home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Казачий «сполох»

В один из жарких июльских дней 1914 года во всех казачьих областях страны от станичных правлений галопом поскакали в разные стороны дежурившие казаки.

Каждый из них держал в руке маленький красный флажок – «сполох», означавший сигнал общей тревоги и немедленного сбора казаков второй очереди строевого разряда. Завидев мчавшихся во весь опор всадников с флажками, народ понял, что это была не обычная учебная тревога. Бросив дела (а в это время шла уборочная страда), казаки поспешили к своим станичным правлениям. Так в казачьи курени постучалась война, названная потом и Великой, и даже Второй Отечественной, а еще позже осуждающе-пренебрежительно империалистической и грабительской. В обыденном же сознании простых людей она получила незамысловатое наименование Германской.

В ответ на бесцеремонные и откровенно агрессивные действия Австро-Венгрии по отношению к находившейся под покровительством России маленькой славянской православной Сербии, последовавшие после убийства в боснийском городе Сараеве австрийского эрцгерцога Франца Фердинанда, исчерпав все возможности урегулировать возникший конфликт дипломатическим путем и натолкнувшись на жесткое противодействие уже полностью готовых к войне Германии и Австро-Венгрии, русское правительство вынуждено было прибегнуть к чрезвычайным мерам.

17 июля[18] в стране была объявлена мобилизация. 19 июля Германия объявила России войну. Вскоре в войну вступили и остальные участники противостоящих друг другу коалиций – австро-германской и Антанты, а позже их стратегические союзники.

Казачьи воинские части формально относились к иррегулярным войскам русской армии и отличались от регулярных армейских формирований исторически сложившейся системой комплектования, порядком прохождения воинской службы, внутренней структурной организацией.

Как известно, все мужское казачье население по достижении 18 лет считалось военнообязанным и должно было не только отбывать положенную действительную службу в армии, но и очень длительный срок после этого числиться в запасе, и призывалось в армию в случае военной угрозы или иных экстраординарных обстоятельств. По достижении призывного возраста казаки зачислялись в так называемый приготовительный разряд[19], в котором в течение года проходили начальную военную подготовку в специальных военных лагерях на территориях своих войск. Затем они переводились в строевой разряд, подразделявшийся на три очереди. Всего в строевом разряде казаки числились 12 лет. Из них на действительной военной службе в армии находились четыре года, состоя в первой очереди строевого разряда. При выходе на службу каждый казак должен был за свой счет приобрести строевого коня, стоившего очень дорого, а также полный комплект обмундирования и снаряжения, включая и холодное оружие. После отбытия действительной военной службы казаки переводились во вторую очередь, в которой они числились следующие четыре года. Части второй очереди находились в постоянной мобилизационной готовности, поэтому второочередные казаки обязаны были иметь строевых лошадей, полную военную экипировку и проходить ежегодные трехнедельные тренировочные военные сборы в лагерях. Потом они переводились в третью очередь строевого разряда, в которой находились еще четыре года и должны были проходить один лагерный сбор. По истечении установленного двенадцатилетнего срока строевого разряда казаки зачислялись в запасной разряд. А после пятилетнего пребывания в нем переводились на льготу и в случае крупномасштабной войны могли призываться уже не в строевые, а только в ополченские формирования. Фактически казаки числились военнообязанными и несли службу в течение целых восемнадцати лет. Данный порядок прохождения воинской службы был очень тяжелым и сильно тяготил казаков и морально, и физически, и материально. Но он позволял государству при незначительных затратах располагать большим числом отлично подготовленных воинов и значительным количеством находящихся в постоянной готовности опытных резервистов.

Кроме того, казачьи подразделения формировались призывниками из одних и тех же мест по четко установленному и строго соблюдаемому территориальному принципу. Данное обстоятельство оказывало очень позитивное воздействие на спаянность казачьих частей, морально-психологический климат, что способствовало усилению и без того высоких чувств долга и ответственности каждого казака.

В 1914 году до объявления мобилизации в русской армии всего находилось 54 казачьих полка, 6 пластунских (пеших) казачьих батальонов, 3 казачьих конных дивизиона (из них два отдельных), 23 казачьи батареи, 11 отдельных казачьих сотен, а также «Собственный Его Императорского Величества конвой». Всего в этих частях и подразделениях числилось 68,5 тысячи казаков [1].

