home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Начало 80-х годов прошлого века. Губернский город N.


– Разрешите войти!

– Да, пожалуйста, конечно входите.

Чётким строевым шагом в комнату входит молодой невысокий, но крепкий парень с короткой стрижкой. Со стороны – реклама Вооружённых Сил, только что в штатском. Впрочем, и немного дурачится парень при этом, похоже, изображая тупого усердного служаку.

– Кандидат Стрелков Алексей по вашему приказанию прибыл!

Подтянутый, с военной выправкой и безукоризненным офицерским пробором председатель комиссии, перебил его:

– Спокойнее, Алексей! Во-первых, вы не в армии, у нас гражданская организация. Во-вторых, мы вам не приказывали, а просто предложили пройти специальные вступительные тесты на профпригодность и сейчас вы заслушаете мнение авторитетной комиссии. Давайте представимся. Ну, своё имя вы уже нам сообщили, теперь о нас. Я председатель комиссии, доцент кафедры психических заболеваний Радецкий Станислав Адамович, доктор медицинских наук. Мои коллеги, – кивок вправо, на сидящего моложавого подтянутого мужика с аккуратной чёрной бородкой в небрежно накинутом на костюм белом халате с торчащим из кармана стетоскопом, – главврач отделения городской психиатрической больницы, кандидат наук Суботич-Белосельский Валентин Родионович, и, – кивок направо, на сухощавого молодого очкарика с высоким, с залысинами, лбом, – младший научный сотрудник нашей кафедры, аспирант Ройтман Борис Наумович.

– А теперь, – сказал председатель комиссии, – мы посмотрим папку с вашим делом и примем окончательное решение о вашей профессиональной пригодности. Андрюша, – сказал он скучающему в стороне на табуретке парню в белом застиранном халате, – дай нам, пожалуйста, папку кандидата, там сверху лежит. Сидящий на табуретке здоровенный санитар с волосатыми руками флегматично поднялся, не глядя взял со стола у окна верхнюю папку и лениво отнёс её председателю. Всё это он делал с таким видом, словно говорил: «На, задавись своей папкой, жаба!» И снова устало плюхнулся на табуретку. По всему видно было, ему до смерти надоели эти комиссии по отбору стажёров. Члены комиссии с минуту разглядывали документы в папке, почти неслышно обмениваясь между собой непонятными медицинскими терминами.

– Итак, – закрыл папку председатель. – Я хочу сообщить вам следующее, Алексей.

Тот сразу вскочил и вытянулся. Председатель чуть усмехнулся:

– Вольно, вольно. И не вскакивайте каждый раз, вы же гражданский человек. Так вот, подробно обследовав вас, мы вынесли медицинское заключение, оно наверняка вас сильно удивит. У вас развивается маниакально-депрессивная шизофрения, с тяжелыми расстройствами поведенческих стереотипов. Опасности окружающим это пока не несёт, но вам надо срочно показаться в местный психдиспансер и проходить амбулаторное лечение. Короче, вы тяжело больны.

Реакция кандидата была такой: сначала непонимание, изумление, распахнулись глаза и приоткрылся рот. Недоумение, неверие, быстрый взгляд на комиссию, их белые халаты. И почти сразу же – страх в глазах: не может быть, как так?! И меня это настигло тоже! А может, всё же ошибка, не верится как-то. Наконец, Алексей стал вяло возражать:

– Как же так? Я же каждый год проходил строгую медкомиссию на работе. И в армии служил – ничего не было. Да и за собой ни я, ни окружающие ничего такого не замечали…

– Ваше заболевание пока в латентной, скрытой форме. Вспомните, вы наверняка разговариваете иногда сами с собой или со своими знакомыми мысленно, с любимой девушкой, например.

– Ну, как вам сказать…

А председатель продолжал:

– Вот здесь, к примеру, в вашем деле написано…

И он взял со стола папку, хотел, было, открыть её, но вдруг уставился на обложку:

– Позвольте! Это же не ваша папка!!!

Председатель резко повернулся к санитару на табуретке, который сосредоточенно откусывал заусенец на ногте большого пальца правой руки:

– Андрей! Я ЧЬЮ папку просил тебя передать мне? Ты же слышал, как представился кандидат!

