home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава 11.

Собачья свалка

"Шлеп

В грязь.

Боже,

Дрянь".

Последнее стихотворение Ричарда Спендера, написанное во время отступления 2-го парашютного батальона из долины Тамера, за 11 дней до того, как он был убит.

Бои в проходе Кассерин подтвердили, что танк М3 (легкий) "Стюарт" пригоден только для ведения разведки. Самоходная артиллерийская установка М3 - старая 75-мм пушка, установленная на полугусеничном транспортере - не что иное, как могила для экипажа. У одного солдата спросили, может ли пулемет остановить эту "Коробку для Пурпурных Сердец", и он ответил: "Да, сэр. Пули, пробившие борт, обычно очень противно звенят".

Стратегия Фридендолла и первоначальная диспозиция отряда Старка были ошибочными. Вместо попыток удержаться на открытой местности можно было выбрать более подходящие для обороны участки. Однако Фридендолл так разбросал свои силы, что их можно было громить по частям. Следовало либо удерживать проход Фаид, либо приказать немедленно отходить к Сбейтле и Кассерину, чтобы вынудить противника растянуть свои коммуникации и сделать его уязвимым для стремительной контратаки. Старк расположил свои части так, словно собирался гнать стадо коров по долине Фуссана, где не было никаких укрытий. Он позволил немцам захватить высоты в проходах, что дало им решающее преимущество. Позднее Старка отправили домой и в утешение произвели в бригадные генералы, что было незаслуженной честью.

В ноябре 1944 года Фридендолл обрушился с жестокой критикой на приказы, отданные штабом 1-й Армии с целью организации обороны американского сектора. Уорд писал: "Мне интересно, что будет, когда я обвиню его в мелочной пунктуальности, с которой он руководил моими батальонами. Я обнаружил, что во многом виноват генерал Андерсон, командовавший англичанами. Именно он неправильно разместил наши войска и подставил противнику нашу болячку в Сиди-бу-Зид. Фридендолл рекомендовал иную диспозицию".

9 лет спустя Уорд все еще думал точно так же. Он заявил Робинетту: "Я даже начал испытывать симпатию к командиру корпуса. Перед ним стояла самая трудная задача, хотя он не слишком подходил для ее решения". В ответ Робинетт сказал, что не следует обвинять одного Фридендолла за поражение у Кассерина. "Он был всего лишь исполнительным подчиненным в запутанной системе командования союзников. Я прекрасно знал ситуацию еще до того, как он начал вникать в детали. Однако я согласен, что эта работа была не для него". Сам Фридендолл во всем обвинял Андерсона. "Он разбросал мои войска по фронту шириной 150 миль. Он отдавал прямые приказы моим подразделениям, вплоть до батальонов и рот. Он так и не позволил мне собрать танки в единый ударный кулак". Особенно Фридендолла раздражало то, что Андерсон ни за что не ответил, "У него были сильные сторонники в штабе Эйзенхауэра, где господствовало британское влияние".

Эйзенхауэр мудро отказался отвечать на выпады американской прессы. Однако в 1948 году "Монк" Диксон, бывший начальник разведки Фридендолла, а теперь оптовый торговец из Филадельфии, был не столь деликатен. "Андерсон связал генерала Фридендолла по рукам и ногам. По моему мнению, в катастрофе в Кассерине на 100 процентов повинен Андерсон". Полковник Диксон имел все основания для злости. Его правильные прогнозы относительно места атаки немцев были проигнорированы Андерсоном. Лишь несколько человек вышли из того плачевного эпизода с незапятнанной репутацией. Боевое командование В 1-й танковой дивизии имело агрессивного и умного командира. Робинетт до конца жизни утверждал, что лишь благодаря ему немецкое наступление было остановлено на дороге к Тебессе. Он вынудил солдат фон Бройха застрять под Талой. Сам Роммель подтвердил, что провал попытки боевой группы Африканского корпуса выбить американцев с плато Хамра не позволил высвободить 10-ю танковую дивизию. Фридендолл заметил: "Генерал Робинетт спас наше мясо своими танками".

Однако Уорд не воспринимал самовосхвалений Робинетта. Прибытие артиллерии Ирвина в Талу, стойкая оборона танков Лотианского и уланского полков, спокойное и разумное руководство Данфи и Николсона имели не менее важное значение. Не менее важно было то, что сам Роммель стремился прекратить операцию при первом удобном предлоге. Если Эйзенхауэр намеревался с помощью Хармона устранить трения между Фридендоллом и Уордом, он должен был послать его раньше, до того как начался шторм, или позднее, когда немцы уже отошли от Западного Дорсаля. Хармон прибыл слишком поздно, чтобы оказать влияние на ход боев в проходе Кассерин, однако его вполне можно обвинить в том, что он помешал преследованию отходящего врага.

