home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава 21.

В течении этих дней, полностью посвящённых разговорам со своими соседями или размышлениями об их странных жизнях я совсем позабыл про Аль-Торно. Так или иначе, моего отсутствия никто не заметит, и такое времяпровождение было для меня гораздо интересней сидения дома с Тонитой или общения с приятелями из бывшей труппы. Про Дика я старался не вспоминать, и у меня неплохо получалось, потому что у меня появились другие заботы.

Мерс дала мне понять, что моя помощь ей ни к чему.

— Я справлюсь, Гэл, -сказала она, -честное слово, справлюсь. Я даже привыкла так жить.

В тёмной комнате без часов, не наблюдая времени и почти не видя дня, стараясь снова лечь спать, едва проснувшись, — мне казалось, что вся её жизнь превратилась в вялотекущий разъедающий мозг кошмар, который не мог прекратиться сам по себе. Она так боялась снова увидеть Рекса, что готова была проводить все дни в постели, делая вид, что время всё ещё стоит на месте. Так ей было легче, словно, остановившись или приостановившись, оно давало ей надежду, обманывало, говоря, что Рекс бросил её совсем недавно.

Скоро я перестал заходить к ней и пытаться куда-нибудь пригласить, потому что понимал, что наткнись она снова на Гейрана, ей будет ещё хуже и я буду виноват. Господи, ей действительно никак нельзя было помочь, и осознавать это было очень больно.

Иногда её немного отпускало, и она сама звонила кому-то и решалась выйти из квартиры. Это бывало тогда, когда Рекс уезжал, а это случалось примерно раз в месяц. Видимо, кто-то смягчился и облегчил её участь, каким-то образом оповещая её об этом.

Алекс стал просто невыносим. Сидя за столом, он ковырялся в зубах и рычал в ответ на замечания. Избавиться от него было просто невозможно, и мы могли лишь стараться не оставаться с ним наедине. Он хитро поглядывал на Элли и всячески расстраивал все мои планы относительно неё. Когда я что-то рассказывал, он меня перебивал и старался делал из меня посмешище; когда я уходил, говорил мне в спину всякие гадости, и я чувствовал себя слабым и беспомощным. Элли, конечно же, предпочитала меня, потому что такого Алекса не вынесла бы ни одна женщина на свете, но то ли ей льстило его внимание, то ли ей было просто весело от его шуток (все свои гадости Алекс преподносил в форме шутки, и если бы это не касалось лично меня, я бы тоже весело смеялся), но она практически не старалась как-то меня поддержать.

— Не обращай внимания, Гэл, -говорила она.-Ты же знаешь, что он за человек.

Да, я знал, что он за человек! Знал лучше, чем кто бы то ни было! Но мои нервы начинали понемногу сдавать. Я всё время искал повод поговорить с Элли, но то ли Алекс появлялся не вовремя, то ли моё настроение оказывалось безнадёжно испорчено им.

Однажды я даже предпринял попытки обнаружить виденный мною склеп Керта, правда, сам не знаю, зачем. Взяв связку ключей от всех помещений в Мириале, к которым я имел свободный доступ, я исследовал все кладовые, подсобки и подвалы. Я нашёл бесчисленное множество различных продуктов, запасы спиртного, посуды, инвентаря, замороженные тушки животных, некоторые из которых были мне неизвестны, и ещё массу нужной в хозяйстве всякой всячины. Я обшарил даже библиотеку, чем невероятно удивил и даже всполошил Арнольда. Конечно же, я ничего и никого не нашёл. Не было даже потайной комнаты, от которой у меня не было бы ключей — весь Мириал словно лежал у меня на ладони, открытый моему взору, и как бы говорил: вот он я, смотри, я ничего не прячу, я с тобой честен.

