home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

реклама - advertisement



Глава 26

В СОС работают лучшие доктора. В этом нет сомнений. Очнувшись на металлическом стуле и подняв глаза, первое, что я увидел, было мутное пятно, из-за окружности которого выступали части чьих-то силуэтов. Мгновенно вспомнив, что случилось, — впрочем, скорее всего, я и не забывал этого, — я усилием воли разогнал туман перед глазами и осмотрелся.

Доктора в СОС знают свое дело. Нога моя была тщательно перевязана, правда, для этого им пришлось распороть мою левую штанину почти до ширинки. Думаю, они не слишком от этого переживали. В остальном был полный порядок.

Решив не смотреть перед собой, где в удобных позах на стульях расселись участники спектакля, я повернул голову и убедился, что начальник юротдела жив. Он уже пришел в себя и разглядывал свое нагое по пояс тело. Пуля вошла ему под ключицу, но теперь, судя по инструментам, лежащим рядом с ним на столике, ее там уже не было. Мой босс был так же заботливо перевязан и сейчас занимался тем же, чем был занят секунду назад я — разгонял дымку перед глазами.

— Если я предположу, что вы перепутали корпуса и офисы, я не слишком глупо буду выглядеть? — без тени иронии спросил Старостин, и я разглядел над его головой поднимающийся вверх сигаретный дымок.

— Нет, конечно, — процедил я, пробуя шевельнуть простреленной ногой. К сожалению, или к счастью, сделать этого мне не удалось. Я был привязан к стулу.

Старостин вздохнул.

— Но какой ущерб причинили делу — это-то вы понимаете?

— Да, конечно.

Старостин расчесал голову руками и тяжко выдохнул.

— Ну, сволочи… Ну, сволочи…

Молчанов приблизился и изо всех сил врезал мне в челюсть. Кровь вылетела изо рта, в голове запел цыганский табор. Мне не кажется удивительным, что главным в нашей банде он считает меня, а не начальника отдела. Со мной Молчанов провел, наверное, куда больше времени.

— Да не бей ты его! — взревел Сергей Олегович. — Что изменится от этого?.. Ну, сволочи… Господин Чекалин, не откажите мне в удовольствии потолковать со мной. Я неплохой логик. Тот, с кем вы сюда пришли, знает это.

Босс, стиснув зубы, сидел неподвижно, я же крутнул затекшей шеей.

— Почему бы нет.

— Вам известно, что вы больны раком?

— Мне известно это. В этой компании, кажется, все больны. И не только раком.

— М-да, — сказал Старостин и откинулся на спинку, — вы далеко зашли в своих изысканиях, — и президент многозначительно посмотрел на начальника СБ.

— А разве я не говорил, что эту тварь нужно останавливать без сложных комбинаций?! — вскипел Молчанов. — Разве я не был против его принятия на службу?! Кажется, это вы и этот деятель, — он кивнул на неподвижного начальника юротдела, — уверили меня в том, что он нужен компании, как воздух!

— Не ори, поц.

Эта короткая и смачная, как щелчок бича, фраза заставила Молчанова съежиться и заткнуться. В глазах Старостина, которые разглядывали Молчанова, я увидел стальной блеск. Раньше я его не видел.

— Если вам известно, что вы больны, тогда, должно быть, вам известно и то, что имели возможность победить болезнь, — Старостин посмотрел на два лежащих на столе в углу комнаты набора. — И нет никаких сомнений в том, что я вылечил бы вас. Тогда странно все это, — и он указал мне пальцем на моего босса. — Зачем вы с ним пошли? Почему не предупредили меня?

— Потому, быть может, что о моей болезни сообщил мне он, а не вы. Вы неплохой логик. Так раскиньте мозгами.

Старостин выбрался из кресла и сделал два круга вокруг стульев.

— Вы правы. Но зачем вы уничтожили устройство? Вы хотели забрать шприцы и смыться?

— Да, вы неплохой логик.

— А вы не боитесь последствий?

— Смерти, что ли? — уточнил я, сплевывая накопившуюся во рту кровь. Какая-то часть ее не долетела до пола и окрасила мою рубашку. — Мне два месяца осталось, так что рискнуть стоило.

— Два месяца! — тихим шепотом вскричал Старостин. — Да знаешь ли ты, сопляк, что значит один день боли?! Один час ее?! Мгновения, тянущиеся, как годы, разрезающие мозг тупым ножом!..

Глаза его вращались, как у сумасшедшего, который узнал, что он сумасшедший.

— Заприте дверь! — вскричал он.

— Тут все равно никого, кроме нас, нет, — огрызнулся Молчанов, и я стал догадываться, что эти двое стоят на одной ступени иерархической лестницы, да только не всем позволено знать это.

— Я объясню тебе, негодяй, что значит боль!

Он завел руку за спину и щелкнул пальцем. И один из присутствующих докторов протянул ему новенький несессер. Вжикнув молнией, Старостин обнажил содержимое, и я увидел несколько заполненных шприцев. Хорошее окончание дня… Подумав об этом, я машинально посмотрел на настенные часы над дверью. Я оказался не прав. День новый только начался. Было три минуты второго. Смертников колоний особого режима выводили на казнь в три часа. Со мной что-то торопятся.

— Сначала ты посмотришь на это со стороны, — подумав надо мной со шприцем в руке, проговорил вдруг Сергей Олегович и двинулся к помертвевшему от ужаса начальнику юротдела.

Нам, и мне и ему, ввели какое-то обезболивающее, и теперь мне стала понятна такая гуманность. Нужно, чтобы побочные болевые ощущения не мешали чувствовать главное.