* * *

Хотя вечером 22 февраля Эйзенхауэр заверил Фридендолла, что он спокойно может пойти на некоторый риск, начав хорошо подготовленную контратаку, прошли сутки, прежде чем II корпус обнаружил, что Роммель отступает. Американцы зашевелились только 25 февраля, но это было слишком поздно. Добыча ускользнула.

Исполняя приказ, отданный Comando Supremo, 10-я танковая дивизия перешла в район вокруг Сиди-бу-Зид, а 21-я танковая расположилась в Сбейтле и севернее. Боевая группа Африканского корпуса отступила в Гафсу и была расформирована. Ее войска отправились в свои части на линию Марет.

Наступление союзников в проходе Кассерин начал 16-й пехотный полк, усиленный батальоном средних танков, 804-м батальоном истребителей танков, двумя ротами 601-го батальона истребителей танков. Наступление было медленным и осторожным, тогда как именно скорость могла оказать решающее влияние. Продвижение американцев очень сильно замедляли поставленные немцами мины. У находившегося на фронте Хармона не было времени разобраться в происходящем. Только "Летающие Крепости" американской XII Воздушной армии беспокоили отходящего противника. 23 февраля немцы в течение 15 минут насчитали 104 самолета союзников, атаковавшие их танки. Ранее они еще ни разу не видели таких сил.

Фридендолл не знал, что "Веллингтоны" Королевских ВВС ночью 23/24 февраля атаковали немцев, и ничего не сообщил Робинетту о действиях авиации. Спаатс подчеркнул: "Это показывает, что командир корпуса должен сообщать своим подчиненным о воздушных атаках. Робинетт мчался вперед, не подозревая, что намечаются атаки на другой стороне прохода Кассерин". Хармон отказался снимать Уорда, после чего Фридендолл не пожелал с ним встречаться. 28 февраля Хармон вернулся в штаб союзных войск и попал прямо на торжества. "Ну и что ты думаешь о Фридендолле?" - спросил Эйзенхауэр. "Он не слишком хорош", - ответил Хармон. "Тогда от него придется избавиться".

После ухода противника из Кассерина Черчилль потребовал провести расследование, почему все так получилось. Находившиеся в распоряжении Андерсона американские части "были разбросаны мелкими группами по слишком обширному району. В 1-й Армии никто толком не понимал, что именно происходит". Так как "Бонифаций" (это термин Черчилля для обозначения данных "Энигмы") заранее предупредил об атаке Роммеля, почему не было проведено временное отступление? После того как положение было восстановлено, уже нельзя было мириться с некомпетентностью. До того как появился рапорт Александера, добавил премьер-министр, его доверие к Андерсону несколько пошатнулось.

Александер ответил, что лучшие офицеры были отправлены к американцам, чтобы срочно проинструктировать их по тактике боевых действий на основании опыта англичан. Он продолжал: "Я был просто потрясен, когда вникнул в детали ситуации. Хотя Андерсон должен был оценить положение дел, он принял командование всем фронтом только 24 января. Самой серьезной ошибкой было отсутствие директив командования, с самого начала определяющих стратегию и план действий. Я сомневаюсь, что Андерсон подходит для решения такой сложной задачи, хотя он обладает многими положительными качествами".

В тот же день он написал Алану Бруку, что французы "славные парни, которые рвутся в бой". Американцы, по его мнению, "очень плохо подготовлены - с самого верха и до самого низа. И конечно, у них нет никакого опыта". Если прибытие Александера до некоторой степени успокоило истерику, едва не начавшуюся после боев у Кассерина, его мнение об американцах стало причиной новых трений. Однако для Маршалла положение дел во II корпусе сюрпризом не стало. Он считал, что войска укомплектованы "очень симпатичными, прекрасно выглядящими людьми, когда они находятся глубоко в тылу. У них имеется прекрасная техника и вооружение. Однако всего этого недостаточно, потому что они просто не знают, что должен делать солдат. И это справедливо для всех, от генерала до последнего рядового". Согласившись с Аланом Бруком, что проблема действительно очень серьезная, Маршалл предупредил, что "следует принять какие-то меры, иначе американская армия будет совершенно бесполезна и не сыграет никакой роли".

