home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

реклама - advertisement



Глава 22

Такое состояние нельзя назвать — проснулся, но и «очнулся» тоже будет неправильным. Я просто закрыл глаза и потом открыл. Накрытый простыней, я лежал на кушетке Костомарова, а он стоял в углу перед раковиной и старательно мылил руки. Заметив мое движение, он повернул голову и равнодушно спросил:

— Что видел во сне?

— Страшный сон, — пробормотал я, опуская ноги на пол. К удивлению своему, я не заметил ботинок, в которых собирался следовать к раковине. — Меня забрали менты, а потом долго трясли ножкой от стула, крича в лицо: «Мы знаем, чьи здесь пальцы». Поверь, это самый отвратительный сон из всех, что я видел.

— Ножки больше нет.

Я напрягся. Наверное, что-то пропустил во время разговора. Но Костомаров поймал мой вопросительный взгляд и принялся за полотенце.

— Двоих мертвецов на улице Ленина нашли. Квартирная хозяйка, выслушав жалобы соседей, пошла воспитывать жильцов и нашла их в ванной комнате. Обнаружили и замученного священника… Последним сюрпризом для всех стал звонок тетки, соседки бабки Евдокии. Ее стал беспокоить запах из соседнего дома. Пошли проверить, а там…

— Откуда ты знаешь? — хрипло спросил я. Я все ждал, когда это случится, но новость все равно потрясла меня.

— Я был на всех этих вызовах. Приглашали в качестве врача.

Я похолодел:

— Значит, уже и след взят…

— Твою обувь я выкинул в реку. Там же и ножка от стула, которую я как бы случайно нашел во время работы в церкви. Милиции и в голову не пришло, что она может быть каким-то образом связана с подозреваемыми. Троеручица, прости меня, грешного… В общем, нет Троеручицы. Утешает лишь то, что я спасал тем невинного человека. — Костомаров сел напротив, свежий, хорошо пахнущий, и поджал губы.

— В общем, если не считать подозрительных ранений на твоем теле, никаких доводов против тебя нет.

Я подумал о том, что если бы у меня был такой друг в Москве, то все могло бы сложиться иначе. Но впереди меня ждал еще больший сюрприз, и к нему я не был готов.

— В доме отца Александра, Артур… — покусав губу, Костомаров почесал пальцами переносицу. — В общем при осмотре жилища в бюро священника нашли триста тысяч рублей. Тремя банковскими упаковками по сто тысяч в каждой.

У меня поехала крыша.

— Не может быть… — просипел я. — Ты сам видел или старухи сказали?

— Я осматривал тело священника, и один из областных сыщиков попросил понятых подняться наверх. Я к тому моменту закончил работу и поднялся вслед за всеми. Поэтому своими глазами видел, как опер из нижнего ящика бюро вытащил целлофановый сверток. Развернул — там триста тысяч.

— А ты… — Я замешкался, потому что забыл вопрос, который хотел задать. К счастью, вспомнил и тут же сказал: — Тогда ты должен помнить, как выглядели банкноты.

— Конечно, они голубовато-зеленого цвета, с эмблемой города Ярославля…

— Я не об этом! Ты видел, в каком они состоянии?

Костомаров с тоской вздохнул.

— Новенькие, как из-под пресса… Одна к одной. Менты их быстро переписали, потому что в пачках номера в правильной последовательности шли… Не твои ли это триста тысяч, которые ты вручил бабке из церквушки на Осенней?

Оглушенный, я молчал. Весь расчет на то, что отец Александр окажется порядочным человеком, рушился, как карточный домик. Нет сомнений, это мои деньги… Ровно триста тысяч… Тогда получается, что священник прирезал свя… Боже правый! Тогда, верно, о причинах смерти противной церкви ясновидящей не стоит даже и задумываться!

— Лида знает? — посмотрев на Костомарова тяжелым взглядом, спросил я.

Он долго молчал, потом хирургически цинично бросил:

— Пришлось реланиум колоть.

Я осмотрел себя, сидящего, от плеч до пяток. Трусы, носки — хоть сейчас на улицу выходи.

— Конечно, я понимаю, что неоригинален в своей просьбе… Но коль скоро ты взял ответственность за мою жизнь, то не найдешь ли для меня одежду?

Костомаров усмехнулся и, не вставая со стула, дотянулся до дверцы шкафа. Та отскочила в сторону, и я увидел последнее, что у Игоря оставалось: три белых халата, клетчатую рубашку и голубые джинсы. Халаты мне были ни к чему, и я уверенно снял с плечиков брюки и рубашку.

