home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

реклама - advertisement



Глава XIX

В погоне за призраком

Ленка это тоже заметила.

– Саня, он его задушит!

У Тонкого хватило выдержки спокойно бросить гувернантке: «Мы за автографом», – спокойно встать и дойти до кулисы, спокойно нырнуть за нее… И спокойно уткнуться носом в пузо нарядного жонглера, который как раз выходил на сцену. Ни обезьяны, ни призрака за жонглерской спиной не наблюдалось.

– Где они?! – рявкнула Ленка.

Жонглер вежливо улыбнулся, достал из кармана свою фотографию, написал на ней что-то по-французски и вручил Ленке. Видно, решил, что ей нужен его автограф. Ленка повторила вопрос более доходчиво:

– Где Патрик?!

Услышав знакомое имя, жонглер кивнул дальше за кулису и выскочил на сцену. Там, куда он показывал, была темнота и больше ничего. Может, длинный коридор, может, черная стена – не видно. Тонкий сделал шаг, другой и ткнулся лицом в черную бархатную занавеску. Ясно, это она так затемняет, что ничего не видно. Откинул, а там…

В этом коридоре гостей не ждали, поэтому был он без канделябров. Днем сюда проникал свет сквозь маленькие окошечки под потолком, а сейчас, когда уже почти стемнело…

– Саня, я боюсь! – прошептала Ленка.

– Они должны быть рядом, – обнадежил Тонкий. – Заткнись и слушай.

Хотел добавить: «Я сам боюсь», – но постыдился. Они заткнулись и услышали впереди удаляющиеся шаги.

– Побежали! – шепнула Ленка.

И они побежали вперед. На цыпочках, чтобы не привлекать внимания раньше времени. Бесшумно бежать по каменному полу все равно не получалось, за звуком собственных шагов Тонкий не слышал призрака с обезьяной. Брат и сестра бежали и бежали, пока не очутились на развилке. Коридор оказался лабиринтом. Поворот направо, поворот налево, и впереди – тоже не тупик. Куда?

– По-моему, они повернули, – с сомнением буркнула Ленка. – Я слышала шаги вон там, – она махнула вправо.

– Это мои, – ответил Тонкий. – Я бежал справа от тебя.

– Нет, твои близко, а те глухо звучали, значит, далеко.

Тонкому было нечего возразить, он вообще ничего не слышал.

– Как скажешь, – буркнул он и первым свернул направо.

В этом коридоре вовсе не было никакого освещения. Ни свечей, ни даже окон. Зато было полно дверей. Низкие, тяжелые, они блестели в темноте металлическими замками и петлями. Тонкий решил, что уже вряд ли встретит кого-нибудь страшнее призрака, и стал толкать все двери подряд. Заперто, заперто, ага!..

Третья дверь подалась, и Тонкий кубарем влетел в комнату. По сравнению с коридором и залом Средних веков комната была маленькой и светлой. Искусственного освещения не было, зато были окна – от пола до потолка, и темнеющее небо неплохо освещало комнату. Ровно настолько, чтобы Тонкий мог увидеть: Леонардо здесь нет, а есть большая кровать. На кровати могли разместиться все костюмированные короли, какие были на балу.

Тонкий сперва плюхнулся и попрыгал, а уж потом подумал, что кровать – музейный экспонат и сейчас включится сигнализация, прибегут полицейские и арестуют постельного прыгальщика. Вот сейчас… Сигнализация не включалась. Для верности Тонкий прыгнул еще разок – без толку.

– Ты че, Сань?! – подбежала Ленка. – Экспонат же! Историческая ценность!

Тонкий слез с кровати и поскреб в затылке. Да, экспонат, да, ценность, но сигналка почему-то не работает. Что себе думают здешние охранники? Эта кровать уже подвергалась нападению вандалов! Охрану это не научило включать сигнализацию?! Тонкий глянул еще раз: ну да, та самая кровать, которую он видел вчера всю изрезанную… Неужели так быстро отреставрировали? Не может быть. Раз не может быть – значит, это копия. Конечно, потому и стоит она криво, и сигналка не включена. Копию, должно быть, привезли вчера, когда приводили музей в порядок после вандалов. Привезти-то привезли, а на место поставить не успели, да и зачем, если сегодня музей закрыт на бал. Предполагалось, что в эту комнату гости не зайдут…

– Копия, Лен, – поделился Тонкий своим открытием и, непонятно зачем, добавил: – Можно прыгать.

– Дурак, – неоригинально ответила сестренка. – Мы Патрика искать пойдем?

Тонкий не успел ответить, потому что как раз в эту секунду за приоткрытой дверью мелькнула тень.

– Патрик! – громко шепнула Ленка, но Патрик (а это был он) не расслышал и процокал сапогами мимо. Ленка не стала догонять – может, постеснялась…

– Жив! – обрадовалась она. – Как думаешь, он убежал или победил призрака в честном бою?

