home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

реклама - advertisement



Глава 5

Рассказом о курилке и Маринке я занял время, чтобы не рассказывать подробно об офисе, в котором оказался. Юротдел вопреки моим ожиданиям оказался весьма серой конторой с множеством шкафов, несколькими столами и дверью, ведущей из огромного помещения в помещение поменьше, смежное — кабинет начальника. Босса моего не было, сидящий в углу за столом и встретивший меня настороженным взглядом мужчина с худым, как у пианиста, лицом сказал, что тот в командировке. Когда цокающие по мраморному полу каблуки Раисымаксимовны внезапно затихли — она свернула к лифту, у которого постелена ковровая дорожка, мужчина подобрел лицом, а я, наоборот, напрягся. Исчезновение этого эха движущейся по мрамору козы босиком я отнес за счет невозможной, но такой приятной фантазии. Мне подумалось, что эта тишина вызвана тем, что рядом с проходящей мимо вице-президентшей распахнулась дверь, и чья-то благородная рука вылетела из нее, вооруженная красным пожарным топором. Когда у лифта раздался каркающий голос, разочарование было во сто крат больше полученного удовольствия.

— Вы наш новый юрист? — спросил пианист, перебирая сизыми пальцами какие-то листы. Я смотрю на таких мужчин, называемых мужчинами только благодаря их анатомическим особенностям, не свойственным женщинам, и мне всегда кажется, что право убило их плоть, оставив чуть-чуть для ходьбы по судам в интересах компании. Клянусь богом, если бы мне пришлось выбирать адвоката, чтобы он тащил лямку тяжбы в моих интересах, я ни за что не выбрал бы вот такого худого, почти болезного, глаза в котором выглядят не как зеркало души, а именно как орган зрения. Уши у него не как у всех, то есть на голове нормальных людей при разговоре их просто не замечаешь, а именно как орган слуха — раковины, выдвинутые для получения звуковой информации. Эта невесомая плоть является носителем, вроде диска С: \ с двумя программами: базой «Консультант-плюс» и корпоративным сводом внутренних законов компании. Общий вид таких сотрудников дает основание полагать, что и писиська их используется не по полной программе, а лишь для выведения из организма образцов для анализов. Что касается секса, то о нем не может быть и речи, поскольку при такой конституции один оргазм может не только покалечить, но и убить.

— Да, я ваш новый юрист, — отвечаю я, не совсем, к сожалению, сдержанно, потому что в тот момент, когда он спросил, я думал о том, что и какает он, наверное, так же, как маленькая собачка.

— На какое направление вас поставили?

Он меня боится. Меня привела Раисамаксимовна, она всех приводит, но многих из тех, кого привела, она потом и уводит, и пока неясно, из какой я группы доставленных, со мной ему нужно держать ухо востро. Я его хорошо понимаю, потому что в курилке, где двое фриков жалели неизвестную мне Маринку, когда зашел какой-то тучный дядя с сигарой и встрял в разговор, эти двое, не сговариваясь, словно и не было меж ними десятиминутного разговора, стали наперебой говорить о том, что «из-за таких вот рожениц компании и рушатся». Что Старостин добрый человек, многого не замечает, он весь предан делу, и только благодаря усилиям вице-президента компания избавляется от вредоносного балласта. Через два часа я узнаю, что тучный дядька — начальник отдела кадров, но в мою записную книжку двое недоносков попали сразу вслед за вице-президентом. Сейчас передо мной сидел еще один мудак, и я начинаю подозревать, что у меня начинает развиваться бред преследования. За два часа, что я здесь, мои симпатии только на стороне Маринки из статистического, но ее уже уволили, и я боюсь, не была ли она последней из тех, кто мог бы быть мне приятен.

— Финансовый мониторинг.

Мой коллега бледнеет и опускает глаза. Единственная моя догадка, отчего он становится на вид еще хуже, хотя хуже, как кажется, уже некуда, относится к доверию ко мне со стороны руководства, которое ему, в свою очередь, такого доверия не оказывает. Сколько ему лет? Тридцать, сорок? С таким же успехом можно гадать о возрасте мумии — три тысячи лет ей или две.

