home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

реклама - advertisement



Глава 7 О чем он не мог рассказывать

Войдя с лестницы в коридор, Александр Коломиец с тяжелой головой и рвущимся из груди сердцем направился к себе. «К себе» — теперь это не просторный кабинет, в котором дышалось легко и свободно и чувствовалась какая-то защищенность от всего, что находилось за стенами «Глобал». Теперь это еще более просторное помещение, в котором сидело пятеро сотрудников отдела продаж. Еще недавно они заходили в его офис, стучась и немного нервничая. Коломиец имел репутацию человека строгого и конкретного. С предложениями об увольнении сотрудников в кабинет Лисина он заходил так же уверенно, как и для получения премий.

Но теперь все изменилось. Корпоративный мир не знает пощады. Он возносит до небес с той же легкостью, как и низводит, превращая в ничто. За что с ним так?..

Коломиец не дошел до кабинета. Остановившись на полпути, он вернулся к лестнице. Ему не хотелось входить в офис и снова становиться объектом насмешек. Прошел месяц, почти месяц, а он все не может привыкнуть. Да и как привыкнуть? Сотрудники даже не зовут его по имени, обращаясь просто, как к прохожему. Почему он раньше не замечал настоящие черты этих лиц? Оказывается, все не так, как он думал, они вовсе не те, кто собирался в его кабинете на планерки. Почтительность и уважение — это на самом деле боязнь и лицемерие. Рассудительность — плохо скрытая глупость. А послушание — затаенная обида и откладывание мести на потом.

— За что это все?..

За то, что он почувствовал в Факине, человеке с улицы, опасность и решил от него избавиться? А разве не так делает сам Лисин? Неужели у него отшибло память и он забыл, как удаляет из компании всех, в ком заподозрит угрозу?

Факин — угроза. В первую очередь, конечно, для него, Коломийца. Рома оказался не по годам сообразительным мальчиком. Через месяц он переберется в кресло Лукина, жаль, что этот идиот того не понимает, еще через полгода Лисину ничего не останется, как ввести его в ближний круг. Он непременно сделает это, поскольку продажи возрастут в разы! Прокрутившись в каше маркетинга крупной компании, Факин уже сейчас имеет предложения, которые обязательно увеличат продажи. Раз так, то увеличится и производство — законы экономики работают независимо от чьих-то пожеланий. И с этого момента Лисин почувствует, что прежний штат не справляется с работой. Старики дышат по старинке, от них мало проку, и первый, с кем он посоветуется, будет малыш Факин. Коль скоро он мастак придумывать виртуозные схемы продаж, то что ему стоит назвать имена тех, с кем ему было бы удобнее реализовывать такие схемы на практике?

А так недалеко и до вопроса Лисина, с кем бы Факин эти схемы реализовывать не хотел…

Люди в корпорации — мусор. Главное — марджа. И если кто-то из тех, с кем ты годами работал, начинает мешать, босс выбирает марджу. Друзей в компании нет, есть сотрудники. И каждый из них готов пролить тебе на бумаги кофе или отключить факс, когда ты ждешь решающего для поворота карьеры документа. Мир пауков, находящихся в стеклянной банке, выжить в котором можно лишь присосавшись к крышке и наблюдая за всеми событиями без комментариев. Но без комментариев не получится. Твою задницу готов подставить каждый. Вот и Лисин не задержался…

Коломиец оперся рукой на косяк лестничной двери и опустил голову.

Он хотел быть честным с собой.

Кого он спасал, пытаясь вывести из игры Факина? Компанию? Увы…

Он спасал себя. Он действовал по тем же правилам, руководствуясь которыми пытались сожрать его. Факин представил для него угрозу, Саша почувствовал это сразу, едва увидел новичка. Первый же вопрос малыша: «А в „Глобал“ есть архив?» натолкнул Коломийца на мысль о том, что дела плохи. Новичок, только что поступивший в компанию и разыскивающий архив, а не туалет, есть гвоздь для задницы, и чья это задница, Коломиец понял как-то сразу.

Не было неловкости, которая присутствует на лицах вновь прибывших, не было робости, словом, складывалось впечатление, что человек сразу пришел работать, а на установление коллегиальных отношений, то есть на глупости, у него нет времени.

— Нужно что-то делать, — прошептали губы Коломийца. — И я знаю, что делать. Эту суку я вытащу на белый свет и заставлю во всем признаться…

Отвалившись от стены, он стиснул зубы и направился в свой… нет, не в свой, а в чужой кабинет. Там, где его брезгуют называть по имени, мстя за нанесенные обиды, где от него укрывают оперативную информацию, где ему отключают телефон и нервируют телефонными игрушками.

Он лично распоряжался о запрете этих пищалок, кряхтелок и визжалок, которыми в свободное время, а это было как раз то самое время, что называется рабочим, увлекались менеджеры. И сейчас, будто наслаждаясь его страданиями, все вокруг только и занимались тем, что пищали, визжали и кряхтели. Делалось это словно по команде, Коломиец даже засекал по часам — каждые полчаса в течение всего дня. Кто-то из них начинал катать шарики, включив звук на трубке на полную мощь, и, словно по команде, один за другим все вынимали свои трубочки и начинали играть в тетрис, стрелять монстров и… и Коломиец не выдерживал. Он поднимался и уходил, слыша хохот даже через закрытые двери. На самом деле он не слышал смеха, но был уверен в том, что тот звучал. Временами ему начинало казаться, что все из отдела, где он совсем недавно был начальником, приходят на работу именно для того, чтобы изгадить его и без того подломившуюся жизнь.