Может, в глубине души я лелеял слабую надежду затащить Алекса в этот склеп и приклеить его там навеки, но я сам понимал смехотворность моего намерения. Но отличие настоящего, цельного Коршунова от моего мрачного и вечно пьяного приятеля Алекса было настолько разительным, что я никак не мог к этому привыкнуть. Мне даже не хватало его тоскливо склонённой головы, мутного взгляда, высокопарных слов и печальной улыбки. Он был трогательно красив красотой принцев — худощавый, стройный, с тёмными вьющимися волосами и высоким лбом, и за его мрачным цинизмом скрывался безнадёжный романтик, кем-то или чем-то раненный в самое сердце. Сейчас же господин писатель, отъевшись и здорово раздобрев, жаловался на второй подбородок и выступающее брюшко. И это существо пыталось унизить меня в глазах Элли, и завоевать её внимание!

Всё это было неприятно. Я боялся его и не мог дать ему достойный отпор, а он всё наглел.

«Господи, Алекс, стань прежним, -молил про себя я, -оставь меня и Элли в покое! И ещё ты так нужен Мерс!»

Им всегда было легко вместе, и когда он был просто Алексом без Керта они часто виделись, и им было о чём поговорить. Без него Мерс чувствовала себя одинокой и несчастной, потому что практически некому было составить ей пару — я был с Элли, Кэмели — с невестой, Клиф появлялся редко, а Рикки занимался лишь её рекламой, а её личная жизнь не беспокоила его вовсе.

Однажды Мерс зашла ко мне в хорошем расположении духа и даже принесла мне подарк — изящную статуэтку мальчика-пастушка с рожком. Я поставил её на полку и поблагодарил.

— Рассмотри внимательнее, -сказала Мерс.-Он похож на тебя.

Сходство было едва уловимое, но всё-таки она была права.

— Где ты её взяла?-Удивился я.

— Мне прислал её в подарок мой поклонник -коллекционер старинных изделий, -ответила она -Двенадцатый век, между прочим.

Я смотрел на бронзового мальчика, затаив дыхание. Чем дольше я смотрел, тем больше мне казалось, что это я сам — такой же овал лица, маленький нос, пухлые губы, такие же пропорции тела. Только волосы были длиннее и причёсаны на прямой пробор, я же всегда укладывал их набок.

— Здорово, Мерс, -прошептал я.-Спасибо твоему поклоннику! Выходит, что раньше жил кто-то, кто был копией меня самого!

— Или ты стал копией плода чьего-то воображения, -ответила Мерс.

Моя гордость разыгралась неимоверно. Приятно, когда кто-то предвидит тебя девять веков назад и даже лепит статуэтку по твоему подобию. Когда я прославлюсь, эта статуэтка будет стоить миллионы, и в наследство своим детям я могу смело оставить лишь её — это обеспечит им безбедную жизнь на долгие годы.

Я обнял Мерс, приподнял над полом и закружил. Она вцепилась в меня и счастливо рассмеялась, по-детски звонко и беспечно, и у меня дрогнуло сердце. Она была сегодня такой счастливой, такой весёлой, что просто не верилось, что она не знает, который час и по вечерам в её комнате не горит свет.

Я положил её на диван и сел в изголовье. Я стал гладить её лицо, шею, волосы, а она продолжала смеяться, словно не могла остановиться. Я наклонился и поцеловал её висок, нежно обхватив ладонями её голову. Она притихла и расслабилась, закрыв глаза, и я стал целовать её лоб, брови, уголки губ. Она была такой знакомой и родной, что я испытывал к ней какие-то братские чувства, и даже целовал я её потому, что просто хотел как-то ей помочь.

Когда я легко коснулся губами её закрытых глаз, она вдруг оттолкнула меня и села.

— Не надо, -сказала она и стала медленно отползать.

Я убрал руки и пожал плечами.

— Прости, -сказал я, -просто… я не думал, что тебе… неприятно.

— Мне больно, -сказала она, -я не хочу так.

— Я понимаю, -сказал я.-Но раньше мы…

— Раньше?! Раньше всё было не так!

Мерс вскочила с дивана и стала напротив, как будто собралась читать монолог на вступительных экзаменах.

