home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

реклама - advertisement



Глава 18

Уверен, что в адженде Кристины пункт о его посещении не значился ни разу за все месяцы работы. Для отделов подобных статистическому юридический отдел — своебразный аутсорсер. Белье можно стирать самому, а можно отдать аутсорсеру, машину тоже можно мыть лично, а можно предоставить это аутсорсеру. Такие экзекьютивы, как финансовый директор или тот же Молчанов, в состоянии лично проконтролировать ход дел и сопроводить их личным участием, но СОС не та компания, чтобы грузить людей этого уровня лишними проблемами. В серьезной «семье» принято делегировать полномочия, это гарантирует приличный заработок и получение бонусов по итогам кварталов и года. Экономия на штате юристов принесла бы некоторый доход, но СОС обязан иметь аутсорсеров типа меня. И будет иметь, хотя точно знает, что это дорого. Кристина же сшивала бумаги и кабинеты выше рассматривала как самостоятельно живущие, совершенно не интересующиеся ею и ее коллегами организации. Гигант СОС устроен таким образом, что две трети сотрудников никогда не сталкиваются друг с другом, даже проработав в одной компании несколько лет. Эта схема, очень похожая на принцип деятельности серьезного преступного сообщества, хороша тем, что когда наступает момент приема двигающихся по ее направлениям людишек в органы типа УБОП, никто не может показать пальцем на следующее звено. Есть президент, и это бог, и в дела его лезть не стоит, экзекьютив под ним знает только свой пул, те щупают своих подчиненных и так далее. И потому, когда такой крендель, как я, то есть фактически экзекьютив, начинает трогать за интимные места сотрудницу статистического отдела, то есть низовку, то есть брать не по чину, это в любом случае вызовет кривотолки. Однако у меня есть железная отмазка. Тот договор, о котором я повел речь в статистическом, сдала в архив креативный директор СОС Гала Большакова (никакая не Гала, мать ее, конечно, а Галя, но ей так лучше, потому как креативный). А с Галой Большаковой у меня вчера случился полный афронт. Мы сказали друг другу все, что друг о друге думаем. На конфликт я пошел специально, ради сегодняшнего разговора с Кристиной, и ничуть об этом не жалею. Усваивая корпоративный сленг, мало-помалу я пришел к выводу, что все употребляемые стадом, к которому отношусь и я, словечки, от звучания которых у Ожегова непременно случился бы инфаркт, помимо остальных градаций делятся еще на две категории. Это слова, которые можно перевести и наделить смыслом хотя бы каким-то образом, и слова-обозначения, которые только обозначают. Можно найти объяснение даже символам на двери туалета — если треугольник самым острым концом направлен вниз — сортир мужской, вверх — женский. Понятию «креативный директор» определения и перевода нет, а если какой филолог и раскопает действительные корни этого определения — креативный, то ему, верно, как и Старостину, отольют золотую статую перед зданием ЮНЕСКО. Чтобы понять, что такое «креативный директор», нужно обращаться не к словарям, а к внутренним ассоциациям. Так вот, после знакомства с Галой (Галей, мать ее!..) я уже на имеющихся впечатлениях вывел для себя следующее. Представим наше стадо как клетку с хомячками Менялова. Чтобы специалистам эйчара быстро разыскать среди них креативного директора, нужно всыпать в клетку килограмм перловки. Все начнут быстро набивать ею щеки, но найдется один, который отгонит всех от харча и скажет, как сделать это правильно, чтобы от этого наступили несомненные благоприятные последствия. Один из хомяков построит остальных и начнет показывать: жонглируя и забрасывая в пасть то по два зерна, то по три, а то и по одному, затрачивая на это уйму времени и пользуясь только ему одному известными принципами приема пищи, он будет задыхаться от удовольствия выполняемой работы. Когда щеки его распухнут от перловки, он начнет плеваться ею в рядом стоящих и истерично орать: «Ничтожные личности! Суки бездарные! Ваш удел — БиТиЭль! Я не могу работать в такой обстановке!» Вот это и будет креативный директор.

