home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

реклама - advertisement



Глава XXII

Разоблачение обезьяны

– Дед еще после путча решил, что надо рвать когти. – Петька заботливо поправил компресс у Сашки на лбу и протянул пострадавшему чашку чая. – В девяносто третьем году, помнишь? Не помнишь, – смерил он Тонкого отеческим взглядом, – маленький был.

Сашка кивнул и помотал головой: дескать, помню смутно, но знаю из учебников: имел место такой исторический факт. Петька понял.

– Ну вот. Меня как раз из музыкалки выперли за хорошее поведение, а деда с работы – на пенсию. И тогда этот… – он сделал театральную паузу, – Юра Шатунов уже закатился, староват стал. А лет в четырнадцать он полстраны поклонников собрал своими песенками. Ну, думаю, приходит мое время. У меня голос был! И артистизм кое-какой, скакать по сцене – тоже умение требуется. Дед и говорит: «Поедем с тобой в Париж, Петюня, станешь эстрадным певцом. Талант ценится только за границей, а у нас…»

– И как? – тупо спросил Тонкий. – Стал?

Петька ухмыльнулся:

– Ну, на французского Юру Шатунова я не потянул. Но спрос был и есть. Только все больше в отелях и ночных клубах. Серьезных звезд тут и своих полно. А мы, русские, вроде как второй сорт.

Сашка кивнул: французского мальчика Жозефа, наверное, не заперла бы в номере.

– А Ленку зачем обманывал? – буркнул Тонкий. Обидно за нее все-таки.

– Она тебе сестра? – ревниво спросил Петька.

Сашка кивнул.

– Случайно получилось, – оправдывалась псевдофранцузская поп-звезда. – В телевизоре она меня видела, когда я под француза косил, в отеле – опять же, подошла – заговорила по-французски. А когда у Амбуаза гуляли, уже неудобно стало. Все равно получилось бы, что я ее обманул, – в телевизоре-то был француз.

– Она тебе рассказывала?

– Что? Что в телеящике меня видела? Рассказывала. И как плакат со мной доставала, рассказывала, и как мои диски круглые сутки крутила. Только по-русски. Думала, я не понимаю.

Тонкий стиснул зубы. Бедная, бедная сестренка! У нее еще хватило самообладания спокойно пойти гулять с Жозефой! Петька-обезьян, конечно, не виноват, но от этого не легче. Сашка посмотрел на раскрашенную шевелюру, потертые штаны и с сомнением буркнул:

– Помиритесь.

Обезьян кивнул:

– Она сама-то где?

– Гулять пошла с гувернанткой. А меня в номере заперли – наказали, – пожаловался Сашка и рассказал длинную историю про Толстого, арахис, «простуду» и градусник.

Петька слушал и хихикал. Все-таки он ничего, даром что на обезьяну смахивает.

– А крысятина с тобой? – с интересом спросил Петька. – Покажи!

Тонкий извлек на свет верного крыса.

– Ух ты, усатый, – оценил обезьян. – Погладить можно?

Лед был сломан. У всех есть слабости; слабостью Тонкого был верный крыс. Сашка сам не заметил, как всей душой полюбил и Петьку-обманщика, и его дедушку, которого ни разу не видел. Часа полтора Петька играл с Толстым, а Сашка рассказывал ему о крысиных повадках, привычках и особенностях характера. Обезьян спохватился первым:

– Слушай, а как ты в коридор-то выскочил, если тебя заперли?

Пришлось рассказать про балкон и вредного педагога Уайта.

– Здорово, – порадовался Петька. – Я бы не смог. А как твои вернутся – номер заперт, ребенка нет?

Тонкий сглотнул. Да, об этом он не подумал.

– Не дрейфь, – решил Петька, – сейчас горничную разведем, она тебе отопрет.

– Как?

– Элементарно. У нее же ключи от всех номеров. – Он почесал Толстого за ушком, вернул хозяину, и вся компания вышла в коридор. Толстого засунули в рюкзак, чтобы горничная не испугалась.

Петька не зря провел во Франции почти десять лет. Неизвестно, что он там говорил горничной (Тонкий не понял), но говорил он это по-французски, без запинки и очень убедительно. Так убедительно, что горничная мухой полетела открывать Сашкин номер. Петька наблюдал и довольно ухмылялся. На прощание он хлопнул Сашку по спине:

– Бывай! Увидимся.


Глава XXI Крыс приехал! | Толстый - спаситель французской короны | Глава XXIII Далеко ли до Парижа?