Даже когда позднее американцы прошли через жестокие бои в Сицилии и Италии, Александер отказывался изменить свое мнение. Вскоре после событий у Кассерина он отстранил Уорда от командования 1-й танковой дивизией, но ничего не сделал с Андерсоном, который рассеял войска по крошечным опорным пунктам. Хотя он сказал Алану Бруку, что Андерсон не в состоянии командовать армией, Александер не стал принимать резких мер. Вместо этого он порекомендовал перевести Андерсона в Имперский Генеральный Штаб, оставив Алана Брука гадать: это рекомендация снять Андерсона или просьба повысить? Не желая никого раздражать, Александер позволил Андерсону остаться после ошибки, которая другому могла стоить головы.

* * *

"Проход наш", - сообщил Уорд Фридендоллу 25 февраля. Предварительный обстрел американских 155-мм пушек только перепахал пустую каменистую равнину, и проход Кассерин снова был занят 26-й бронетанковой бригадой, Боевым командованием В и 16-м пехотным полком. К наступлению ночи войска союзников вошли в деревни Кассерин и Фериана. Майор Гардинер, командир 2-го батальона 13-го танкового полка, писал: "По моему мнению, действительной причиной, заставившей немцев покинуть проход, после того как они не смогли пробиться дальше, не были наши действия. Просто они поняли, что 8-я Армия может возобновить наступление, поэтому удерживать Кассерин нет особого смысла".

Перед тем как разразился кризис, Монтгомери был уверен, что разработал план кампании, которая завершит войну в Северной Африке. Он говорил Алану Бруку: "Это очень просто. Все основано на том, что 8-я Армия должна оказаться севернее Габеса и выйти на равнину. По ней я пройдусь катком с юга на север, опираясь правым флангом на берег моря". Однако, когда 1-я Армия оставила Гафсу, Александер был встревожен "собачьей свалкой в Тунисе, где совершенно нет нормальных парней".

В разгар боев у Кассерина Александер срочно приказал Монтгомери атаковать линию Марет, чтобы отвлечь внимание Роммеля. Монтгомери сделал из этого далеко идущие выводы. "Я ускорил события, и к 26 февраля стало ясно, что наше давление вынудило Роммеля прекратить атаки против американцев". Такое заявление было совершенно необоснованным, его опроверг собственный начальник штаба де Гинган, на что Монтгомери не обратил внимания. Директива Александера была отдана незадолго до полуночи 21 февраля. Разочарованный провалом наступления на Талу и Джебель-эль-Хамру 22 февраля, Роммель отменил наступление. Однако, как пишет Лииз, только 24 февраля началось наступление на линии Марет, чтобы помочь американцам и нашей 1-й Армии. Мы находимся уже совсем рядом с ней, и теперь начинаем попытки совместных действий". Но это было сделано на двое суток позже, чем требовалось, и уже не имело значения.

* * *

Хотя Александер предупреждал Монтгомери, чтобы тот не слишком разбрасывал части 8-й Армии, Монтгомери сделал именно это. Весь X корпус находился в Бенгази, то есть в 1000 миль от фронта. Ближе всего к ней находились головные подразделения новозеландцев, стоявшие в Триполи. Только их можно было использовать в качестве подкреплений. Наступили тревожные времена. Монтгомери вспоминает: "Не следует скрывать, что с 28 февраля по 3 марта я находился в "подвешенном" состоянии". Лииз приближался к линии Марет с большой опаской. "Наш левый фланг совершенно открыт, если немцы нанесут удар со стороны гор". Но после периода некоторого замешательства, 2 марта он уверился, что "Роммель упустил величайший шанс, и мы снова спокойны и полны уверенности".

В то время когда его войска были уязвимы для вражеской атаки, Монтгомери спешно перебрасывал 2-ю бронетанковую бригаду из Триполи в Бен-Гардан. Вперед была спешно отправлена 23-я бронетанковая бригада вместе с частями 50-й пехотной дивизии, 201-й гвардейской бригадой и 2-й новозеландской дивизией, которая вышла из Триполи.

К утру 4 марта Монтгомери собрал крупные силы в Меденине (эта деревня представляла собой кучку белых домиков и глинобитных хижин, находящуюся в 20 милях южнее линии Марет). Под его командованием находились 51-я пехотная, 7-я бронетанковая, 2-я новозеландская дивизии, артиллерия XXX корпуса, всего около 400 танков, 350 пушек и 470 противотанковых орудий.

5 марта Лииз написал: "Все нормально. Слава богу, что мы приняли правильное решение остановиться и сражаться именно здесь". Однако другого места, чтобы сражаться, просто не было, если только Монтгомери не намеревался снова отступить к Триполи. Впрочем, таких намерений у него не было, и командующий 8-й Армией был уверен в успехе. "В действительности я "хорошо сижу", а Роммель может проваливать в ад. Если он атакует меня завтра (что, похоже, намерен сделать), мы расквасим ему нос. Я очень хотел бы, чтобы он поступил именно так". Однако Роммель имел иные намерения.