— Тебя как зовут? — удивленно восклицаю я.

— Владимиром, — едва слышно произносит он и становится таким маленьким, что я уже не сомневаюсь — какает он, как маленькая собачка, это верно.

— А почему такой нервный? Ты похож не на юриста, а на затравленного им распространителя.

— Я не затравленный, у меня насморк, — и он достает из кармана солин и брызгает себе поочередно в каждую ноздрю.

Господи, не убил бы…

— Ладно, хватит придуриваться. Нам вместе работать. Раису я ненавижу, здесь же для того, чтобы на хлеб зарабатывать. Этого достаточно?

Он бледнеет, и я начинаю опасаться, что скоро он совсем пропадет из виду. Немыслимо! Мне кажется, если сюда войдет какой-нибудь амбал и скажет: «Снимай штаны!», мой юрист ответит: «Это незаконно», но к окончанию этой фразы уже будет позорить офис костлявой задницей. Сейчас пойму, от чего ему стало еще страшней, чем было… Думаю, от всего. Я должен был сказать: «Я люблю Раису, и здесь для процветания компании».

Кажется, мне здесь будет очень трудно. За три часа я более или менее узнал пять человек, и все они оказались дефективными. Подумав, как добить этого чахоточного, чтобы он мне не мешал, я сел к нему на стол и тихо произнес:

— Только не кричите. Этим вы нанесете себе вред. Мне нужен хороший помощник. Если вы достанете мне формулу «Убийцы», я организую вам окно в Европу.

Мне известно, что шутки мои не относятся к разряду добрых. Проклятая натура уже не раз ставила меня в неудобное положение, но всякий раз после того, как я давал себе зарок больше не выставлять себя посмешищем, проходило не больше недели. Ровно столько времени мне хватало, чтобы забыть неловкость и зафонтанировать новым идиотизмом.

Наблюдая за тем, как юрист Владимир валится под стол и цвет его лица уже ничем не отличается от школьного мела, я громко выматерился и посмотрел на дверь. Обычно все неприятности приходят разом. Сейчас, когда гости ожидались мною менее всего, стеклянная створка настежь распахнулась и в нее проскакала выкрашенная в торжественно-кумачовый цвет трясогузка. Тряхнув листом ватмана, который держала в руках, она сказала: «Ой, а где Владимир, а вы кто, так, может, вы мне посоветуете?», и развернула на столешнице, из-под которой смотрел белками в потолок искомый ею Владимир, самодеятельное творчество.

На листе было: а) женщина, б) рак, в) яблоневый сад, г) солнце.

Женщина держала ногу над ползущим по дорожке раком, за ее спиной цвел сад, за садом вставало солнце.

Под всем этим маразмом значилось: «УБЕЙ РАК, ВСТРЕТЬ УТРО НОВОЙ ЖИЗНИ».

— Послушайте, это наш новый кейс. Как он выглядит с точки зрения юротдела? Нам нужно сделать новый ролик, но у одного из ассистентов как бы возникли сомнения, не вызовет ли такой ход мысли претензий у «зеленых»? Сюжет такой. Женщина как бы больна, лежит на постели, но вдруг смотрит в окно и видит восходящее солнце. Она встает (для всех очевидно, что с трудом), выходит на улицу, и старая яблоня, изогнув ветвь, протягивает ей стакан с прозрачной водой. Она выпивает его, лицо ее расцветает, и тут она как бы смотрит вниз и наступает на ползущего по дорожке рака. Как вам? Нужно сегодня же запустить тему.

Она сказала — «кейс». Для лохов: кейс — это удачная примочка для продвижения товара. Умеешь выжимать много чего из ничего — ты удачливый специалист и тебя видят. Дела идут неважнецки, появилась необходимость снова засветиться на ТВ, и трясогузка тут же была привлечена в качестве кризисного менеджера.

— Вы это серьезно?

— Что?

— Вот это все?

— Вам не нравится?