– Я думаю, нам надо отсюда выбираться, – буркнул Тонкий. – Жозе-фу, наверное, уже всех королей переполошила: «Где мои воспитанники?!»

Ленка была не против. Она вскочила и побежала к двери. И очень зря. Потому что в дверном проеме, кряхтя и покачивая седой головой, стоял призрак.

Представьте себе, что ваши соседи включили на полную мощность телевизор, музыкальный центр, бензопилу и кухонный комбайн, а сами в это время играют: папа – на трубе, мама – на флейте, а сын или дочка – на свирели. Представьте еще, что у них есть пятнадцать кошек и всем им синхронно наступили на хвост. А теперь сложите все полученные звуки, и вы сможете вообразить, как заорала Ленка, увидев призрака. Тонкий, как настоящий мужчина, только охнул и ничком упал на копию кровати. А призрак постоял-постоял в дверях, покрутил пальцем у виска да пошел себе дальше по коридору.

– Ты как хочешь, а я без охраны отсюда не выйду! – заявила Ленка. – Еще столкнемся с ним в коридоре – темно, никого нет…

– Здесь, конечно, светло и полно народу, – съязвил Тонкий.

– Нет, – сказала сестра. – Только светло. Хоть не так страшно. Сейчас Жозе-фу начнет нас искать и найдет быстро, мы вроде недалеко ушли… Скажем, что пошли к Патрику за автографом и заблудились.

Тонкий пожал плечами. Конечно, если сестренке страшно, можно и здесь посидеть. Жу-Жу не будет ругаться, если сказать ей, что заблудились. С кем не бывает!

От скуки он стал фотографировать со вспышкой кровать, Ленку и Ленку на кровати. Другой мебели в комнате не было. Ленка с удовольствием изображала спящую красавицу. Если перерисовать снимок, скажем, гуашью, получится неплохая иллюстрация для детской книжки. Хоть какая-то польза от этого призрака.

Пленка быстро кончилась, и Ленка стала оглядываться в поисках нового занятия.

– Давай страшные истории рассказывать! – предложила она, оглядев полупустую комнату. Других развлечений не нашлось.

Тонкий вздохнул. Вот и пойми ее после этого! Только что орала как ненормальная, призрака увидев, а теперь страшные истории ей подавай. Где логика?

– Ты первая, – буркнул он и поуютнее расселся на копии. Ленка – спец по страшилкам и анекдотам. Она просто ими живет. Что бы ни делала, все превратит либо в страшилку, либо в анекдот. Взять хотя бы то, как она учится, – это ж полнометражный ужастик!

– В черном-черном городе, – начала Ленка, – стоял черный-черный дом. В этом черном-черном доме был черный-черный подъезд…

– А у подъезда стоял черный-черный человек и жег резину, – добавил Тонкий. Ему уже становилось жутковато, и он дурачился, чтобы взбодриться.

– Не перебивай! – рассердилась Ленка. – В черном-черном подъезде была черная-черная лестница, черные-черные двери…

«И ленивая-ленивая уборщица», – подумал Тонкий, но промолчал.

– За одной черной-черной дверью, – продолжала Ленка, – была черная-черная квартира. В этой черной-черной квартире была черная-черная мебель, среди черной-черной мебели стоял черный-черный стол, на черном-черном столе – черный-черный гроб, а в этом черном-черном гробу…

– Спала белая-белая кошка, – закончил Тонкий, и ему стало грустно. Он вспомнил об оставленных дома котенке и верном крысе, а заодно и о бабушке с дедом, и о старосте класса Вуколовой. Как они там, в Москве? «Спят они в Москве, – ответил сам себе Тонкий. – У них сейчас уже поздняя ночь. Спит Ленкин котенок, спит мой верный крыс, спит бабушка, и дед храпит, как тридцать три богатыря. А на улице темно-темно, и кирпичные дома кажутся черными-черными. В подъезде, наверное, опять хулиганы расколотили лампочку – значит, подъезд тоже черный. И по этому черному-черному подъезду бродит белое-белое привидение и жутко воет…»

– Александр! Кто вам разрешьиль спать на музэйном экспоньате?!

Тонкий вскрикнул и сел на кровати. На этот раз под ним действительно была кровать, только принадлежала она не молодому, подающему надежды художнику Александру Уткину, а замку-музею Амбуаз, а несколько веков назад – какой-то королеве. Привидение между тем не переставало выть:

– Сойдьите с кровати! Встаньте, Александр!

С минуту потормозив, Тонкий понял, что никакое это не привидение, а гувернантка мадемуазель Жозефа, век бы ее не знать. И что он, Сашка, опять уснул в неположенном месте. Он послушно вскочил и стал оправдываться:

– Мы обезьяну искали, заблудились…

Но Жозефа была настроена решительно:

– Какюю обьезьяну?! – рявкнула она. – Живо домой!

Тонкий и притихшая Ленка побрели по темному коридору за Фрёкен Бок.


Глава XVIII Призрак – душитель обезьян | Толстый - спаситель французской короны | Глава XX Взяли!