home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

реклама - advertisement



62

— Попрошу присяжных занять свои места, — несколько неловко произнес Тьюпи, напросившийся на роль председательствующего и сам того стесняющийся. Санитар искренне верил, что только он сможет хоть как-то поддержать порядок, если страсти начнут брать верх над здравым смыслом.

«Залом суда», за неимением ничего лучшего, был все тот же двор возле бассейна. Вытащенные на улицу диван и стол, полуприкрытый покрывалом, изображали судейскую кафедру, на места для «присяжных» ушли все стулья, кресла и даже оба шезлонга, на один из которых тотчас взобралась косоглазая и, кажется, задремала. И все же, несмотря на все эти наивные декорации, предстоящий суд не казался пародией на судопроизводство: что значит такая мелочь, как обстановка, когда речь идет о человеческой жизни? А о жизненных ценностях сразу многих людей? За них они тоже пожертвовали бы своими жизнями, — стало быть, это только увеличивало стоимость выставленного на кон обеими сторонами.

Хуже всех смотрелась Синтия. Несмотря на транквилизатор, всученный ей перед судом санитаром, она выглядела бледной и измученной. В сторону Эдварда девушка и вовсе старалась не смотреть, да и перед своим неожиданным супругом она испытывала все нараставшее смущение, словно в чем-то его обманула.

— Господин прокурор — ваша речь…

Дик встал. Все выдавало в нем волнение: от возбужденного блеска в прищуренных глазах до возникших лишних движений — мелких, напоминающих порой судорожные подергивания. Его речь была не готова; все, что складывалось в его голове до разговора с Синтией, а затем и с Варковски, забылось. Рассчитывать оставалось только на импровизацию.

— Господа, я думаю, вы все и так хорошо знаете этого человека. Его разоблачали уже десятки раз, хотя преступлений на его совести наверняка куда больше. Не раз звучали и обвинения в его адрес. Но обычно адвокаты, — Дик метнул в сторону Эдварда сердитый взгляд, — всякий раз ухитрялись замять дело и не довести его до суда. Затем начинали отказываться от дачи показаний свидетели, пропадали улики… Все мы знаем, насколько «эффективно» работает наше судопроизводство, когда речь заходит о таких людях. Тот суд, который сейчас предстоит, должен быть судом совести — пусть она подскажет правильное решение, а не масса формальностей с прямыми и косвенными уликами, и что там еще используется у них. Я думаю, нам не следует мелочиться — мы вспомним тут только самые крупные преступления. А чтобы не погрешить против законности — преступления уже доказанные, как, например, то, о котором говорилось в недавней передаче. Итак, на сегодня я хочу предъявить Компании в лице ее Главы обвинения: вы виновны в гибели звездолета «Nostroma», ответственны за смерть обитателей Фиорины-261, а также за смерть колонистов на LB-426 и посланного туда десантного транспорта. Мало того — все эти люди были принесены в жертву ради создания биологического оружия. Также на вашей совести лежит убийство представителя внеземной цивилизации, не желавшего первым причинять никакого вреда людям. Кроме того, то, что происходит сейчас на Эпсилон-Кси…

— Не надо, — нервно перебила его Синтия и тут же испуганно замолчала.

— Судя по всему, наш… курорт атакуют сейчас как раз родственнички того убитого. Это — уже другой вопрос, но неоспоримо, что Компания своими действиями поставила под удар все человечество. Этот пункт обвинения можно квалифицировать как измену, причем не только Родине — но и всей Земле. Я не хочу сейчас вспоминать, что было, например, с новой моделью атмосферного процессора, — к счастью, пока они работают нормально, — но зато многие из вас могут вспомнить, что инженер, попробовавший возразить против применяемой конструкции, очень быстро погиб, так и не успев представить комиссии свои доказательства. Можно вспомнить и еще целый ряд таких случаев — но я обещал, что не стану приводить бездоказательных на сегодня обвинений. И — последнее и главное — это сам факт наличия у Компании военных лабораторий, создающих все новые и новые виды смерти. Это изначально подло и аморально. На мой взгляд, каждое из этих преступлений заслуживает, чтобы обвиняемый был приговорен к смерти. Что уже говорить о их совокупности!..

Ладно. У меня пока все. Ребята… простите, господа, кто-нибудь из вас хочет добавить к обвинению новые пункты?

— Я хочу! — поднялся с диванчика Кейн. — Я хочу напомнить об одной вроде бы мелкой детали. Меня зовут Кейн. Джон Кейн. Пусть этот человек, — его рука указала на ссутулившегося Лейнарди, — вспомнит, где он слышал это имя.

— Обвиняемый, — подал голос Тьюпи, — вам задали вопрос.