— Нет, нравится. Все очень логично. Нога, рак, стакан, яблоня. Только я думаю, что претензии поступят не от «зеленых».

Трясогузка посмотрела на меня тревожно-тревожно и похлопала ресницами.

— А от кого?

Мне было ее жаль. Кажется, я пускал по ветру не одну работу рекламного отдела.

— Если вы под «раком» подразумеваете болезнь, а я подозреваю, что так оно и есть, то в этом случае правильнее будет написать так, как вы написали. Но в этом случае совершенно непонятно, при чем здесь членистоногое, которое по тропинкам яблоневых садов, кроме того, не ползает. Если же вы все-таки решили прикончить «рака», тогда ваш вариант написания этого слова может вызвать много кривотолков среди членов ортодоксальной еврейской общины. Всем известно, что женская фамилия Рак не склоняется.

— Боже мой, этого нам только не хватало, — она так огорчилась, что потемнела. — Слава богу, что я встретила вас, у начальника отдела продаж фамилия Сток. Но вы не видели Владимира?

— Он отошел.

— У вас есть идеи? — в голове девочки царил такой хаос, что она забыла, что находится в офисе юристов.

— Почему нет? Дарю. Совершенно бесплатно. Тема такая. Издали начинают показывать Землю. Потом щелчок — и вот уже видны материки. Еще щелчок — и перед нами Евразия. Еще щелчок — Москва с высоты птичьего полета. Еще один — Новодевичье кладбище. И последний — могилка с овалом женской фотографии на памятнике с черной полоской на глазах. Внизу — баннер: «Она отказалась от СОСа и кончила раком».

Девочка молчаливо покрутила головой и кивнула:

— Я вас услышала.

В компании не говорят: «я подумаю». Это звучит как «я решу, что делать с вашими камнями в почках». То есть человек понятия не имеет, что делать с вашими камнями, он вообще не в теме, и чтобы не придавать своим словам траурный оттенок, грамотный врач говорит: «Я вас услышал, мы будем решать этот вопрос». Трясогузка только что сказала мне следующее: «Я тебя услышала, и я услышала именно то, что ты хотел сказать, но пока еще мои мозги не впитали идею до конца, мне нужно как следует подумать и оценить твое предложение». И она ушла оценивать.

Когда за ней закрылась дверь, я наклонился и взял Володю за воротник рубашки. Усадив его на стул, я набрал в стакан воды и плеснул ему в лицо. Немудреная процедура возвращения к жизни ему не понравилась. Он закашлялся, но открыл глаза и посмотрел на меня взглядом, каким смотрел, когда я впервые вошел в офис.

— Я пошутил. Пошутил. Теперь, когда я спас твою жизнь, мы можем говорить на «ты»?

— Вы сумасшедший, — упрямо сказал он, когда вспомнил все. На это у него ушло столько времени, сколько мне понадобилось, чтобы занять свой стол. — Такие здесь долго не задерживаются.

Он засранец, я это понял. И еще одно я усвоил сразу, едва он стал прихорашиваться у зеркала: с собачкой маленькой я погорячился. Этот малый с торчащими из ушей хрящами способен навалить, как сенбернар. Мне стало так грустно, что я обратился к нему на «вы» и потребовал выложить на мой стол всю документацию по работе со сторонними организациями и частными лицами. Если бы не квартира, машина и обещанное жалованье, я уже прямо сейчас попросил бы расчета. Но Ирина привыкла к новому жилищу, словно обитала в нем с детства, и теперь любое другое почитала бы за пещеру. А вернуть бы пришлось, хотя и на меня оформлено. Лучше отдать, чем однажды увидеть себя с высоты птичьего полета с дыркой во лбу.

Щелкнув зажимом первой папки, предложенной мне для изучения, я обрек себя на неприятности. Но тогда я об этом еще не знал.

Я не знал, к чему быть готовым, потому что не думал, что это нужно знать.

Тех, кто истосковался по стрессам и экстриму, я прошу не беспокоиться. Нужно только набраться немного терпения.


Глава 4 | Про зло и бабло | Глава 6