home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

реклама - advertisement



Глава 16

Задняя дверь распахнулась, словно врата рая, и оттуда потянуло холодком. В проеме показалось добродушное, не отягощенное плохим настроением лицо.

— Садитесь, пожалуйста, господин Чуев, — произнесли, едва шевельнувшись, губы. Ни намека на положительные или иные эмоции. С Артом разговаривал третий справа херувим на расписном потолке храма Христа Спасителя.

Вряд ли это просьба. Человека, дорогу которому преграждают машиной, долго не уговаривают. Люди в машине, несомненно, понимают, с кем имеют дело. Значит, дают понять: не сядешь сейчас — сядешь чуть позже. Но лучше бы сейчас.

Хотели бы убить — убили б. Хотели бы похитить — похитили б. И не занимались при этом глупостями на глазах свидетелей.

Арт наклонил голову и забрался в салон. Оказывается, там была не ледяная стужа, как ему показалось вначале, а домашнее тепло. В воздухе витал аромат автомобильной «вонючки». Вступив в противоречия с виски и коньяком, он усугубил неприятные ощущения. Кажется, сандал. Арт ненавидел сандал, в городах, в которые он прибывал с Ритой, первым делом выяснял, не пропитали ли его номер сандалом.

В «Бентли» сидели трое, но предстоящий разговор должен был произойти не с ними. Это очевидно. Арта повезли куда-то на юг, и через час молчания он убедился, что Третьего кольца МКАД по направлению к Рублевке ему не миновать. То-то удивится начальник охраны, когда вернется в бар, а хозяина нет. Машина перед входом — есть. А Арта — нет. Ни в туалете, ни на кухне. И владелец кабака не знает где он. И администратор не знает. Никто не знает. У Арта дрогнули уголки губ. Быть обоим битыми, быть…

— Вы не будете возражать, если мы вам глаза завяжем?

— А это не будет выглядеть пошло? Мы же не на «Мосфильме»?

— И все-таки?

— Ну так вяжите же скорее, пока охрана моя не увидела, чем это вы тут занимаетесь.

— Вы добрый человек, господин Чуев.

— А не пошли бы вы на хер?

— К сожалению, это невозможно в данный момент. Мы обязаны вас доставить к месту назначения.

Чтобы не скучать, Арт принялся читать.

Говорухин как-то сказал, что каждый культурный человек обязан знать «Онегина» наизусть. Арта это заело. По той преимущественно причине, что Говорухина любил, хотя тот и был в Думе.

Дело было вечером, делать было совершенно нечего, и Чуев, облизнув губы, прокашлялся.

— Не мысля гордый свет забавить…

— Что вы говорите?

— Нет, это я так, о былом… словом, вниманье дружбы возлюбя, хотел бы я себе представить залог достойнее тебя, достойнее души прекрасной, святой исполненной мечты, поэзии живой и ясной, высоких дум и простоты.

— Вы это серьезно? — полюбопытствовал тот, что сидел справа.

— Это не я. Но так и быть — рукой пристрастной прими собранье пестрых глав, полусмешных, полупечальных, простонародных, идеальных, небрежный плод моих забав, бессонниц, легких вдохновений, незрелых и увядших лет, ума холодных наблюдений…

— Никогда бы не подумал, что наши олигархи пропитаны культурой русской речи, — послышалось замечание сидящего за рулем.

— А как же? — кашлянул Арт. — Нас за это ругают.

— Надеюсь, вам не видно дороги?

— Я словно в задницу провалился.

— Это очень хорошо.

— А вы не любите стихи?

— Они для меня как балет. А балет я ненавижу.

— А в этой машине есть кто-то, кто очарован поэзией?

— Мы, вообще, того прихватили?

— Вы — Чуев?.. Артур… — и тот, кто сидел справа, назвал Арта по отчеству. — Глава «Алгоритма»?.. Это он.

— Еще один вопрос: вас сильно накажут, если вы привезете меня избитым?

— Если быть откровенным, то если босс увидит на вас хоть царапину, нам попадет.

— Ну, тогда я вам вот что скажу… Мой дядя самых честных правил, когда не в шутку занемог, он уважать себя заставил и лучше выдумать не мог… Где мы сейчас стоим?

— В пробке.

— Ага… Ага… А к филологии вы как?

— Вы мстите?

— Да.

— Не получится. Мы все равно довезем вас в том виде, в каком вы есть сейчас.

