home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава 1.

Сражайтесь, как дьяволы

"Это самая крупная неудача германского оружия с 1918 года. Американцы ударят Роммелю в тыл и вышибут нас из Африки".

Генерал фон Вулиш, глава германской Комиссии по перемирию, генералу Огюсту Ноге, генерал-губернатору Французского Марокко, Рабат, утро 8 ноября 1942 года.

Последние инструкции американского полковника были короткими и четкими: "Я хочу, чтобы ваши люди побыстрее высадились в порту. Затем они должны проскочить по причалам, как наскипидаренные бабуины. А потом сражайтесь, как дьяволы".

Среди солдат 135-й полковой боевой группы, высаженной с британского эсминца "Броук" в гавани Алжира рано утром 8 ноября 1942 года, находился и рядовой 1 класса Гарольд Каллум. Он прибыл сюда из Пенсильвании и одним из первых оказался на берегу. Однако его боевой дебют завершился очень быстро, так как он получил 2 пули. Первая пробила ему плечо, а вторая - руку. Он посыпал порошком сульфаниламида раны, наскоро перевязал их и попытался ползком добраться обратно до корабля. Однако он был взят в плен, и квалифицированный уход во французском госпитале спас ему жизнь.

Однако именно французские пули ранили его. Англичане и американцы решили сыграть по-крупному. Они перебросили через океан более 107000 солдат на кораблях десантной армады и высадили их на берег одновременно в Алжире, Оране и Касабланке.

* * *

В Касабланке и Оране французы пытались помешать вторжению на территорию своих колоний. Злосчастные атаки портов Алжира и Орана были отбиты с большими потерями для союзников. Высадка 2-го батальона 503-го американского парашютного полка под командованием полковника К. Бентли для захвата аэродромов Тафарауи и Ла-Сениа южнее Орана едва не закончилась катастрофой. Тем не менее, размах и стремительность вторжения союзников обеспечили успех их грандиозного предприятия, хотя предстояло еще сделать очень много, чтобы примирить соперничающие между собой группировки французов. Одной из таких группировок руководил генерал Анри Жиро, который бежал из немецких лагерей военнопленных в ходе обеих мировых войн. Он безосновательно заявил, что может привлечь на свою сторону всех французов в Северной Африке. Другую группировку возглавлял адмирал флота Жан-Франсуа Дарлан.

Операция "Торч" была проведена в основном потому, что два самых влиятельных политика союзников - президент США Франклин Д. Рузвельт и премьер-министр Великобритании Уинстон Черчилль - желали этого. Черчилль имел в виду долгосрочную программу, которую он претворял в жизнь с обычной энергией. Вторжение в Северную Африку должно было выкинуть оттуда немцев и итальянцев и обезопасить важнейшие британские коммуникации в Средиземном море. Кроме того, союзники получали базу для предстоящего вторжения в южную Европу. Рузвельт, который обещал Сталину открыть Второй фронт в 1942 году, оказался заложником собственных гарантий. Совершенно не желая бросать англичан в одиночестве в трудный час, президент пошел наперекор собственному Комитету начальников штабов, потребовав высадки на Средиземноморском театре, на которой настаивали Черчилль и его генералы.

* * *

Немцы ввязались в войну на Средиземном море против собственного желания. Не обратив внимания на единогласные возражения своих генералов, Муссолини в сентябре 1940 года начал войну в пустыне, хотя армия была к ней совершенно не готова. У нее было слишком мало автотранспорта, она не имела современных танков и артиллерии, а слабая промышленность Италии не могла обеспечить оснащение армии. Прибытие немецких войск в Северную Африку весной 1941 года положило конец надеждам Муссолини на легкую победу. Немецкое командование не преследовало каких-то конкретных целей, не имело ясного стратегического плана, а просто желало помочь итальянцам остановить британское наступление на Триполи и, возможно, отбить Киренаику.

Немецкие войска в Северной Африке находились под контролем Comando Supremo (итальянского Верховного командования), тогда как гитлеровское Oberkomando der Wehrmacht (OKB, Верховное командование вооруженных сил Германии) сначала ограничилось советами и поставками снабжения. Но после того как масштабы немецкого участия стали значительными, в ноябре 1941 года фельдмаршал Люфтваффе Альбрехт Кессельринг покинул Восточный фронт и прилетел в Рим, где был назначен главнокомандующим Командования "Юг".