* * *

Когда немецкие войска начали отступление из Кассерина, фон Арним улетел в Рим, не получив разрешения Роммеля. Там он вырвал у Кессельринга разрешение начать новое крупное наступление силами 5-й Армии в северной части Туниса - от побережья до долины Бу-Арада. Операцию "Оксенкопф" планировалось начать 26 февраля. Предполагалось, что войска союзников находятся в полном беспорядке, и многие части переброшены с севера к Кассерину. Когда об этом сообщили Роммелю, он был ошарашен решением простофиль из Comando Supremo. Однако Амброзио был удивлен не меньше, когда услышал, что фон Арним уже отменил намеченную атаку в районе Меджез-эль-Баб, чтобы собрать достаточно сил для своей операции.

Главной целью "Оксенкопфа" было наступление на Беджу от Матира через Сиди Н'Сир боевой группы из 77 танков, в том числе 14 "Тигров", под командованием полковника Рудольфа Ланга. Эти войска входили в корпусную группу генерал-майора Вебера. Остальные войска Вебера, включая 754-й гренадерский полк полковника Аудорфа, формированный из пожилых солдат и легкораненых с Восточного фронта, вместе с частями дивизии "Герман Геринг" и 10-й танковой дивизии, которые не участвовали в операции "Фрюлингсвинд", должны были поддержать наступление в центре и на юге. Две боевые группы должны были окружить и уничтожить английские силы в Меджез-эль-Баб, а третья - перехватить противника в долине Бу-Арада ударом с другого направления. На севере полковник Хассо фон Мантейфель, командовавший бывшей дивизией "фон Бройх", должен был нанести отвлекающий удар в долине Седженане под кодовым названием "Аусладунг" и прикрыть северный фланг Вебера.

Фон Арним нанес последовательно 9 ударов на фронте протяженностью 60 миль. Первое наступление началось утром 26 февраля, когда пехота Ланга при поддержке 74 танков, в том числе 14 "Тигров", двинулась по дороге на Сиди Н'Сир. Этот опорный пункт - просто кучку белых домиков и навесов в том месте, где шоссе подходило вплотную к железной дороге - защищал 5-й батальон Хэмпширского полка при поддержке 155-й батареи 172-го полка полевой артиллерии. Ее восемь 25-фунтовых пушек стояли среди линий пехоты.

Вскоре после рассвета завязалась ожесточенная борьба. Ланг был вынужден вводить в бой все новые танки, стараясь сбить с позиций противотанковые орудия хэмпширцев и пехоту, которая стояла насмерть, несмотря на то, что атаки немецких истребителей привели в замешательство группу снабжения батальона. Когда парашютисты полковника Барентина начали наступать по отлогим холмам, чтобы окружить хэмпширцев, немецкие танки во второй половине дня перерезали дорогу Сиди Н'Сир - Беджа. Телефонная связь была нарушена, радиостанция погибла, противник занял наблюдательный пункт, и все-таки командир артиллеристов майор Джон Роуворт сообщил: "Немецкие танки атакуют. Все в порядке". Немцы уничтожали одно орудие за другим, однако остальные продолжали стрелять, хотя ящики с боеприпасами взрывались прямо на позициях. Наконец пришло последнее сообщение: "Танки рядом со мной", после чего умолкло последнее орудие 155-й батареи. Кто-то еще видел, как последний артиллерист бросился на танки, размахивая ручной гранатой.

После непрерывного 12-часового боя немецкие танки прорвали оборону 5-го Хэмпширского, и командир батальона подполковник Ньюхэм, который позднее получил Орден за выдающиеся заслуги, наконец приказал начать постепенный отход. К тому времени у него осталась только одна стрелковая рота из четырех. В темноте англичане заложили мины с часовым механизмом на станции Сиди Н'Сир и сожгли свои постели и фотографии близких, пришпиленные к стенам. "Не могу позволить немцам глазеть на вас, мои дорогие", - сказал подполковник. После этого он повел остатки батальона на прорыв к своим. Только 120 человек добрались до "прохода Ханта", железнодорожной станции в 9 милях от Беджи, где встретились со 128-й пехотной бригадой. Из 130 офицеров и солдат 155-й батареи вернулись только 9, из них 2 были ранены.