— Это очень хорошо. Так вот, не казалось ли вам, что есть какая-то смутность смысла в первых строках: почему, в самом деле, дядя Онегина заставил себя уважать лишь тогда, когда не в шутку занемог?.. Дело в том, что во времена Пушкина слово «когда» чрезвычайно часто применялось в смысле условном, а не временном: «когда» означало «коли», «если». Итак, «Мой дядя самых честных правил, коли не в шутку занемог!» — вот какая циничная похвала заболевшему дядюшке скрыта в мыслях Евгения! Мол, не обманешь, оставишь наследство, а раз так, достоин уважения, поскольку джентльмен… Мы тронулись?.. Его пример другим наука…

Через час машина остановилась в тридцатый, наверное, раз, но теперь, видимо, надолго.

— Что там? — воспользовавшись тем, что Арт замолчал, глухо спросил водителя тот, что сидел справа.

— Жопа там, — озлобленно прохрипел водитель. — «Крайслер» под «КамАЗ» залетел, и теперь один только ряд свободен…

— Можно я передохну? — спросил Арт.

— Я был бы счастлив, если бы вы вообще замолчали.

— Я ненавижу стихи, я их ненавижу, — впервые услышал Артур голос того, что сидел слева, того, кто завязывал ему глаза. — Я бы рвал их и жег, рвал и жег…

— По-вашему, я недостаточно хорошо читаю Пушкина? — возмутился Арт, чуть шатаясь от того, что его спутник нервно ворочается на диване. — По-вашему, хуже Михаила Козакова?

— Когда мы приедем?!

— Оп-па… С трупом дэтэпэ, — поставил точку в их споре водитель. — В общем, готовьтесь на часок противостояния. Но если он будет снова читать, я выйду.

— Я помолчу, мне нужен отдых, — бросил Арт.

— Вы не боитесь ехать с такой скоростью? Сто двадцать во весь рост…

— Сто тридцать, — поправил польщенный водитель.

Их встречал ясный день, когда они въезжали в ограду дома. Артур не видел дня, он для него наступил неожиданно, как ночь. Когда он услышал за своей спиной грохот закрываемых ворот, его голос уже бренчал, как сломанный о колено кларнет:

— Она ушла, стоит Евгений…

— Мне очень жаль, всего-то четыре главы и осталось, — сказал он, когда его взяли под локоть и предложили выйти, не снимая повязки.

— Я их дома дочитаю, — чуть дрожащим голосом пообещал тот, что сидел справа, — если сниму головную боль.

— У вас дома есть «Онегин»?

— Господин Чуев, я терпел три с половиной часа. Не заставляйте меня убить вас за минуту до того, как я ввел бы вас в дом.

— Хорошо.

Он взошел на крыльцо, прошел по мрамору и впервые за все то время, что сидел в машине, увидел свет. Зажмурившись, он закрыл глаза руками. Через минуту зрение восстановилось.

Охрана в форме, прислуга в форме. «Собаки и те, наверное, в форме», — подумал Арт, приближаясь со своими спутниками к лестнице в прихожей.

Поднимаясь по ней на второй этаж, он не без интереса рассматривал картинки на стенах. Теперь понятно, почему на экстерьер не хватило денег. Все было вложено в интерьер. Картинки стоимостью тысяч по триста каждая висели на лестнице. Как висят в парикмахерских образцы фото гомосеков с образцами причесок.

— Не боитесь, что плюну ядом? — не без злобы спросил Арт человека, встречавшего его на втором этаже.

— Зачем бы вам понадобилось плевать в мои пейзажи?

— А зачем вам понадобилось привозить меня сюда против воли?

— К вам эти сволочи применили силу?

Слово «сволочи» в данном контексте совершенно не гармонировало с равнодушной интонацией.

Арт прошел мимо хозяина, приглашенный любезным жестом последнего, и очутился в огромной зале, уставленной вазами с чудной росписью и настенными полотнами. В веренице лохов и знатоков искусства Арт находился где-то между ними, однако без труда рискнул предположить, что все эти излишества стоят огромных денег. У неестественно широкого окна стоит таких же необоснованно великих размеров стол. За ним расположено не по седалищу громоздкое кресло, и в это кресло сел очень маленький человек — хозяин. Контрастируя с обстановкой, он выглядел и нелепо, и зловеще одновременно. Судя по движению его руки, кресло с другой стороны предназначалось Арту. Не желая выглядеть школьником на экзамене, Артур бросил на стол, как это совсем недавно делал Игорь, мешавший ему сидеть бумажник, и закинул ногу на ногу. Он бы выбросил пачку сигарет, если бы курил.

