home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Казачьи войска

Возникновение в отечественной истории такого социального феномена, как казачество, произошло в результате развития естественно-исторического процесса под непосредственным влиянием целого комплекса специфических объективных и субъективных факторов. Первыми на исторической арене возникли вольные общины донских и днепровских казаков, по вопросу происхождения и времени появления которых вплоть до настоящего момента отсутствуют общепризнанные научно обоснованные и всесторонне аргументированные точки зрения. Практически по каждой из существующих миграционных или автохтонных теорий происхождения казачества, в том числе и по наиболее разработанным, на протяжении довольно длительного времени в отечественной историографии шли весьма бурные научные дискуссии. Продолжаются они и сегодня [1].

Также естественно-историческим путем в XVI веке возникли вольные общины волжских (выходцы из среды донского казачества) и гребенских казаков. Позднее, в середине XVI века, часть малороссийских, потомков днепровских, казаков основала Запорожскую Сечь. Во второй половине столетия складываются вольные общины терских, яицких и сибирских казаков [2]. (При этом, естественно, процесс образования тех или иных военных казачьих общин имел свои специфические особенности и по содержанию, и по хронологии. Различной была и степень влияния на них внешних факторов, в том числе и самого главного – целенаправленной политики Русского государства. В отечественной историографии неоднократно отмечалось, что казачество сыграло очень важную роль в движении первопроходцев в Северо-Восточной Азии, быстрой и эффективной военно-хозяйственной колонизации обширнейших территорий, в основании и защите практически всех сибирских городков, в решении сложной и масштабной задачи хозяйственно-экономического освоения огромной восточной окраины страны от Урала до берегов Тихого океана [3].)

Кроме вольных казачьих сообществ на Руси существовала и особая социальная категория служилых, так называемых городовых казаков. Они появляются в XV веке. Существовали и такие специфические социальные институты служилого казачества, как сторожевые казаки, полковые казаки, верстанные казаки, беломестные казаки и так далее. Формирование шло путем найма охотников из числа вольных нетягловых людей. Все они представляли искусственные социальные образования, создаваемые правительством для выполнения конкретных задач. Они относились исключительно к социально-классовой категории структурной организации общества и, естественно, ничего общего, кроме названия, с казаками вольных общин не имели.

По-иному шло формирование и развитие казачества тех войск, которые возникли в результате целенаправленной деятельности русского правительства, преследовавшего государственные и военно-политические цели. Главной из них являлась стратегическая задача расширения, укрепления и надежной охраны границы государства, быстрое и эффективное хозяйственно-экономическое освоение новых, практически необжитых обширных территорий. Важную роль играло и то обстоятельство, что решение данной крупномасштабной и чрезвычайно сложной проблемы осуществлялось при весьма незначительных затратах.

Процесс создания новых казачьих войск особенно бурно начал развиваться с 30-х годов XVIII века. Особенно в тех случаях, когда основу образуемых правительством новых казачьих войск составляли пусть и немногие выходцы из бывших вольных казачьих общин и возникших позднее на их основе войск. Они, включая в свой состав различные социальные и даже этнические элементы, иногда во много раз превосходившие их по численности, тем не менее на протяжении длительных исторических периодов демонстрировали завидную организационную устойчивость, внутреннюю спайку и динамизм поступательного развития. Социальная жизнеспособность новых казачьих войск определялась тем обстоятельством, что потомственные казаки, в отличие от верствовавшихся впоследствии в казаки крестьян и солдат, привносили в новые казачьи образования особый казачий менталитет и особую парадигму казачьей жизнедеятельности [4]. Они, в свою очередь, формировались у вольного казачества на протяжении веков под непосредственным воздействием разнообразных естественных природных (географических, климатических и иных) и социально-политических (специфика внутреннего социального развития и организации, взаимоотношений, как мирных, так и военных, с сопредельными народами и государствами) факторов. И официальные правительственные органы, в ведении которых находились вопросы обороны и обустройства новых земель, пришли к пониманию и осознанию важности данного обстоятельства.

В начале XX века в России существовало 11 казачьих войск: Донское, Кубанское, Оренбургское, Терское, Забайкальское, Уральское (после Февральской революции было восстановлено историческое название – Яицкое), Сибирское, Семиреченское, Амурское, Уссурийское и Астраханское. Помимо них существовали также енисейские и иркутские казаки, официально именовавшиеся населением Енисейской и Иркутской губерний, организационно оформленные в Красноярский и Иркутский казачьи дивизионы [5]. Казачьими также числились Якутский городовой казачий пеший полк и Камчатская городовая казачья конная команда, которые, однако, в отличие от всех других казачьих формирований подчинялись не военному ведомству, а Министерству внутренних дел.

Учитывая положительный исторический опыт, большую роль и позитивное значение, которые сыграли казачьи образования в политическом, военном и хозяйственно-экономическом освоении вновь присоединенных к России территорий, охране и тыловом прикрытии восточных и южных границ страны, в самом начале XX века правительство рассматривало вопрос о создании нового Туркестанского казачьего войска. Оно было призвано сыграть роль не только важного форпоста Российского государства в Средней Азии, но должно было стимулировать дальнейший процесс включения огромного региона в единую общероссийскую политико-экономическую систему, стать весомым гарантом общего спокойствия в этом неспокойном крае и конечно же надежным защитником обширных южных рубежей страны. Основу нового войска должны были составить специально выделяемые для этого казачьи кадры из состава Донского, Сибирского и Семиреченского войск. Однако, несмотря на серьезное обоснование и весьма детальную разработку этого проекта и очевидные практические государственные выгоды от его реализации, данная идея в силу целого ряда причин, главными из которых стали отсутствие необходимых финансовых средств и людских контингентов, претворена в жизнь так и не была [6].

Позже, в 1915 году, после успешного наступления русской армии на Кавказском фронте и занятия ею территории так называемой Турецкой Армении с целью защиты от турок местного армянского населения и надежного прикрытия опасных направлений русско-турецкой границы принимается официальное правительственное решение об организации здесь Ефратского казачьего войска. Его основу должны были составить казачьи семьи различных казачьих областей, прежде всего юго-востока европейской России – Донской, Кубанской и Терской. Необходимая подготовительная работа шла достаточно активно, и уже осенью следующего, 1916 года Государственная дума утвердила решение правительства об ассигновании финансовых ресурсов на обустройство Ефратского казачьего войска [7]. Было даже образовано Войсковое правление. Но в силу революционных событий этот вопрос не получил дальнейшего развития и был снят с повестки дня.

