home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

реклама - advertisement



6

Было уже около десяти часов вечера, когда Тоот добрался до Надькенде. Ветер безжалостно трепал поредевшую листву деревьев. Городок казался вымершим, как декорационное оформление какого-нибудь кинофильма спустя несколько педель после съемок. В окнах одноэтажных домов, по правую руку от него, то там, то здесь вспыхивали голубые огоньки телевизоров. Тоот довольно легко нашел указанный Фенешем адрес: инженер снимал квартиру в одном из домов микрорайона, расположенного на единственном холме в этой местности; это была вилла, построенная согласно вкусам, бытовавшим в начале века; квартира Фенеша находилась на втором этаже.

На звонок Тоота Фенеш так быстро открыл дверь, что у капитана даже закралось подозрение, не караулил ли он его. На Фенеше была малиновая рубашка с широкими рукавами, черные брюки и малинового же цвета полуботинки.

– Заходи, заходи, Денике, – весело обратился к Тооту Фенеш. – Скоро подгребут и девицы. Они сами – из Черкафюрде, работают там в гостинице. Ну, что ты мнешься?

– Надеюсь, имена этих девиц – не Иштван и не Янош?! Элек захихикал.

– Ты все целишь в одну точку.

Они прошли в комнату; в расцветке ковров и обивке кресел преобладали коричневатые тона.

– Боже мой! Что с твоей шеей?! – воскликнул вдруг Фенеш.

Тоот рассказал ему, что произошло с ним в доме-давильне Варги.

– Как ты думаешь, что там искал этот человек?

– Понятия не имею. А ты помнишь ли хоть его?

– Нет.

– И не опознал бы, если бы вы встретились?

– Я и лица-то его не видел. Фенеш сочувственно закивал головой.

– А этот Селеш – порядочный фрукт. Знаешь ли, сколько он зашибает в год? Я могу только предполагать.

– Зачем он приходил? Как ты думаешь?

– Зачем? Может, просто хотел посмотреть.

– А тот, другой, который ударил меня? Ведь не пришел же он туда полюбопытствовать, сколько Варга заготовил себе на зиму картошки?

Толстяк сокрушенно покачал головой и стал ногтем счищать еле заметное пятнышко со своей безупречно чистой рубашки.

– Трудные это вопросы, Денике. Тут, как мне кажется, моего мыслительного аппарата недостаточно… Кто знает, может, они искали там то же самое, что и ты.

Тоот на секунду бросил па него подозрительный взгляд, но уже в следующее мгновение заулыбался.

– Ты думаешь, что Варгу искали даже в шкафах и ящиках столов? Вряд ли его могли расчленить на такие куски. Хотя, может быть, так и есть?

– Мне об этом ничего не известно. Однако мне кажется, что с таким рвением ищут лишь две вещи…

– Ну, давай, давай, выкладывай!

– Либо очень важный документ, либо деньги.

Тоот кивнул головой. В этот момент позвонили. Фенеш вышел и почти тотчас же широким жестом пригласил в комнату двух хихикающих женщин.

– Мои милые дамы, разрешите представить вам моего друга, предпринимателя с одной достаточно известной стройки.

Одна из женщин, Кати, была высокой и очень худой, вторая – низкорослой, с большим бюстом, тонкой талией, широкими бедрами и неопределенного цвета волосами. Первая пыталась восполнить свою непомерную худобу жирным слоем краски на лице. В отличие от подруги, обладавшей хитрым взглядом, у нее были большие круглые подведенные глаза; они навевали мечты. Когда женщины сели, выяснилось, что Тооту предназначалась низкорослая, которую звали Ирмой; ему показалось, что она была уже слегка подшофе, потому что не произносила ни слова, только бросала на него долгие взгляды.

– В чем дело? – спросил Тоот, с трудом преодолевая раздражение.

– Я хотела бы заглянуть в твою душу, – певуче ответила Ирма. – Хочу знать, с кем имею дело.

