home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

реклама - advertisement



Глава 14

Я туп! Я беспросветно туп!

От осознания своей ошибки меня бросило сначала в жар, потом в холод.

Оглянувшись, я спрятал ключи в карман. Оглянувшись еще раз и увидев все, что хотел, решительным шагом направился к стоящей у последнего подъезда «Хонде». Ухоженная CR-V ждала хозяина, но сегодня его она, кажется, не дождется. С ходу взмахнув локтем, я выставил боковое стекло и, когда сирена сигнализации взвыла, я успел дернуть язычком открывания капота быстрее, чем на сиденье упал последний кубик каленого стекла.

Я не сомневаюсь в том, что в окне уже торчит чья-то рожа. Сколько времени у хозяина «Хонды» — минута, не больше. Столько же и у меня. Рывком подняв капот, я рванул провода от ревуна, успев заметить, что это сигнализация «Томагавк».

А теперь — в салон. Установщики «сигналок» особой фантазией не блещут. Они ставят блок управления туда, куда им удобнее залезть рукой, то есть под руль — туда удобно залезть рукой любому. Нащупав кнопку, я четырежды нажал на нее и одним движением вырвал провода из замка зажигания. Родные мои — коричневый с красным!

Сколько у него осталось? — секунд сорок, наверное. Столько же и у меня.

Скручивая провода, я услышал приятный уху звук — двигатель заурчал, как объезженная лошадь, отказавшаяся поначалу повиноваться.

— Стой, придурок! — раздалось метрах в двадцати от подъезда.

Не для того же я морочился со всем этим, чтобы выполнить такое распоряжение…

Включив передачу, я, прыгая по бордюрным камням, вылетел на дорогу и прижал педаль к полу. Едва не чиркнув чей-то обалдевший от наглости японской гейши «Ауди», я выскочил перед ним на проспект и еще минуты две терпел унижения подрезаниями в качестве урока за отсутствие почтения перед старшими.

— Как можно быть таким идиотом! — что есть сил прокричал я в салоне, на скорости не меньше ста выворачивая на Кутузовский.

И тут же замолк, поняв, что продолжаю быть глупым.

Ах ты, черт возьми… Ай да Чекалин, ай да сукин сын! В смысле — не умница, а придурок!

Не искал бы ты ее, Герман…

Каким ветром, Герман?

Меня провели, как дурака! Что я узнал о квартире и Милорадовой? Что она здесь живет и что богатая женщина! Мать твоя, Чекалин, а разве ты не знал до этого, что здесь живет Милорадова? И разве может быть она не богатой женщиной, если ей ежемесячно платят по триста тысяч долларов?! Что еще ты узнал? В квартире № 15 живет сумасшедший лифтер, которого из чувства сострадания приютила СОС! Молодец, Чекалин! Это очень важно в свете твоего стремления добраться до истины, чтобы работать без подозрений!

Досада на собственную глупость была столь велика, что, накидывая ремень безопасности, я почувствовал, как нервно дернулось плечо.

Я совершил ошибку, придя по этому адресу. У них все под контролем, и мне следовало принять это во внимание до того, как я повел машину к этому дому двумя часами ранее. Вопреки установленным правилам я совершил действие, и сразу после этого произошли интересные события и возникли следствия:

А) со мной ближе, чем с остальными, познакомился начальник СБ,

Б) я взят на карандаш,

В) я официально предупрежден о недопустимости совать нос в чужие тайны,

Г) я не внял предупреждению.

Но самое поганое заключается в другом…

В последний раз взглянув в зеркало заднего вида, я вдавил педаль тормоза в пол.

Лучше бы было, если бы это была «Калина». Колеса завизжали бы прокуренным голосом рублевой проститутки и машина остановилась бы как вкопанная. Но японцы не любят неожиданностей, а потому ABS и прочие примочки на их авто занимают такое же важное место в списке дорогостоящих опций, как и подушки безопасности.

Но все равно это было резко и неожиданно. Следующий за мной по пятам «BMW» седьмой серии врезался в корму моей CR-V, как лох на «Москвиче».

От удара пятое бортовое колесо въехало в салон, а стекла задних дверей угнанной машины с грохотом вылетели, словно по ним с двух сторон ударили трубами.

Меня ударило спиной о сиденье, а потом с удвоенной силой бросило вперед, и, если бы я не был пристегнут ремнем, моя грудь сломалась бы о руль, а голова безвольно упала бы на приборную доску.

Выбравшись на улицу и тотчас упав на колени, я попытался прислушаться к себе и окружающему меня миру. С первым я разобрался быстро — ничего, кроме ушиба груди, обнаружено не было, каждый мой орган работал, как говорит Говорков, в соответствии с возложенными на него функциональными обязанностями и реагировал адекватно. Но вот из всех звуков мира слышал я почему-то только громкое шипение и разрезающий слух вой.

Шатаясь, как пьяный, я добрался до кормы джипа. В романах то, что со мной летом произошло, принято называть — «и ужаснулся увиденному».