Полковник Ланг потерял 40 танков, хотя его механики сделали все возможное, чтобы отремонтировать как можно больше поврежденных машин. Однако его возможности добраться до Беджи заметно уменьшились. На следующий день немецкие танки двинулись к "проходу Ханта". Однако всю ночь шел проливной дождь, и дорога полностью раскисла. Лишь в полдень головные танки Ланга встретились с 2/4-м батальоном Хэмпширского полка и остатками 2/5-го батальона Лейчестерского полка, только что прибывшими из Талы. Они заняли позицию протяженностью 3 мили на совершенно открытой местности. Ланг был остановлен. 28 февраля он снова попытался наступать, однако сильнейший ливень вынудил его танки двигаться только по узкой дороге. В течение ночи к обороняющимся прибыли подкрепления: 2-й батальон Хэмпширского с противотанковыми орудиями, Северо-Ирландский кавалерийский полк, имевший 12 танков "Черчилль". Они совсем недавно появились на вооружении 1-й Армии. Смешанный эскадрон 142-го Саффолкского полка использовал их 21 февраля в бою у Сбибы и потерял 4 "Черчилля".

1 марта напряжение, вызванное попытками сдержать немецкое наступление, начало сказываться на штабе бригады, который находился в 3 милях от Беджи. Бригадный генерал Пратт, обычно командовавший корпусной артиллерией, был крайне обеспокоен. Он не знал, сумеет ли помешать "Тиграм" ворваться в Беджу и Меджез-эль-Баб. Однако в полдень стрельба у Ксар-Мезуара прекратилась. Когда командир танкистов осторожно приблизился к 6 немецким машинам, пытавшимся вызвать на бой его "Черчилли", то обнаружил, что люки открыты, а экипажи куда-то пропали. Немцы бросили все личные вещи, включая сигареты, письма, консервы и прочую мелочь.

"Черчилли" двинулись в погоню в направлении к Сиди Н'Сир. У Ланга осталось всего 5 исправных танков, и Вебер приказал ему отступить и перейти к обороне. Командование было передано полковнику Бузе из 47-го гренадерского полка, находившегося в корпусном резерве. Обозленные солдат Ланга прозвали его "убийцей танков".

8-й батальон гайлендеров Аргайла и Сатерленда, пришедший на смену 2/4-му Хэмпширскому, с трудом вполз на вершины гряды в долине Матир Беджа. Потом солдаты пролежали 18 дней на голых скалах, не в состоянии пошевелиться в светлое время суток. Офицер, отвечавший за доставку продовольствия, воды и боеприпасов, был вынужден использовать лошадей и мулов. Машины не могли подняться по крутым склонам. Доставка снабжения под покровом темноты превратилась в серьезную проблему.

* * *

Пока шли бои за "проход Хаита" - самые жестокие за время наступления фон Арнима, - дальше на юг солдаты егерского полка "Герман Геринг" карабкались по холмам, ведущим на равнину Гебеллат. В полночь 25 февраля при мерцающем свете ракет после яростного минометного обстрела они обрушились на роту 1-го Восточно-Суррейского батальона, занимавшую холм "Форт МакГрегор", который был не более чем скалистым холмиком, расположенным в 1000 ярдах впереди главной линии обороны. "Холм был буквально разнесен на куски разрывами мин и пулеметным огнем. Временами было светло, как днем, потом наступала непроглядная темнота. Грохот разрывов и крики людей, стоны раненых и умирающих, вонь сгоревшего пороха и смерть были повсюду", - писал лейтенант Кинден.

На рассвете рота была окружена. Алжирские стрелки, находившиеся на холме Джебель-Джаффа, были отброшены назад, открыв путь к штабу 11-й бригады и артиллерийским позициям. Немцы ринулись вперед, однако резервная рота Восточно-Суррейского при поддержке 2-го батальона ланкаширских фузилеров и полевой роты Королевских Инженеров 56-го разведывательного полка, а также нескольких "Валентайнов" 17/21-го уланского провели мощную контратаку и отбили Джебель-Джаффу. После этого все английские пушки открыли огонь по "Форту МакГрегор". В сумерках 26 февраля туда поднялся патруль и обнаружил всего 6 живых немцев. Из-под обломков были извлечены тела 15 англичан. Некоторые были убиты своими же снарядами уже после того, как попали в плен. Среди таких оказался майор Брук Фокс, командир роты. Вокруг лежали трупы 60 немцев.

* * *

На рассвете 26 февраля немного южнее немецкие танки и пехота прорвались между 11-й бригадой и 38-й ирландской бригадой. В секторе ирландцев к северу от деревни Бу-Арада хребет Штука и его окрестности удерживал 2-й батальон Лондонских ирландских стрелков. Это были новобранцы, почти не знавшие друг друга. Атакованные 2-м батальоном егерей "Германа Геринга" и парашютистами Коха, они разбежались, когда немцы подошли к ферме "Паровой каток" (он там имелся!). Ферма находилась на обратном склоне Джебель-Рихане, недалеко от штаба подполковника Скотта, командира Ирландской бригады. Здесь немцы натолкнулись на 6-й батальон коммандос подполковника Дерека Миллс-Робертса. Его 250 солдат удерживали западный склон холма и время от времени посылали патрули на восток.