Игла впилась в плечо моего босса, и он еще до того, как Старостин отошел от него, выгнулся дугой и закричал…

Я смотрел на муки своего подельника, стараясь не пропустить ни единой судороги. Через некоторое время игла корпоративного наказания войдет в меня, и мне хотелось быть готовым к тому, что чувствовал сейчас он. Пена валила из его рта, радужные оболочки съехали куда-то в сторону, так что глаза выглядели как два бельма. Он кричал что-то нечленораздельное, извивался всем телом, и испытал бы, наверное, невероятное облегчение, если бы был развязан. Выгнись он колесом, ему было бы куда лучше…

Вдоволь насладившись зрелищем, Старостин щелкнул пальцами, распухшими от хорошей жизни и ставшими похожими на сардельки, и в его руку лег новый шприц. Я стал беспокоиться, не задержался ли Сергей Олегович с антидотом. Пока тот войдет в кровь, пока нейтрализует отраву…

Через минуту мой спутник, мокрый от пота, обезвоженный и одуревший, сидел на стуле и стонал, как компьютер со сломанным вентилятором.

— Вы увидели, что чувствует человек, пораженный раком. Такие же боли вы стали бы ощущать через месяц.

— Это что, лекция по общей медицине?

Молчанов усмехнулся, Старостин, надев очки, посмотрел на меня пристальным взглядом.

— Боитесь, оттого и дерзите?

Я проглотил слюну. Старостин очень правильно угадал мое состояние.

— Говорят, — оттягивая момент укола, прохрипел я, — боятся, когда ненавидят. Готов поспорить с этим утверждением, однако если оно верно, то я вас действительно боюсь.

Покусав нижнюю губу — и я не сомневался, что он обдумывает, чем еще помимо своей отравы усилить мою боль — Старостин обернулся и кивнул Молчанову. На лицо начальника СБ заползла хориная улыбка, он поднялся и вышел вон.

— Инъекцию от руки врага… Я ведь враг вам?

Я кивнул.

— Инъекцию от руки врага вы примете, как должное. Но интересно будет посмотреть, как вы будете выглядеть, когда иголочку вам вставит близкий человек…

Подняв глаза, которые уже заливал пот, я увидел…

Она вошла, глядя перед собой просто и непринужденно. Так входят в палаты медсестры. Приблизившись, она наклонилась и убрала мне взмокшую прядь за ухо. Она была одета в тот костюм, что я купил ей в «Третьяковке»: шикарные пиджак и брюки от Версаче.

— Почему ты ушел? — шептала она, и я чувствовал, как сладко пахнут ее губы. — И ты, кажется, не удивлен? Прости, но это работа. Риммочка не в штате, но я, извини, сотрудница с безупречной репутацией.

Я рассмеялся, чувствуя, что мне нехорошо уже просто от того, что сердце вот-вот выпрыгнет из груди.

— Вот же сука-любовь… — я смеялся, потому что мне было на самом деле смешно. — Черт знает, что сказать тебе… Все как в дурном сне. Так вот, значит, каких салатов ты переела…

— Рак, Герман, это рак, — успокоила меня она. — На тот момент у меня было в копилке сто двадцать тысяч. Сейчас мы расстанемся, и у меня будет двести. Я хочу жить сильнее, чем ты, милый… И вот ведь в чем вся прелесть нашего с тобой общения… Окажись ты правильным парнем и выбери между мною и жаждой правды, мне бы еще долго пришлось ждать пополнения счета. И кто знает, успела ли бы я…

— Восемьдесят тысяч за иуцию… — пробормотал я и посмотрел на начальника юротдела. — Ты был прав. При таких окладах персоналу маржа невелика!

— Я тебе ничего не говорил!..

Я с изумлением и еще пристальнее посмотрел на него. Это был уже не тот правдолюб. Один укол — и передо мной на стуле сидит совершенно другой человек. Показалось мне или это было на самом деле так, но он и внешне, кажется, изменился.

— Ну что, Старостин… — дотянувшись зубами до вздыбленного рукава рубашки, я рванул его и обнажил плечо. — Приступай к оптимизации.

Ирине очень не нравилось мое поведение. Гораздо легче ей было бы сейчас казнить человека, с которым прожила полгода, если бы он оказался мразью. Другого способа наказать эту женщину я не знаю.

— Коли, коли, Иринка, — разрешил я, глядя на сияющее искоркой острие иглы. — То, что ты увидишь, далеко не те оргазмы, которые я испытывал, но, согласись, и ты не эта «клубничка»… За последние две недели я дважды получил невероятный кайф. Это трах с Риммочкой у сортира и участие в разрушении этой Приблуды, — я посмотрел на машину. — Доктор Старостин, неужели нельзя никак исправить?

— Вводи! — взревел он и побагровел явно не от удовольствия…

Я пропущу пару абзацев. Мне не хочется, чтобы кто-то стал свидетелем тому, что со мной происходило. Это очень неприятное зрелище… Хуже мне не было никогда. Пусть это умрет вместе со мной, а для красного словца я скажу лишь, что это были страницы книги моей жизни, вырванные рукой времени и позабытые. Быть может, потом, спустя годы, когда мне посчастливится встретиться с теми, кто был участником этих событий, мне удастся вставить чистые листы и со слов очевидцев реконструировать прошлое… Я пришел в себя, когда часы на стене показывали пять минут четвертого. Мое удовольствие Старостин продлил на час больше, чем…


Глава 25 | Про зло и бабло | Глава 27