Фенеш подошел к шкафу и достал из бара бутылку коньяка.

– «Хенесси»! – в один голос воскликнули женщины, потянувшись к бутылке.

– Это Дени принес коньяк, – сказал Фенеш. – У него па приемах за один вечер выпивается несколько таких бутылок.

Тоот вяло запротестовал, но почувствовал, что его авторитет в глазах обеих женщин сразу возрос.

Не прошло и получаса, как он с грустью вынужден был констатировать, что его почти недельный заработок стремительно исчезает в ненасытных утробах их дам.

Примерно через час настроение явно поднялось. Тоот попробовал «подкатиться» к Ирме, но напоролся на сопротивление. Нить разговора плели женщины, и чем дальше компания продвигалась в выпивке, тем более развязывались их языки. Разговор перешел на интимные подробности, касающиеся их сослуживцев. Фенеш слушал с доброжелательной улыбкой, иногда заполняя паузы сальным анекдотом, вызывавшим необузданный смех Кати и Ирмы. Женщины уже успели разок «поцапаться» по вопросу о курсе иностранной валюты в Венгрии; они не стеснялись в выражениях по отношению друг к дружке; дважды пускались в слезы – один раз от злости, второй – растрогавшись после примирения, в знак чего даже поцеловались. Тут же в один голос они начали ругать одну из своих подруг, которая, естественно, отсутствовала и которую они обе только что называли лучшей подругой.

К полуночи дорогого коньяка осталось уже совсем немного. Тоот почувствовал усталость. День стал казаться ему долгим и тяжелым. Он понимал, что если не направит разговор в нужное ему русло, то либо заснет, либо опьянеет. К счастью, беседа вдруг повернулась именно туда, куда ему было желательно.

– Слушай, эта Жужа, эта гусыня… – воинственно начала было Ирма.

– Которая? – вмешался в разговор Фенеш. – Та лупоглазая?

– Да нет, та пухляшка, к которой безнадежно клеился Шани. Я еще сказала тогда ему, что Жужа – ненасытная, – пропищала в ответ Кати.

– А что с Шани? Хоть что-нибудь известно о нем? – спросила Ирма плачущим голосом.

Фенеш выразительно взглянул на Тоота.

– Насколько я знаю, ничего.

Последние капли коньяка подействовали так, будто в них-то и был весь алкоголь. Оживленность женщин как-то увяла, речь замедлилась, стала более бессвязной. Пары разделились. Тоот краем глаза заметил, что Фенеш, казалось, без всякого интереса, а скорее потому, что «так положено», мял ногу Кати выше колена. Тоот чокнулся с Ирмой, и они допили оставшийся в рюмках коньяк. Маленькая блондинка уставилась на него осоловелым взглядом и молча улыбалась.

– А ты кем работаешь? – спросил Тоот. – Неплохо зарабатываешь?

Ирма сжала свои бескровные губки и заговорщически подмигнула.

– Наверно, ты не поверишь тому, что я скажу… только пусть это останется между нами… но я имею ежемесячно полторы тысячи западногерманских марок… Разумеется, сверх зарплаты.

– Ну и что ты делаешь с деньгами?

– Ишь ты, какой любопытный! Но почему бы мне и не сказать тебе – ведь мы хорошие приятели, не правда ли? Я их продаю, а какую-то часть оставляю себе. Может, пригодится на то или на другое.

– И как же ты зарабатываешь эти марки?

– Хи-хи-хи… у нас есть для этого свои маленькие трюки. Видишь ли, в нашем магазине ситуация такова, что клиент, если он венгр, человек второго сорта. Он официально может покупать только на сумму, не превышающую десяти долларов. Ну и конечно, если мы закрываем па что-то глаза, то и он не «возникает», если получит сдачу меньше, чем следовало бы. Наоборот, старается поскорее убраться восвояси. Л бывает так, что клиент, к примеру, покупает на пять долларов шестьдесят центов и дает мне десятку. А я ему говорю, что сдачу могу дать только в швейцарских франках, а он ведь не знает точного обменного курса… Понимаешь?