Только после стычки с противником своего штабного взвода, когда 3 взвода были посланы на восток, Миллс-Робертс понял, что ему противостоят гораздо более крупные силы немцев. С севера показалась группа немцев, кричавших: "Егеря! Егеря!" На это англичане ответили так же громко: "Коммандос! Коммандос!" Однако противник подтянул 4 танка, и коммандос были вынуждены отступить, преследуемые немцами, которые использовали собак, чтобы обшаривать заросли кустарника. Многие бойцы 6-го батальона, укрываясь между холмами и в оврагах, сумели добраться до расположения 56-го разведывательного полка. Перегруппировавшись, они отплатили врагу, выпустив более 60 мин по стоянке немецких танков. В ходе боя коммандос потеряли убитыми и ранеными 100 человек, то есть 40 процентов состава.

* * *

Следующим 26 февраля вступил в бой 2-й парашютный батальон 1-й парашютной бригады, находившейся еще южнее. Действуя в качестве ударных частей, парашютисты большую часть времени проводили в бронетранспортерах, когда их перебрасывали с одного участка фронта на другой. По ночам они сражались, днем путешествовали.

Большой группе итальянской пехоты, которая попыталась наступать от Джебель-Мансура, крупно не повезло, так как она налетела на парашютистов. Итальянцы попрятались в оврагах, когда рота поддержки выпустила по ним весь имевшийся боезапас. Новые боеприпасы были доставлены караваном мулов. Когда наступила ночь, парашютисты нашли 90 смертельно перепуганных итальянцев и собрали множество винтовок, пулеметов и прочего металлолома итальянского производства.

Зато 1-му и 3-му парашютным батальонам пришлось отбить довольно сильную атаку. Австрийские и итальянские альпийские стрелки, усиленные солдатами 756-го горно-стрелкового полка из 334-й пехотной дивизии Аудорфа, попытались прорваться через холмы на юг, к Бу-Арада. Щ После короткого артиллерийского обстрела 1-й парашютный батальон был отправлен на помощь с трудом отбивавшему атаки 3-му батальону. Примкнув штыки и стреляя из автоматов, парашютисты ринулись вверх по склону. Они выбили противника с вершины и загнали в имевший форму подковы вади. Этот район был пристрелян англичанами еще вчера, и за 90 минут по попавшим в ловушку солдатам Оси было выпущено более 3000 мин. В итоге 3-й батальон взял 150 пленных, на поле боя противник оставил 250 трупов. Обыскивая убитых, парашютисты обнаружили инструкции, как правильно драться с "красными дьяволами". Они пришли в восторг: противник оказывал им неслыханную честь.

* * *

Тем временем противник в обход фермы "Паровой каток" двигался к Эль-Аруссе, где находилась сводная дивизия "" бригадного генерала Рассела. Она была сформирована из парашютной бригады и 38-й Ирландской бригады. Наступление немцев сильно замедлило упорное сопротивление бронеавтомобилей 1-го полка Дербиширских йоменов.

27 февраля ирландцы пошли в атаку и стабилизировали фронт. Тогда же к дороге на Эль-Аруссу прибыла 1-й гвардейская бригада. На следующий день рота 2-го батальона Колдстримского гвардейского полка при поддержке 7 танков "Черчилль" 51-го танкового батальона атаковала ферму "Паровой каток", но сильный огонь и атака пикировщиков уничтожили 5 танков. Колдстримцы были вынуждены остановиться. Недрогнувший капитан Холланд повел свой танк прямо на два 88-мм орудия. Немцы ухитрились промахнуться с близкого расстояния, и Холланд раздавил оба орудия. После этого он вышел в тыл противнику и поджег несколько автомобилей. Вскоре к нему присоединился танк лейтенанта Кентона. Когда два немецких танка T-III попытались остановить англичан, оба были уничтожены.

Затем "Черчилли" открыли огонь по немцам, которые с криком бросились наутек прямо через кусты. Во время погони "Черчилли" раздавили гусеницами много вражеских солдат, расстреляли 25 автомобилей, 8 противотанковых орудий, 2 зенитки. Было уничтожено большое количество боеприпасов, несколько раций и всякого имущества. Из перехваченной немецкой радиограммы стало известно, что противник потерял 200 человек при атаке "спятившего танкового батальона".