Мысль об Игоре заползла в его голову задолго до того, как он оказался здесь. Он подумал о нем, когда опустился на диван «Бентли».

Зевнув и пустив гулять по зале запах дорогого алкоголя, Чуев размял рукой шею. Его можно побить, сбить машиной, можно убить и закопать на кладбище домашних животных. Но напугать его нельзя. Арт надеется, что напоминающий героя передачи «Большие» клоп в кресле понимает эту простую истину.

— Еще раз здравствуйте, Артур, — и клоп назвал его по отчеству.

Голос был незнаком. Арт готов был поклясться, что никогда ранее не разговаривал с клопом по телефону. И видел его впервые — это бесспорно.

Не удостоив клопа ответом, Арт лишь внимательней присмотрелся к огромной родинке на его подбородке. Ему почему-то подумалось, что клоп этого очень не любит.

— Мне очень жаль, что пришлось доставить вас в мой дом таким образом, — не дождавшись от гостя дворцовой изысканности, проговорил клоп. — Но, судя по вашему расписанию, вам было бы просто некогда принять мое приглашение. Вы очень занятой человек, господин Чуев. Вы ни минуты не сидите на месте. Кажется, вы даже по ночам не отдыхаете? Банки, командировки в США…

Арт молчал, поигрывая брелоком спутниковой сигнализации. Брелоком совершенно ненужных ему сейчас ключей.

— Господин Чуев, меня зовут Александром Александровичем. Я хозяин одной из компаний с довольно внушительным оборотным капиталом. Тайны из своего местонахождения я не делаю, но все-таки принял кое-какие меры предосторожности. Не будучи знаком с вами, я не могу вести себя открыто… И всего-то прошу поговорить со мной. Я понимаю… — Клоп, лет которому было не больше пятидесяти — очень юркий клоп, рассчитывающий прожить еще как минимум столько же, сколько прожил, огорченно поморщился. Видимо, ему не нравилось, что его посылают в его доме на хер. — Я понимаю, что вправе рассчитывать на недружелюбное отношение из-за выбранного мною способа знакомства, однако же другого выхода у меня нет. Я просто сбился с ног в поисках другого, но в силу обстоятельств был вынужден использовать самый доступный… Курите, если хотите.

— Я не курю. Но кофе бы выпил.

— Вам двойной? — И клоп нажал на кнопку под столом.

— Вы сообразительный.

— Да уж как тут не сообразить… Итак, я буду краток, зная, как вы цените время.

Арту надоело сидеть, он медленно выбрался из кресла и принялся гулять вдоль строя раритетов у стены. Через ткань куртки он чувствовал обжигающий взгляд клопа. Интересно, если сейчас нечаянно уронить вазу на пол, как он себя поведет? Скорее всего, никак. Потом в ярости отрубит кому-нибудь из слуг палец, да и все. Пауза затянулась и стала Арта угнетать. Он вернулся к столу.

Внесли кофе. Женщина средних лет без взгляда и, как показалось Арту, глухонемая, внесла поднос с дымящейся чашкой.

— Артур, — и клоп назвал его по отчеству, — я представляю интересы одного человека, который в данный момент находится в Америке…

— Морозова? — немедленно спросил Чуев, попробовав кофе. Арабика.

— Морозова? — повторил клоп. — Впервые слышу. Честно… Нет-нет, этого человека вы не знаете лично. Но проблема меж вами существует.

— Очень интересная конструкция предложения. Без какого-либо намека на логику.

— Это бизнес, господин Чуев, какая уж тут логика. В связи с отсутствием той же логики вы завладели чужим контрактом и теперь получаете прибыль, которую получать должен был другой.

— Я не припомню случая, чтобы за последние десять лет переходил кому-то дорогу.

Клоп рассмеялся и потер руку о руку. Потом покачал головой и потряс указательным пальцем в сторону Арта.

— Совсем недавно, господин Чуев, вы устроили неплохую забаву в Базеле. Кто бы мог подумать, что русский бизнесмен на санях въедет в круг интересов двух разведок? Шутка, однако. — И клоп по имени Александр Александрович снова рассмеялся.

Арт сделал еще один глоток. Хороший кофе арабика.

— Лора Перриш?

— А говорите, что никому не переходили дорогу!..

Чашка звякнула, когда Арт поставил ее на блюдце.

— И что вы от меня хотите?