— Всё было не так, потому что ты был моим и не уходил…-сказала она с таким чувством, что у меня захватило дух.-Ты оставался до утра и я могла к тебе притронуться, проснуться и увидеть, как на твоё спящее лицо падает лунный свет!

— Мерс!-Ошарашенно пробормотал я.-Господи, ты…

— А когда всё изменилось, я терпела, потому что верила, что скоро всё станет по-прежнему. Но ты…

Меня спас звонок в дверь. Я побежал открывать.

На пороге стоял дежурный по этажу.

— Мистер Джек просит вас немедленно явиться к нему, -сказал он.

— Хорошо, -ответил я, -через минуту буду.

Мерс плакала на диване. Я сел рядом и обнял её. Она подняла голову и попросила:

— Проводи меня домой, Гэл…

— Да, конечно, -встрепенулся я.

Дома я уложил её в постель и она снова выпила таблетку. По крайней мере, я был за неё спокоен. Было жутко наблюдать, как она заученно твердит фразы из своей роли, фразы, выученные мною почти наизусть. Но её дессущности давали ей небольшой отдых от несчастной любви и разбитого сердца, и это объясняло их постоянное присутствие. Такая искусственная шизофрения была ей необходима, потому что её собственная личность, отделённая от привитых ей дессущностей, была одной сплошной кровоточащей раной.

— Простите, Джек, я опоздал, -сказал я.

— Ничего, -ответил он, -я понимаю.

Я присел на диван. Мистер Джек улыбнулся и облокотился на стол. Глядя на его молодое лицо, светящееся добротой и участием, лицо Джека Кеннеди, моего обожаемого кумира, я просто не мог представить, что так много плохого совершается по его воле.

Мистер Джек неодобрительно покачал головой.

— Не суди о том, чего ты не можешь понять, -предостерёг он.-Всё не однозначно.

— Конечно, -сказал я.-Никому не дано постичь истину.

— Истина заключается не в однозначности, как ты ошибочно считаешь, Гэл, а напротив, в многозначительности.

— Много истин?

— Нет, одна -у каждого своя. Однозначность — ни что иное, как признак тупости.

Я восхищённо покачал головой. Слова и мысли мистера Джека были для меня священны, как библия для верующих, как откровение, посланное свыше. Я не мог его судить, не мог спорить. То ли от благоговения, то ли потому, что он мне кое-что обещал… Не судите меня строго, но когда речь шла о моей дальнейшей судьбе, я мог смириться со всем, чем угодно. Я так отчаянно хотел увидеть своё лицо на экране, что мне было ровным счётом наплевать, как это произойдёт. Если бы не мистер Джек, мне бы вовек не справиться с обидой и болью, думая про Дика Стоуна, и неизвестно ещё, как бы могло это всё отразится на моей жизни. Но у меня был мистер Джек, и у меня не было оснований ему не доверять.

«Просто надо немного подождать, -говорил он.-Ещё не время, ты не готов.»

Я вполне мог и подождать и даже вытерпеть всё, что угодно. Мистер Джек всегда держал слово, так говорили все, и я видел воочию результаты. Ну и что, что Мерс спит целыми сутками, а Алекс пьёт в баре, дожидаясь своего Керта? Ведь они сами хотели этого, они дали согласие, сделали выбор. Я самоуверенно полагал, что со мной подобного не случится.

«Достаточно с меня Дика, -думал я.-Я и так едва не поседел. Разве что-нибудь может быть хуже?»

— Ты так привязан к Мерс, -прервал мои размышления мистер Джек.-Это трогательно.

— Страшновато наблюдать, -признался я.-Сначала я думал, что она валяет дурака…

— А она серьёзно.

— Да… Джек, а вы не могли бы привить ей какую-то более счастливую дессущность? Её героиня постоянно выясняет отношения, и это совершенно сбивает с толку.

— Привьём, -улыбнулся мистер Джек.-Всему своё время.

— А, ну да. Простите, что сую нос не в свои дела…

— Ничего, это даже похвально. Ну что, так и не нашёл склеп Керта Хорбла?

