home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Михаил

Декан психологического факультета профессор Саакян не ошибся, говоря о том, чему был обязан Михаил своими нынешними успехами. Нужно было лишь внести небольшое уточнение: всем этим он обязан падению с качелей, двухминутной клинической смерти и счастливому воскресению. С «того света» (впрочем, побывал ли он там, Миша до сих пор точно не мог сказать) его вытащила прабабушка по материнской линии Юлия Геннадьевна Фромм, потомственная колдунья и психиатр, которая провела треть жизни в лагерях за подпольное врачевание. Бабушка всегда говорила, что прожила свою длинную и по большей части глупую жизнь только «ради одного, но очень большого дела». Эта святая и нескрываемая убежденность вызывала у окружающих лишь брезгливые ухмылки («Старуха из ума выжила, не иначе!»), но ровно до того дня, когда лежащий на коленях у бабули в полной отключке семилетний сорванец открыл глаза и сказал, что «летать – это классно!».

Случилось это солнечным сентябрьским днем 1990 года. Михаилу было семь, прабабушке – семьдесят два. Когда первоклассник вернулся из школы, бабуля накормила его супом с макаронами и кусочками чудом раздобытой говядины, а потом повела гулять. В детстве Миша был мальчиком довольно подвижным, и ему очень нравились качели в соседнем дворе – те самые качели, которые наводили ужас на всех без исключения родителей из окрестных домов. По конструкции они были похожи на насос, качающий нефть, дети на них не сидели, а висели, схватившись руками за перекладины. Любое неловкое движение или ослабление хватки – и ребенок либо улетал вверх, как ракета, либо падал вниз с приличной высоты.

Мишке, увы, выпало второе.

Вдвоем со школьным приятелем они успели качнуться всего пять раз. Бабушка сидела рядом на лавочке, спокойно дышала воздухом и думала, где бы раздобыть сгущенного молока к чаю. Старая мудрая женщина почувствовала беду за несколько секунд до того, как она случилась. Юлия Геннадьевна только успела приподняться со скамейки и сделать несколько шагов, когда Михаил соскользнул со своей перекладины и рухнул вниз головой на толстенные корни деревьев. Второй мальчишка, потеряв равновесие, едва не улетел на крышу стоявшего рядом гаража, но бабушке было уже не до того.

Мишка вырубился. Старому опытному медику, точнее, колдунье, ничего не стоило определить состояние клинической смерти, и бабуля сразу поняла: у нее есть всего несколько минут, чтобы «свершить главное дело всей своей жизни, ради которого она терпела лишения».

Что она делала с мальчишкой, доподлинно не знает никто. Свидетели этого «родительского кошмара» только наблюдали, как Юлия Геннадьевна, крикнув кому-то в сторону «Вызовите „скорую“!», положила голову Михаила себе на колени и начала поглаживать ее, что-то нашептывать ему прямо в ухо. Большинство очевидцев решило, что старая женщина так горько и беззвучно оплакивает своего правнука, но те, кто стоял ближе, видели и слышали несколько больше. Хотя и они ничего не поняли.

Приехавшая на место бригада медиков констатировала: у пацана несколько ссадин, «легкое сотрясение мозга» и шок. Им и в голову не могло прийти, что всего несколько минут назад мальчика практически не было в живых. Они поняли это позже, уже после внимательного обследования в больнице, но там, во дворе, они просто обругали бабушку за попустительство, а сотрудников ЖЭКа – за систематические покушения на убийства.

После того жутковатого случая от смертоносных качелей осталась только одна металлическая стойка. Выкорчевывать ее из земли коммунальщикам было лень.


После краткого ознакомительного визита на тот свет Михаил Поречников немного изменился. Внешне он оставался таким же подвижным, любознательным и в меру покладистым мальчиком, но те, кому выпадало счастье тесно пообщаться с ним, находили в нем нечто новое.

Он начал подолгу вглядываться в глаза собеседникам, и взгляд его в эти минуты становился стеклянным. Одноклассникам стало казаться, что в процессе общения Миша куда-то улетает и уже не слышит, что ему говорят, но это было не так. На самом деле юный Михаил учился «сканировать».