– Не совсем.

– Ну и туповат же ты! Я делаю ему пересчет так, чтобы это было выгодно мне.

– Что же, это совсем неплохая идея.

– Ты еще сомневаешься! Не говоря уже о том, что небольшую сдачу я часто даю жевательными резинками или конфетами, которые покупаю за форинты рядом в табачной лавке. Впрочем, это все мелочи. Более серьезные деньги я зарабатываю тем, что помогаю людям…

– И как ты это делаешь?

– Видишь ли, я работаю в лечебных ваннах, единственных в области. Поэтому работа у меня круглогодичная, а не сезонная. К нам приезжает много одиноких стареющих иностранцев. Почти все они жаждут общества, человеческого тепла… А я очень контактна. Словом, все они страшно довольны, когда находятся в компании молодой женщины. Они могут посидеть с ней в баре или поужинать, поговорить… и заодно высказать все, что у них на душе. Только не думай, пожалуйста, что все это кончается определенным образом!..

– О тебе я не могу подумать так. Но готов держать пари, что среди вас есть и такие, которые не ограничиваются разговорами.

Ирма с какой-то особенной улыбкой взглянула в другой угол комнаты, где между Кати и Фенешем разыгрывалась любовная прелюдия, в которой Фенеш почему-то играл далеко не ведущую роль.

– Вот возьмем, к примеру, эту дрянь. Просто ужасно, как Кати липнет к клиентам. Она не знает границ приличия. Но не вздумай поверить, что иностранцы в ней так нуждаются, как она сама об этом болтает. Она-то готова лечь с каждым встречным и поперечным. Но кому она нужна?! Неужели ты лег бы в постель с телеграфным столбом? Самая настоящая курва!

Тоот удивленно покачал головой.

– Но мне все-таки непонятно, откуда же берутся деньги, если ты просто посидишь с этими… жаждущими только тепла иностранными старцами?

– А очень просто. Им настолько хорошо со мною, что они стремятся как-то выразить свою благодарность. Подарками. А я обычно прошу то, что у нас не очень-то купишь. Они и дают на такие подарки деньги, чтобы я могла купить их в Будапеште. Так подчас и набирается тридцать-сорок долларов.

– Что ж, хорошая у тебя работа.

– И мне она нравится. Занимаюсь с людьми, помогаю им. В этом есть смысл. Я, например, не смогла бы сидеть в какой-нибудь канцелярии и для того, чтобы получить жалкую прибавку к жалованию в двести форинтов, укладывать к себе в постель своего начальника. А так я живу с поднятой головой. Не говоря уже о том, что эта моя работа дает мне возможность приобретать отличные заграничные шмотки.

Тоот одобрительно погладил ее по плечу, и Ирма придвинулась ближе.

– Скажи, ты хорошо знаешь Шани Варгу? – спросил он.

– Конечно. Шани – мой близкий друг.

– Да-а?! Смотри, как бы я не стал ревновать. Ирма громко расхохоталась.

– Шани такой, такой порядочный. Стоит ему взглянуть на тебя, и ты сразу же знаешь, что ты для него – все. Это не может быть наигранным. Он даже сказал мне как-то: «Ирма, ради твоей любви я готов все отправить к черту. Не будь у меня троих детей, я давно оставил бы свою жену.

Понимаешь?» Ну не лапочка ли?! И он сказал это совершенно серьезно. Он обожает своих детишек. Значит, у него большое чувство ответственности. Но поверь, это ему нелегко давалось – постоянная борьба чувства и долга. То есть он все время как бы между двумя жерновами. И хорошо, что он, бедняга, не знал, что я и за него не пошла бы замуж, потому что люблю самостоятельность. Конечно, я не могла сказать ему это открыто в лицо – это было бы слишком безжалостно. Я разбила бы ему сердце. Хотя я действительно отношусь к тому типу людей, которые выше всего ценят самостоятельность, а брак считают глупым пережитком прошлого. Ты женат?