В общее число казачьих полков входили 3 гвардейских (Лейб-гвардии Атаманский, Лейб-гвардии Казачий и Лейб-гвардии Сводно-Казачий), 17 Донских, 11 Кубанских, 6 Оренбургских, 4 Забайкальских, 4 Терских, 3 Сибирских, 3 Уральских, 1 Амурский, 1 Астраханский и 1 Семиреченский. В армии также находились Уссурийский казачий конный дивизион, входивший в Уссурийскую конную бригаду, отдельный гвардейский Кубанский казачий конный дивизион, дислоцировавшийся в Варшаве, и также отдельный Оренбургский казачий конный дивизион.

Большинство из этих казачьих полков (общей численностью 31) было сведено в собственно казачьи соединения (1-ю Донскую, 2-ю Сводно-Казачью, 1-ю, 2-ю, 3-ю Кавказские, 1-ю Туркестанскую казачьи дивизии, Закаспийскую, Сибирскую и Забайкальскую отдельные казачьи бригады, Уссурийскую отдельную конную бригаду). Пешие (пластунские) казачьи части составили 1-ю Кубанскую пластунскую бригаду шестибатальонного состава, 19 казачьих полков несли службу в составе 17 кавалерийских дивизий регулярной конницы. (По установленному порядку казачьи полки входили в кавалерийские дивизии регулярной конницы четвертыми полками наряду с драгунскими, уланскими и гусарскими полками. Таким образом, кавалерийская дивизия имела в своем составе по одному драгунскому, уланскому, гусарскому и казачьему полку.) А 4 казачьих первоочередных полка (7-й Донской, 3-й Сибирский, 2-й Верхнеудинский и 1-й Астраханский) не входили в состав дивизий и бригад и числились как отдельные воинские подразделения [2].

После объявления мобилизации в армию были призваны казаки второй и третьей очередей строевого разряда. Характерно, что согласно разработанному и существовавшему еще в мирное время мобилизационному плану в случае начала крупномасштабных военных действий мобилизации подлежало до 12,5% всего взрослого казачьего мужского населения [3]. (Для сравнения можно отметить, что процентная норма мобилизации неказачьего населения страны составляла 4,2% [4].) Из призванных второочередных казаков были сформированы полки второй очереди, а позже из числа третьеочередных казаков формируются кадры и полков третьей очереди. Из части этих так называемых льготных полков были образованы 9 новых казачьих дивизий (3-я, 4-я и 5-я Донские, 1-я и 2-я Кубанские, 4-я Кавказская, 1-я Терская, Уральская и Оренбургская, 6 отдельных конных и 2 пешие казачьи бригады – две Забайкальские, Донская, Кубанская, Сибирская, Туркестанская конные и две Кубанские пластунские). Остальные казачьи полки, главным образом 3-й очереди, были приданы некоторым пехотным дивизиям и армейским корпусам в качестве войсковой конницы [5].

Общее количество казачьих полков после мобилизации сразу же увеличилось в три раза.

В соответствии с общим мобилизационным планом русская армия должна была быть полностью отмобилизована и развернута на предполагаемом театре военных действий в течение 45 суток. Учитывая масштабы мобилизации и размеры российской территории, это были достаточно сжатые сроки. Однако германская и австро-венгерская армии, загодя начавшие непосредственную подготовку к войне, к июлю 1914 года фактически уже заканчивали все свои военные приготовления, включая и мобилизацию, осуществлявшуюся ими в скрытом виде. (Об этом, в частности, свидетельствуют факты заблаговременного сосредоточения австро-венгерских армий в приграничных с Россией местностях и переход их в наступление уже в июле 1914 года, а также ввод двух полностью укомплектованных немецких армейских корпусов в Люксембург 21 июля, в день объявления Германией войны Франции, и быстрое начало широкомасштабного немецкого наступления на Западном германском фронте. На подготовку таких крупных военных операций даже в экстренном порядке требовалось от нескольких недель до нескольких месяцев.) По сравнению с противником русская армия серьезно запаздывала со своими приготовлениями. А это сразу же ставило ее в невыгодное стратегическое положение.