То, что он узнавал в результате подобного исследования, зачастую его озадачивало. Например, взяв однажды за руку своего закадычного друга Ваську Конюхова, троечника и приличного раздолбая, ненавидящего девчонок, Миша узнал, что в душе Василий просто высох от любви – насколько вообще могли сохнуть от любви учащиеся третьего класса общеобразовательной школы в далеком 1993 году. Задав несколько наводящих и «прощупывающих» вопросов, Мишка узнал, кто именно являлся объектом фантазий Васьки во время его сеансов онанизма. Кстати, и онанизм его он «увидел» сразу, хоть сам Васька и уверял, что этой заразой занимаются «только придурки всякие» (странно, но себя Миша придурком почему-то не считал).

Результаты исследований настолько ошеломили и вдохновили Михаила, что он даже не попытался выяснить, откуда на него свалилась этакая благодать и что ему с ней делать. Он просто наслаждался своими новыми способностями, используя их исключительно в развлекательных целях.

Со временем он научился угадывать настроение и даже физическое состояние учителей и соответственно правильно моделировать собственное поведение у доски. К шестому классу он мог определить примерный диапазон тем для экзаменационных сочинений и степень сложности контрольных по алгебре, а в восьмом он сделал для себя новое открытие, обнаружив, что может снимать головную боль. Он просто немного погладил по голове свою соседку по парте, звезду класса Жанну Жданову, которая часто жаловалась, что ни черта не запоминает и не видит, что написано на доске. Учителя быстро нашли этому объяснение: Жанна просто ленится, не желает учиться, а потому карьера шлюхи при богатом женатом мужчине ей обеспечена. Однажды девчонка разрыдалась, увидев в тетради жирную «двойку» за плохо сделанное домашнее задание. Михаил подсел рядом, в шутку начал ее жалеть… и почувствовал, как по руке его протекает что-то холодное и колючее, пульсирующими волнами плывет от кисти к плечу и дальше – в никуда. Он остановился, но Жанка, курва, повернув к нему заплаканное, но по-прежнему красивое личико, попросила продолжать.

После уроков в коридоре первого этажа она подошла к нему и сказала очень серьезно:

– Поречников, я теперь обязана на тебе жениться!

– В смысле?

– У меня башка перестала болеть после твоих поглаживаний! А она у меня все время болела! Мишка, ты – просто обалдеть!..

И пошла себе.

В тот же вечер Михаил явился на кухню к матери. Потомственная учительница младших классов сидела в обнимку с чашкой холодного чая, курила длинные ментоловые сигареты и читала какой-то глянцевый журнал. Появление сына на кухне в столь важный момент (никто не смел мешать маме пить холодный чай и курить на кухне после тяжелого трудового дня) ее удивило.

Здесь стоит сказать, что к шестнадцати годам родители почти окончательно махнули на Мишку рукой. Отец, потомственный крановщик и постоянный участник гаражно-кооперативных чемпионатов по литроболу, понял, что «нормального мужика и наследника», способного заколачивать бабки, из сынули точно не получится – слишком уж он интеллигентный для этого. А мать, в свою очередь, пришла к выводу, что для настоящего представителя авангарда интеллигенции он слишком беспечен и недостаточно амбициозен. Он даже учится хорошо не потому, что это нужно для поступления в вуз, а как-то невзначай, без всякой видимой причины и как будто даже с удовольствием, словно смакует свое любимое томатное мороженое. Потомственной учительнице младших классов это казалось дикостью.

– Случилось чего, Миш? – встрепенулась мама.

Парень, наливая себе в чашку кипяток из электрического чайника, посмотрел на нее рассеянно.

– Все в порядке, мам.

– Уверен?

– Абсолютно.

Мать хотела было вернуться к чтению, но краем глаза заметила в кармане спортивных штанов Михаила синюю обложку маленького издания Евангелия. Эти карманные сборники им в школу пару лет назад принесли какие-то миссионеры, которых проморгала охрана, но мама ни разу не видела, чтобы их в этом доме использовали по назначению, то есть читали.

У матери появились новые вопросы.

– Скажи мне, друг сердешный, к чему у тебя душа лежит? Почему я до сих пор не знаю, куда ты собираешься поступать после окончания школы? Тебе ведь всего ничего остается.

– А я этого тоже не знаю.

– А кто будет знать? Пушкин?

– Предпочитаю Достоевского.

– Тебя привлекает депрессивная литература?

– Он не депрессивен, – снисходительно улыбнулся Михаил, – он реалистичен.

Мама сделала паузу, внимательно посмотрела на коротко стриженный затылок сына, будто могла там что-то вычитать.

– Миша, у тебя есть девушка?

