home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава девятая

Где человек охотится за тенью…

Нельзя сказать, что Мазур лучился блаженством, но все же настроение у него было превосходное.

Кончилось сидение на суше, раздражавшее его и сплетением совершенно ненужных загадок, и унизительными поручениями Кацубы. Все кончилось. Капитан первого ранга Мазур стоял у фальшборта корабля под названием «Морская звезда», браво рассекавшего волны под блекловато-лазурным небосводом, почти не запачканным облаками. Погода стояла прекрасная, идеально подходившая для спусков, полный штиль. Корабль ему нравился – небольшое, но прекрасно оснащенное суденышко, набитое хитрой электроникой, с новенькой декомпрессионной камерой на палубе, с отличным (и большей частью ненашенским) легководолазным снаряжением. С благословения Кацубы и молчаливого согласия капитана Мазур облазил тут все и убедился, что определить принадлежность этого кораблика к глаголевскому ведомству не сможет и профессионал. По крайней мере, визуально. Самый обычный, ничем не примечательный обеспечивающий корабль.

Команду Мазур давно уже оценил по достоинству. Все они здесь, от капитана до последнего матроса, напоминали матрешек – очень своеобразных матрешек, надо уточнить. Только при вдумчивом исследовании можно определить, что под выполненной яркими веселыми красками кукольной улыбкой таится сталь, из которой матрешки и сделаны. И неизвестно, что там внутри. Ровная вежливость, даже некоторая предупредительность, корректные ответы на любые, связанные с делом вопросы. Но настает момент, когда вдруг понимаешь, что все они так и остались для тебя совершенно закрытыми, словно они и не люди вовсе – машины, андроиды…

Он не без зависти покосился на Кацубу – майор на пару с рыжеволосой красоткой Дашей Шевчук дымили у борта, как парочка старомодных паровозов. Сам Мазур от лишней порции табачного дыма воздерживался – на глубине случайный кашель может стать источником массы неприятностей…

Он отвернулся и стал смотреть, как двое матросов проверяют предназначавшийся ему гидрокостюм. Быстро убедился, что посторонних советов тут не требуется, ребята работали четко, со знанием дела – в хорошем темпе разобрали-собрали предохранительные клапаны и принялись за сам костюм: подсоединили шланги, зажгутовали манжеты, обильно смочили мыльной пеной…

Заметил краем глаза, что Кацуба за спиной навязавшейся рыжей попутчицы сделал ему знак подойти. Неохотно поплелся в ту сторону, остановился рядом.

– Отчаянная вы женщина, Дарья Андреевна, – говорил тем временем Кацуба, опершись на фальшборт, словно старорежимный франт на бульварную скамейку. – Не побоялись отдаться в полную власть заклятым конкурентам. А что нам, извергам, стоит беззастенчиво хлобыстнуть вас по затылку да к рыбкам и отправить? Доказать все равно ничего не удастся – как говорят специалисты, от неизбежных на море случайностей…

– Простите, никак не могу припомнить вашу последнюю фамилию, – сказала Даша.

– Проценко, Михаил Иваныч.

– Смотрю я на вас, Михаил Иваныч, и все время, что мы с вами знакомы, не перестаю удивляться – как вы ухитряетесь в обыденной жизни выглядеть законченным придурком?

– Профессия такая, – сказал Кацуба весело. – На людях мы все придурковаты да косноязычны. Зато внутренний мир у нас богатый. Хотите, Дарья Андреевна, послушать Бодлера?

В один ненастный день, в тоске нечеловечьей,

Не вынеся тягот, под скрежет якорей,

Мы всходим на корабль, и происходит встреча

Безмерности мечты с предельностью морей.

О, странная игра с подвижною мишенью!

Не будучи нигде, цель может быть – везде.

Игра, где человек охотится за тенью,

За призраком ладьи на призрачной воде…

– Убили, – сказала Даша. – Сразили наповал. Тут мне с вами не стоит состязаться, в поэзии не сильна…

– Значит, я не так уж и похож на придурка в обыденной-то жизни?

– Временами, – сказала она. – А временами как раз смахиваете.

– Обиделись?

– Да что вы. Просто шуточки плоские.

– У вас, пардон, тоже, милая барышня, – сказал Кацуба вкрадчиво.

– В смысле?