– Дык, а чо я-то сразу? – вскинулся тот, выплюнув откушенный, наконец-то, заусенец и дал председателю другую папку. – Ты ж сам сказал: верхнюю папку, чо сказал – то я и дал! А то, главно, чуть чо – дык сразу я…

– Ладно, с тобой потом будем говорить отдельно и долго, и не сейчас, – процедил председатель и повернулся к Алексею:

– Простите, пожалуйста, молодой человек, этот разгильдяй будет наказан, а с вами ситуация обстоит следующим образом, – он достал желтоватый листочек из новой папки. – По заключению специалистов: у вас со здоровьем всё отлично. Крепкие нервы, уравновешенная психика, отличное здоровье. Хоть прямо сейчас в космонавты.

Кандидат сразу отошёл, немного улыбнулся. Председатель комиссии вышел из-за стола пожал ему руку и добавил:

– Вы можете идти, вопрос о зачислении вас стажёром решён. Поздравляю! Простите нас ещё раз за досадную накладку.

Уверенной, твёрдой походкой Алексей вышел в коридор. Председатель комиссии доцент Радецкий, он же, на самом деле, завотдела Владислав Сергеевич проверил, что стажёр ушёл, плотно закрыл за ним дверь, и вернулся к остальным «психиатрам», на самом деле – его заместителям по оперработе и оргработе Николаю и Олегу. «Санитар» Андрей был в их отделе завсектором. В медицине вообще, а в психиатрии в частности, собравшиеся в комнате не соображали абсолютно, едва ли они даже понимали смысл слов, которые наговорили Алексею. К медкомиссии их мероприятие не имело никакого отношения. Зато это имело прямое отношение к профотбору.

– Ну, что скажете, товарищи? – спросил Влад остальных.

– Отличный парень! – сказал Николай. – Мгновенно реагирует на обстоятельства, тревожность не выше допустимого, головы при этом не теряет и так же быстро приходит в себя.

– Согласен, – добавил Олег, он же «Борис Наумович», – сгодится нам этот парень. Из него может выйти отличный «полевой» работник. Как у него с физподготовкой, кстати?

– Разряд по лёгкой атлетике, – подал с табуретки голос Андрей.

– От себя добавлю, – сказал Влад, – когда я пожал ему руку на прощание, его ладонь была горячая и сухая. То есть, кровообращение хорошее, и потливость невысока. Какая будет резюма, товарищи? Берём Алексея к нам?

– Берём! – подтвердили Олег и Николай. И Андрей тоже чего-то утвердительно хрюкнул с табуретки.

– Так, – Влад взял трубку телефона, набрал местный четырёхзначный номер и сказал:

– Лика, скажи там – пусть следующий входит.

Следующий кандидат – высокий, хорошо сложенный парень. Из тех, на кого западают девушки, сразу и безоглядно. Чуть небрежной, в раскачку, походочкой, он вошёл в комнату, не закрыв за собой дверь, подошёл к «председателю комиссии», протянул ему руку и вяло сказал:

– Стажёр Ромашов. – И подумав, добавил, – Антон Александрович.

Так и не дождавшись, когда Влад пожмёт ему руку в ответ, он ухмыльнулся и сел на стул.

– Вообще-то, – сказал ему Влад, – вы ещё не стажёр, только кандидат.

– Как? – брови Антона чуть изогнулись в вежливом недоумении. – Разве мой папа вам не звонил?

– Кто бы нам не звонил, право принимать решение принадлежит только нам. Итак, Андрей, пожалуйста, дай нам папку с делом кандидата Ромашова.

И они в очередной раз слили незадачливому кандидату байку о том, что того «серьёзное расстройство психики, надо лечиться». Тот мгновенно покраснел, щёки запылали, глаза засверкали и, недослушав речь «комиссии», кандидат вдруг заголосил неожиданно тонким голосом:

– Что!!! Это вы мне!? Да вы… вы знаете, кто я? Да вы знаете, кто мой папа? Да стоит мне раз позвонить, и вы все завтра пойдёте новую работу искать, а я в ваше кресло сяду! Это я-то дурак?! Это вы МНЕ смеете такое говорить? Да сами вы придурки, идиоты полные, вас самих давно пора в психушку!!! Да я вас всех на чистую воду выведу, сволочи!!!

– А что вы так раскричались? – Вдруг спокойно спросил его Влад. – Я вообще-то не ваше дело читал. Не Ромашова, а Романова. Перепутал схожие фамилии, только и всего-то, а вы разнервничались. Вот ваша папка, рядом лежит. Нет у вас ничего, всё в порядке, не волнуйтесь.

– Так что, мне можно идти?

– Да, пожалуйста, вы свободны.

– Я принят, верно?

