home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

реклама - advertisement



Глава 12

Конкурентов-бизнесменов убивают только в хреновых фильмах. Расстрел из автоматов, мина, гондон с марганцовкой в бензобаке — эти истории сочиняются теми безмозглыми авторами, которые сами бы отхерили от чужого бизнеса кусок, если бы знали, как это сделать правильно. Расстреливают, взрывают и травят тех, кто отказался поделиться. Или сам откусил от общака. Или не играет никакой роли в своей корпорации. Если бы внезапная смерть Гейтса, Баффетта, Кампрада или Абрамовича могла привести к чьему-то обогащению, они уже давно были бы мертвы. Еще одно, похожее мнение: не убивают справедливых судей — убивают проституток в мантиях, для которых поворот решения зависит от предлагаемой суммы. И потом, когда такую бесполую тварь пристреливают, как собаку, хор таких же проституток начинает петь гимн о том, что вот, мол, еще один сгорел на работе.

Не убивают бизнесменов — убивают «крыс» и предателей…

Я так трезво рассуждаю, потому что в моей голове свербит мысль, что, быть может, напрасно я вот так без охраны… Но потом снова вспоминаю бессмертных Баффетта с Абрамовичем и начинаю думать о текущих делах.

Суть этих дел мне понятна лишь отчасти, и то благодаря Старику. В момент досмотра тела Коломийца я не нашел флэшки, хотя рассчитывал. То есть она была у него украдена?

Не знаю, украдена или нет, но нашлась она спустя месяц после того, как была объявлена похищенной, и спустя сутки после того, как ее хозяина прирезали, за телевизором.

Как мне это понять, если теперь я точно знаю, что информация на ней давно потеряла оперативное значение для любого из моих конкурентов? В течение месяца за телевизор в холле был сброшен такой объем тщательно охраняемых мною данных, что теперь, в мае, жалкая статистика за март вряд ли кого может заинтересовать.

Старик советует срочно взять под контроль дела и начать контригру. Это хороший совет. Осталось только вычислить, на кого я могу положиться, если все, кого я знаю, уже придумывают дома, в кругу семьи, как будут тратить не шесть тысяч долларов, а восемь.

Коломиец, Коломиец… Зачем ты сдал Гроссу тему с плазмой?

Чем больше я об этом думаю, тем крепче моя уверенность в том, что за десять минут до смерти Саша находился в состоянии растерянности. Ему срочно нужно было сдать сговор, и он сделал это в глупом разговоре на лестнице. Он чего-то боялся и поэтому завел об этом разговор не в «Сахаре», за «Миллером», что выглядело бы разумнее, а сумбурно, на лестнице, ни с того ни с сего. Ждал смерти?

Вряд ли, потому что если бы он ее чувствовал, он пошел бы ко мне. Когда человек чувствует смерть, он идет на крайние меры. В эти минуты ему безразлично, что о нем подумают. Однако Коломиец помнил, к чему привела его мелкая интрижка с Факиным, и боялся снова выглядеть идиотом. Сначала флэшка, а теперь, Лисин, получи еще более навороченную историю… А если Лисин просто тупо психанет и вышвырнет Коломийца вон? Во-о-т… В этом-то и дело. Бойся Саша смерти, предчувствуй ее, ему по хер была бы мнительность или боязнь потери работы!

Но опасность какую-то он чуял. В противном случае нашел бы более разумный носитель информации, чем Гросс. Или ситуация дошла уже до ручки и ему просто некому было довериться, кроме как Гроссу?

Как хочешь, так и понимай это, Лисин…

Остановившись у незнакомого мне кафе, название которого я поленился прочесть, я сел за столик и стал крутить в руках ключи от машины. Подошел официант с меню, я отложил его в сторону и, несмотря на то, что меня давило желание заказать кружку ледяного пива, попросил чаю. Хватит пить, черт возьми…

Набрав номер, я прижал трубку к уху и попросил своего приятеля, который работает управленцем в компании сотовой связи, сделать мне распечатку последних десяти номеров, которые набирал на своем телефоне Коломиец.

— Сбрось мне номера на сотовый, а распечатку пошли на мой домашний адрес простым письмом.

Конечно, какое-то время мы потратили на пустую болтовню. Кого… сколько раз… где… обыграли в футбол. Мы вместе учились в универе, но не поэтому друзья, а потому, что я всю живность его знакомых потчую со стола своей компании. В обратку он сделал мне хороший жест по своим силам. У меня корпоративный тариф. Мои люди болтают по мобильникам за 1 цент в минуту. Еще один бонус, который ублюдкам показался недостаточно утешительным…

Ровно через восемь минут, когда я допил чай и попросил еще, моя трубка пискнула и на «морде» появилась иконка сообщения.