Уже после Февральской революции возникла идея создания нового казачьего войска из числа проживавших в низовьях реки Амударьи, по восточному и юго-восточному берегам Аральского моря, вплоть до города Чарджоу, прямых потомков уральских казаков-староверов, высланных сюда еще в XIX веке за проявление открытого недовольства властями по поводу их притеснения по политико-экономическим и религиозным мотивам. Инициаторы этого начинания из числа местных жителей выступили с конкретным предложением об образовании Амударьинского казачьего войска для защиты местного русскоязычного населения. Опираясь на согласие и поддержку практически всего без исключения местного русского населения, они организовали выборы депутатов и провели Войсковой казачий круг, на котором явочным порядком было принято решение об образовании Амударьинского казачьего войска. С целью охраны русских жителей края было объявлено о создании добровольческих казачьих конных разъездов и дружин. Фактически же новое войско сформировано так и не было, а начавшаяся Гражданская война перечеркнула все начинания [8].

После Февральской революции, в марте 1917 года, исключительно по собственной инициативе, без каких-либо санкций новых как центральных, так и местных властей состоялся съезд представителей енисейских и иркутских казаков, объявивший себя Войсковым кругом. На нем было принято решение об образовании Енисейского казачьего войска [9]. По вопросу о времени образования этого войска в историографии существуют различные точки зрения. Одни исследователи, например Г.И. Романов, В. Маркин, считают, что Енисейское казачье войско было создано в марте 1917 года [10]. Другие, например А.Н. Баталов и А.П. Ермолин, указывают, что решение об образовании этого войска было принято летом 1917 года [11]. В большинстве же работ, в той или иной степени затрагивающих вопросы истории енисейского казачества, данный аспект не рассматривается. Примером может служить изданная сравнительно недавно под грифом Уральского отделения РАН коллективная трехтомная монография «История казачества Азиатской России» [12]. По этому дискуссионному вопросу в ней нет ни слова. Мы думаем, формально об образовании нового Енисейского казачьего войска было объявлено на мартовском совместном съезде (круге) енисейских и иркутских казаков. Но окончательно данное решение было подтверждено и официально оформлено только на I Большом Войсковом круге Енисейского казачьего войска, который состоялся в г. Красноярске 25 мая – 3 июня 1917 года [13]. Однако следует отметить, что существование Енисейского казачьего войска носило в основном сугубо формальный характер, поскольку практически оно создано так и не было [14].

В марте 1917 года, буквально сразу же после съезда (круга) енисейских и иркутских казаков, руководители станицы Красноярской, входившей в состав енисейского казачества, заявили о выходе этой станицы из только что формально провозглашенного Енисейского казачьего войска и об образовании самостоятельного Красноярского казачьего войска. Но уже в самом скором времени это войско прекратило свое чисто номинальное существование, и красноярские казаки организационно вновь вошли в состав Енисейского казачьего войска [15]. В начале мая 1917 года было заявлено и об образовании Иркутского казачьего войска [16]. Но и оно было провозглашено только на бумаге и реально сформировано и оформлено также не было.

Относительно общей численности казачьего населения страны в историографии представлены различные данные. В большинстве работ, в том числе и в авторитетных энциклопедических изданиях, приводится цифра 4 млн. 434 тыс. [17]. В других работах фигурируют 4 млн. 498 тыс. казаков [18]. Встречаются и иные данные. Причины расхождения в подсчете казачьего населения России самые разные. Зачастую, например, не учитывается казачье население Енисейской и Иркутской губерний. Наиболее же распространенной причиной является тот факт, что в одних случаях юридически числившееся казачьим инородническое население ряда казачьих областей включалось в общее число казачества того или иного войска, в других – нет. Наиболее яркий пример – определение численности донских казаков. В основной массе работ приводятся данные энциклопедических изданий о численности донского казачества – 1 млн. 495 тыс. [19]. При этом то обстоятельство, что к донскому казачеству было приписано, то есть официально числилось в его составе, 30 тыс. казаков-калмыков, опускается. Такой подход нельзя считать правомерным, поскольку в данном случае речь идет об общей численности и фактической, и формально-юридической, а не о своеобразии этнического состава казачьего населения того или иного войска. Исходя из этого, данные о количестве донских казаков, определяемые как 1 млн. 525 тыс., более правомерны [20]. Кубанских казаков насчитывалось 1 млн. 367 тыс., оренбургских – 533 тыс. (в том числе приписанных к казачеству 37,3 тыс. башкир, татар, калмыков), терских – 278 тыс. (включая и числившихся казаками небольшое количество осетин), забайкальских – 264 тыс. (в том числе 21 тыс. бурят и эвенков), сибирских – 172 тыс. (вместе с приписанными к ним 10,3 тыс. мордвы и татар), уральских (яицких) – 166,4 тыс. (включая 10,4 тыс. татар и калмыков), амурских – 49 тыс., семиреченских – 45 тыс., астраханских – 42,6 тыс., уссурийских – 35 тыс., енисейских – 14 тыс., иркутских – 7 тыс. [21]. В Якутском казачьем пешем полку и Камчатской казачьей конной команде насчитывалось около 3 тыс., причем гражданское казачье население в них отсутствовало [22].

По данным на 1913 год, территория Донского казачьего войска занимала общую площадь 141 тыс. км2, Забайкальского казачьего войска – 99 тыс. км2, Оренбургского казачьего войска – 93 тыс. км2, Кубанского казачьего войска – 75 тыс. км2, Уральского (Яицкого) казачьего войска – 71 тыс. км2, Амурского казачьего войска – 62 тыс. км2, Сибирского казачьего войска – 54 тыс. км2, Терского казачьего войска – 22 тыс. км2, Астраханского казачьего войска – 8,5 тыс. км2, Уссурийского казачьего войска – 8,3 тыс. км2, Семиреченского казачьего войска – 6,2 тыс. км2 [23].

Территории казачьих войск были включены в общероссийскую административно-хозяйственную систему[1]. При этом одни войска, например Донское, Кубанское, Терское, полностью занимали административные области, в которых они располагались (Донская, Кубанская, Терская), и, таким образом, выступали в качестве отдельных самостоятельных административно-хозяйственных единиц. Другие же, как, например, Астраханское и все казачьи войска востока страны, начиная с Уральского и заканчивая Уссурийским, находились в пределах одной или чаще даже нескольких губерний или областей, но все их полностью при этом не занимали. (К тому же данные губернии и области, в свою очередь, зачастую входили в состав более крупных административно-территориальных единиц – генерал-губернаторств.) Однако и в этих случаях казачьи войска имели собственный административно-территориальный статус в рамках единой общероссийской системы.