И вот теперь, когда я прикрыт со всех сторон, можно усадить Кристину в кресло и поговорить о мелочах.

Увидев номер договора, она пообещала найти его среди бумаг и принести, а я между тем закидывал удочку ближе к омуту, чтобы проапдейтить полученную информацию сразу, как она появится. Прошу прощения за падонкоффский базар, но я уже в работе, а здесь иначе нельзя, иначе девочка меня не поймет или, чего доброго, вообще заподозрит…

— Говорят, у вас неприятность какая-то в отделе случилась?

— Вы о Марине? Да, это было неприятно…

— Я все думаю, что она должна была сделать, чтобы ее уволили? — такие вопросы в отличие от курильщиков я имею право задавать. Я юрист. — По идее, не должны были уволить. Нельзя.

Она посмотрела на меня с грустной благодарностью. В глазах ее читалось: «Да, жаль, что ты пришел так поздно».

— Она что-то там неправильно заархивировала, — и Кристина вдруг засуетилась.

Не желая пользоваться услугами совершенно лишней сейчас аутсорсингерши Вики, исполняющей на нашем этаже роль не секретаря, а барменши, я лично налил девочке чаю и сел в кресло напротив нее со своей чашкой в руке.

— Кристина, неправильное архивирование — не причина для увольнения. Что случилось-то? — и я, придавая обстановке демократическую атмосферу, громко отхлебнул.

Она верила в честность человека, подсказавшего способ получения иностранных марок, а я хотел получить максимальный фидбэк, по-английски — дивиденды, по-русски — выгоду. Вместе с этим она боялась неизвестного ей ловкача, помнила, чем закончила свой трудовой стаж в СОС Маринка, и идти по тому же пути не хотела.

Дверь распахнулась, и на пороге возникла, как Крюгер, белая от злости Гала Большакова. Невероятно, сутки прошли, а она все не успокаивается.

— Вы не хотите извиниться, Чекалин? — почти прокричала она.

— А вы больше не будете в моем присутствии прибыль называть «ебидтой», а покупку акций с целью перепродажи «отфронтариванием»?

— Да поймите же, Чекалин! — хлопнув дверью, она вошла и оперлась на мой стол. — Это профессиональные термины! Я ничем не задела ваше юридическое эго! Вы же с этими своими хомячками… в присутствии человека из департамента здравоохранения мэрии!..

От меня не укрылось, что перед тем, как войти, Гала провела взглядом по Кристине. Так проводят декодером по штрих-коду в супермаркете. Оценив дресс-код, она быстро вычислила, что со вкусом, но не в бутике одетая девушка всего лишь представитель «стафа» и более внимания на нее не обращала. Общение со стафом — обоснованное должностными полномочиями и потому обыденное дело для юристов и СБ, но контакт с ними такого экзекьютива, как креативный директор, граничит с репутационным риском.

Поскольку цель намеренного конфликта уже была достигнута, я уже сейчас мог бы рассмеяться, встать и, положив руку на плечо Гале, я знаю, она не воспротивилась бы этому, конфликт уладить. Если таким нервным девочкам не говорить, что они безвкусны и глупы, то в кратчайшие сроки можно добиться даже секса. Но присутствие в офисе Кристины поставило передо мной новую цель. Я знаю, что экзекьютив не считает стаф за людей точно так же, как стаф не считает за людей экзекьютив, хотя и по другим причинам. Сыграй я сейчас отходную — и девушка поймет, что я такой же, как Гала, я из ее стана, а значит, недостоин откровений. А откровения девочки, с которой уже начала налаживаться связь, мне нужны были сейчас. Как воздух. Я быстро обучающийся человек. Поперев однажды с открытым забралом, я тут же получил по носу от Молчанова. Слишком долгий путь я проделал к этой Кристине, чтобы теперь за одну минуту подпилить собственный сук.