Десять номеров, пять из которых были городскими, значились последними среди тех, которые набирал Коломиец перед смертью. Пять последних и были городскими. Я быстро просмотрел предложенный список. Сотовые — Гудасов, Лукин и еще трое из «Глобал». Городские — один домашний Коломийца, второй — тоже домашний Коломийца… Такое впечатление, что за полчаса до гибели он никак не мог расстаться с домом. Третий номер — снова его домашний.

Четвертый…

И, наконец, последний. Чтобы проверить, не станет ли кто свидетелем моего изумления, я диковато осмотрелся. Всем было на меня наплевать.

Я еще раз просмотрел время звонков.

Это невероятно. Компания моего приятеля стала совершать ошибки? Или нарочно приписывает клиентам лишние звоночки, чтобы снимать с говна сметану?

Иначе подумать невозможно, поскольку звонил Коломиец два последних раза вечером дня, в обед которого его убили. То есть спустя семь или восемь часов после того, как его убили, Коломиец вспомнил, что не доделал на этом свете кое-какие дела, попросил патологоанатома придержать свой скальпель, нашел свою трубку и дважды, с промежутком в двенадцать минут, позвонил.

Я только так это могу представить.

Немного подумав, я набрал номер, который значился в двух последних строчках списка.

— Офис Рональда Гейфингера.

Ничего себе…

— Не могли бы вы меня соединить с ним… мисс?

— Как вас представить?

— Представьте, что я высокий загорелый мужчина, светловолосый, голубоглазый, с хорошо прокачанной мускулатурой, в узких плавках.

— Здесь работают серьезные люди, мистер.

— Георгий Бедоносцев. Бе-до-нос-цев.

— По какому вы вопросу?

— Детка, да какая тебе-то, на хер, разница?

По голосу моему должна была понять, что если положить трубку, то я приеду лично. И первым, с кем познакомлюсь, будет опять она. Поскольку изначально известно, что ей действительно нет никакой разницы, по какому я вопросу, она что-то включила, и я стал слушать музыку. Организаторы «ресепшн» почему-то уверены в том, что абоненту приятнее слушать музыку, чем гудки. Кто-то из дерьмовых психологов им сказал, что так устраняются негативные настроения в предстоящем разговоре. Я же, к примеру, когда слышу эти утробные напевы, убежден в том, что звучат они, чтобы я не слышал, как эти сучки в приемной договариваются с боссами о занятости последних, и от этого мои негативные настроения только набирают силу.

Однако на этот раз мои мрачные подозрения не оправдались.

— Рональд Гейфингер, слушаю вас.

— Здравствуйте, Рональд. Меня зовут Георгий Бедоносцев. Очень рад познакомиться, Рональд.

По секундному замешательству я понимаю, что Гейфингер соображает, как ему побыстрее избавиться от секретарши. Эта дрянь, по всей видимости, дерзит серьезным людям, из-за чего сама нарывается на неприятности и потом отравляет жизнь боссу жалобами. Ему доложили о каком-то хаме, а он разговаривает с вежливым мужчиной с приятным баритоном.

— Добрый день, Георгий. Чем могу быть вам полезен?

Он ждет от меня серьезного разговора, а у меня не получается его начать. В похмелье я очень зануден и больше думаю не о существе, а о частностях. Я, к примеру, уже рассуждаю о том, что знаю, почему Рональд работает не в Америке, где ему, казалось бы, самое место, а в России. Я объясняю это тем, что с фамилией Гейфингер в Штатах ему успех не гарантирован. Американцы очень честолюбивые люди, и менять фамилии, как русские, то есть оскорблять род, у них не принято. У них ни один не сменит фамилию Смит на Буш только потому, что ему мил последний. У нас забыть своих предков и назваться Путиным ничего не стоит. Госпошлина в ЗАГС до смеха мала. Но если Гейфингеру не менять фамилию, тогда приходится выбирать, где жить, поскольку, к примеру, Факин по сравнению с Гейфингером — это детский лепет. Если с Факиным все понятно, то Гейфингер — это «Палец Педика», или «Педиков Палец», если я хорошо помню английский.

— Рональд… Рональд, я Георгий Бедоносцев.

— Я знаю. Вы уже об этом говорили.

— Я работаю в компании «Глобал»… — признаться, что говорить дальше, я не знал. Мне очень хотелось, чтобы Гейфингер мне помог в этом.

— Как вы сказали? Значит, вы говорите, что в компании «Глобал»?

— Именно так.

— По-моему, мы с вами уже все обговорили.