Кессельринг идеально подходил для этой задачи. Он был известен как "Смеющийся Альбрехт" за свою постоянную улыбку и неиссякаемый оптимизм. В 1936-37 годах Кессельринг занимал пост начальника штаба Люфтваффе. В этот период он установил тесные связи с командованием итальянских ВВС и подружился с генералом Ринсо Крозо Фужером, командующим Superaereo (Верховное командование итальянских ВВС). По словам графа Галеаццо Чиано, племянника Муссолини и министра иностранных дел Италии, Фужер был настоящим пилотом, а не кабинетным стратегом. Начальником Генерального Штаба армии в этот период был генерал Уго Кавальеро, а начальником Supermarina (Верховное командование флота) - адмирал Артуро Риккарди. Кавальеро обладал колоссальными организационными и управленческими способностями и был настроен прогермански. Он старался наладить сотрудничество в таких масштабах, что ставил под угрозу собственное положение. В феврале 1943 года его сменил генерал Витторио Амброзио, что "обрадовало итальянцев и разочаровало немцев".

В ходе боев в Северной Африке только силы Люфтваффе находились непосредственно в распоряжении Командования "Юг". Остальные войска в той или иной степени подчинялись смешанному итало-немецкому командованию. В результате Кессельринг часто получал одни приказы от ОКВ и совершенно другие от Comando Supremo. Лишь его таланты помогали преодолевать все недостатки такой системы и сглаживать возникающие шероховатости. В октябре 1942 года его штаб переместился из Таоримины на Сицилии во Фраскатти под Римом. После этого Кессельринг мог оказывать реальное влияние на Comando Supremo.

Сложное положение Кессельринга еще больше осложняло отсутствие твердой позиции ОКВ. Гитлер постоянно отвергал рекомендации Генерального Штаба, и после серии неудач в России все большее значение приобретали "решения фюрера". Поэтому высадка союзников в Северной Африке произошла в самый неподходящий для немецкого Верховного Командования момент.

* * *

Первая опасность была предотвращена заместителем начальника оперативного отдела ОКВ Валимонтом и Кессельрингом. Лихорадочная работа немецких штабов обеспечила быструю передачу приказов Гитлера войскам, вследствие чего был без промедления создан плацдарм в Тунисе и занята территория вишистской Франции. 10 дивизий немецкой 1-й Армии и армейской группы "Фельбер" 11 ноября 1942 года в 11.00 пересекли демаркационную линию между оккупированной немцами северной Францией и южными районами, которыми управляло марионеточное правительство Виши. Одновременно 2 итальянские дивизии из Сардинии высадились на Корсике. Части итальянской 4-й Армии заняли французскую Ривьеру. К удивлению немцев, никакого сопротивления они не встретили.

В Алжире французы были потрясены тем, что Гитлер грубейшим образом нарушил условия перемирия 1940 года. Но даже после этого они никак не могли сделать выбор. Адмирал Дарлан приказал французским генералам в Тунисе оказать сопротивление немцам, потом отменил свой приказ, потом снова повторил его. В штабе союзников в Гибралтаре главнокомандующий американский генерал-лейтенант Дуайт Д. Эйзенхауэр приходил в бешенство по малейшему пустяку и пребывал в таком состоянии, что "временами был готов перерезать себе горло", как заметил он в письме генералу Беделлу Смиту.

Назначение Эйзенхауэра на пост главнокомандующего оказалось довольно неожиданным. Он закончил Вест-Пойнт в 1915 году, ничем особенно не отличившись, и был направлен служить в 19-ю пехотную дивизию в форт Сэм Хьюстон, расположенный на окраине Сан-Антонио. Несмотря на постоянные усилия, Эйзенхауэр так и не смог добиться, чтобы его направили во Францию, когда в 1917 году Америка вступила в Первую Мировую войну. Он оставался не более чем полезным учителем и штабным офицером. Он с грустью заметил позднее: "Я опоздал на поезд".

В период между войнами он служил под командованием нескольких колоритных личностей, пытаясь избежать тихого и незаметного окончания несостоявшейся карьеры. В результате он полной ложкой хлебнул всех прелестей политических интриг и бюрократических уверток, которые были характерны для высшего командования американской армии. Лишь позднее, когда при Рузвельте начальником штаба армии США стал генерал Джордж К. Маршалл, звезда Эйзенхауэра медленно пошла вверх. В декабре 1941 года Маршалл взял Эйзенхауэра в военное министерство, где постоянно держал его под своей опекой. Эйзенхауэр всегда был младше по званию, и все же он стал одним из самых известных военных лидеров, полностью удовлетворив потребность американского общества в собственном герое. Однако осенью 1942 года новый главнокомандующий был совершенно неизвестен вне армейских кругов. Он не имел боевого опыта, а потому англичане со сдержанной усмешкой посматривали на него, не понимая, как человек может взлететь из полной неизвестности на высший военный пост.