Но в случаях своеобразного наложения друг на друга территорий того или иного войска и тех или иных губерний и областей система внутреннего войскового административного устройства и управления значительно осложнялась. К тому же зачастую на одной и той же территории и войска, и губернии высшие функции власти одновременно осуществляли и войсковые управленческие структуры, подчинявшиеся военному ведомству, и губернские или областные органы власти, находившиеся в подчинении центральных гражданских ведомств. В отдельных случаях эти функции совмещались, и тот или иной губернатор или военный губернатор одновременно являлся и наказным войсковым атаманом того или иного войска. Однако, несмотря на предпринимавшиеся усилия, развести войсковые и губернские системы управления на среднем уровне все же не удавалось, в результате чего в их деятельности наблюдалось известное дублирование функций.

В плане внутреннего административного устройства территории казачьих войск делились на довольно крупные единицы (округа, отделы, округи), в которые, в свою очередь, входили низовые административные единицы – станичные округа. Иногда территории казачьих войск одновременно разделялись и на полицейские участки, находившиеся в ведении местной гражданской администрации.

Донское казачье войско располагалось на территории области Войска Донского. В плане внутреннего административно-территориального деления оно подразделялось на девять округов: Донецкий с окружным центром в станице Каменской, 1-й Донской с окружным центром в станице Константиновской, 2-й Донской с окружным центром в станице Нижне-Чирской, Ростовский с окружным центром в городе Ростове-на-Дону, Сальский с окружным центром в станице Великокняжеской, Таганрогский с окружным центром в городе Таганроге, Усть-Медведицкий с окружным центром в станице Усть-Медведицкой, Хоперский с окружным центром в станице Урюпинской, Черкасский с окружным центром в городе Новочеркасске. Административным центром войска являлся город Новочеркасск.

На войсковой территории располагалось 135 казачьих станиц, включая и 13 калмыцких станиц казаков-калмыков, и 1728 казачьих хуторов [24]. (По вопросу общего количества донских станиц в историографии существуют противоречия. В подавляющем большинстве работ, включая и энциклопедическую литературу, приводятся сведения о 134 казачьих станицах, существовавших в Донском войске в 1913 году [25]. В некоторых работах говорится о 136, включая 13 калмыцких [26]. И первые данные о 134 донских станицах, и вторые – о 136 считаются неточными.)

Кубанское казачье войско находилось на территории Кубанской области. Оно включало в себя семь отделов: Баталпашинский с центром в станице Баталпашинской, Ейский с центром в городе Ейске, Екатеринодарский с центром в городе Екатеринодаре, Кавказский с центром в станице Кавказской, Лабинский с центром в посаде Армавир, Майкопский с центром в городе Майкопе, Темрюкский (с 1910 года – Таманский) с центром в городе Темрюке. Административным центром войска был город Екатеринодар. На территории войска располагалось 278 казачьих станиц и 32 хутора [27].

Терское казачье войско располагалось на территории Терской области. В войско входило четыре казачьих отдела (Кизлярский с центром в г. Кизляре, Моздокский с центром в г. Моздоке, Пятигорский с центром в г. Пятигорске, Сунженский с центром в станице Сунженской) и шесть национальных округов (Владикавказский (центр – г. Владикавказ), Введенский (центр – станица Ведень (Ведено), Грозненский (центр – г. Грозный), Назрановский (центр – станица Назрань), Нальчикский (центр – селение Нальчик), Хасав-Юртовский (центр – слобода Хасав-Юрт). На территориях отделов в основном проживало казачье население, а в округах – горское. Административным центром войска являлся город Владикавказ. В Терском казачьем войске насчитывалось 70 казачьих станиц [28].

Уральское (с апреля 1917 г. – вновь Яицкое) казачье войско находилось на правом берегу реки Урал (Яик) на территории Уральской области. При этом оно занимало не всю область, а только три ее уезда (Гурьевский, Лбищенский, Уральский). Войско состояло из трех военных отделов. Территориально они в основном, но не полностью совпадали с названными уездами Уральской области. Первый военный отдел войска находился главным образом на землях Гурьевского уезда. Правление отдела располагалось в г. Гурьеве. Второй военный отдел войска занимал почти всю территорию Лбищенского уезда с правлением в г. Лбищенске. Третий военный отдел в основном располагался в Уральском отделе с местоположением отдельного правления в г. Уральске. Помимо этого существовало еще и три казачьих поселения (Уильское на реке Уил, Темирское на реке Темир и Нижнее-Эмбенское на реке Эмбе) в Темирском уезде Уральской области. Они располагались на местах упраздненных в начале века бывших казачьих степных укреплений. Административным центром войска был г. Уральск. В Уральском казачьем войске находилось 30 казачьих станиц и 450 казачьих поселков [29]. (По другим данным, 30 станиц и 480 поселков [30].)

Астраханское казачье войско занимало территории, тянувшиеся полосой на протяжении 900 верст в нижнем Поволжье и на северном побережье Каспийского моря, в пределах в основном Астраханской губернии. Отдельные участки войска находились в Саратовской и Самарской губерниях. В состав войска входило два военных отдела: 1-й с центром в г. Енотаевске и 2-й с центром в г. Камышине. Административным центром войска являлся город Астрахань. В Астраханском казачьем войске было 20 станиц, 26 хуторов и 13 поселков [31]. Основная масса казачьих поселений находилась в пределах Астраханской губернии, небольшая часть на территории Саратовской губернии. В Самарской губернии были только запасные земли и выпасы войска.

Оренбургское казачье войско располагалось вдоль реки Урал в юго-западной, южной и юго-восточной частях Оренбургской губернии. Войско занимало около половины территории губернии. (Обширная Оренбургская губерния состояла из пяти уездов – Верхнеуральского, Оренбургского, Орского, Троицкого и Челябинского – и имела двойное деление на войсковую и так называемую гражданскую территории.) Войсковые земли находились в основном в пределах трех уездов губернии: Оренбургского, Верхнеуральского и Троицкого. Войско делилось на три военных отдела: 1-й Оренбургский с центром г. Оренбурге, 2-й Верхнеуральский с центром в г. Верхнеуральске и 3-й Троицкий с центром в г. Троицке. Административным центром войска был город Оренбург. (Одновременно он также являлся административным центром Оренбургской губернии и большой Тургайской области, так называемого Степного края.) На войсковой территории находились 61 казачья станица, 446 казачьих поселков и 553 казачьих хутора [32].