— Я, кажется, с вами еще не разговаривал, Рональд…

Он тяжко вздохнул. Этот разговор был ему в тягость. Я так дышу, когда меня донимают маразмами.

— Какая разница, вы или кто-то из вас. Я объявил свое решение и не отступлю от него. Я получил гонорар, выполнил работу, и мы разошлись, как в море корабли. Но я выполню работу никак не раньше того, как получу гонорар. Это мой принцип работы. Поэтому, если у вас ко мне есть еще что-то, нужно платить.

Я занервничал:

— А кто еще вам звонил?

— Ваши партнеры, я так понимаю, кто же еще.

— Партнеры? А кто именно? Когда они вам звонили?

— У нас странный разговор получается, господин Бедоносцев… Вчера вечером один звонил. Можно даже сказать, уже ночью… А у вас какие полномочия? — с запоздалой подозрительностью вдруг спросил он.

— А как он назвался?

— Дайте вспомнить… Украинская фамилия такая… Так вы от кого выступаете, Георгий?

— Быть может, его фамилия была Коломиец?

— Точно, — не думая, ответил Гейфингер. — Именно так он и назвался: Коломиец.

— Значит, вы говорите, что прошлым вечером, почти ночью, вам звонил сотрудник компании «Глобал», назвавшийся Коломийцем?

— Именно так.

— А в каком часу он вам звонил?

— Не помню точно. Кажется, что-то около девяти вечера… Вы из службы безопасности?

— И он сказал вам, что его зовут Коломиец?

Некоторое время в трубке висела тишина.

— Это совершенно правильно, господин Бедоносцев, он позвонил поздно вечером и назвался Коломийцем. А в чем, собственно, дело? Это ваш подчиненный?

— Нет, — отказался я, — это один из моих партнеров по… работе с вами.

— Так зачем же мы с вами ведем этот разговор? Свяжитесь с ним и расспросите. Он вам и обрисует подробно мою позицию относительно вашего предложения.

— Нашего предложения?

Вашего. Или у каждого из вас в «Глобал» теперь отдельные предложения?

Я занервничал:

— Рональд, а от чьего имени звонил Коломиец?

— Я не буду с вами разговаривать, пока вы не скажете, что вам нужно и кто вы вообще такой.

— Я Георгий Бедо…

— Плевать, как вас зовут. Что вам от меня нужно?

— Просто мы нервничаем… Вышли с предложением, а конкретного ответа нет… Мы с вами крупные бизнесмены, поэтому должны сейчас понимать друг друга…

— Крупные бизнесмены? — переспросил Гейфингер. — Спасибо, Георгий, порадовали.

— А что именно он вам предлагал?

— Кто?

Я думаю, что в Штатах он не прижился не только из-за фамилии.

— Ну, Коломиец.

— Разве вы не помните, с каким предложением ко мне его послали?

Я чуть откатился назад. Глупый разговор идет — и пусть идет. Как видно, Гейфингер из тех, у кого много свободного времени.

— Рональд, Коломиец нам сообщил, что звонил вам два раза. С паузой в двенадцать-пятнадцать минут…

— Это верно.

— Вы не припомните, он называл в разговоре какие-то фамилии?

— Мне начинает казаться, Георгий, что этот ваш Коломиец пропал без вести вместе с вашими предложениями, и теперь вы пытаетесь вспомнить, что мне предлагали.

— Вы не так далеки от истины, как вам кажется. И все-таки, что он вам говорил в первый раз и что во второй? Мы с вами крупные бизнесмены, мы должны понимать друг друга.

Гейфингер меня, как крупный бизнесмен, понял.

— Георгий, когда Коломиец позвонил первый раз, он был немного взволнован. Речь его была путана, мысли скомканы, словом, парень нес какую-то чушь. Когда же он, спустя четверть часа, позвонил мне снова, мне показалось, что человека подменили.

— Что это значит?

— Это значит, что голос его был невероятно спокоен, и мне показалось, что человека подменили. Он и слова подбирал красиво, и речь была поставлена…

— В каком смысле?

— В том смысле, что в первый раз он показался мне перепуганным представителем стафа, если вы, как крупный бизнесмен, понимаете, о ком я говорю, а потом со мной разговаривал топ-менеджер, считающий возможным употреблять такие обороты, как «моя позиция такова, что», «считаю целесообразным принять как факт» и другое, чем нельзя не заслушаться.

— Это интересно… А вы не предполагаете, отчего вдруг произошло такое превращение?

— Я думаю, что ваш Коломиец — психопат, который подвергся влиянию сезонных катаклизмов. Я просто уверен в том, что после того, как он вторично получил отказ, он забыл о своем ледяном спокойствии и стал пробивать головой офисную стену из гипрока.

