home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

реклама - advertisement



Глава 13

Не помню, как я брел домой. Мимо меня проезжали какие-то машины, шли люди, лицо то и дело освежал пахнущий полынью ветер, и казалось, что груз свалился, что все досказано, ан нет. На плечах по-прежнему лежала тяжесть, и с каждым новым шагом мне казалось, что ее не убавилось, а прибавилось. Я уже многим рассказал о себе. Костомаров, бабка Евдокия, священник — я никогда еще не был так открыт, как теперь. Еще неделю назад вытянуть из меня грошовую информацию было столь же невозможно, как уложить в постель с кадровичкой Ларисой. Я был замкнут в точном соответствии с требованиями гнетущей меня корпоративной этики, и слово это столь мне противно, что я обязуюсь впредь его не употреблять.

На чем закончился разговор с отцом Александром… Он сказал, что я должен быть во всеоружии. Что я в опасности и что меня преследуют…

Странно. То же самое я слышал из уст старухи Евдокии во время первого и последнего к ней визита. Надо же… И ясновидящая бабка, и находящаяся с ней в неприкрытой вражде православная церковь предвещают мне не самые лучшие дни. И что это такое — быть осторожным? Значит ли это, что я должен носить теперь в пиджаке топор и каждые две минуты наклоняться к шнуркам, чтобы осмотреть пространство сзади? Что это за непродуктивные советы?

Через минуту после прихода этой мысли я убедился, что ноги привели меня во двор ясновидящей. Тогда она отказалась взять у меня деньги, удивив и поставив под сомнение мое подозрение насчет ее талантов. Сейчас, после храма, стоило засвидетельствовать свое почтение и все-таки всучить старой хотя бы пару сотенных.

В какой-то момент — кажется, когда я открывал калитку, — мне почудилось, что за спиной моей кто-то стоит. Похолодев от ужаса — мне только что рекомендовали ходить с глазами на затылке, — я развернулся, но не увидел ни единой живой души. Лишь мимо проехал какой-то пацан на велосипеде.

Чертыхнувшись, я взошел на крыльцо и оглянулся — уже скорее машинально, чем по нужде…

Веточка сирени, выглядывающая из-за забора, вдруг ни с того ни с сего пришла в движение и закачалась…

Я моргнул.

В доме напротив упала занавеска.

Толкнув дверь, я вошел в сени, и встретивший меня запах заставил сморщиться и быстро вынуть платок.

Я знаю, что старые люди, особенно те, кто не уделяет своему телу должного внимания, начинают дурно пахнуть. Но этот запах не был просто неприятным. Он был отвратительным. Прижав платок к лицу, я постучал в дверь. Мне никто не ответил, и я вынужден был потянуть дверь. Состарившийся вместе с Евдокией дерматин прошелестел по косяку, и от ужасающей вони я вынужден был зажмуриться. Припоминая, пахло ли так во время первого моего прихода, и не находя воспоминаний об этом, я шагнул в дом, и под ногой моей скрипнула половица.

«Мяу», — раздалось где-то в комнате. Я пошел на звук, ступил на порог комнаты и…

И ноги мои отказались меня слушаться.

Осень в этом году, как и предсказывали синоптики, была невыносимо жаркой. Местные говорили, что лето затянулось, и теперь даже крынка молока, поставленная в подпол, скисает в течение нескольких часов.

Старуха Евдокия лежала на спине посреди комнаты, над ней кружились мириады мух. Раздувшееся до невероятных размеров тело разорвало на ясновидящей одежды, и теперь и халат ее, и рубашка под ним не имели ни единой пуговицы. Из образовавшегося шва выпирало иссиня-бордовое тело, похожее на надутый сиреневый матрас для плавания, а голова была похожа на раздутый до деформации футбольный мяч…

Шагнув назад, я посмотрел на ноги старухи. Чулки, не выдержав резкой прибавки веса хозяйки, свернулись трубочкой и теперь лежали тугими кольцами на щиколотках…

Рот, уши, нос… Все кишело насекомыми, а на шее горел, выпирая и расходясь в стороны, огромный разрез… Невероятных размеров рана от уха до уха выглядела омерзительно…

Пол покачнулся, и я почувствовал тошноту.

Стараясь не дышать, чтобы не отравиться миазмами, я выскочил на улицу, упал на колени и уткнулся в плетень лицом.

Господи, я не удивлюсь, если сейчас увижу свои кишки…

Прочь, прочь от этого дома!..

Несколько раз упав и раскокав стеклянную банку, торчащую на одной из палок, я вырвался на улицу и тут же поспешил перейти на другую сторону.

Боже правый…

Я приехал сюда, чтобы войти в новый мир. За неделю моего пребывания здесь убили священника церкви, куда я пожертвовал триста тысяч, и теперь мертва бабка, советовавшая мне быть внимательным. А отец Александр, чья дочка едва не отправила меня на тот свет в должности штатного юродивого, чувствует смерть. Уж не эту ли?

Я боялся идти домой, но идти было нужно. У каждого человека есть свой дом, куда он обязан возвращаться. Если уж я выбрал пристройку к школе своим домом, значит, мне следовало идти туда.

По дороге я пять или шесть раз обернулся.

Уже подходя к школе, я почувствовал неладное. Причин тому не было, но тревога так резко ворвалась мне под сердце, что даже перехватило дыхание. Вставив ключ, я попытался его повернуть, но у меня ничего не получилось. В отчаянии я ударил по створке ногой, и она, услужливо качнувшись, отскочила назад.

Еще не понимая, что дверь таким образом не открывается, а если открылась, то это странно, я вошел и притворил ее. Последнее, что мне бросилось в глаза на улице, это стоящий метрах в ста от школы, за поляной для занятий начальной военной подготовкой, человек в синей майке и наброшенном на плечи сером свитере.

Ошалев от наваждения, я ударил дверь ногой и вышел.

Человека у сваренного из листового железа бутафорского танка не было. Единственное, что выдавало присутствие на том месте живого существа, была качающаяся при полном безветрии ветка клена.

Или я схожу с ума, или все так, как предсказывала ушедшая в мир иной Евдокия.

И только теперь, развернувшись и войдя в комнату, я подумал о нелогичном поведении двери. Она была взломана и притворена. А квартира моя напоминала мусорную свалку. Учебники, тетради, вещи и тарелки были разбросаны по всей полезной площади обжитой мною пристройки. Главным объектом внимания тех, кто здесь начудил, была моя кожаная папка, привезенная в чиппендейловском чемодане вместе с ноутбуком и пледом. Она была разорвана в клочья, словно кому-то испортила жизнь. Все бумаги, лежащие в ней и не представлявшие для меня никакой ценности, не представили ценности и для незваных гостей. Разорванные или помятые, они валялись рядом. А вот и ноутбук. Он на столе, и его включали. Я могу понять мерзавцев. Утомившись, они решили пострелять петухов на экране. Иначе мне непонятно, зачем включать компьютер. Ничего из моей прошлой жизни, кроме этих летающих петухов, в нем нет. Ни единого файла, ни единой папки с информацией. Я уничтожил память о своей деятельности в Москве, укладывая ноутбук в чемодан.

Все очень просто: мое жилище перевернули вверх дном. И это не кража. Все, что можно было бы украсть, на месте.

Не помню, говорил ли я о том, что мне вдруг стало страшно, или нет?..


Глава 12 | Downшифтер | Глава 14