Сибирское казачье войско располагалось довольно узкой полосой в Западной Сибири и северной части Казахской степи на территориях Акмолинского, Атбасарского, Кокчетавского, Омского и Петропавловского уездов Акмолинской области, Зайсанского, Каракалинского, Павлодарского, Семипалатинского и Усть-Каменогорского уездов Семипалатинской области, частично в Иркутском уезде Тургайской области, Алтайском, Барнаульском и Бийском округах Томской губернии, Березовском округе Тобольской губернии. Войско состояло из трех военных отделов: 1-й (Кокчетавский) с центром в г. Кокчетаве, 2-й (Омский) с центром в г. Омске и 3-й (Усть-Каменогорский) с центром в г. Усть-Каменогорске. Административным центром войска являлся город Омск. В Сибирском казачьем войске насчитывалось 53 станицы, 118 поселков, 437 хуторов и 14 выселков [33].

Забайкальское казачье войско занимало большую часть обширной Забайкальской области и тянулось почти непрерывной полосой в ее южной и юго-восточной частях на границе с Монголией и Маньчжурией. (Забайкальская область вместе с Забайкальским казачьим войском входили в состав Иркутского генерал-губернаторства.) Войско располагалось на территории Троицкосавского, Селингинского, Акшинского, Нерчинского, Нерчинско-Заводского и Читинского уездов Забайкальской области. В административном отношении оно было разделено на четыре военных отдела: 1-й отдел с центром в г. Троицкосавске, 2-й отдел с центром в селе Акша, 3-й отдел с центром в г. Нерчинске и 4-й отдел с центром в селе Нерчинский Завод. Административным центром войска был город Чита. В Забайкальском казачьем войске насчитывалось 63 станицы и 516 поселков, включая бурятские [34].

Амурское казачье войско располагалось на части территории Амурской области, занимая чуть меньше 1/7 ее площади. Эта земля официально считалась переданной ему во временное пользование до 1901 года. (Правда, позже об этом не вспоминали.) Земли войска тянулись длинной полосой, протяженностью около 1800 верст и шириной от 40 до 100 верст, вдоль левого берега реки Амур от Забайкалья до Приморья. Войско, как и вся Амурская область, входило в состав Приамурского генерал-губернаторства. В административно-территориальном плане оно было разделено на три военных и четыре полицейских участка, в которые входило десять станичных округов (Албазинский, Екатерининский, Екатерино-Никольский, Игнашинский, Иннокентьевский, Кумарский, Михайловско-Семеновский, Поярковский, Раддаевский и Черняевский) [35]. В состав войска в качестве самостоятельных единиц входило также и два военных поста.

Особенность Амурского казачьего войска заключалась в том, что существовавшие в нем станичные округа представляли собой одновременно и административно-территориальные единицы войска (как отделы в других казачьих войсках или округа в Войске Донском), и территориально-хозяйственные единицы (по типу станичных юртов на Дону и округов в других казачьих войсках страны). При этом станичные администрации выполняли и функции администраций окружных. При таких условиях в Амурском войске отмечалось очень тесное переплетение административно-территориальных и территориально-хозяйственных аспектов существования станичных округов, что придавало системе административно-территориального устройства войска и непосредственно связанным с ней элементам управления и хозяйствования определенную специфику. (Автор считает некорректным чисто механическое сравнение административно-территориального деления Амурского и Донского казачьих войск исходя лишь из одинакового названия их основных административно-территориальных единиц-округов.) Административным центром войска являлся город Благовещенск-на-Амуре. В Амурском казачьем войске насчитывалось 12 станиц, 69 хуторов и 15 выселков [36]. В некоторых современных работах указывается, что в Амурском казачьем войске не было станиц и хуторов, а существовало 120 поселков [37].

Семиреченское казачье войско сплошной войсковой территории не имело и располагалось отдельными участками в Семиреченской области, в основном в Верненском, Лепсинском, Капальском, Пржевальском (бывшем Каракольском), частично в Пишпекском и Джаркенском уездах. Внутреннего административного деления на отделы или округа в войске не существовало. Административным центром являлся город Верный. В составе Семиреченского казачьего войска было 19 станиц и 15 выселков [38].

Уссурийское казачье войско располагалось на территории Южно-Уссурийского края Приморской области. Его земли тянулись вдоль реки Уссури, а отдельные казачьи поселения находились южнее озера Ханка. Войсковая территория занимала в основном одну из трех округ Южно-Уссурийского края, а именно, Уссурийскую казачью округу с центром в станице Камень-Рыболов на озере Ханка. В административном плане в войске выделялось шесть станичных округов (по числу существовавших станиц) [39]. Их названия (Казакевичевский, Козловский, Платоно-Александровский и др.) устанавливались соответственно названиям станиц. Административным центром войска был город-крепость Владивосток. В Уссурийском казачьем войске располагалось 6 станиц, 67 поселков и 2 выселка [40]. (По другим данным, 6 станиц и 76 поселков [41].)

Казачье население Иркутской и Енисейской губерний собственной административно-территориальной системы не имело. Казаки проживали в 38 населенных пунктах Иркутской и в 36 Енисейской губерний.

Таким образом, процесс образования и полного организационного оформления того или иного казачьего войска страны и его включения в единые общероссийские государственно-политическую и административно-территориальную системы в каждом конкретном случае отличался определенным своеобразием и имел четко выраженные специфические особенности. Данное обстоятельство обуславливалось целым рядом общих причин и конкретных факторов, определяющими среди которых являлись содержательная логика и практические направления внутреннего общественно-политического и социально-экономического развития как страны в целом, так и конкретного казачьего образования, в частности. С течением времени доминирующими факторами в этом процессе становятся конкретные государственные интересы, обусловленные приоритетными направлениями внутренней и внешней политики, особенно в плане военной и хозяйственно-экономической колонизации слабо освоенных или недавно включенных в состав государства территорий, и возможностями их практической реализации в различные периоды.