В такой ситуации русское командование вынуждено было принимать срочные меры для прикрытия приграничных рубежей и обеспечения планомерного сосредоточения основных сил. Сложная и очень ответственная, но одновременно и почетная задача надежного прикрытия своей территории и мобилизующейся армии была возложена на 11 кавалерийских и казачьих дивизий, заблаговременно сосредоточенных вблизи границы специально на случай возникновения военной угрозы. После объявления войны они получили приказ в срочном порядке выдвинуться вперед и образовать своеобразную завесу вдоль всей границы [6]. При этом в их авангарде, как правило, шли казачьи полки. Так, в 5-й русской армии выполнение данной задачи было поручено 7-й кавалерийской и 1-й Донской казачьей дивизиям. Причем из состава 7-й кавдивизии первым к границе был направлен 11-й Донской казачий полк. В 3-й армии это поручение выполняла 3-я Кавказская казачья дивизия, а во вновь образуемой 8-й армии – 12-я кавалерийская и 2-я Сводно-Казачья дивизии. К тому же уже на восьмой день мобилизации (!) на передовую линию стали прибывать подразделения 3-й, 4-й, 5-й Донских казачьих, 1-й и 2-й Кубанских казачьих, 1-й Терской казачьей и Оренбургской казачьей дивизий, сформированных из льготных казачьих полков второй очереди [7]. Таким образом, казаки одними из первых вступили в бой.

Первым нижним чином, удостоенным в период Первой мировой войны самой почетной солдатской воинской награды – Георгиевского креста, стал донской казак, уроженец хутора Нижне-Калмыковского Усть-Медведицкой станицы Области Войска Донского, приказный (ефрейтор) 6-й сотни 3-го Донского имени Ермака Тимофеевича казачьего полка Кузьма Фирсович Крючков. О подвиге К.Ф. Крючкова и его боевых товарищей, неравной схватке четырех донских казаков с 27 немецкими драгунами много писала пресса. Этот боевой эпизод нашел отражение в официальных изданиях того времени [8], и в эпопее М.А. Шолохова «Тихий Дон» [9], в работах историков В.Н. Королева [10] и Г.Л. Воскобойникова [11], литературного краеведа Г.Я. Сивоволова [12] и в других изданиях. При этом необходимо отметить, что на освещении этого боя непосредственно сказался целый ряд таких отрицательных факторов, как поднятая еще в то время газетная шумиха, в результате которой даже появились быстро ставшие очень популярными папиросы с портретом К.Ф. Крючкова на коробке, неуемное сочинительство непорядочных репортеров, публикации правительственных официозов и наспех сочиненных патетических стихотворений на эту тему и даже совершенно некритический подход к описанию данного боя М.А. Шолоховым и более поздние, довольно разноречивые пересказы историков, краеведов и литераторов. В результате в настоящее время существует, по крайней мере, четыре разные версии изложения этого события [13]. Наиболее полно и объективно о подвиге четырех донских казаков рассказано в работе В.Н. Королева, положившего в основу письменные свидетельства самого К.Ф. Крючкова.

Сразу же после известия о начале войны 3-й Донской казачий полк был в эшелонах направлен в сторону границы с Восточной Пруссией. Сойдя на станции Торжок, полк занял позиции в непосредственной близости от государственной границы. Вдоль ее, на отведенном полку участке, командование выставило казачьи посты.

На один из таких постов утром 27 июля были направлены служившие в 6-й сотне приказный К. Крючков, казаки В. Астахов, назначенный, несмотря на более низкое, чем у Крючкова, воинское звание, начальником поста, поскольку он недавно окончил учебную команду и должен был получить полагавшееся в таких случаях унтер-офицерское звание, присвоение которого по каким-то причинам запаздывало, И. Щегольков, М. Иванков, Г. Рвачев и Попов. Прибыв на указанное место недалеко от местечка Любов, казаки заняли пост и поочередно стали вести наблюдение за местностью. Вечером с поста в расположение сотни с донесением о ходе боевого дежурства уехал Попов. Следующий день, 28 июля, так же как и предыдущий, прошел спокойно. И только поздно вечером 29 июля казаки получили тревожное сообщение, что невдалеке от них в глубь российской территории прошел вражеский лазутчик. Они всю ночь стояли на посту. Утром 29 июля к дежурившему Астахову прибежали местные жители и сообщили о приближении конного отряда немцев. Тот поднял тревогу, и казаки стали спешно седлать лошадей. Отослав Рвачева с донесением начальству о появлении неприятеля, Астахов принимает решение о преследовании противника вдоль границы в направлении соседнего казачьего поста. Казаки разделились: Крючков и Иванков поскакали вслед за немцами, а Астахов и Щегольков – наперерез. По пути к ним присоединились конные – пограничник и солдат-ординарец, но они вскоре отстали.