Можно было, конечно, уйти. Если тебе не нравятся законы страны, ты вправе уехать. Но если остался, не критикуй власти, иначе тебя уничтожат. Таковы законы общества. И Коломиец терпел, зная точно, что даже урезанной наполовину зарплаты — зарплаты в три тысячи долларов — он не получит ни в одной московской компании. Его, бывшего начальника отдела, посадят на испытательный срок, на восемьсот долларов, и никто не поручится за то, что вообще возьмут и посадят. Коломиец знал Лисина. Те, кто от него уходили не по его желанию, отправлялись в странствия по HR корпоративного мира столицы с измятыми выходными реноме. Скорее всего, поход закончится тем, что сам же и разнесешь о себе молву по Москве. Везде побываешь, и где бы ты ни побывал, боссы получат рекомендации Лисина держать Коломийца подальше от себя. Это как если оказаться в кустах шиповника. Чем быстрее идешь, тем больше у тебя ссадин.

Переезжать в Питер? В Новосибирск? Куда?

До любой точки планеты факс добирается за несколько секунд. Первое, что сделает руководитель любой компании, изучив трудовую книжку называющего себя спецом претендента, это посмотрит на последнюю в ней запись. «Начальник отдела продаж компании „Глобал“…

Телефонная связь тоже работает быстро. Сейчас еще быстрее, чем в те времена, когда ее впервые протянул тезка Коломийца Белл.

„Игорь Игоревич, ко мне тут подъехал некто Коломиец. Помните такого?.. Что можете о нем сказать?“ — „Хочешь компанию сохранить? Гони метлой“.

Так что лучше потерпеть, а там, дай бог, что-нибудь да изменится. Коломиец думает, что изменится сразу после того, как он кое с кем переговорит. И сделает это он уже сегодня, потому что каждый день в компании в офисе бывших подчиненных сокращает его жизнь на месяц.

Но Лисин… Как он мог? Пять лет вместе, он начинал с ним! Коломиец мог бы разворовать эту компанию, если бы… если бы у него хватало смелости, но он не сделал этого! Это подлость… Напрасно все думают, что гнев кипит только в Лисине. Гневом переполнен и он, Коломиец. И напрасно Игорь Игоревич думает, что помани он пальцем, Сашок тут же, роняя слюну, подбежит! Нужно время… чтобы утереться. Время… Все обмозговать, правильно сцепить друг с другом. И только после этого не с видом униженного и оскорбленного, а с видом спасителя, немного презирающего того, кого спасает, идти к президенту, который зарабатывает только потому, что Коломиец правильно торгует. Сейчас же, с пустыми руками, у него в офисе делать нечего. За пустыми руками Лисин тотчас увидит мольбу в глазах. Не пойдет… Не сейчас. Сию минуту он не готов к разговору.

Снова добравшись до той части коридора, от которой вернулся, он услышал:

— Саша?

Немного испугавшись этого голоса, Коломиец почувствовал, как у него повлажнели ладони.

У окна, в глубине пустующего посреди коридора чрева, стоял он. Не сводя с него глаз, Коломиец вошел в звонкую от пустоты комнату, которую в компании именуют то „аппендиксом“, то „зоной“, то „закутком“, — вошел и замер.

— Я хочу поговорить с вами.

— С чего вы взяли, что я хочу разговаривать с вами? — сдерживая себя, сказал Коломиец.

— Мне показалось. Или послышалось… Я уже не помню точно. Кажется, вам не нравится, как я веду себя?

— Это слишком философский разговор. Гудящая эхом комната не располагает к искреннему общению. Вызовите меня в свой кабинет, это самое лучшее место для профессиональных дебатов.

— У меня такое впечатление, Коломиец, что вы затаились для атаки. Выжидаете удобного случая?

— Ваше впечатление обманывает вас.

— Давайте начистоту. Что вы собираетесь делать? Вы же собираетесь что-то делать…

— Вам рано знать об этом.

— Когда будет самое время?

— Скоро.

— Я не могу находиться в состоянии постоянного ожидания, уж простите…

Коломиец не ожидал этого. Он не думал, что дойдет до такого. Поэтому, когда перед ним блеснул нож, он не сделал даже попытки защититься. Все было так нелепо, что не сработал даже природный рефлекс самосохранения. И лишь когда лезвие вошло ему в левую часть груди, погрузившись почти до рукоятки, он открыл рот для удивленного вскрика. Но крика не было. Нож пронзил легкое, и боль сдавила всю грудь.

Дикими глазами посмотрев туда, откуда торчит рукоять, Коломиец чуть отшатнулся назад и уперся спиной в стену.

— У меня нет возможности держать рядом с собой человека, у которого есть какой-то план, понимаете? Человека, который слишком много болтает и носит в себе планы!..

И лезвие ножа, выйдя из груди и выпустив струю алой крови, снова погрузилось в Коломийца.

„Сердце?“ — подумал он, вцепляясь обеими руками в пиджак убийцы.

Он цеплялся и цеплялся, он хватал слабеющими пальцами то воздух, то плечо своего убийцы, и лишь когда из горла в рот пошла горячая лава, он понял, что это конец.

Сползая по стене, он вглядывался в лицо убившего его человека, словно стараясь запомнить его для последующей жизни. Он уже сейчас готовил отчет для тех, кто встретит его наверху. Коломиец будет ждать. Он будет ждать там сколь угодно долго. Теперь ему спешить некуда.

Он был прав. Факин не один…


Глава 6 | ИМ ХОчется этого всегда | Глава 8