– Нет.

– А почему ты не женился?

– Потому что не нашел ту, с которой мог бы жить в согласии и любви всю жизнь. Ведь такая девушка, как ты, Ирма, редкость.

Оживление, охватившее Ирму минут десять назад, достигло высшей точки.

– Слушай! У меня есть симпатичная небольшая квартирка в Будапеште, она сейчас миллиона два стоит. И здесь тоже сколотила от магазина. Думаю, что и у тебя подходящее пристанище? Ты чем занимаешься?

Тоот судорожно напряг память, стараясь вспомнить, что же говорил девицам о нем Фенеш. Но действие алкоголя оказалось сильнее, чем ему хотелось бы.

– Я работаю на ответственной должности на одном из предприятий мясной промышленности, – осторожно ответил он.

– И сколько у тебя «навара»?

– Оклад – десять тысяч.

– Не так уж и много.

– Но к этому добавляется прогрессивка. Примерно еще две штуки в месяц.

– Ну, это уже кое-что. А приработок есть?

– Тоже есть.

– И как ты это делаешь? Люблю слушать о всяких ловких трюках. Можно определить, тертый ли ты калач.

– Ладно, но… только пообещай, что это останется между нами, а то я моту с твоей помощью и погореть.

Ирма сжала ему руку.

– Мне ты можешь довериться. Как родной сестре. Кстати, есть у тебя сестра или брат? Я всегда мечтала о том, чтобы у меня был старший брат. Но мои бедные родители, помимо меня, сумели произвести на свет только двух младших сестренок.

Тоот попытался вернуть разговор к интересующей его теме, но у него это уже плохо получалось.

– Я каждый день выношу пять кило говядины, разумеется, не почки и не требуху. Вот и подсчитай: двадцать четыре рабочих дня. За кило – восемьдесят форинтов.

В голове у Ирмы, казалось, была спрятана счетная машина, которая мгновенно выдавала результаты.

– Слушай, так это же… девять тысяч… шестьсот форинтов. Это совсем неплохо! А как тебе удается выносить?

– А! Это самое простое. Я разрубаю мясо на куски и бечевкой привязываю к ногам, под брюками.

– И охранники не замечают?!

– Наоборот! Даже жалеют меня: с каким трудом я хожу – думают, переутомился на работе.

– А твой шеф?

– Хороший парень! Он поверх мяса накручивает бумагу, чтобы не попортить брюки. Исключительно корректный мужик.

У Ирмы заблестели глаза.

– А тебе не кажется, что вдвоем мы могли бы достичь многого?

– Есть смысл попробовать, – тотчас же отозвался Тоот. – Но ведь ты не хочешь выходить замуж.

– Почему, можно рискнуть. А вообще-то мы можем начать с того, с чего обычно начинают… – И она кивнула головой в сторону другой комнаты. – Что-то я чувствую усталость. Полежим немного?

– Пойдем. Но, Ирма… – и тут голос Тоота посерьезнел, – может быть, я покажусь тебе старомодным, но сейчас, когда мы подходим к такому решению, я думаю… я думаю, что имею право узнать о тебе поподробнее… Например, в каких ты была отношениях с этим Шандором Варгой? Надеюсь, не…

– О, глупыш! Ты думаешь, мне интересен этот неотесанный Мужик. Просто я продавала ему валюту, которую он мог покупать хоть килограммами.

Она встала. Взяла Тоота за руку и потянула за собой и другую комнату. Он в отчаянии огляделся, но, поскольку выход из создавшегося положения не представился, послушно последовал за ней. Уже в дверях он оглянулся и заметил, как Кати, роясь в бессильной ярости в расстегнутых брюках Фенеша, безуспешно пыталась пробудить в нем мужчину. А здоровенный Фенеш только и мог что виновато улыбаться…


предыдущая глава | Частное расследование | cледующая глава