На следующий день ферму "Паровой каток" занял 3-й батальон гвардейских гренадер. Как вспоминает сержант Брайен из 6-го батальона коммандос, "все вокруг было усеяно трупами, снарядными воронками, горящими грузовиками, мотоциклами, винтовками, патронами, мундирами, как нашими, так и вражескими. Беспорядочно рвались снаряды, патроны, гранаты". За свои действия в этом бою Миллс-Роберте и Холланд были награждены Орденами за выдающиеся заслуги.

* * *

Перед началом наступления фон Арнима британский Имперский Генеральный Штаб надеялся, что удастся увести парашютную бригаду, переформировать и перевооружить, так как она состояла из "опытных бойцов, которых очень трудно подготовить и еще труднее заменить". Немцы тоже использовали своих опытных парашютистов в качестве пехоты, затыкая ими дыры на фронте. Но ведь парашютистов готовят совсем не для этого.

Когда американская 26-я полковая боевая группа прибыла, чтобы принять сектор Бу-Арада, командир 1-го парашютного батальона сообщил, что это сопровождалось ужасным шумом и суматохой. Бригада Флавелла была отправлена в долину Тамера на севере, где наступление немцев имело наибольший успех. Парашютисты сразу угодили в самое пекло. 2 марта противник нанес сильные удары в направлении городов Седженана и Меджезэль-Баб. Два слабых батальона алжирских стрелков были выбиты с Джебель-Анг, господствовавшего над равниной Меджез. Французы утащили за собой и маленькое подразделение 138-й пехотной бригады, занимавшее селение Тукабир к югу от горного массива.

Когда немцы перерезали дорогу Меджез - Беджа, выяснилось, что они контролируют все подходы к Меджезу, кроме дороги, идущей на юг. Хотя англичане удерживали селение Уэд-Зарга, находящееся на полпути между Беджей и Меджезом, все грузы в Меджез приходилось направлять через перевалы, через Тебурсук по очень плохой дороге длиной 25 миль. Немцы обстреливали все, что движется. Угроза Меджезу стала еще более грозной, когда немцы появились возле крошечной деревни Шаваш, известной своими доисторическими пещерами, а также на горном хребте между Меджезом и Уэд-Заргой.

Саперы быстро построили дорогу по пустынной, дикой местности от местечка Тестур в долине Тебурсук, чтобы связать Уэд-Заргу с тылом. Туда была быстро переброшена 36-я пехотная бригада под командованием бригадного генерала Хьюлетта, усиленная артиллерией. Бригаду сопровождали несколько отдельных подразделений, которые заняли позиции восточнее и западнее Уэд-Зарги. Им удалось сомкнуть фронт с 6-м батальоном Йоркского и Ланкастерского полка на северной окраине Меджеза. К востоку от реки Меджерда 2/4-й батальон собственного короля Йоркширского полка легкой пехоты удерживал Гренадерский холм.

3 марта Хьюлетт получил приказ временно принять 139-ю бригаду у несчастного бригадного генерала Чичестер-Констебля, который понес тяжелые потери, удерживая северный фланг фронта союзников, атакованный дивизией "Фон Мантейфель". Атаки начал закаленный 11-й саперный парашютно-десантный батальон Рудольфа Витцига, захвативший холмы по дороге к деревне Седженана. Его целью было прорваться к Эль-Абиуду, перерезать дорогу, идущую на Беджу с севера, и отбить любое наступление союзников на Бизерту. В ходе жарких боев 27 февраля 6-й Линкольнский батальон был быстро выбит со своих позиций, бросив в непролазной грязи все орудия.

Затем Витциг отбил атаку 16-го батальона Дурхэмской легкой пехоты. Зеленые новички понесли большие потери и отступили. После этого защищать Седженану остался только 2/5-й батальон Шервудской лесной стражи. Этот батальон в свое время был почти уничтожен под Дюнкерком. И сейчас он занимал плохие позиции примерно в 3 милях восточнее деревни. 2 марта батальон был почти уничтожен ударом солдат Витцига. Лишь его жалкие остатки спаслись под прикрытием темноты.

Во всех этих неудачах обвинили Чичестер-Констебля. Обладатель двух Орденов за выдающиеся заслуги прекрасно знал немцев и ждал, что они вскоре начнут большое наступление. Он пытался получить разрешение сменить позиции, но ему это запретили. Полковник Фрост пишет: "Ему не только запретили двигаться, но и забрали один из батальонов. Немцы атаковали и просто раздавили его. Он потерял орудия, солдат и карьеру. Командование сделало из него козла отпущения".