На этапе существования казачества как своеобразной социально-этнической общности, сложившейся из вольных казаков, в казачьих общинах, а позже и в казачьих войсковых образованиях (войсках) на основе обычного права были выработаны и строго соблюдались основополагающие общие принципы, формы и методы внутреннего управления. С течением времени они претерпели определенную трансформацию, но сущность устоявшихся традиционных общинно-демократических принципов оставалась прежней. Существенные подвижки в данной сфере стали происходить как во внутреннем содержании, так и во внешних формах под влиянием процессов социально-классовой трансформации казачества и превращении его в специфическое военно-служилое сословие. Этот процесс происходил в XVIII – первой половине XIX века. Казачество утрачивает не только былую независимость от государства, но и важнейшие права в области власти и внутреннего управления, лишается высших органов самоуправления, иными словами, войсковых кругов и избираемых на них войсковых атаманов, а также вынуждено мириться с процессами изменений многих общинно-демократических прав и традиций.

Казачьи войска с течением времени включаются в общую систему государственного управления страны. Одновременно происходит и процесс полного законодательного оформления специфических прав и обязанностей казаков и их особой социальной функции [42].

Продолжается и активный процесс организационного оформления высших государственных управленческих структур, в ведении которых находились все казачьи войска страны. В 1815 году они были подчинены Главному штабу Военного министерства. А в декабре 1857 года образуется подчиненное Военному министерству специальное Управление иррегулярных войск, в компетенцию которого передавалось руководство всеми казачьими и другими иррегулярными войсками. 29 марта 1867 года оно переименовывается в Главное управление иррегулярных войск. А в 1879 году на его основе образуется Главное управление казачьих войск, которое также находилось в непосредственном подчинении Военного министерства. 6 сентября 1910 года Главное управление казачьих войск было упразднено, а все его функции переданы специально образованному Отделу управления казачьими войсками Главного штаба Военного министерства[2]. Формально атаманом всех казачьих войск страны с 1827 года считался наследник престола.

К началу XX века в казачьих войсках окончательно сложилась довольно стройная структура органов высшего управления и местного самоуправления. Высшим должностным лицом в каждом казачьем войске являлся назначаемый императором войсковой наказной атаман. (В казачьих войсках востока страны просто наказной атаман.) В его руках находилась высшая военная и гражданская власть на территории войска. В тех казачьих войсках, территории которых не составляли отдельных самостоятельных административно-территориальных единиц и располагались в пределах различных губерний и областей, что было характерно для Оренбургского, Астраханского, Уральского, Забайкальского, Семиреченского, Амурского и Уссурийского войск, посты наказных атаманов занимали по совместительству местные губернаторы или генерал-губернаторы (если территория конкретного казачьего войска входила в состав генерал-губернаторства) либо командующие соответствующими военными округами, как это было в Сибирском войске. Иногда следствием существования столь сложной, зачастую своеобразной «многослойной» системы управления являлось положение, при котором одно и то же лицо сосредотачивало в своих руках одновременно несколько высших административных и военных должностей. Например, командующий Омским военным округом одновременно являлся наказным атаманом Сибирского казачьего войска, а позже, за несколько лет до Февральской революции, и генерал-губернатором Степного края, в который входили Акмолинская и Семипалатинская области. Такое положение дел, естественно, осложняло осуществление управленческих функций высшим должностным лицом войска и сказывалось на их эффективности.

Донской, кубанский и терский войсковые наказные атаманы, хотя и осуществляли властные полномочия только в пределах своих казачьих областей, обладали правами губернаторов по гражданской части и генерал-губернаторов – по военной. Атаманы возглавляли высший орган управления в войсках – войсковые (областные, хозяйственные) правления (управления, управы). Они также назначали атаманов отделов (округов) и утверждали персональный состав отдельских (окружных) управлений.

Местные органы казачьего самоуправления были представлены сходами (съездами) казачьего населения той или иной станицы, которые фактически выполняли функции официально ликвидированных местных станичных кругов. На них казаками самостоятельно, без вмешательства вышестоящих органов казачьей войсковой и отдельской (окружной) администрации, избирались станичный атаман, станичные судьи и члены станичного правления.

Система высшего управления и местного самоуправления в каждом из казачьих войск прошла довольно непростую внутреннюю эволюцию, особенно активную на всем протяжении XIX века и окончательно оформившуюся в самом его конце. Система просуществовала вплоть до революции 1917 года.

К началу XX столетия окончательно оформившаяся система управления в Донском казачьем войске представляла собой стройную и довольно эффективную структуру. Во главе ее находился войсковой наказной атаман, обладавший большими правами генерал-губернатора по гражданской части и командующего войсками округа по военной. Он возглавлял военное управление, в которое входили Войсковой штаб, управление Донской казачьей артиллерии и гражданское областное управление Войска Донского. Войсковой наказной атаман назначал окружных атаманов семи округов (Черкасского, 1-го Донского, 2-го Донского, Усть-Медведицкого, Хоперского, Донецкого, Сальского), а также окружных начальников по гражданской части и окружных воинских начальников, имевших права уездных воинских начальников, по военной части Ростовского и Таганрогского округов [43][3].

Деятельность органов местного казачьего самоуправления (станичных и хуторских правлений во главе с атаманами), избиравшихся на станичных и хуторских сходах, осуществлялась на основе соответствующих законоположений об их функциях, правах и обязанностях. Они были изложены в «Положении об общественном управлении станиц казачьих войск» 1891 года.

В начале ХХ века на Дону практиковался и созыв съезда выборных от станиц (так называемый войсковой съезд), который утверждал некоторые наиболее важные вопросы внутренней жизни войска.

В то же время работа этого органа казачьего самоуправления, созывавшегося весьма редко, носила исключительно формальный характер. То есть этот представительский орган выполнял не реальные властные и управленческие функции, а фактически исключительно внешние, декоративные. По мнению их организаторов, они должны были символизировать поддержку и одобрение всеми казаками деятельности войскового наказного атамана и войскового управления, а также некую преемственность с существовавшими ранее действительно высшими органами казачьего самоуправления – войсковыми кругами[4].

Система управления в Кубанском войске включала следующие элементы. Формально высшим должностным лицом в крае являлся, после восстановления в 1905 году наместничества на Кавказе, императорский наместник, который одновременно был и главнокомандующим Кавказским военным округом, и наказным атаманом Кавказских казачьих войск. Вся высшая гражданская и военная власть на территории войска принадлежала начальнику Кубанской области, совмещавшему свою должность с должностью наказного атамана Кубанского казачьего войска.