Ни хрена я не ужаснулся. Я увидел то, что рассчитывал увидеть. Сияющий лаком «BMW» вдребезги разнес себе харю и теперь напоминал не овчарку элитных кровей, а продукт загулявшей и нарушившей правила гомозиготного размножения суки. Капот седана был вздыблен треугольником, двигатель ушел под ноги водителю, а пассажир BMW разбил головой ветровое стекло и вылетел наружу еще до того, как стали лопаться, как перегоревшие лампочки, остальные стекла.

Это была удивительная картина… Он лежал на вздыбленном капоте, наполовину погруженный в салон моего джипа, а с заднего сиденья то ли его, то ли находящегося без чувств водителя кто-то звал:

— Га-аня… Га-а-аня…

Правило номер один: прежде чем слать иск в суд к BMW за несработавшие подушки безопасности, вспомни, был ли ты пристегнут ремнем безопасности. Дело в том, друзья, что подушки не работают, если ты не вставишь язык ремня в гнездо замка. Такие дела… По этой причине я всегда либо пристегиваюсь, либо завожу ремень за спинку и пристегиваю его в таком извращенном виде.

Правило номер два: если ты ведешь лоха и убежден в том, что он лох, никогда не приближайся к нему близко, потому что первое, что лох сделает в тот момент, когда в километре от него зажжется желтый сигнал светофора, это ударит по тормозам.

Нырнув в салон «Хонды», я сунул руку за пазуху потерявшего сознание пассажира «BMW» и рывком выдернул бумажник. Плоская стопка долларов, водительское, кредитные карты, дисконтные… Вот оно. Рванув ламинат бумажника, я вырвал из него с потрохами застрявшее в нем удостоверение.

«СОС. Служба безопасности».

Все, больше мне ничего не нужно.

Выдернув из кармана платок, я на глазах не менее двадцати зевак быстро провел им по рулю, ручке двери и блоку сигнализации. Можно было в конец обнаглеть — перейти дорогу и поднять руку. Через минуту я уже мчался бы обратно. Но тогда эти тридцать зевак срисовали бы номер таксиста, а тот потом рассказал бы, куда возил странного водителя «Хонды».

Быстрым, но не лихорадочным шагом (см. «Крестный отец», сцена в ресторане во время убийства продажного копа) я пересек тротуар и утонул в сумраке наступающей ночи.

Через двадцать минут я был снова во дворе Милорадовой, где сел в свой джип и поехал домой.

Дело очень плохо. Я выпал из круга доверия, и сложно понять, отчего вокруг моей персоны роится такое количество подозрительных типов. Единственный ответ, который можно придумать в такой ситуации, прост до неприличия. Меня насадили на кукан в первый же день службы, чтобы контролировать и направлять. Так в СОС поступают, видимо, со всеми. Но юрист — другое дело. Юрист — хранитель тайн. И когда он начинает узнавать тайн больше, чем ему следует для защиты корпоративных интересов компании, он становится опасен.

Я вот только понять не могу: чем я могу быть опасен для компании, которая занимается святым делом — оживлением людей?

Открыв было рот, чтобы в очередной раз причислить себя к стану дураков, я снова похолодел.

«Черт возьми, — пронеслось в моей голове, — как я мог оказаться в такой ситуации?»

Всю дорогу до дома я хранил молчание и не мог дождаться минуты, когда войду в квартиру.

— Герман, милый! — вскричала Ирина, бросившись мне на шею. — Почему твой телефон отключен?

Моя девочка маленького роста, в ней сто шестьдесят сантиметров. Так что для того чтобы обнять меня за шею, ей нужно разбежаться и подпрыгнуть. Не выпуская ее из рук, я прижался губами к ее уху, и всю дорогу, что нарочито медленно, вразвалку, игриво шагал до спальни, шептал:

— Нас слушают и видят… Каждый наш шаг в квартире фиксирует камера… Каждый наш разговор слышут другие люди… Моя машина нашпигована шпионскими штучками, так что каждый мой мат на дороге врезается в уши других людей… Мой офис просматривается насквозь, мой сотовый, разумеется… Мы под полным контролем, девочка…

Когда я закончил и с улыбкой уложил ее на кровать, лицо ее было белее мела.

Делая вид, что приступаю к прелюдии, я снова прижался губами к ее виску.

— Нам нужно делать все то, что мы делали раньше…

— Боже мой, — услышал я. — Они видели нас и тогда, когда мы…

Я кивнул, обозначая поцелуй.

Только бы с ней не приключилась истерика. Истерики в такие минуты с женщинами случаются.

— Мы не можем погубить себя…

— Герман, — все еще не в силах заняться нашим привычным делом в такой обстановке, она царапала мне спину через рубашку, и губы ее дрожали, — мы можем отдать квартиру, машину и уйти…

— Мы уже не можем уйти. Мы уже не можем уйти… Нам нужно думать…

Не знаю, получил ли кто удовольствие от того, чем мы занимались с Ириной четверть часа. Мы, во всяком случае, нет. Клянусь богом, самое страшное не последняя минута перед повешением, а секс с любимой на глазах у толпы людей.


Глава 13 | Про зло и бабло | Глава 15