Когда 1-й парашютный батальон прибыл в Седженану, к нему присоединился 2-й батальон Колдстримского гвардейского, спешно переброшенный из Эль-Аруссы, чтобы перекрыть противнику дорогу на запад. Бригада была развернута поперек главной дороги. Слева находился Французский африканский корпус полковника Дюрана, который отбивал атаки итальянских берсальеров. Парашютисты непочтительно назвали эту схватку "матчем второй лиги".

После того как немцы начали двигаться вдоль Седженаны, с боем беря дом за домом, колдстримцы отошли, предоставив "красным дьяволам" удерживать противника. На рассвете 8 марта парашютно-десантный полк Барентина пошел в атаку сквозь заросли, покрывающие склоны холма. Они ударили по 2-му парашютному батальону, который лишь ночью принял позиции у 6-го Линкольнского батальона и еще не успел закрепиться. Рота А понесла большие потери. Ее командир связался со штабом батальона и спокойно сообщил: "Мне кажется, что нас полностью окружили, но я уверен, что все уладится". Лишь потеряв много людей, 3-й батальон сумел не допустить прорыва парашютистов Барентина между 1-м и 2-м батальонами. 10 марта под ледяным дождем немцы нанесли новый удар, но в ходе рукопашной схватки атакующие части были практически истреблены. Англичане захватили более 200 пленных.

В течение следующих 7 дней парашютная бригада удерживала свои позиции, хотя расположение 1-го батальона отлично просматривалось с занятого немцами лесистого холма Джебель-Бель на правом фланге бригады. Атака злосчастной Шервудской лесной стражи, предпринятая по приказу командира V корпуса генерал-лейтенанта Оллфри, была отбита с огромными потерями. Отчаянная попытка 2-го парашютного батальона едва не принесла успех. Неожиданно англичанам помогли немецкие пикировщики, которые по ошибке отбомбились по собственной 10-й танковой дивизии, и все-таки атака парашютистов была отбита. После того как Французский африканский корпус начал терять позиции под ударами немцев, бригадный генерал Флавелл был вынужден разрешить полковнику Дюрану отойти. Но после этого стройная система обороны была нарушена, и положение парашютистов стало слишком опасным. Но даже тогда 2-й парашютный батальон, который потерял 150 человек, не желал отступать.

И все-таки им пришлось покинуть Уэл-эль-Маден. Однако парашютисты под непрекращающимся артиллерийским обстрелом сумели забрать все вооружение, хотя им пришлось переправляться вплавь через несколько вади. Насквозь промокший и смертельно усталый батальон занял позицию на трех скалистых холмах, названных Пимплз, а потом сдал ее лейчестерцам. Ключом позиции был самый высокий холм, названный "Боулер Хэт", расположенный юго-западнее Седженаны, но, к несчастью, - на вражеском берегу реки. Панцер-гренадеры нанесли мощный удар по лейчестерцам. Майор Вик Коксен из 1-го парашютного батальона отправил вперед пару взводов, чтобы выяснить, что происходит. Оказалось, что лейчестерцы отступили. Спешно организованная контратака 3-го батальона с треском провалилась.

Новая попытка была предпринята 20 марта. Она была организована много лучше. После мощного артобстрела 1-й батальон подполковника Пирсона начал подниматься на холм, поддерживаемый огнем роты тяжелого оружия. С диким криком парашютисты бросились в рукопашную, и немецкая пехота, сменившая панцер-гренадеров, не выдержала. Холм был взят относительно малой ценой, и батальон закрепился на нем. Бои на северном участке фронта временно стихли.

* * *

В других местах наступление фон Арнима тоже было остановлено. "Эти недолгие, но жестокие схватки по фронту длиной 60 миль стоили немцам больших потерь, возместить которые они не смогли. Корпусная группа Вебера потеряла 900 человек раненными. Были уничтожены 24 танка, в том числе 2 "Тигра", почти 50 повреждены. Союзники также уничтожили множество противотанковых орудий и минометов.

Около 2500 английских солдат отправились в лагеря военнопленных. Среди них был рядовой Гринвуд из 70-го полка полевой артиллерии. Один из немцев сказал ему: "Вы получили поганых американцев. У нас есть поганые итальянцы. А ведь вместе мы могли бы править миром". Союзники, пусть и не сразу, но смогли восполнить потери в технике и вооружении. В результате фон Арним понес относительно более крупные потери, чем Эйзенхауэр, который, по замечанию Кессельринга, не вел "войны бедняков".


Глава 10. Я понял, что такое паника, когда увидел это | Кровавая дорога в Тунис | Глава 12. Удержать каждый пункт