— Пятьдесят процентов прибыли, получаемой вами. Это очень большая сумма, если учесть еще, что контракт рассчитан минимум на пять лет с правом пролонгирования…

Поднявшись, Арт смахнул со стола бумажник.

— Вы можете убить меня. Жизнь моя стоит копейку. Если вам она нужна, забирайте. Но денег вы не получите, — сунув руку в карман, он вынул телефон, посмотрел на время и снова спрятал трубку. — А теперь, если в ваши планы не входит убийство, я прошу доставить меня на то место, откуда я был взят. С завязанными глазами, с заклеенным ртом, со связанными руками — как угодно. Но помните — если вы меня не убьете, а от затеи своей не откажетесь, я нарушу привычное течение вашей жизни. На том и расстанемся.

— Вы легкомысленно сжигаете мосты, Артур, — и совершенно растерянный клоп дрожащим взглядом посмотрел на гостя, назвав его по отчеству. — Вам следует подумать над моим предложением.

— Неужели вы всерьез считаете, что я принимаю решения, не подумав? Это легкомысленно с вашей стороны.

Через два часа Артур был высажен в квартале от бара, где с его глаз была снята повязка.

— Александр Александрович просил вас еще раз как следует поразмышлять над его предложением, — сказал тот, что сидел от него справа, пряча черный лоскут материи в карман. Он не торопился закрывать дверцу. — Он вам завтра позвонит.

— Хочешь, я почитаю тебе «Мцыри»?

Хорошо, что он не сказал «да», иначе возникла бы неловкость. «Мцыри» наизусть Арт не знал.


Он вернулся домой поздно вечером, окутанный недобрым настроением, обидой и дурманом виски. Еще два часа после поездки за город он сидел в баре, куда его доставили, как и было обещано, и пополнял бюджет хозяина заведения. Уже сообразив, что гость не из простецких, тот угощал все больше дорогими напитками, а Арту на это было совершенно наплевать. Он переплачивал втридорога и счета не просил. Перед хозяином бара, вышедшим наливать хорошему человеку лично, — как бы бармен не продешевил, то есть недообсчитал, — сидел идеальный клиент. Не в меру разговорчивый, он не считал рюмок и рассказывал бесконечные истории, суть которых терялась за длинными отступлениями.

— Я только одно хочу знать, — сказал он, разувшись в прихожей и войдя в комнату. — Я только одно хочу знать… — он встретил ее виноватый взгляд и осекся. И тут же понял, что это взгляд не виновной женщины, а влюбленной. Вина и любовь связаны тесно настолько, что иногда, как собака и хозяин, становятся друг на друга похожи. — Я всего лишь хочу знать, потому что мне кажется, я имею на это право…

Она бросилась к нему и прижалась животом.

— Я люблю тебя, Арт… Я всегда тебя любила…

— Почему ты не сказала?

— Я боялась, что случится беда.

Он отстранил ее от себя и по-детски удивленно вскинул брови.

— Какая же беда может приключиться с нами?

— Я так долго его ждала… — Она заплакала и спрятала лицо на его груди. — Я так ждала… что если вдруг это не случится… я, наверное… я убью себя.

Он рассмеялся и обхватил ее лицо ладонями.

— Но ведь это пришлось бы рассказать если не завтра, то через неделю! Или ты думаешь, что я и через три месяца, если бы не побывал у Страха, не спросил бы?

— Чертов страх… — она всхлипнула.

— Ну, Маркович нормальный мужик, — вступился Арт, целуя ее и наслаждаясь этим.

— Я не о нем…

Словно без звука спустило колесо. Словно воздушный шарик, получив едва заметный прокол, не лопнул, не взвился под потолок, ведомый реактивной силой, а выпустил воздух и обмяк. В груди Арта застрял комок. Он был слишком пьян для того, чтобы выражать чувства, но вряд ли была та бутылка, которая смогла бы потупить его мозг. Он давно узнал новость. Она его не шокировала. Он был дома. Рита была с ним. Между ними сейчас был их ребенок, и будь проклят он, Арт, если не увидит его.

И тогда сотрется история тех двойников, которые столько времени живут рядом с ним, к которым он ходит в гости, чтобы поиграть со своим чужим сыном, а потом, умирая от горя, возвращается в пустоту.

— Я люблю тебя. Я сегодня чуть не…

— Ты не умрешь, — сказала она, опуская его ладонь себе на живот. — Моему сыну нужен отец.


Глава 15 | Privatизерша | Глава 17