорошим парнем. Мьюли мечтал забрать все золото себе, и я решил, что тоже этого хочу.

— Кули — твое не настоящее имя?

— Меня зовут Холленбек… Бен Холленбек. Я скрылся из виду, чтобы создать впечатление, будто все мы погибли. Беда в том, что спустя несколько лет я не смог узнать то место. Горы, расщелины — все похоже. Могу поклясться, что золото находится в семи или восьми милях к югу отсюда. Не ближе.

Я предполагал скоро вернуться обратно, но судьба распорядилась иначе, на это потребовалось несколько лет. Хуже всего то, что, когда мы уходили отсюда, не было времени оглядываться назад. К тому же все выглядит по-другому, когда идешь сюда с юга. Четыре или пять раз я чувствовал, что нахожусь рядом с тайником, но каждый раз поворачивал на юг. Все поверить не мог, что мы зашли так далеко на север. Пот том я нашел то место у подножия Столовой горы, где мы оставили связанного Мьюли. Распознал его с первого взгляда, но оно выглядело уже не совсем так.

— Ты никогда не думал, что Валадон сознательно указал неправильное направление? — спросил Мэтт. — Это могло сбить тебя с толку.

Теперь всадники подъехали совсем близко, четырех из них Мэтт знал в лицо. Они его преследовали. Остальные были ему не знакомы.

Нейлл спешился.

— Ки-Лок, меня зовут Нейлл. Мне очень жаль, что так получилось. Мы ошибались.

— Я виноват, — сказал Чесни. — Я раскрутил дело. Думал, что ты подло выстрелил в спину, и не хотел слушать никакие доводы. Я был не прав.

— Это был честный поединок, — спокойно сказал Мэтт.

— Знаю, я свалял дурака.

Мэтт отвернулся и обнял жену за плечи.

— Мне нужно прилечь, Крис. — Он снова посмотрел на всадников и указал им на Кули. — Делайте с ним то, что считаете нужным. Он больше не будет искать пропавшие фургоны.

Кули повернулся к нему.

— Это почему?

— Потому что я нашел их. — Мэтт вытащил из-за пояса засов. — Видел его когда-нибудь раньше? Вот твоя метка, воткнутая в трещину в скале.

С помощью Крис он заковылял в укрытие. Добравшись туда, Мэтт сразу повалился на постель.

— Через пару дней мы уедем отсюда, Крис.

— А как жеребец?

— Вернемся за ним потом. — Мэтт вытянулся на постели, осторожно распрямив раненую ногу. — Крис, — попросил он, — приготовь кофе, ладно? Я так устал.

notes

Примечания

1

Имя главного героя Килок (Keelock) созвучно словосочетанию «ки-лок» (keylock) — «ключ-замок». Эти два предмета — ключ и замочную скважину — Килок изобразил на своем клейме. Поэтому люди, которые не знали его имени, называли его Ки-Лок.

Содержание

Луис Ламур Человек по прозвищу Ки-Лок

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Примечания

1