Я виновато поджал губы и спросил с наигранным смущением:

— Я излишне любопытен, Джек?

— Ты любопытен как раз в меру, -рассмеялся он и откинулся на спинку кресла.-Только не надо строить мне глазки, Гэл, побереги это для женского пола. Или кокетство вошло у тебя в привычку?

Я вздохнул. Я и в самом деле не отдавал себе отчёта, когда корчил перед своим собеседником приятные рожицы. Это получалось как-то само собой, от избытка хорошего настроения или по привычке, чтобы это настроение себе поднять. Но когда меня обвиняли в какой-то корысти, я обижался — это было не так, честное слово!

— Да ладно, Гэл, я пошутил, -улыбнулся мистер Джек.-Просто я тоже невольно попадаю под твоё обаяние -любуюсь и не могу оторваться. Это несколько отвлекает.

— Вы преувеличиваете, Джек, -упрекнул я.

— Вовсе нет! Думаешь, я не способен преклоняться перед чем-то исключительным? Я смотрю фильмы с участием Мерс и просто замираю от восторга, настолько она совершенна. Я читаю книги Алекса и каждый раз поражаюсь, как он умеет заворожить и настроить на желаемую волну. Он заставил всех полюбить своего Керта, благоговея и трепеща, и это создание его гения каждый раз поражает своей изобретательностью.

— Благоговея и трепеща -лучше не скажешь, Джек!

— Спасибо. Потерпи ещё немного -и Алекс снова засядет за работу.

— Как-то мне не верится, Джек… Ему такому вроде бы ничего и не нужно…

— Нужно, Гэл, нужно. Не захочет сам -я заставлю. История Керта неистощима, и никто не даст ему остановиться.

Я облегчённо вздохнул. Алексу, может и всё равно — будет ещё одна книга или нет, потому что прославиться больше, чем он, уже невозможно. Но рядом есть мистер Джек, и он всегда проконтролирует его и направит на верный путь, как и всех остальных.

— Зачем вы меня звали, Джек?-Спросил я.-Просто хотели избавить меня от дессущности Мерс?

— Вовсе нет. Тебя ждёт мистер С., ему надо с тобой побеседовать. Зайди в следующую дверь по коридору.

Я встал и театрально поклонился.

— До скорого, Гэл, -махнул мне рукой мистер Джек.-Точнее, до завтрашнего утра.

Я вышел из его кабинета и постучал в соседнюю дверь. Вот уж никогда не знал, что это кабинет мистера С.!

— Войдите, -ответил мне сухой надтреснутый голос.

Я открыл дверь и замер на пороге, ожидая увидеть всё, что угодно, кроме того, что предстало моим глазам. В своё время я обшарил все помещения в Мириале, но не помню, чтобы рядом с кабинетом мистера Джека находился подобный склад. Комната была пыльной и набитой всяким хламом, тёмной, как чулан, и только маленький лучик света, падающей из щели под потолком, освещал эту мрачную обитель. Однако сначала я немного ошибся в размерах, потому что это была не комната, а огромный зал, и размеры его не поддавались определению.

Мистер С. сидел ко мне спиной и рассматривал какую-то вещь, которую держал в руках.

Я смущённо кашлянул. Тот, кто должен был быть мистером С., повернулся, и крик застрял у меня в горле. Это был молодой араб, смуглый и красивый, одетый в пурпурную накидку и головной убор такого же цвета. Не веря своим глазам, я осторожно приблизился и безошибочно определил, что передо мной — мистер С.! Я определил это не сколько по глазам, которые были ЕГО глазами, столько по чувству робости, которое я испытывал только перед мистером С. Только он один на целом свете умел так парализовывать волю и подчинять себе. Скажи он мне выброситься из окна, я бы незамедлительно прыгнул, не посмев возразить, и даже не испытав обиды или досады.