Органами гражданского управления являлись областное правление с административными, судебными, финансовыми, хозяйственными и прочими подразделениями и правления семи отделов области. В систему военного управления входили войсковой штаб со всеми подразделениями и отделы войска. Наказной атаман назначал атаманов отделов области, которые сосредотачивали в своих руках функции управления как по военной, так и по гражданской части на территориях своих отделов. Они возглавляли существовавшие в каждом отделе правления, имевшие собственную структуру и штаты, и контролировали местное управление [44]. Органы местного казачьего самоуправления (станичные сходы, станичные правления во главе со станичными атаманами) осуществляли свою деятельность в соответствии с нормами «Положения об общественном управлении станиц казачьих войск» 1891 года.

В Терском войске система управления была следующей. Юридически всей полнотой власти на Кавказе обладал императорский наместник, возглавлявший высшее управление и Терского, и Кубанского войска и являвшийся одновременно войсковым наказным атаманом Кавказских казачьих войск. Непосредственно во главе войска находился наказной атаман, совмещавший свою должность с должностью начальника Терской области. Он осуществлял высшие властные функции и в военной, и в гражданской областях, обладал всеми юридическими правами губернатора. Кроме этого, он также был наделен особыми властными полномочиями в отношении населения Терского казачьего войска и местной охранной стражи. В его непосредственном подчинении находились областное управление (правление), канцелярия начальника области, войсковой штаб. Военное и гражданское управление в отделах войска осуществляли назначаемые начальником области и наказным атаманом атаманы отделов, а в национальных округах – начальники округов. Последние при этом получали властные полномочия и все юридические права уездных исправников. Отделы и округа были разделены на административные полицейские участки, во главе которых стояли назначенные начальники участков. Они выполняли функции, аналогичные функциям приставов и частично земских начальников. Но в отличие от последних судебная сфера находилась вне их компетенции. На местах, в станицах и хуторах войска, вся административная деятельность осуществлялась в соответствии с «Положением об общественном управлении станиц казачьих войск» 1891 года [45].

В Оренбургском войске в 1857 году разделялись военная и гражданская власть. Изменялась и структура управления войском, которая теперь представляла собой вертикаль: наказной атаман – войсковой штаб – начальники управлений и собственно управления трех военных отделов. С 1865 года должность наказного атамана была объединена с должностью Оренбургского генерал-губернатора. В 1881 году, после упразднения Оренбургского генерал-губернаторства и Оренбургского военного округа, высшее военное управление войском передается командованию Казанским военным округом, при штабе которого создается специальное казачье отделение. Вопросы гражданского управления в войске были отнесены непосредственно в ведение Главного управления казачьих войск. Через три года, в 1884 г., вышло специальное положение об управлении казачьими отделами войска [46].

Местное самоуправление в войске функционировало на основе «Положения об общественном самоуправлении в казачьих войсках» 1891 года. Причем в предварявшем его «Мнении Государственного Совета» было особо оговорено, что все дела по общественному управлению станиц Оренбургского казачьего войска, находившиеся до этого в ведении губернских правлений Оренбургской и Томской губерний, уездных исправников и уездных начальников этих губерний, передавались в войсковое хозяйственное правление и атаманам отделов Оренбургского казачьего войска [47].

В целом сложившийся порядок высшего и местного управления в войске просуществовал вплоть до 1917 года.

К началу ХХ века высшие органы управления Уральским войском состояли из назначавшегося наказного атамана и войскового хозяйственного правления (управления). Его председателем являлся сам атаман. При этом и атаман, и войсковое правление находились в непосредственном подчинении генерал-губернатора Уральской области [48]. Во главе каждого из трех отделов войска стояли назначавшиеся наказным атаманом атаманы отделов и отдельские управления. На местах, в станицах и поселках, атаманы и члены правлений избирались непосредственно казаками на сходах. Станичные и поселковые атаманы в военном отношении подчинялись атаманам отделов, а в гражданском – уездным начальникам [49].

Иногда наиболее важные вопросы внутренней жизни войска выносились на съезды выборных от станичных обществ, официально называвшиеся войсковыми съездами. Но они созывались весьма редко и проходили сугубо формально по заранее разработанным сценариям. Органы местного казачьего самоуправления работали по нормам «Положения». При этом учитывались законодательные установки, «Мнения Государственного Совета» о том, что Военным советом юридические нормы «Положения» в Уральском казачьем войске могут применяться с теми изменениями, какие потребуются по его местным условиям[5][50].

Во главе Сибирского войска находился войсковой наказной атаман, пост которого одновременно занимал генерал-губернатор Степного края и командующий войсками Омского военного округа [51]. Непосредственно в войске управление осуществляло войсковое хозяйственное правление. Местное самоуправление функционировало в соответствии с «Положением» 1891 года. В предварявшем его «Мнении» указывалось, что все вопросы, связанные с общественным управлением станиц Сибирского казачьего войска, передавались из компетенции областных правлений Акмолинской и Семипалатинской областей, уездных исправников и уездных начальников в войсковое хозяйственное правление и ведение атаманов отделов войска [52]. Станичные атаманы и члены станичных правлений избирались на сходах казаков.

Порядок военного и гражданского управления Забайкальским войском был следующим. В плане военного управления с 1906 года оно включается в состав Иркутского генерал-губернаторства и подчиняется командующему войсками Забайкальской области, который одновременно являлся и войсковым наказным атаманом Забайкальского казачьего войска. Но с упразднением в 1908 году должности командующего войсками Забайкальской области пост войскового наказного атамана передается военному губернатору Забайкальской области и командующему войсками Иркутского военного округа. В его подчинении находился войсковой штаб, а также атаманы и правления отделов. В плане гражданского управления войсковому наказному атаману подчинялось войсковое хозяйственное правление [53]. Местное казачье самоуправление строилось на принципах, изложенных в «Положении» 1891 года, с учетом «Мнения Государственного Совета» о том, что Военному совету предоставлялось право применять данное «Положение» к Забайкальскому казачьему войску с изменениями в соответствии с местными условиями [54].

В начале ХХ века управление Астраханским войском осуществляли войсковой наказной атаман, подчиненное ему войсковое правление, назначаемые атаманом начальники двух отделов войска и формировавшиеся по приказам атамана и войскового правления два правления отделов [55]. Станичные атаманы и правления избирались непосредственно казаками и действовали в соответствии с нормами «Положения об общественном управлении станиц казачьих войск» 1891 года.

В конце XIX – начале XX века осуществлялись мероприятия по совершенствованию систем военного и гражданского управления в Амурском войске. В результате в начале XX столетия там сложилась следующая управленческая структура.