— Сочтемся, Игорь, — пообещал я, не представляя при этом, как именно я буду с ним рассчитываться за все, что он для меня сделал.

Впрочем, не это сейчас меня тревожило. Когда доблестная милиция доберется до Лиды, та, потрясенная смертью отца, обязательно начнет говорить, и говорить она будет преимущественно правду. Если бы не она и не пропажа денег, я бы уже давно исчез из города. Но оставить Лиду я не мог даже на время. Во-первых, это противоречит моему пониманию безопасности, во-вторых… Во-вторых, я ее люблю. У убийцы еще не хватило ума до нее добраться, и пока он не догадался о самой слабой стороне моей нынешней жизни, мне нужно срочно забирать девушку и уезжать. Городов в России много, этот же сведет меня или с ума, или в могилу. Никогда я, считая себя человеком умным и расчетливым, не чувствовал себя таким глупцом. Кто убил всех людей в этом городе? Теперь я не знал этого, а мои вчерашние догадки не в счет. Видимо, эта тайна не для меня. Помимо Гомы в этом захолустье действует еще одна сила, и контроль над ней установить я не могу. Если Гому интересует мое оставленное в Москве имущество, то дьявола заботит только нахождение у меня тех денег, с которыми я приехал. Хотя, если разобраться, разговор об одном и том же…

Я приехал в этот город, чтобы обрести покой. Но вместо покоя увидел то же чудовище, что напало на меня в Москве, — огромную, зловонную пасть, пожирающую слабых и беззащитных как в столице, так и далеко за ее пределами. Я понял, покой — это не перемена мест, а перемена образа мысли. Вот и я, считая себя очистившимся, приехал и осел, но, едва встал вопрос о движении дальше, тут же задумался о якобы позабытых деньгах и способах их возвращения. Страшно, что, успей я в церковь раньше убийцы, почти то же самое, с разницей разве что в мелочах, с отцом Александром ради этих восьмисот тысяч проделал бы и я. Люди из прошлого мира меня готовы убить за четыре с половиной миллиона долларов, люди из глубинки перережут мне горло за миллион рублей.

Так где же этот мир, в котором все чище и проще?..

Поднявшись, я сунул ноги в сандалии Костомарова — слава богу, у нас с ним один размер, и протянул к нему руки. Он понял мое движение и погрузился в мои объятия. А потом я почувствовал, как трясутся от нервного смеха его плечи.

— У меня такое чувство, Бережной, что прощаемся мы ненадолго.

Я покрутил головой и прижался щекой к его щеке.

— Больше — ни за что!

И в этот момент то ли лекарство дало отдачу из организма, то ли в голову пришла пока необъяснимая, несформировавшаяся, только что родившаяся, а потому невыношенная мысль, да только я чуть потяжелел, и взгляд мой, направленный в окно, помутился…

— Ты хоть сообщишь о себе, когда осядешь? — спросил он меня, покрасневший от неприятного момента общения. По всему было видно, что прощаться со мной ему не хочется, мне же казалось, что я знаю его уже сто лет.

— Разумеется, — улыбнулся я, приходя в себя. — Ты присмотришь за Лидой, пока я решу пару своих вопросов в городе?

— Не сомневайся. Только мой тебе совет: не появляйся в школе, на улице и в местах скопления людей.

Хороший совет. Если его соблюсти, то придется сидеть в лесу весь день.

Выйдя на улицу, я решил не поддаваться панике. Хотелось тотчас сесть на какую-нибудь лавку, закурить и жадно обдумать сверкнувшую в голове мысль.

Перемахнув через забор у клуба, я разыскал укромное местечко и вынул пачку сигарет. Упрямая сигарета никак не хотела поддаваться, хотя не выбиралась она на свет только потому, что у меня дрожали пальцы. Когда стало ясно, что без посторонней помощи я прикурить не смогу, я с грязным ругательством врезал пачкой о землю.

Бесноваться было от чего.

Прикоснувшись щекой к Костомарову, я почувствовал запах, который уже никогда ни с чем не спутаю, — табачный аромат дорогого парфюма с оттенком орлиного дерева.

Доктор, конечно, принял утром душ и не пах так откровенно, но запахом этим был пропитан аромат его кабинета, и следовало, конечно, обратить внимание на это раньше! Но разве мог я принюхиваться и делать выводы, находясь под впечатлением смерти священника, когда пришел сюда ночью, и разве мог сопоставить этот запах с запахом в церкви, когда пришел к отцу Александру за своими деньгами?

Будь проклят этот город!.. Будь проклят я, приведший сюда дьявола!

Будь я дважды проклят, потому что ничего сейчас не понимаю!


Глава 21 | Downшифтер | Глава 23