Он заговорил, и его голос был тихим и бесцветным, словно звучал в последний раз. Более высокие нотки словно царапали воздух, и почему-то создавалось впечатление, что мистеру С. больно произносить слова. Не напрягать голосовые связки, а именно произносить слова, будто они шли не из горла, а откуда-то издалека, и он с трудом улавливал их неясные образы.

Вначале я не мог понять ни слова, и речь его показалась мне бессвязной. Я подошёл к нему вплотную и увидел, что он держит в руках маленькую бронзовую статуэтку. Он поднял её и показал мне. Я с удивлением обнаружил, что это была копия статуэтки, подаренной Мерс — мальчик-пастушок, похожий на меня.

Слов его я по-прежнему не понимал, но начал каким-то образом улавливать смысл его речи. Он говорил, при этом бурно жестикулируя, что у каждой вещи на свете существует копия, и все копии всех вещей в Мириале находятся здесь. В доказательство он извлёк из-под какого-то ящика коробку, достал оттуда мой форменный золотой значок с надписью «Гэл» и протянул его мне.

Я покрутил его в руках и вернул обратно. Мистер С. взял значок и тоже покрутил его в руках, любовно разглядывая. Удовлетворённый осмотром, он засунул его обратно в коробку и широко мне улыбнулся.

Я знаком попросил слова. Араб сверкнул глазами и расхохотался.

— Струсил, Гэл?-Спросил он меня знакомым голосом.

— О Господи, мистер С., -пробормотал я.-Что за маскарад?

— Это не маскарад, Гэл, это просто одежда. Вот ты, например, любишь ходить всё время в одном и том же?

— Нет.

— Вот и я не люблю. Мистер Деньги -это для начала. На первых порах нужное чувство уважения даёт именно этот образ — человека, ворочающего чужими капиталами и привыкшему к огромному количеству нулей.

— Ваш араб ещё более грозен!

— Это ещё что! Кстати, посмотри, какой у меня шрам!

Мистер С. повернул лицо, и я увидел кошмарный шрам на левой щеке, безобразный и рваный, словно незаживший.

— Он всегда такой, -похвастался мистер С.-Это предмет моей гордости. Присущая арабскому народу властность мне близка, она никому не позволяет перечить. Ещё по обыкновению я хожу с саблей, но сейчас это будет явно лишним.

Молодой арабский шейх снова посмотрел на меня надменно и гордо, демонстрируя свои достоинства, и меня очень тронуло такое доверительное хвастовство мистера С.

— А что вы делаете здесь?-Спросил я.

— Просто провожу ревизию, -ответил он.-Интересно, что нового появилось в Мириале за последнее время.

— И нашли статуэтку, которую мне подарила Мерс?

— Занятная вещица. А что ты об этом думаешь?

— Ничего, мистер С. Невозможно думать в присутствии того, кто знает.

Араб величаво повёл головой и самовлюблённо улыбнулся. Всё-таки он был настоящим, и вёл себя совершенно иначе, чем мистер Деньги, что наводило на мысль, что общее у двух этих образов — это только голос и глаза. И то глаза араба были раскосыми и чёрными, а мистер Деньги совершенно определённо походил на европейца, что позволяло думать, что общими были всё-таки не глаза, а их выражение, их блеск, сила и ещё что-то. Да и голос у мистера С. вначале был другим, и говорил он как-то непонятно. Но его голос звучал не сильно и звонко, как должен был он звучать у молодого человека, а сухо и натянуто, как у уставшего старика. Наверное, он немного смягчился и придал ему более привычное звучание, чтобы мне стало легче, и только прибавил своеобразный восточный акцент.

— Знаете, как-то неловко называть вас мистер С., -улыбнулся я.

— Тогда называй меня Аль Гоби. Так меня зовут все в моём дворце. Это сокращённо и просто, не имеет смысла перечислять все мои имена.

— О, да. Аль Гоби, а зачем нужен такой склад?