— Я не знаю, — тяжело проговорил Глава Компании, бросая взгляд в сторону Эдварда. Похоже, тот что-то вспомнил — брови его нахмурились.

— Что ты хочешь этим сказать? — обратился председательствующий к Кейну.

— Почти ничего. Во всяком случае — немногое. Всего два поколения назад наша семья была довольно богатой. Мой отец был еще «в проекте», когда дед улетел зарабатывать деньги на звездолете «Nostroma». Из-за того, что Компания не признала его погибшим, она отказалась выплачивать компенсацию по утрате кормильца, и все, что было у бабушки, уплыло за несколько месяцев. Работать она не могла… Ни у моего отца, ни у меня не хватило денег на образование. Можете считать это дополнение личным, но я привел его в качестве примера. Неизвестно еще, сколько человек было отброшено к нищете, как моя семья, сколько погибло в безвестности, не имея возможности стать собой по простой причине нехватки средств… А гибель почти любого астролетчика недоказуема. Я сказал.

Кейн сел, тяжело дыша.

— Ну, кто еще желает высказаться? — сжав кулаки, обратился к друзьям Дик.

— Да мерзавцы они — вот и все, — поморщилась Линда. — Нет той дряни, которая не совершалась бы с их прямого если не участия, то позволения. Все куплено, все продано — о чем тут еще говорить?

— Это не конкретно, Линда, — заметил Тьюпи.

— А мне плевать. Еще не хватало, чтобы мы скатились сейчас в формалистику и игру в законность. Пусть Компания играет в нее там — а мы будем последними идиотами, если упустим шанс с ней поквитаться. Они сделали из всех нас, да и из многих других НИКОГО! Если ты возьмешься за оружие — ты преступник, а если не возьмешься — то пустое место, на которое можно плевать. Достаточно?

— Эмоции, Линда! Обвинения так не формулируются.

— Я же сказала — плевать мне на это! Если вам хочется поиграться — играйтесь. А если у вас не хватит духу отправить его на тот свет — я вам помогу.

— Даже если вдруг его все оправдают? — удивленно посмотрел на нее Тьюпи. Он не ожидал от Линды такой агрессивности.

— Ну, это мы еще посмотрим, — скрипнул зубами Дик. — Оправдывать его еще никто не собирается. Все! Спрашиваю в последний раз: еще кто-нибудь хочет высказаться или нет?

Взгляд председательствующего поочередно останавливался на озлобленных и недовольных лицах, и люди по очереди отрицательно качали головами.

— Стейнтейл? Синтия?

— Хорошо, — нехотя отозвалась девушка. — Я могу кое-что добавить… или, скорее, уточнить. Дик… эти существа, что нападают на людей тут, у нас, — на самом деле не те существа. Это полуроботы, живое оружие. Опыт удался… И, если можно, разреши мне сказать тебе несколько слов наедине.

— Здесь суд, — напомнил Тьюпи. — О личных делах вы будете говорить потом.

— Но это имеет отношение к делу, — говорить Синтии становилось все трудней.

— Тогда говори прямо.

— Я… не могу, — она опустила голову и замолчала. — Но я считаю, что это обвинение должно быть снято. Тьюпи… в судебном заседании будет перерыв?

— Говори сейчас, — повернулся к ней Дик. — Ты не должна ничего скрывать…

— Нет, — Синтия стиснула зубы.

— Друзья, не будем терять времени. Если эти существа — вышедшее из-под контроля оружие, тем хуже для Компании. Больше желающих выступить нет?

Ответом послужило молчание.

Все глаза смотрели сейчас на понуро сидящего связанного человека: туповатые, мутные, светящиеся острой болью, обиженные, ненавидящие, сердитые… Черные, серые, карие, голубые, зеленоватые — русалочьи…

Тихо плескались волны.

— Ну ладно, — кашлянул Тьюпи. В молчании было что-то такое, что настораживало и даже пугало его. — Продолжим, — он наморщил лоб, стараясь вспомнить, как должна выглядеть реальная судебная процедура, но так и не смог. — Сейчас должен начаться опрос свидетелей. Они у нас есть?

— Вроде… — запнулся и Дик.

— Есть еще та женщина.

Дик с укоризной посмотрел на председательствующего: он понятия не имел, какие вопросы можно задавать свидетелям.

— Рикки, приведи ее, — предложил Тьюпи и снова наморщился. — Может, дадим выступить адвокату?

— Наверное, рано, — отозвался Кейн.

Процедура и в самом деле выглядела как-то куце.

— Вообще, это не по правилам: защитительная речь должна прозвучать в самом конце, — спокойно отозвался Варковски, — но мне есть что сказать. И немало. Так как, господин… прокурор, — обращение прозвучало не без ехидцы, — у вас есть вопросы к свидетелю? Только честно.