– Посмотрите, – сказал Кацуба, кивнув в сторону Мазура. – Вот стоит человек мужественной профессии Володя Микушевич, но знаете ли вы, отчего у него физиономия покарябана самым паскудным образом? Нет, не вел он себя хамски с несговорчивыми гордыми красотками и не ловил спьяну черную кошку в темной комнате. А ворвались к нему, Дарья Андреевна, лихие люди, инсценировавши покушение на изнасилование малолетней, притащили в качестве живой декорации саму малолетнюю и для полного правдоподобия изукрасила эта стервочка нашего Володю, как бог черепаху… Ну, и после всего этого бездарного спектакля, принесшего Володе нешуточные моральные терзания, выбили у него согласие стать информатором, а выражаясь по-простонародному – стукачом…

– При чем здесь я?

– Так я ж и говорю, Дарья Андреевна, – с самой простецкой физиономией ухмыльнулся Кацуба. – Предъявили ему эти лихие люди удостоверение уголовного розыска… Слово офицера. Нехорошо, Дарья Андреевна. Мы к вам со всей душой, а вы отвечаете таким хамством. Я, конечно, человек не обидчивый, просто неприятно как-то…

Она обернулась и какое-то время пытливо разглядывала Мазура – царапины уже подернулись корочкой, но оттого стали еще более заметными. Спокойно спросила:

– А почему же вы не пугали агрессоров своими грозными мандатами?

– Скромные мы люди, Дарья Андреевна, никого пугать не привыкли, но и сами пугаться не любим…

– Конкретнее.

– Если конкретнее, вопрос будет прежним – чем мы такое хамство заслужили?

– Я здесь ни при чем, – сказала она решительно.

– Дашенька, ну не дети же мы с вами… Как только вы сюда прибыли, начались… сюрпризы.

– Фамилии, – обернулась она к Мазуру.

Мазур не успел ответить – Кацуба моментально ловко наступил ему на ногу, поневоле вынудив вздрогнуть и закрыть рот. Потом майор медоточивым голоском сказал:

– Будут фамилии, Дарья Андреевна. После нехитрой процедуры, именуемой в народе «баш на баш». Я от вас не стану требовать выдачи служебных секретов, помилуйте… Ответьте мне только на один-единственный вопрос: где капитан Толстолобов? Сами по себе эти сведения тайны не должны составлять… У вас он или у кого-то другого?

– Приятно видеть, что и вы чего-то можете не знать… – усмехнулась она, заправляя под вязаную шапочку длинные пряди – с левого борта налетел прохладный ветерок.

– Так мы договорились?

– Слово против слова?

– Ага, – сказал Кацуба серьезно. – Володя…

– Старший лейтенант Никитин, Юрий Петрович, – сказал Мазур. – Местный уголовный розыск. Остальные никаких документов так и не предъявили.

– Понятно… – протянула Даша. – Так вот, Михаил Иваныч, я вашему слову верю, но прекрасно понимаю, что вы ловконько свалили на меня часть своих проблем… а?

– Такова се ля ви, – осклабился Кацуба. – Так где Толстолобов?

– В морге, – сказала Даша. – Аккурат за день до вашего сюда исторического визита Толстолобова нашли на улице. По исполнению – нападение пьяной шпаны. Голова пробита бутылкой, чьи осколки тут же наличествовали, и в ране они же, дело незамысловатое. Правда, отпечатки на горлышке какие-то неправильные, смазанные, а там, где непременно должны быть, отсутствуют. Нехорошая бутылка, неправильная… Подставная…

– Ну, спасибо, – повертел головой Кацуба. – Если совсем честно, Дашенька, выходит, что мы взаимно свалили друг на друга часть своих проблем…

Он резко развернулся и направился к рубке. Мазур остался наедине с загадочной Дашей, поглядывавшей на него не без интереса. Правда, интерес, насколько он мог судить, был чисто профессиональным. «Морская звезда» вдруг ощутимо застопорила ход, пошла короткими гласами. Матрос по правому борту оживился, прильнул к черному ящику на треноге.

– Что это он? – спросила Даша.

– Это лазерный дальномер, – ответил Мазур незамедлительно. – Привязывается к берегу. Значит, мы где-то над местом…

Он вдруг вспомнил, где всплывала эта фамилия – Толстолобов. Несколько раз попадалась в документах, которые пришлось здесь просматривать. Капитан водолазного бота, с которого опускали водолаза к «Комсомольцу Кузбасса».