Эйзенхауэр показал себя исключительно прилежным работником. Он тщательно выполнял любую работу, тщательно вникал в мельчайшие детали, проявляя при этом неумолимую решительность. Однако на публике он вел себя совершенно иначе. Это был обычный тихий и дружелюбный парень из маленького американского городка. Его речь была пересыпана жаргонными словечками, характерными для выходца из глубинки. Эйзенхауэр старательно играл этот образ перед английскими и американскими журналистами, которым это очень нравилось. Кроме того, он был бессменным председателем различных межсоюзных комитетов, выступая в роли арбитра при обсуждении противоречивых планов, выдвинутых сторонами. Эйзенхауэр ясно понимал, что для английских и американских штабов, а потом и для войск, которыми он командовал, исключительно важно четкое взаимодействие на всех уровнях.

* * *

Заместитель Эйзенхауэра генерал-майор Марк У. Кларк должен был взять на себя тяжесть сложных переговоров с французами в Алжире. Кларк оказался слишком высокомерен и в конце концов, потеряв терпение, принялся угрожать колеблющимся французским лидерам немедленным арестом и созданием военной администрации. После этого соглашение было достигнуто, и когда прибыл Эйзенхауэр, ему оставалось только поставить подпись на уже готовом документе. Решительно перейдя на сторону союзников, адмирал Дарлан должен был возглавить французские военные и гражданские власти в Северной Африке. Генерал Жиро должен был стать главнокомандующим французскими вооруженными силами, а генерал Альфонс Жюэн - командовать добровольческой французской армией, сражающейся вместе с союзниками. Ногес (Французское Марокко) и Шатель (Алжир) должны были сохранить свои посты генерал-губернаторов.

Тем временем Командование "Юг" оставалось в полном неведении о планах ОКВ относительно Туниса. Кессельринг не знал, собирается ли Верховное Командование защищать Тунис любой ценой или намерено провести ограниченную операцию с целью прикрыть коммуникации фельдмаршала Роммеля, сражающегося в Западной Пустыне, и предотвратить окончательное падение боевого духа итальянских войск. Союзники, со своей стороны, намеревались поймать войска Роммеля в ловушку между 8-й Армией, которая теперь наступала из Египта через Триполитанию, и 1-й Армией, действующей из Туниса.

Однако с самого начала планы союзников отличала нерешительность. Американцев очень беспокоила возможность враждебной реакции испанского диктатора генерала Франко. Их беспокоило также возможное сопротивление войск Виши. Они опасались возможного выпада немцев к Гибралтару, который перекроет пролив и посеет панику среди союзников. Поэтому американцы предложили в течение 3 месяцев консолидировать свои позиции в Марокко и лишь потом начать наступление на восток.

Британское командование предложило более смелый план. Оно настаивало на глубоком вторжении в Средиземное море и в Алжир, чтобы увязать это с наступлением 8-й Армии на запад. Англичане хотели как можно быстрее захватить Тунис, чтобы не дать противнику возможности закрепиться там. Генерал-лейтенант Кеннет Андерсон получил задание наступать на восток из районов высадки в Северной Африке. Он хотел как можно быстрее вторгнуться в Тунис и даже предложил посадить там американские самолеты в первый же день операции "Торч". Впрочем, следовало понимать, что, если этот блеф не сработает, экипажи наверняка попадут в плен. Как правильно предсказали британские штабисты, после того как противник закрепится в Тунисе, имея более короткие коммуникации и перебросив в Африку базовую авиацию, войска Оси сумеют оказать упорное сопротивление.

Рано утром 9 ноября 1942 года два германских офицера, капитан Шюрмейер и капитан Белау, прибыли в Тунис. Под предлогом помощи французам в организации сопротивления союзникам они обсудили систему обороны города с генерал-губернатором Туниса вице-адмиралом Жан-Пьером Эстева - "старым джентльменом с белой козлиной бородкой", главнокомандующим французскими войсками в Тунисе генералом Жоржем Барре и командиром авиации генералом Пекэном. Глава правительства Виши Пьер Лаваль приказал им сотрудничать с немцами.