Соединившись вместе, казаки вчетвером продолжали погоню. Дважды они спешивались и обстреливали из винтовок уходившего от них неприятеля. Немцы, убедившись в малочисленности преследователей и в своем численном превосходстве – двадцать семь против четырех, – развернулись и пошли в атаку на казаков. Продолжая обстрел врага, казакам удалось убить командовавшего отрядом немецкого офицера. Считается, что меткий выстрел сделал Астахов. Но немецкие драгуны продолжали атаковать, и казакам пришлось вскочить в седла и, повернув назад, рассыпаться в разные стороны, двое вправо, один влево, а Крючков поскакал прямо. Но, увидев, что враги догнали Иванкова и стали колоть его пиками, остальные казаки сразу же повернули коней обратно, и все вместе вступили в неравную схватку. И без того тяжелое положение, в котором оказалась горстка храбрецов, усугублялось отсутствием у них пик. Достать шашкой вооруженных пиками немецких кавалеристов было очень трудно. В завязавшейся ожесточенной схватке Крючкову сначала пришлось сражаться с тремя противниками, а чуть позже с двенадцатью! Но, несмотря на это, ему удалось не только отразить большинство ударов, но и, вырвав из рук одного из немцев пику, поразить несколько врагов. Подскакавшие к нему вскоре товарищи, расправившиеся со своими противниками, спасли положение. В ходе неравного и жестокого боя отважная четверка казаков наголову разбила немецкий кавалерийский взвод. Из 27 немцев 22 было убито, двое найдено раненными и пленено, и только троим удалось бежать с поля боя. Досталось и казакам. Во время перевязки в лазарете у Крючкова на теле было обнаружено шестнадцать (!) ран от пик и сабельный порез (как говорили казаки – уруб) трех пальцев правой руки. У Иванкова оказалось три раны от пики, у Щеголькова – две и у Астахова – одна. Сильно изранены были и кони казаков. У коня Крючкова было одиннадцать ран и уколов, а у коня Иванкова – десять [14].

Все раны казаков, к счастью, оказались легкими. В лазарет приехал командующий 1-й армией генерал П.К. Ренненкампф и вручил казакам боевые награды. К. Крючков получил Георгиевский крест IV степени, В. Астахов, М. Иванков и И. Щегольков были награждены Георгиевскими медалями. От имени командующего армией в адрес наказного атамана Войска Донского была направлена поздравительная телеграмма по случаю награждения К.Ф. Крючкова первым Георгиевским крестом в ходе шедшей войны.

Первым кавалером офицерского военного ордена Св. Георгия в войне 1914–1918 гг. также стал казак. Но и здесь также не обошлось без путаницы. Во многих публикациях военного времени, а затем и в различных эмигрантских изданиях указывалось, что первым Георгиевским кавалером среди офицеров стал уроженец станицы Богоявленской Области Войска Донского сотник 1-го Донского имени генералиссимуса князя Италийского графа Суворова-Рымникского полка Сергей Владимирович Болдырев [15]. Современные исследователи считают, что первым орденом Св. Георгия IV степени 12 августа 1914 года был награжден воевавший в 20-м корпусном авиационном отряде военный летчик кубанский казак подъесаул Вячеслав Михайлович Ткачев [16]. В то же время есть сведения о казаках-офицерах, получивших эту награду еще раньше. Это и войсковой старшина 2-го Терско-Гребенского казачьего полка терский казак Г. Донсков, удостоенный столь высокого ордена за мужество и героизм, проявленные в бою 6 августа 1914 года, и полковник 1-го Оренбургского казачьего полка Л. Тимашев, получивший награду за бой 8 августа 1914 года, и подъесаул 1-го Линейного казачьего полка кубанец Е. Тихоцкий, ставший Георгиевским кавалером за отличия, проявленные в бою 10 августа 1914 года [17].