— Это мое дело, — огрызнулся Дик.

— Ну так как — мне дают слово?

— Нет, сперва свидетель! — меньше всего Дику хотелось уступать этому человеку.

Тем временем подоспел и Рикки, ведущий за локоть недовольную Цецилию, которая все же непостижимым образом смогла соорудить на голове подобие приличной прически.

— Доброе утро, — не глядя ни на кого, произнесла она. — Мне кто-нибудь объяснит, что все это значит?

— Перед вами суд, мадам, а вы вызваны в качестве свидетеля, — поведал ей Тьюпи, стараясь сохранять полную серьезность: что-то подсказывало ему, что появление этой женщины грозит превратить трагедию в комедию.

— Оригинально, — прошипела Цецилия. — И кого судят?

— Компанию, — шепнул ей Рикки. — Вы присаживайтесь сюда…

Он указал ей на еще оставшийся свободным шезлонг. Цецилия уселась, вульгарно закинув ногу за ногу, но вдруг заметила Синтию и поза ее сразу стала скромнее.

— Мадам, вам знаком этот человек? — обратился к ней Дик.

— Еще бы — не далее как вчера он стал моим мужем, — отозвалась Цецилия.

— А раньше вы были знакомы?

— В основном заочно, — Цецилия фальшиво улыбнулась.

— Вы знаете, за что мы его судим?

— Нет, но надеюсь, вы мне это объясните. Должна же я знать, чем занимается моя половина! — не без аффекта выговорила Цецилия.

— А вы что, не знали? — саркастически поинтересовался Дик.

— Вы знаете… я как-то не успела заметить за ним ничего необычного, — Цецилия развела руками. — А вообще какую организацию вы представляете?

— Перед вами суд совести, мадам.

— Занятно… Ну, так что вы хотели узнать? Кажется, я ответила на все достаточно ясно.

«А бабенка — стервочка, — сделал для себя вывод Дик. — Что и не удивительно…» — Ладно, мадам Лейнарди… Вы знаете о том, что у Компании есть военные лаборатории?

— А у какой крупной компании их сегодня нет?

— И вы одобряете это?

— Знаете, меня они не интересуют. Честное слово, я бы предпочла, чтобы меня распрашивали о парфюмерии, косметике или, на худой конец, о ювелирном деле. — Цецилия все сильнее включалась в игру. Даже если бы она захотела сейчас остановиться, ей вряд ли бы это удалось.

— И вы не знаете, что ваш муж — убийца?

— При мне ничего подобного не происходило… Дорогой, кого это ты убил? — воркующим голоском обратилась она к Главе Компании.

Тьюпи негромко засопел — начинали сбываться наихудшие его опасения. Щеки Синтии запылали.

— Цецилия… — болезненно поморщился Лейнарди, — ну что вы…

Гримаса заменила недосказанные слова.

— Дик… — негромко позвал Тьюпи, — закругляйся с ней. Ты что, не видишь, с кем имеешь дело?

— Что это значит, молодой человек? — изобразила возмущение Цецилия. — Я должна понимать это как оскорбление, да?

— У меня больше нет вопросов к свидетелю, — спохватился Дик, но было уже поздно.

Цецилия вскочила с места, упираясь в бока.

— И это вы называете судом? Сперва вы держите меня взаперти, затем задаете дурацкие вопросы… Да знаете, кто вы? Вы — комедианты. Паршивые, третьеразрядные комедианты, вот!

— Рикки, уведи ее!

— Пойдемте, мадам!

— Нет, я желаю говорить! — она открыла рот, чтобы выпалить какое-нибудь оскорбление, — и вдруг заметила автоматическую винтовку.

— Ну, говори. Быстро! — рыкнул Дик, совершенно выбитый из колеи этой нелепой сценой.

— Да нет, ничего, — не отрывая взгляда от винтовки, сникла Цецилия. — Я согласна уйти.

Иногда бывает трудно понять, что люди не шутят. Цецилии и в самом деле захотелось поскорее оказаться в более безопасном месте — пусть в доме, под замком, — но не рядом с вооруженными сумасшедшими! Со смертью лучше не играть.

Когда Цецилия покинула площадку, все снова замолчали.

— Черт побери! — первым нарушил паузу Кейн. — Я просто не в состоянии продолжать после этого концерта! Какого черта вы ее приволокли?

— М-да… ситуация… — Дик потряс головой. — Вот что, Тьюпи, давай объявим перерыв — минут на пять… Кофе выпьем, что ли, а потом пусть уже выступает этот… адвокат.


* * * | Безумие | cледующая глава