— А что это вы покрикиваете на меня, мэм? — с холодком в голосе спросил я. — Целим на стул вице-президента?

Несчастная Гала побелела так, что казалось, сейчас из-под ногтей ее хлынет кровь.

— Я засужу вас!..

— Придется встать в очередь. Крайний в ней — наш главный по эйчару.

Через минуту начальник отдела кадров, услышав эту новость, страшно удивится, поскольку пока это единственный человек, который видел меня всего один раз, и мы показались друг другу милыми людьми. Через часок-другой нужно будет вызвать его под каким-нибудь предлогом в курилку и затеять грошовый разговор, в ходе которого прокинуть словцо о странном поведении креативного директора, которая была у меня и плела про него всякую всячину.

Мысль о том, что целый час он будет тонуть в неприятных чувствах, меня немного расстроила, но то восхищение, что полилось на меня с лица Кристины, окупило все расходы сполна. Упомянув в неприязненном контексте имя начальника HR-менеджмента, человека, подписавшего сволочной приказ об увольнении одинокой беременной женщины, я укрепил колышущееся на ветру Кристинино доверие. А разве не это сейчас мне было нужно?

— Я сейчас выясняю обстоятельства незаконных увольнений в СОС, — с напряженной миной, словно бы нехотя выдавил я. — Я заапрувил мероприятие у Старостина…

Последнее было уже чересчур, так как стафу вовсе необязательно знать, на что дает ОК президент компании. Но зато теперь Кристина знает, что мое общение с богом носит вполне простецкий характер, и полномочий у меня, судя по разговору с Галой, немеряно. Апрувить можно все. Посылаешь из соседнего кабинета в кабинет босса письмо по электронке, где в подробном виде излагаешь концепцию идеи. Например: «Необходимо заказать четыре канцелярских набора для организации рабочего места стажеров. В соответствии с п. 32 инструкции каждое место практиканта, подготавливаемого к рекрутской вербовке в качестве будущего штатного сотрудника, необходимо оборудовать стандартным набором необходимых канцелярских принадлежностей. В данный момент в офисе PR-менеджеров отсутствуют вакантные наборы, в этой связи прошу вас дать разрешение финансовому отделу выдать отделу доставки необходимую сумму для приобретения четырех наборов». Прийти и сказать: «Надо четыре вертушки» вышло бы вчетверо быстрее, но зато по e-mail не получишь ничего не значащего «Я тебя услышал». Едва в мои уши попадает «Я тебя услышал», я быстро перевожу: «Пошел на хер». А по электронке получишь либо ОК, либо — «Нецелесообразно». Ждать ответа придется вдесятеро дольше, чем при личном разговоре, зато все ясно и понятно, и у босса нет возможности договориться с тобой таким образом, что в случае краха идеи ответственность пришлось бы делить поровну.

— А что на самом-то деле произошло?

Кристина распахивает в мою сторону глаза и, хотя в них еще дрожит слеза страха, говорит:

— Она не заметила красный треугольник.

Политкорректностью дышит каждая фраза любого из «семьи». «Не заметить» красный треугольник невозможно априори, поскольку любой канал, перекрываемый топ-менеджментом, визуально оформляется очень четко. Пропустить мимо внимания условный сигнал, запрещающий доступ к информации, будь то треугольник на дверях или папке, или файле, или просто теме разговора, нет никакой возможности. Однако дабы не травмировать слух стада, к которому принадлежу в полной мере и я, и не напрягать его воображение, вместо «внедрения в запрещенную зону» употребляют «не заметил красный треугольник». Так незаметно явное стремление лица нарушить корпоративные правила компании и намеренность выдается за ошибку. Но для эйчара это — условный сигнал, ибо его представителям хорошо известно, что страшнее преступления только ошибка. Выходит, девочка, желая того или не желая, вторглась в зону сокровенных интересов СОС.

— Это она неправильно сделала. Но как это было?