В начальный период войны отмечались случаи массового героизма казаков. Причем сами по себе такие явления во всех воевавших армиях фиксировались довольно редко. И уж тем более примечательными они были в самом первом месяце войны. Один из таких случаев произошел в середине августа 1914 года. В ходе одного из тяжелых боев восемь казаков 2-го Оренбургского казачьего полка попали в окружение, но они не струсили, и не только с боем вырвались из вражеского кольца, но и спасли знамя своего полка. Все казаки (Проганкин, Игнатьев, Ковешников, Репьев, Русанов, Толкачев, Чернев, Щербинин) были награждены Георгиевскими крестами IV степени, а их родным от имени наказного атамана Оренбургского казачьего войска генерал-лейтенанта Сухомлинова были подарены иконы со специальными благодарственными монограммами [18]. Данный случай был далеко не единичным. Одним из свидетельств отваги и доблести, проявленных казаками в самом начале войны, может служить весьма показательный факт, что в течение ее первого месяца только из числа кубанских казаков более 500 человек было представлено к боевым наградам [19].

В первый месяц войны хорошо себя зарекомендовали целые казачьи соединения. 4 августа 5-я кавалерийская дивизия австро-венгерской армии, конница которой военными специалистами всех стран справедливо считалась одной из лучших, перешла границу и углубилась в пределы русской территории. Однако в тот же день в ходе ожесточенного кавалерийского боя под Городком она была остановлена и разбита 2-й Сводно-Казачьей дивизией, а ночью совершенно разгромлена у Сатанова [20].

8 августа 10-я кавалерийская дивизия под командованием графа Ф.А. Келлера в знаменитом встречном конном бою у Ярославице наголову разгромила считавшихся лучшими в австро-венгерской армии «белых драгун» 4-й кавалерийской дивизии. В этом бою, определяемом исследователями как самом большом кавалерийском столкновении всей Первой мировой войны, отличились казаки 1-го Оренбургского казачьего полка [21].

В один из моментов знаменитой Галицийской битвы в ходе боев под Томашевом в тяжелом положении оказался 19-й армейский корпус 5-й армии Юго-Западного фронта. Он был полностью окружен противником, над ним нависла угроза уничтожения. Положение спасла неожиданная для врага отчаянная конная атака 1-й и 5-й Донских казачьих дивизий в тыл 2-й австро-венгерской армии. Австрийцы были разбиты и отброшены, а солдаты 19-го корпуса благополучно вышли из окружения [22]. Чуть позже в этих же томашевских боях казаки 1-й Донской казачьей дивизии отличились в боях у Недзелиски, Баламутовки, Ржавенцев, где они даже захватили неприятельскую артиллерию [23].

В Варшавско-Ивангородском сражении, явившемся одним из самых крупных в ходе всей войны, особо проявили себя казаки Уральской казачьей дивизии в составе 4-го, 5-го, 6-го и 7-го Уральских казачьих полков и 1-й Забайкальской казачьей бригады в составе 1-го Верхнеудинского, 1-го Читинского и 1-го Аргунского казачьих полков. За успешное выполнение поставленных перед ними трудных и ответственных поручений в первой половине октября 1914 года эти соединения были отмечены командующим 4-й армией генералом А.Е. Эвертом и получили заслуженные благодарности Верховного Главнокомандующего. В этом же сражении отличились и казаки-гвардейцы Лейб-гвардии Атаманского, Лейб-гвардии Сводно-Казачьего полков и Лейб-гвардии 6-й Донской казачьей батареи, а также совместно действовавшие с ними казаки 1-го Астраханского казачьего полка. Их храбрые и умелые действия в сентябре-октябре 1914 года получили высокую оценку командира отдельного конного отряда генерала Шарпантье [24].