Официально войско находилось в подчинении Приамурского генерал-губернатора и командующего войсками Приамурского военного округа. Непосредственное управление войском осуществлял подчиненный ему военный губернатор Амурской области, который одновременно являлся и наказным атаманом Амурского казачьего войска. Он располагал всеми необходимыми правами как по военной, так и по гражданской части. В его подчинении находилось войсковое управление, которое осуществляло непосредственное управление в войске и по военной, и по гражданской части. Приказами атамана и войскового управления назначались окружные атаманы всех десяти станичных округов и начальники также входивших в состав войска трех отдельных участков. (Последние подбирались только из числа строевых армейских офицеров [56].) Местное казачье самоуправление в лице станичных и хуторских атаманов и правлений действовало на основе «Положения» 1891 года с учетом «Мнения Государственного Совета» о возможности Военного совета применять нормы данного «Положения» в зависимости от местных условияй Амурского войска [57]. Данная система управления войском существовала вплоть до 1917 года.

Семиреченское войско в 1899 году вновь переподчиняется туркестанскому генерал-губернатору, а непосредственное руководство им возлагается на наказного атамана, по совместительству военного губернатора Семиреченской области [58].

Высшим органом гражданской власти, ведавшим всеми делами по общественному управлению станиц войска, в соответствии с «Мнением Государственного Совета» от 1 июня 1891 г., предварявшим «Положение», областное правление Семиреченской области, уездные исправники и уездные начальники заменялись войсковым правлением [59]. Местное казачье самоуправление принимало решение в соответствии с «Положением». Такой порядок существовал до 1917 года.

Уссурийское войско находилось в подчинении Приморского генерал-губернатора. Военное и гражданское управление войском осуществлялось его наказным атаманом, по совместительству военным губернатором Приморской области [60]. Атаман назначал начальника Уссурийско-Казачьей округи, который одновременно исполнял обязанности командира Уссурийского казачьего конного дивизиона. Начальник округи сосредотачивал в своих руках непосредственное административное управление и имел права местного полицейского начальства.

Определенные функции гражданского управления войском осуществляло и областное правление Приморской области. Органы местного казачьего самоуправления (станичные и поселковые сходы (сборы), правления, станичный суд) функционировали на основе статей «Положения» с предоставлением Военному совету, как было сказано в предварявшем его «Мнении Государственного Совета», права вносить изменения в соответствии с местными условиями [61].

Казачье население Иркутской и Енисейской губерний, не имевшее войскового административного устройства и системы управления, находилось в подчинении губернских гражданских властей и их административных органов. Никаких собственных управленческих структур и органов местного самоуправления не было и у казаков Якутского городового казачьего пешего полка, находившегося в ведении Министерства внутренних дел, и у Камчатской городовой казачьей конной команды, бывшей в ведении местной гражданской администрации.

В начале ХХ века в среде казачьей общественности довольно широко обсуждались вопросы, связанные с необходимостью серьезного реформирования системы высшего казачьего управления, и в частности перераспределения высших властных функций непосредственно казачьим органам. Данная проблема даже обсуждалась в III Государственной думе. Группа депутатов, в которую входило 10 представителей от Донской области и 7 – от Кубанской, назвавших себя «казачьей группой», в 1907 году представила для обсуждения в Думе разработанный ею законопроект о значительном видоизменении высшего войскового управления. В нем содержались следующие важные положения. Во-первых, все высшее войсковое управление должно было разделяться на органы правительственной власти, функции которых определялись бы исключительно «потребностями общегосударственного управления» и устанавливались общероссийским законодательством, и органы местного самоуправления. Во-вторых, во главе каждого казачьего войска должен был находиться войсковой атаман, избираемый всем казачьим населением и утверждаемый императором. Атаман являлся бы высшим должностным лицом в войске и контролировал законность действий органов местного казачьего самоуправления. В-третьих, главным органом высшего казачьего самоуправления должен был стать войсковой круг (рада, сбор, съезд), делегаты которого также должны были избираться всем казачьим населением на три года. В его ведение передавались все вопросы «местных казачьих нужд», и прежде всего казачье землевладение и землепользование, хозяйственные дела, связанные с отбыванием казаками воинской повинности. Кругом избирался войсковой исполнительный орган – войсковое правительство. И хотя данный законопроект был отклонен, его выдвижение и обсуждение вызвали определенный общественный резонанс среди казачества, прежде всего в среде казачьей интеллигенции [62].

В период работы этой Государственной думы по настоянию казачьих депутатов ею была принята специальная рекомендация («пожелание») относительно расширения функций казачьего самоуправления. Она предусматривала «немедленное введение в казачьих областях широкого местного самоуправления на выборных началах, выделение из ведения военного управления гражданских, культурных, экономических вопросов казачьей жизни с передачей их органам местного самоуправления и изъятие органов гражданского управления из ведения военного министерства» [63]. Данное пожелание Думы правительство оставило без внимания, поскольку оно серьезно умаляло прерогативы государства в области существовавшей системы высшего управления в казачьих войсках.

Впоследствии и центральные правительственные, и местные властные структуры в казачьих областях внимательно следили за деятельностью казачьей общественности в плане постановки данной проблемы и попытках ее вынесения на какое-либо открытое обсуждение. Их отношение к данным действиям было резко отрицательным. Примером может служить следующий факт. В 1909 году во время работы довольно редко созывавшегося Донского войскового съезда два его участника, А.А. Назаров и А.П. Леонов, неожиданно для организаторов и руководителей форума выступили с предложением восстановить форму и основные функции высшего органа казачьего самоуправления – войскового круга [64]. Руководство съезда сразу же поспешило дезавуировать данное заявление и приложило все усилия, чтобы не допустить его обсуждения. Однако реакция правительственных органов на этот, казалось бы, совершенно незначительный эпизод не заставила себя ждать и была крайне негативной.

Правительство детально разработало и систему местного казачьего самоуправления, призванную функционировать в строгом соответствии с установленными законодательными нормами. Основным документом стало «Положение об общественном управлении станиц казачьих войск». Этот проект был детально рассмотрен в Государственном Совете и с незначительными изменениями и дополнениями, изложенными в «Мнении», утвержден 1 июня 1891 года. А 3 июня данное «Положение» было утверждено императором и в тот же день официально вступило в силу. «Положение» состояло из введения и 163 статей, сгруппированных в шести разделах. Оно четко и всесторонне регламентировало все аспекты формирования и деятельности органов казачьего самоуправления.