Даша вздрогнула от неожиданности – на баке длинно заскрежетало железом по железу, скрежет перешел в протяжный, непрерывный лязг. «Морская звезда» отдавала якоря.

– Прибыли, – сказал Мазур. И, странное дело, почувствовал нешуточное облегчение.

– А это зачем?

На единственной мачте рывками поднимались три знака – ромб меж двумя шарами, снизу и сверху.

– «Ведутся водолазные работы», – сказал Мазур. – Международный сигнал. Вам еще что-нибудь объяснить? Здесь, на корабле, все называется совершенно иначе, чем на твердой земле. Вон там – не нос, а бак, это не тумба, а кнехт, любая веревка на корабле – конец…

– А где брамселя? Во всех романах постоянно посылают матросов на эти самые брамселя…

– Брамселя – это названия некоторых типов парусов, – сказал Мазур, ощущая знакомое состояние, нечто среднее меж возбуждением и тревогой. – Здесь им взяться неоткуда.

– Надо же, жалость какая…

Два матроса бегом пронесли балластину – чугунную пирамидку с ушками для ношения. За ней тянулся пеньковый конец, разматываясь с барабана. Понатужились, перевалили через борт, машинально уставились на воду. Барабан зажужжал, затрещал, ошалело вертясь.

– Спусковой конец, – сказал Мазур. – Чтобы облегчить мне работу.

– А вы Бодлера декламировать можете? – неожиданно спросила она.

– Не сподобился, – сказал он, пожав плечами. – Я человек простой.

Врал, конечно. В училище одно время Бодлер был в большой моде – правда, не полюбившееся отчего-то Кацубе «Плаванье», а «Человек и море»:

Как зеркало своей заповедной тоски,

Свободный Человек, любить ты будешь Море,

Своей безбрежностью хмелеть в родном просторе,

Чьи бездны, как твой дух безудержный, – горьки.

Но не читать же Бодлера майору милиции, пусть даже и женского пола, стоя на палубе шпионского корабля за пять минут до погружения? Сюрреализм…

Матросы готовили шлюпку, как и полагается – если борт корабля выше трех метров, аквалангисту полагается нырять только со шлюпки… Появился доктор, с деловым видом прошелся от борта к борту, хотя делать ему пока что было совершенно нечего, – и Мазур искренне надеялся, что доктор останется безработным до самого конца.

– Врач – тоже согласно правилам? – спросила Даша.

Мазур кивнул:

– И врач, и шлюпка, будет еще и инструктаж, как меня обрадовали.

– Вам это не нравится?

– Нужно же, чтобы все было по правилам, – сказал Мазур. – Чтобы потом точно знали, с кого снять голову…

– А как вы думаете, почему те два спуска были проведены со столь многочисленными и вопиющими нарушениями?

– Разбираетесь?

– Совсем слабо, – сказала она. – Просто у нас тоже есть эксперты… Меня заверили, что там нарушение на нарушении ехало и нарушением погоняло…

– Правильно заверили, – осторожно сказал Мазур.

– Так почему, как вы думаете?

– Не знаю, – сказал Мазур. – Видимо, оттого, что мужик не перекрестится, пока гром не грянет…

– Похоже, – вздохнула она. – Интересно, в воде сейчас очень холодно?

– В костюме плавать можно…

Ее слегка передернуло – похоже, тут не было ни малейшей игры:

– Не представляю, как вы туда полезете…

– Мне легче, – сказал Мазур. – Это вам, наверху, тяжелее. Внизу, по крайней мере, ни штормов, ни шквалов. А корабли, бывает, тонут совершенно внезапно.

– Шутите?

– Как вам сказать… – усмехнулся он. – В восемьсот пятьдесят четвертом, к примеру, без вести пропал «Город Глазго». Там было четыреста восемьдесят пассажиров, не считая экипажа. Я вам столько могу порассказать… Перефразируя Булгакова – не то плохо, что корабль подвержен крушению, а то, что он внезапно подвержен…

– Это вам милейший Михаил Иваныч поручил меня пугать?

– Помилуйте, просто поддерживаю светскую беседу, – усмехнулся он.

– Хорошая беседа… Это не вам машут?

Действительно, Кацуба нетерпеливо жестикулировал с мостика.


* * * | Крючок для пираньи | * * *