– Ваш вопрос будут решать позже, после дополнительного изучения, сейчас мы лишь проверяем вашу психологическую устойчивость. Решение комиссии сообщим вашему отцу по телефону.

Когда Влад закрыл дверь за Антоном, и вернулся, то решение комиссии уже созрело и было единодушным: таких нам не надо.

– Может, в МВД его порекомендовать? – спросил Олег.

Влад поморщился:

– А потом краснеть за свою рекомендацию ты будешь? Нет уж, дураки там тоже не нужны. Пусть лучше папа его пристроит спортивным обществом заведовать. Или Домом Культуры.

Третьим был типичный ботаник, веснушчатый, сутулый, в очках. Отрекомендовался как Залапский Фёдор. Он спокойно выслушал весь бред, что несли ему члены комиссии и продолжал молчать, как ни в чём не бывало.

– Ну? – спросил его Влад.

– Что «ну»? – невозмутимо переспросил его ботаник.

– Что вы хотите сказать по поводу услышанного вами?

– Я думаю, – спокойно ответил очкарик, – что вы несли сейчас полную ерунду.

– Почему вы так решили? – сразу вскинулись Олег с Николаем.

– Да вот вижу так, и всё.

– То есть мы, три человека с высшим медицинским образованием, кандидат наук, доцент и аспирант, по-вашему, ничего не понимаем в психиатрии?

– Не знаю, какие вы специалисты, не мне судить, но то, что вы ваньку валяете, это совершенно однозначно.

Андрей, сидящий в сторонке и исподтишка наблюдающий за кандидатом, чуть не прыснул, сдержавшись огромным усилием.

– Молодой человек, – чуть повысив голос, начал Влад, – три компетентных специалиста высказали вам своё мнение, и вы, не имея специальных медицинских знаний, будете его оспаривать?

Очкарик тоже подобрался и веско сказал:

– Я хорошо знаю, что с психикой у меня всё в порядке, это подтверждает весь мой личный опыт и отношение ко мне окружающих. И сколько бы вы не привели мне компетентных специалистов, вам не удастся сбить меня с толку.

– Вы твёрдо уверены в этом?

– Да.

– И уже не измените своё мнение?

– Нет!

Как только за последним кандидатом закрылась дверь, все начали тихо ржать, схватившись за животы. При этом старались, чтобы их не услышали в коридоре.

– Ай да ботаник! Ай, молодца! Ну – умыл спецуру! Браво! Отлично! Берём этого парня, немедленно, с потрохами, – наперебой заговорили Николай и Олег.

Андрей просто беззвучно ржал в сторонке, не в силах что-то сказать, только выставил поднятый большой палец – отлично, дескать, пять баллов, с плюсом!

А когда просмеялись, Влад серьёзно сказал:

– Нет, ребята, Залапского мы не возьмём. Более того, его вообще нельзя на пушечный выстрел подпускать к специальным мероприятиям.

Изумление присутствующих зашкалило все ПДК (предельно допустимые концентрации).

– Как? Почему? Да он же на голову выше всех остальных кандидатов. В чём причина?

– Вообще-то, – Влад строго посмотрел на подчинённых и те сразу подобрались, – я не обязан вам отчитываться о своих решениях. Но так и быть, скажу. Умён этот, парень, очень умён. И опасен в тоже время. Сейчас он усомнился в решении нашей липовой комиссии, а завтра он усомниться в отданном ему приказе. У нас часто бывает, как вы знаете, когда мы не можем рассказать исполнителю истинные мотивы того или иного распоряжения. Иной раз приходится для пользы дела пожертвовать подчинённым. И он должен просто выполнить задание. Нам не нужны умники, которые поймут рискованность приказа для себя и потому не станут его выполнять. А потом этот умник додумается, и вообще решит слинять за бугор, при удобном случае, прихватив с собой пачку оперативных документов. Чтоб было на что жить там, за границей.

– Так что, – подытожил шеф – я вычёркиваю Залапского из списка. Такие нам не нужны.

И добавил:

– Коля, доставай кипятильник и заварку, а ты, Андрей, сгоняй за водой, будем чай пить.

Пока в фарфоровую трёхлитровую посудину набиралась холодная вода из крана в умывальнике, Андрей размышлял про себя: «Не будет ничего хорошего у системы, в которой продвигаются лишь серые заурядности, послушные исполнители. А умные, независимые, смело рассуждающие ребята оттираются на второй план. Как там у классика – Молчалины блаженствуют на свете.»



Ленинград, 80-е годы. | Самые страшные войска | Родина тебя не забудет