— Все вещи в Мириале вечны, Гэл, но вечна не материя, а их сущность. Оболочка, увы, не прочна, она может поломаться, треснуть, расколоться, заржаветь или покрыться плесенью. Но для того, чтобы она не перестала существовать, есть копия. Мы всегда можем заменить испорченную вещь на новую такую же, и всё останется на своих местах. Вечен стол, за которым ты обедаешь, стул, на котором я сижу, бронзовая статуэтка, значок и даже твоя любимая рубашка. Вечен и ты сам, и если ты вдруг сломаешься, мы всегда сможем тебя заменить.

Аль Гоби поднял брови и затрясся от беззвучного хохота, не сводя с меня блестящих влажных глаз. Его шрам съёжился и принял форму зигзага. Невозможно было определить, шутит он или говорит правду.

— Как успехи, Гэл?-Спросил меня Аль Гоби, перестав смеяться.-Клиф говорил мне, что он остался недоволен.

От страха, что кто-то мною недоволен, а тем более, Клиф Грант, я потерял дар речи.

— Ты ещё не готов, Гэл, и процесс идёт медленно. Так нехорошо, так нельзя. Что ты сам думаешь?

Я думал, что всё это было несправедливо.

— Но это не страшно, всё ещё случится. Просто я хотел тебя спросить -всё остаётся по-прежнему, ничего не поменялось?

Я отрицательно покрутил головой. Что могло поменяться? Я всю жизнь хотел одного и того же.

— Вот и хорошо, -удовлетворённо кивнул Аль Гоби.-Твои планы не поменялись, значит, ты на верном пути и мы были правы. Понимаешь, всё должно случиться только по твоему согласию, и мы у тебя его спрашиваем, чтобы потом не было недоразумений.

Он выждал минуту, как бы давая мне возможность передумать. Я молчал.

— Хорошо, -опять сказал Аль Гоби.-Иди, ты свободен. Я скажу Джеку, что можно начинать.

— А…-протянул я.

Спросить прямо у меня не хватало смелости. Глаза Аль Гоби грозно сверкнули.

— Что?-Спросил он.

— Я смогу поговорить с мистером Джеком об этом?-Нашёлся я.

— Сможешь, -ответил Аль Гоби.-С ним, в отличие от меня, можно даже договориться. Я же сейчас исчезну, и появлюсь не раньше, чем посчитаю нужным.

Мне почему-то вдруг стало страшно. Я почувствовал, что меня заманивают в какую-то ловушку, и ещё немного, и я даже пойму или вспомню, что это всё означает. Ответ вертелся где-то рядом, но я не мог сосредоточиться и его найти.

— Не случится ничего, о чём бы ты не был предупреждён, -сказал Аль Гоби.-Если ты был внимателен, ты поймёшь. А сейчас я покидаю тебя, чтобы в тот день и в тот час, когда я вернусь, найти в твоих глазах нечто большее, и услышать в твоём голосе нотки, которые порадуют моё сердце.

Он молитвенно сложил руки и поклонился. Я стоял, совершенно обескураженный, не понимая, радоваться мне или плакать. Но Аль Гоби упрямо стоял в прощальной позе, давая понять, что разговор закончен, и я не посмел возразить.

Я молча повернулся и вышел за дверь, пытаясь отогнать нехорошее предчувствие.

«В конце концов Аль Гоби говорил, что с мистером Джеком я могу даже договориться», -успокаивал себя я.

Но где-то именно в этой фразе сидело какое-то противоречие, вызывающее беспокойство. Я смутно это чувствовал, но не мог найти его.

Я вернулся к себе и достал из холодильника бутылку пива. Сел на диване, включил телевизор и заставил себя смотреть какой-то скучный фильм, чтобы отвлечься. Но как только мой мозг расслабился, он сразу же выдал правильный ответ, и я понял, что именно недосказал мистер С. и что вызвало мою тревогу. С мистером Джеком можно договориться, в отличие от него, то есть, с мистером С. договориться было нельзя. Значило ли это, что мистер Джек тоже не может договориться с мистером С.?…


Глава 20. | Мириал. В моём мире я буду Богом | Глава 22.