home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

реклама - advertisement



Глава IX

Ниндзя

В номере Тонкий плюхнулся на диван и под негодующие вопли Жозефы (Александр, сньимите кроссоффки!) стал переваривать события минувшего дня. Нашел портсигар на месте преступления (а может, и не на месте. Мы ведь не знаем, сам ли Вибре спер печать или вор пришел после него в музейный зал). Увидел мастерскую и полицаев. Узнал, что печать до сих пор не нашли и что мастерская (да и замок!) сделаны из непрочного камня, лазейку или тайник можно продолбить, где хочешь и быстро. Вывод?

Надо снять кроссовки, а то Жозе-фу покоя не даст.

Кроссовки Тонкий скинул, гувернантка отстала. Вывод, господа, какой вывод? Да никакого! Маловато информации даже для самой слабенькой версии. Может, печать стащил Вибре, может, кто из администрации, может, африканский слон в юбочке.

Жозе-фу дала воспитанникам полчаса, чтобы переодеться (а вы как думали!), и потащила вниз ужинать.

Гостиничный ресторан был похож на спортзал. Высоченные потолки, огромные окна. Сходство портили только люстры и столики. Тонкий не мог сказать, чего больше. Кажется, на каждый столик приходилось по люстре.

Длинный стол был уставлен закусками: вначале что-то малопонятное, но по виду мясное, в конце – фрукты на десерт. Подходи, бери, что хочешь. Правда, тарелочки дают маленькие. Тонкий для начала набрал себе по ложке разных паштетов и по горке риса и кукурузы на гарнир. Места на тарелке уже не было, а две трети стола остались неисследованными. Пообещав себе вернуться, он пошел к сестре и Фрёкен Бок.

Ленка выпендрилась: набрала себе какой-то кривой лапши, которая оказалась ростками пшеницы. Судя по ее лицу, есть это было невозможно, но Ленка ела, потому что Жозефа сказала ей, что от пророщенной пшеницы улучшается цвет лица. Они уже устроились за столиком, спиной к окну, лицом к воротам. Ворота были сделаны под дерево, и замок на них висел большой, явно ненастоящий. Ворота точно куда-то вели – оттуда доносились хохот и мурлыканье французского певца.

– Что там? – спросил Тонкий.

– Бар, – ответила Фрёкен Бок.

– А в баре поет Патрик Питбуль, – добавила Ленка. – Мадемуазель Жевузэм, пойдемте треснем по стаканчику сока?

Фрёкен Бок строго посмотрела на Ленку:

– После. Если будете хорошо себья вести.

Тонкому стало жаль сестру. Ну, нравится ребенку обезьяна, что с того? Он в детстве тоже любил ходить в зоопарк. Каждое воскресенье приставал к дедушке: «Пойдем на зверюшек посмотрим!» И если дедушка отказывался, это воспринималось как самое страшное наказание. А эта Жозе-фу… Ну в чем, спрашивается, провинилась Ленка, чтобы лишать ее удовольствия полюбоваться обезьяной?!

Тонкий пожалел, что не взял с собой Толстого. Верный крыс показал бы этой даме, как нехорошо лишать детей общения с животными. Забрался бы ночью под одеяло и показал бы. То-то бы она визжала!

Ленка надулась. Она опустила голову и ковырялась в своих ростках, похожих на замороженных червяков. Тонкий решил во что бы то ни стало дать сестренке возможность слинять полюбоваться на обезьяну. Подсыпать Жозефе в кофе снотворного, и пускай храпит. Тогда и самому можно будет погулять. Но где взять снотворное?.. Или вот еще финт: прикинуться больным и переключить внимание на себя. Но вряд ли Фрёкен Бок будет так занята больным ребенком, что не заметит отсутствия здорового. Проще всего дождаться, пока гувернантка сама уснет. А что? Бар открыт всю ночь. Вместо Ленки под одеяло подложить свернутую куртку на случай, если Жозе-фу все-таки проснется. Когда дедушка Тонкого и Ленки еще служил в армии, он так убегал по ночам воровать огурцы с огорода старшины. Положит под одеяло свернутую шинель и пойдет. А дежурный по роте смотрит на шинель и думает, что это рядовой Уткин, просто он укрылся с головой и чуть-чуть потолстел.

Самым трудным оказалось разбудить Ленку, не разбудив Жозе-фу. Тонкий до полуночи бегал умываться холодной водой, чтобы не уснуть. Ровно в полночь из соседней комнаты послышался храп – и уж точно не Ленкин. Сашка выждал еще полчаса и прокрался к сестре. Ленка безбожно дрыхла, забыв о своем намерении повидать обезьяну. Тонкий одной рукой зажал ей рот, чтобы разбуженная сестренка не завизжала, а другой стал щекотать. Так Ленка скорее проснется. Сестренка замычала, взбрыкнула, больно пнув Тонкого по коленке, потом открыла блестящие в темноте глаза и тупо уставилась на Тонкого.

– Ты в бар хотела. Обезьяну слушать, – напомнил Сашка и освободил ей рот, надеясь, что сестренка уже разобралась в ситуации и не станет шуметь.

– Какую обезьяну?! – в полный голос крикнула сестренка. – Отвали, я спать хочу.

Сколько лет мадемуазель Жозефе – это бестактный вопрос, поэтому никто не знает ответа на него. Кроме нее самой, естественно. Зато мы точно знаем, что тридцать из них Фрёкен Бок воспитывала детей. Сколько несчастных детей прошло через эти руки за тридцать лет! Не исключено, что многие из них бузили по ночам. Чтобы ничего не пропустить, бдительной мадемуазель Жозефе пришлось научиться спать очень чутко. Или хотя бы так, чтобы расслышать сквозь сон крик девочки, спящей на соседней кровати.

– Што за шюм? – сонно поинтересовалась Жозе-фу.

Тонкий охнул и закатился под кровать. Он успел подумать, что его строгая бабушка, оставшаяся в Москве, – просто ангел в белой ночной рубашке по сравнению с Жозефой. Жозефа надевала на ночь черную пижаму, как ниндзя. Тонкий видел только голову и белеющие в темноте кисти рук. Все остальное сливалось с покровом ночи.

Тонкий лежал под Ленкиной кроватью, стараясь дышать как можно тише. Кажется, Ленка притворилась спящей. Босые ноги Жозефы с ярко накрашенными ногтями немного потоптались у Ленкиной кровати и залегли обратно на свою. Тонкий лежал. Надо дождаться, пока Жозе-фу уснет.


Глава VIII Кто такие троглодиты? | Толстый - спаситель французской короны | Глава X Привидение