home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

реклама - advertisement



Глава 27

…удовольствие моего бывшего босса. И я знаю, почему он это сделал.

Пока меня трясло и ломало, изменилось не только положение стрелок на циферблате. Начальник юротдела сидел с уже освобожденными ногами и курил. Ноги его, впрочем, были по-прежнему привязаны к ножкам стула.

— Вот это и есть боль, мой мальчик, — убедившись, что я обрел способность соображать, подсказал мне Старостин. Кажется, придя в чувство, я оторвал его от плотного разговора. На щеках его пролегли красные морщины, появляющиеся у людей, которые долго говорили или смеялись.

Виват Чекалин! Ты снова в теме…

— Да, это не порубка костов с отъятием халявного абонемента на фитнес, — прохрипел я, сплевывая с губ все лишнее.

Несколько секунд в комнате висела гробовая тишина. Я даже услышал, как над дверью дважды клацнула стрелка на входящих в моду в крупных корпорациях часах «Стрела». А потом Старостин искренне расхохотался, после чего засмеялись охранники и так далее. Не выдержал и улыбнулся даже Молчанов. Если бы не лежащие на столиках шприцы, можно было подумать, что Чекалин только что рассказал прикольный анекдот. Этот смех Старостина — дань моему поступку. Кажется, он уважает наглых типов. Вот ты посмотри, его и так предупреждали, и эдак, и кололи, а он снова за свое, и при этом имеет справку, что с головой у него полный порядок.

Но главной наградой за быкование мне стало покрасневшее лицо Ирины. Слезы выступили на ее глазах. Восемьдесят тысяч долларов и вся жизнь впереди за приступы, подобные моему. Вот цена иуции любимой женщины.

Я поддержал общее веселье. Хохотнул, как идиот, потом второй раз, а на третий раз не рассмеялся, а бросил:

— Я знаю, Старостин, что с тобой.

Смех прекратился, наступила тишина, и в этой тишине мои слова прозвучали так ясно, что не расслышать их было невозможно.

— Я понимаю, что с тобой, Старостин. Однажды в приют пришел милосердный, богобоязненный человек. В душе его была несгибаемая вера в воскресение, и переполнен он был не корпоративным дерьмом, а любовью к человекам и богу. Но случилась беда. Он заболел. Страшной болезнью, неизлечимой, беспощадной… И не видели бы мы Сергея Олеговича в добром здравии, когда бы не нашел его человек, подаривший ему здоровье и жизнь… Но человек запросил за лечение чрезмерную цену. Слишком уж непосильной она была для богобоязненного… И тогда он наплевал на бога. Но зато стал здоровым и богатым…

На лице Старостина можно было морозить кубики для напитков. Он слушал то, чего не хотел слушать.

— Ты давно бы уже убил меня, скот, но тебе не дает покоя мысль о том, что я оказался лучше… Ты продал дьяволу все, что у тебя осталось — душу. Болезнь сломала тебя, и от благочестия твоего не осталось и следа! Ты увидел смерть и отпраздновал труса! Трус в тебе крепче бога, сукин ты сын!.. И ты хочешь, Сергей Олегович, чтобы я тоже сдался… Чтобы мольбами и низостью выпросил пощаду…

Вытянув голову так далеко, насколько позволяли путы, я собрал в кучу всю слюну и что было сил плюнул. Кровавая масса не долетела до лакированных туфель президента СОС нескольких сантиметров.

— Как ты думаешь, Старостин, не имея никакой возможности отомстить тебе, буду ли я плакать и молить о пощаде, когда твоя корпоративная машина наедет на меня еще раз? Пена — да, будет. Кровь — обязательно… Но ты не заставишь меня плакать и выпрашивать жизнь, как делал этот парень, — и я дернул головой в сторону главного юриста СОС. — Он ведь, пребывая в кошмаре, не соображает, что кончина его неизбежна, что клятвами в верности он всего лишь доставляет тебе удовольствие! Идиот! Вы оба идиоты! Вы все здесь сошли с ума… Так что долби меня, Старостин, до смерти, доведи свой венчурный проект до конца. Ведь трусу, чтобы понять, что он был не прав, обязательно нужно добиться своего.

И я, изнемогая от усталости, откинул голову на подголовник. Зачем здесь подголовник, спрашивается?.. Неужели для того, чтобы удобно было?

Выслушав это яркое выступление, Старостин приблизился к столику и взял в руки комплекты «Убийцы».

— Два. Всего два. А желающих хоть отбавляй. Что же мне с ними делать…

— Сергей Олегович…

Повернув голову туда, откуда донесся этот взволнованный голос, я увидел Молчанова. От слов президента компании ему стало нехорошо. Я его понимаю. Если предположить, что у его сына состояние тяжелое, то ему некогда ждать восстановления производства «Убийцы». На это уйдет не менее двух лет, а там счет идет, видимо, на недели…

— Вы обещали!

— Заткнись, подложка!..

Это напомнила о себе Ирина и прозвучал ответ Молчанова. Сложная, очень сложная у нас тут складывается ситуация…

Старостин, поигрывая заряженными шприцами, развернулся и направился к ним походкой Авиценны. Я не знаю, какая была походка у Авиценны, но, думается, именно так, вразвалочку и словно нехотя, он подходил к больным бубонной чумой, чтобы пустить им кровь.

Дело сделано. Пробил час расплаты. Глаза Молчанова и моей любимой девушки горели огнем надежды. Мавры сделали свое дело, мавры могут получить то, ради чего из людей превратились в скотов…

— Одну минуту, господа!

Это прозвучало как гром среди ясного неба. Вздрогнул даже Старостин, а предполагать, что этот самодержец способен так реагировать, было просто невозможно.

У меня тоже сыграла бровь, я тоже не остался равнодушен к этому голосу, донесшемуся из настежь распахнутых, точнее — настежь поднятых дверей. Но испугала меня не неуместность постороннего приказного тона, а до боли знакомый тембр.

Играя желваками и посматривая в сторону побледневшего начальника юротдела, я терпеливо дождался, когда в комнату войдет…


Глава 26 | Про зло и бабло | Глава 28