Пока шли эти переговоры, Кессельринг приказал одному из старых друзей Геринга, бывшему летчику-истребителю Первой Мировой войны, командиру II авиакорпуса, базирующегося в Таормине на Сицилии, генерал-полковнику Бруно Лёрцеру перебросить в Африку истребители и пикирующие бомбардировщики и захватить аэродром Эль-Ауина (Тунис). Согласно этому приказу Лёрцер поднял в воздух части 53-й истребительной эскадры и транспортные самолеты с грузом топлива, масла и легкими зенитными орудиями. Полковник Жерадо, комендант аэродрома, едва спасся и удрал самолетом в Алжир, прибыв в штаб британской 1-й Армии, который был размещен в отеле "Альберт". Он принес неприятное известие, что 40 немецких бомбардировщиков уже прибыли в Тунис.

Россказни, будто эти самолеты приглашены в Тунис для оказания помощи французам, поддержал подполковник Гарлингаузен из штаба II авиакорпуса, прибывший на встречу с Эстева. Удостоверившись, что французы не окажут сопротивления, он сообщил об этом в штаб Командования "Юг". На следующий день в Африку из Сицилии отправились группа истребителей Me-109 и личная штабная рота Кессельринга (Wachkompanie) - на планерах, которые буксировали бомбардировщики Ju-88. Как только самолет касался земли, он тут же оказывался под прицелом пулеметов французских броневиков. Какое-то время судьба операции висела в воздухе, но потом транспортные самолеты доставили 5-й парашютно-десантный полк. Парашютисты быстро вытащили свои противотанковые орудия и пулеметы и направили их на броневики. Французы отошли к границам аэродрома, и на летном поле установилось подобие перемирия.

В это время Лёрцеру снова позвонил Кессельринг и сказал ему, что Барре и Эстева поддерживают связь с союзниками по телеграфному кабелю, идущему из Туниса на Мальту, а также с помощью секретного радиопередатчика, установленного на крыше американского консульства. Лёрцер получил приказ передать французам, что такие переговоры недопустимы. Прибыв в Тунис, Лёрцер обнаружил, что высадившиеся там войска еще приводят себя в порядок. Немецкий представитель в Комиссии по перемирию предупредил Лёрцера, что ситуация исключительно деликатная, и Лёрцер, проезжая через город, испытал "смешанные чувства" при виде французских солдат. Он писал: "Они производили хорошее впечатление. Я не видел офицеров. Пулеметы и противотанковые орудия были нацелены на аэродром". Его встретил представитель Барре, холодно-вежливо он сообщил, что не может гарантировать сотрудничество со стороны французов. Эстева передал более обнадеживающие вести. Он получил инструкции из Виши и сделает все возможное, чтобы оказать помощь. Однако немцы должны ограничиться аэродромами в Тунисе и Бизерте. Французские солдаты получили приказ стрелять, если немцы попытаются покинуть аэродромы.

Лёрцер был удовлетворен увиденным и услышанным и вернулся на аэродром. Ни один человек не попытался остановить его, хотя сделать это было очень и очень просто. "Нет никаких сомнений, что маленькая группа самолетов, находящаяся на земле, сразу стала бы добычей французских войск, если бы они атаковали в этот момент".

То же самое относится и к аэродрому в Бизерте, занятому 11 ноября без единого выстрела единственным самолетом Ju-88 и двумя отделениями парашютистов. Французы снова просто стояли и смотрели, как немцы закрепляются на захваченной территории.

Бригадный генерал Хэйдон, заместитель начальника штаба десантных сил, писал: "Поведение французов просто необъяснимо. Немцы, итальянцы и японцы, судя по всему, желанные гости во французских владениях! Зато мы, которые были их союзниками и сражались за них, как за самих себя, встречали отпор на каждом шагу. Это был прекрасный случай четко заявить, на чьей они стороне". Однако хроническая нерешительность, которую всегда проявляли французские лидеры, в очередной раз парализовала их. Несколько удивленный Чиано записал в дневнике: "Я думал, что они окажут хотя бы символическое сопротивление для спасения чести флага". Но не было сделано абсолютно ничего, и немцы сумели закрепиться в Тунисе. Они не замедлили воспользоваться предоставленными возможностями, и союзники были обречены вести долгую и кровопролитную кампанию.


Часть первая. Танки на Тунис! | Кровавая дорога в Тунис | Глава 2. Победа или смерть