Общественное управление станиц казачьих войск включало в себя станичное и хуторское управление. Станичное общество состояло из лиц войскового сословия, числившихся в станице и принадлежавших ей поселениях. Станичное управление в каждом станичном обществе состояло из станичного сбора, станичного атамана, станичного правления и станичного суда. В станичный сбор входили станичный атаман, его помощники (там, где их не было, – кандидаты), хуторские атаманы, судьи, казначей и казаки-домохозяева. В станицах, насчитывавших до 30 дворов, в сборе участвовали все казаки. В тех станицах, где было от 30 до 300 дворов, на сбор делегировались 30 выборных. В станицах, имевших более 300 дворов, в работе сбора участвовало по одному выборному от 10 дворов. А в станицах, состоявших из 1000 и более дворов, по решению областного, войскового или войскового хозяйственного правления число выборных могло быть не столь большим, но не менее 100 человек.

Станичному сбору предоставлялись большие полномочия по регулированию местных хозяйственных и иных вопросов, четко определенные в его правах и обязанностях. Основными из них являлись: избрание членов станичного управления, открытие начальных училищ и кредитных учреждений, установление общественных запашек, распределение поземельного довольствия между всеми поселениями станицы, выдача хлебных или денежных ссуд нуждающимся, контроль за исправным снаряжением казаков на службу, исключение из станичного общества его членов и прием новых.

Главами местной исполнительной власти в станицах и хуторах являлись избираемые на сборах станичные и хуторские атаманы. Они должны были следить за порядком в станичных юртах и осуществлять весьма широкий круг обязанностей по общественным и полицейским делам. Станичное правление состояло из станичного атамана, его помощников или кандидатов, станичного казначея и доверенных. В его ведении находились все дела данной станицы, а также местные хозяйственные и финансовые вопросы. Решение в правлении принималось простым большинством голосов, а при их равенстве решающим был голос атамана. В станичном правлении должно было вестись 13 основных актов делопроизводства (метрическая книга, книга приговоров станичного сбора, ряд других книг, списков, инструкций, ведомостей).

Станичный суд состоял из суда станичных судей, который существовал в каждой станице, и суда почетных судей (одного на две станицы). В состав суда станичных судей станичным сбором избирались от 4 до 12 членов из числа наиболее уважаемых казаков. В суд почетных судей избиралось от 3 до 6 человек. Непосредственно в работе суда станичных судей участвовали только 3 его члена, один из которых избирался председателем. Остальные судьи считались запасными и исполняли свои обязанности поочередно. В компетенцию суда станичных судей входил разбор имущественных споров и тяжб, размеры которых не превышали 100 рублей, а также незначительных проступков (имущественные преступления, ущерб от которых не превышал 30 рублей, побои, оскорбления, пьянство, нарушения общественного порядка). Суд имел право налагать на виновных штраф до 6 рублей, подвергать их аресту на срок до 8 дней или приговаривать к общественным работам на этот же срок. При неоднократных нарушениях, допущенных одними и теми же лицами, на них мог налагаться штраф до 10 рублей или арест либо общественные работы до 12 дней.

В хуторское общественное управление входили хуторской сбор и хуторской атаман. Оно образовывалось во всех казачьих поселениях, насчитывающих не менее 60 дворов и имевших свое земельное довольствие.

«Положение» также регламентировало порядок назначения и снятия со своих постов должностных лиц органов местного казачьего самоуправления (избираемых станичного атамана, его помощников или кандидатов, казначея, судей, доверенных станичного правления, табунных смотрителей, хуторского атамана, а также избираемых или нанимаемых смотрителей магазинов (складов), различных общественных учреждений, сторожей, писарей). Примечательно, что на пост станичного атамана в некоторых войсках должно было избираться несколько кандидатур (в Донском и Оренбургском войске три, в Терском и Кубанском две), одну из которых утверждало вышестоящее начальство. Отдельный, пятый, раздел данного «Положения» содержал нормы обеспечения исправного выхода казаков на действительную военную службу, исполнения ими земских и станичных повинностей. (По этим вопросам станичное общество несло коллективную ответственность, т.е. существовал законодательно оформленный принцип так называемой круговой поруки.) В последнем разделе говорилось об осуществлении надзора за станичным общественным управлением, который возлагался на атаманов отделов (округов), а высший – на областные, войсковые, войсковые хозяйственные правления и на войсковых наказных и наказных атаманов конкретного войска [65]. Как видим, деятельность органов местного казачьего самоуправления, так же как и органов высшего управления казачьими войсками, подробно регламентировалась и достаточно пристально контролировалась соответствующими правительственными структурами.

Таким образом, существовавшая система высшего управления и местного самоуправления в казачьих войсках страны имела довольно стройную структуру, включавшую в себя управленческие органы всех уровней, отличавшуюся всесторонностью и функциональной эффективностью. Она охватывала практически все стороны жизни и деятельности войск и их структурных элементов внутренней организации. При этом данная система имела два управленческих поля, которые не просто были тесно взаимосвязаны, но даже как бы накладывались друг на друга, составляя при этом единый властно-управленческий комплекс. Во-первых, в нем присутствовали как гражданские, так и военные органы высшего управления войск. Во-вторых, имелись все звенья управленческой вертикали и по гражданской, и по военной частям: верхние (войско), средние (отдел, округ), нижние (станица). Причем последний уровень местного станичного казачьего самоуправления имел достаточно обширный спектр властных полномочий и весьма демократичные принципы формирования и функционирования.

Еще одной отличительной особенностью системы управления казачьих войск было совмещение в ней, что являлось особенно характерным для казачьих войск азиатской части России, гражданских губернских, военных окружных и собственно казачьих войсковых высших органов власти и управления. Эти войска (от Урала до Уссури) находились либо в подчинении высших должностных лиц административно-территориальных единиц, на которых они располагались (генерал-губернаторов, губернаторов), либо военных округов (командующих этими округами), либо и первых, и вторых одновременно и уж потом – высших должностных лиц собственно войсковой администрации (наказных атаманов). Примечательно, что зачастую все эти высшие посты занимало одно и то же лицо. Свои особенности (структуры и сферы деятельности) имели также и органы войсковой (войсковые управления, войсковые хозяйственные управления, войсковые правления), отдельской или окружной (соответствующие правления) и станичной (станичные правления) администрации.


Введение | Дорогой славы и утрат. Казачьи войска в период войн и революций | Казачья жизнь