— Марина говорит, что перепутала шкафы. Ей следовало найти документы о продвижении «Убийцы рака» за 2005 год, за январь месяц, а она подошла к стеллажу с красным треугольником и начала искать там. А в это время в архив вошла Виктория Марковна и сразу подняла крик. Судя по всему, Марина не просто перепутала шкафы, а зачиталась чем-то, и Виктория Марковна не просто заметила, а длительное время наблюдала за ней… Хотя это только слова и ничего больше…

Сунув руку в карман, я вынул телефон и нажал кнопку быстрого вызова.

— Как ты, малыш? — как можно мягче спросил я, услышав голос Ирины.

Она держалась после криза бодрячком и даже засобиралась на работу, но я запретил ей даже подниматься с постели.

— И что было дальше? — я переключился на Кристину.

— Дальше Марину долго трясли в СБ, это продолжалось три дня, а после ей было объявлено, что проведена служебная проверка, что в работе ее обнаружено много огрехов и что если она хочет получить выходное пособие и «чистую» трудовую книжку, ей следует немедленно написать заявление об увольнении. Она отказалась, потому что через неделю она должна была уйти в отпуск по беременности и родам, и написала другое заявление. С просьбой ей такой отпуск предоставить, но… Но вы же сами понимаете, что было дальше…

— Да, конечно, эти сведения будут очень интересны Сергею Олеговичу, который о ситуации просто не знает. А Марина так и живет на Волочаевской?

Если хочешь встретить честную реакцию, вопросы нужно задавать неожиданно. Кристина машинально убрала с лица прядь волос и похлопала ресницами.

— Почему на Волочаевской? Она никогда на Волочаевской не жила. Она на Тополевой аллее в Кузьминках…

— Как так! — я рассердился, встал и направился к столу. Пошевелив в ящике бумаги, я выдернул «нужную» и устремил в нее тревожный взгляд.

— Волочаевская, восемь, квартира пятнадцать.

— Ерунда какая-то, — решительно возразила Кристина. — Она на Тополевой всю жизнь прожила! Дом сороковой, квартиру не помню, но она на втором этаже второго подъезда. Девятиэтажка серая такая, мы с девчонками после увольнения Марины каберне у нее пили. Маринка не пьет, у нее роды скоро, а мы…

— Ладно, это все вопрос второй, с Мариной. Меня сейчас больше интересуют утратившие силу договора из отдела рекламы дочернего предприятия СОС в Питере «СОС-медиум». Когда мне зайти?

Распрощавшись, я швырнул в стол надоевший мне в руке лист — ксерокопию договора с ОАО «Миллениум» об обследовании его руководителей.

Очень странно это. Странно, что в документах эйчара я не обнаружил никаких сведений о Марине. Словно и не работала такая девушка в СОС. Исчезла, в списках не значится. Единственный источник информации о ней — Кристина. Для того чтобы выудить из нее правду длиною в сантиметр — подробность об истинной причине увольнения девушки, мне понадобилось потратить немало сил. В любом другом случае я услышал бы: «Халатное исполнение служебных обязанностей. Пожалели, хотели по собственному уволить, а она на рожон полезла». Все правильно, пусть сейчас судится… в судах Сергея Олеговича.

Рабочий день заканчивался под грустное оседание дня за горизонт. В восемь часов, поднявшись на второй этаж, я позвонил в дверь сороковой квартиры сорокового дома по улице Тополевая аллея. Пять минут назад я припарковал «пятисотый» на небольшой площадке перед домом и, репетируя предстоящий разговор, незаметно для себя выкурил две сигареты. Не помню, как дошел до подъезда — настолько был погружен в еще не начавшуюся беседу, что не заметил и того, как на самом выходе меня толкнул плечом какой-то малый и тут же за это извинился.

«На артиста похож», — успел лишь подумать я, заметив гладко выбритое лицо, и тут же изменил мнение, потому что в следующее мгновение увидел плохо выбритый кадык.


Глава 17 | Про зло и бабло | Глава 19