Сын повернулся к ней. Он размешивал сахар в чашке, стуча ложечкой по стенкам. Маму это жутко бесило – Мишка всегда стучал ложкой и даже как будто медитировал под эти мерзкие звуки.

– Зачем тебе это, мам?

– Что зачем? Зачем знать? Тебе не кажется, что это нормальный вопрос для матери шестнадцатилетнего юноши?

– Нет, не кажется. Это скорее НЕ нормальный вопрос. Если бы я был шестнадцатилетней девчонкой, мы с тобой могли бы поговорить о раннем сексе, противозачаточных средствах и о том, как хорошо хранить девственность до брака. Но я…

Мать вздохнула. Попытка исследовать содержимое черепной коробки этого таинственного молодого человека закончилась провалом. Она погасила сигарету в блюдце.

– Слушай, Миш, – сказала она, – я не хочу тебя пытать, как фашиста в партизанском лесу, я просто хочу понять, что за человека мы вырастили.

– А вот об этом я и хотел с тобой поговорить. – Михаил присел на табурет. – Расскажи, что со мной происходит. Это как-то связано с падением в первом классе?

Мама растерянно моргала.

– Ты о чем?

– Не притворяйся. Неужели ты ничего не видишь?

Мама держалась до последнего.

– Говори яснее, и я тебе, может быть, отвечу.

Михаил поставил чашку на стол, почесал подбородок. Яснее так яснее, о’кей, блин.

– Мам, я знаю, что ты скопила приличную сумму денег. Ты хочешь уехать отсюда. Не знаю точно, надолго ли, но у тебя были мысли, что навсегда. Тебя здесь больше ничего не держит – ни сын, ни тем более муж, законченный люмпен и алкоголик, за которого ты вышла просто по какому-то недоразумению. Примерная конечная цель твоего путешествия – или Омск, или Оренбург, что-то на «о», точно разглядеть не могу. Но в любом случае там тебя кто-то ждет… Еще что-нибудь рассказать?

Нельзя сказать, что у мамы отвисла челюсть. Она просто уронила ложку на пол, отвернулась к стене и начала кусать губы. К слову, эту гадкую привычку Михаил унаследовал именно от нее, он обожал грызть эти чертовы губы.

– Мам, ты меня слышала? Как ты думаешь, откуда я это узнал?

Она повернулась к нему с видом пойманной на измене жены моряка.

– Так и есть, старая кляча подарила тебе эту заразу… А я надеялась, что мне показалось.


Нет, ей не показалось. Михаил принял на себя часть способностей прабабки. Впрочем, черт его знает, сколько именно она ему отдала. Если только часть, то в этом случае оставалось, нервно сглатывая слюну, догадываться, сколько умела она сама. Но вполне возможно, что он унаследовал все, чем она владела, потому что к моменту окончания школы и поступления в институт Михаил начал пугать своими талантами уже самого себя.

Мать так и не рассказала ему о происхождении этих способностей. Она лишь обмолвилась, что баба Юля лечила некоторые болезни одними движениями рук, иногда угадывала мысли и делала что-то еще, чего мама «уже не помнит» (в этом Миша сильно сомневался). Юлия Геннадьевна Фромм не была ее родной бабкой, она была всего лишь мачехой ее матери, родной бабушки Михаила. Поэтому никакой наследственной связи не просматривалось, и баба Юля передала это нечто «вручную», когда вытаскивала мальчишку с того света после падения с качелей. Она сама выбрала себе наследника.

Осознав себя как экстраординарную личность, Михаил успокоился и принялся с наслаждением исследовать жизнь во всех ее проявлениях.

А жизнь была прекрасна! В университете ему неоднократно предлагали пост председателя студенческого профсоюзного комитета: путевки в санатории, билеты на дорогие концерты, регулярный распил праздничных бюджетов и прочую халяву по линии городского комитета по делам молодежи – это ли не мечта студента! Его звали в университетскую команду КВН, предрекая, что своим участием в ней он станет просто мегазвездой и когда-нибудь точно встретится на одной съемочной площадке со своим Даже-Не-Однофамильцем. Но Михаил от всего этого отказывался. Ему нравились девушки, он нравился им, он вызывал уважение у преподавателей, он сам платил многим из них той же монетой, однако по большому счету ему нравилось созерцать бурный водоворот событий, но никак не бултыхаться в нем. Так ему было комфортнее.

Вот только Саакян, черт бы его побрал!


Виктор | Экстрасенс | Виктор