— В моем офисе все стены из стекла или кирпича.

— Тогда, я думаю, он выбрал кирпич.

— Это невероятно интересная история.

— Да, я тоже так считаю.

— Рональд… Видите ли, в чем дело… — Я переложил трубку из левой руки в правую, потому что она уже выскальзывала от пота. — Скажем так: у нас есть подозрение, что начальник отдела продаж Коломиец звонил вам вовсе не с тем предложением, с которым мы уполномочивали его выйти на вас…

— Следует понимать ваши слова так, что и в других сотрудниках «Глобал», которые ко мне прибывали, вы также не уверены на сто процентов?

— Других сотрудниках?..

— Я, конечно, могу повторить то, что только что сказал, но мне кажется, что представитель крупного бизнеса все расслышал с первого раза.

— К вам приезжал… Факин?

— Простите, сэр?..

О, вот как, оказывается, звучит оскорбленный голос потомка бродяг, выменявших Манхэттен у голландцев на Суринам!

— Факин — фамилия сотрудника. Фа-кин.

Такое деление по слогам Роминой фамилии моего собеседника устроило. Он спустил пар и заметил, проверяя, знаю ли я английский:

— Какая забавная фамилия, не находите?..

— Французский — мой не самый сильный козырь. Так — Факин?

— Нет, Георгий. Человек, который мне звонил, назывался Коломийцем. А человек, который приезжал, никак не назывался, поскольку он привозил мне от вас гонорар и уезжал.

— Я вас правильно понял — вы не знаете человека с фамилией Факин?

— Нет.

— И Коломийца вы в глаза не видели, а только разговаривали с ним по телефону?

— Правильно.

— И человек, который привозил вам от нас деньги, никак не назывался?

— Нет.

— Рональд, ваша работа была связана с намерением подорвать экономическую мощь «Глобал»?

— Нет.

— Значит, она была направлена на кого-то из сотрудников?

— У нас с вами смешной разговор. Да.

— На кого?

— Георгий, может ли быть такое, чтобы вы не знали, кто является вашей целью?!

Чтобы не останавливать покатившийся разговор, я машинально поинтересовался и испугался того, как по-журналистски пресно звучит мой голос:

— Рональд, а чем занимается ваша компания?

— У меня не компания. У меня офис. Я и секретарша. И этот творческий коллектив занимается выяснением различных фактов за вознаграждение. Если вы как крупный бизнесмен понимаете, что это значит.

— То есть вы…

— Совершенно верно. Я частный детектив.

Я посмотрел на часы:

— Рональд, я сейчас приеду к вам. Назовите адрес.

— Георгий, в последнее время у меня очень много работы, и мне с трудом приходится выкраивать время для пустых разговоров из плотного графика…

— Рональд, меня зовут Игорем Лисиным. Я президент компании «Глобал». Вы понимаете, что это значит?

После недолгой паузы моя трубка взорвалась шумами:

— Меня это не касается, я послал всех к чертям собачьим!

— Мне кажется, вас используют с какой-то целью, и это касается нас обоих.

Чтобы он не бросил трубку, я быстро заговорил:

— В моей компании убит человек. Дело, которым вы занимались, и звонки вам людей, представлявшихся моими подчиненными, связаны с этим убийством. Если хотите прекратить со мной общение, извольте, я тотчас звоню в прокуратуру. У меня… там есть знакомый… Если же контакт с прокуратурой не входит в ваши планы из-за плотного графика, вы меня дождетесь.

— Черт бы вас побрал… Я чувствовал, что затраты на выполнение этого заказа будут мне стоить дороже гонорара…

— Тогда, видимо, вам не стоило подряжаться на эту работу. Итак, вы готовы назвать адрес?

— Моховая… — он назвал адрес.

— О господи, я на западе у МКАД… Никуда не уходите, Рональд, это важно для вас.

— Я дождусь. Хотя уверен, что эта встреча будет не из приятных.

— Вы измените свое мнение, когда мы познакомимся, — пообещал я.

— …Вот и все, Женя… На сегодня все. У вас есть лишняя фотокарточка?

— Фотокарточка? — переспросила она, часто моргая.

— Да, я хотел попросить вашу фотокарточку. Если, конечно, вас не будет смущать тот факт, что она будет находиться в камере смертников…

— А Гейфингер…

— При чем здесь Гейфингер? Два часа прошли, теперь наконец я могу попросить у вас то, о чем молчал целые сутки.


Глава 11 | ИМ ХОчется этого всегда | Глава 13 О чем он не мог рассказывать