После вступления в октябре 1914 года в войну Турции на стороне австро-германской коалиции в русской армии был образован новый Кавказский фронт. На него в спешном порядке были направлены кубанские, терские конные и пластунские казачьи части, а также полки и батареи оренбургских и сибирских казаков. И уже вскоре они громко заявили о себе в ходе упорных боев под Сонамаром, Хоросаном, особенно хорошо проявили свои боевые качества во время сражения под городом Саракамышем. С наилучшей стороны в этом сражении и последующем контрнаступлении показали себя казаки 1-го и 2-го Сибирских казачьих полков, 2-й Оренбургской казачьей батареи, 2-й Кубанской пластунской бригады (7-й и 12-й пластунские батальоны, 1-й Лабинский казачий полк, 5-я Кубанская казачья батарея, сотня 3-го Кавказского полка), 3-го, 4-го и 6-го батальонов 1-й Кубанской пластунской бригады. За проявленные отличия эти казачьи части получили в награду почетных шефов из числа членов императорской семьи. Хорошо действовали в это время и кубанские казаки 1-го Уманского казачьего полка 1-й Кавказской казачьей дивизии [25]. Из большого количества их доблестных боевых дел можно выделить беспрецедентную конную атаку 21 декабря под Караурганом, когда кони шли в глубоком по брюхо снегу. В ходе атаки кубанцы не только разбили турецкие силы, но и сумели захватить 8 неприятельских орудий [26]. В тяжелых для русской армии боях под Ардаганом отличилась недавно прибывшая на фронт Сибирская казачья бригада под командованием генерал-майора Калитина. Ошеломив врага стремительной атакой в конном строю по оледенелым кручам, сибирцы нанесли чувствительное поражение и захватили два орудия. А казаки 1-го Сибирского казачьего Ермака Тимофеевича полка в конной атаке уничтожили более 500 турецких солдат и офицеров, пленили более 200 и захватили знамя 8-го турецкого Константинопольского полка [27].

Таким образом, уже в ходе боев 1914 года самое непосредственное участие приняли казачьи части и подразделения всех казачьих Войск страны за исключением Семиреченского. Казаки отважно и стойко сражались на всех трех фронтах русской армии (Северо-Западном, Юго-Западном и Кавказском) и продемонстрировали высокий уровень боевой подготовки, воинского мастерства, морально-психологических качеств. За проявленные в боях кампании 1914 года мужество и героизм многие были удостоены высоких военных наград, а некоторые казачьи части особых благодарностей командования.

К концу 1914 года в действующей армии находилось свыше 180 тысяч казаков и 4 тысячи казачьих офицеров. К этому времени было мобилизовано более половины всех казаков призывного возраста.

Уже на первом этапе войны перед казачьими войсками страны встали серьезные социально-экономические проблемы. Массовый призыв в армию наиболее дееспособных работников очень скоро сказался на экономическом состоянии подавляющего большинства казачьих хозяйств. Крайне негативные последствия в этом плане имели и значительные финансовые затраты казаков на приобретение строевых коней, снаряжения и обмундирования. К тому же зачастую из одной и той же семьи на фронт уходило несколько мужчин. В большинстве случаев это приводило к тяжелым последствиям, вплоть до подрыва общей экономической базы казачьих хозяйств. В первую очередь, конечно же, это сказывалось на состоянии бедняцких и середняцких хозяйств, которых было подавляющее большинство.

Предоставлявшиеся при уходе в армию государственные пособия не покрывали всех расходов казаков. А средства, выделявшиеся для поддержки наименее обеспеченных казаков из станичных и войсковых капиталов, не могли облегчить тяжелое экономическое положение. Да и станичные и войсковые капиталы были серьезно истощены в период массовых мобилизаций. Складывающееся положение не могло не беспокоить не только войсковые, но и правительственные структуры. Для частичного облегчения уже в сентябре 1914 года правительством принимается специальное постановление «О переложении с войсковых капиталов казачьих войск на казну расходов, имеющих государственное значение». Согласно данному положению казачьи Войска освобождались от уплаты государственному казначейству денежных средств на содержание Казачьего отдела Главного штаба, некоторых управлений Генерального штаба и ряда других общегосударственных ведомств. Все затраты, связанные с содержанием и деятельностью войсковых наказных атаманов, войсковых штабов, местных команд, учебных сборов льготных частей, выплатой пособий офицерам и казакам при выходе на службу, а также с некоторыми другими войсковыми нуждами, государство брало на себя [28]. Однако все эти мероприятия носили частный и весьма ограниченный характер и не могли оказать сколько-нибудь значительного влияния на общее состояние войсковых капиталов. Основная масса всех связанных с мобилизацией расходов по-прежнему лежала на местных общественных капиталах и, главным образом, непосредственно на самих казачьих хозяйствах.


Глава 3 Вихри враждебные | Дорогой славы и утрат. Казачьи войска в период войн и революций | В годину тяжких испытаний