home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

реклама - advertisement



Глава XIII

Куда не пускают туристов?

Так, минуточку! Вот уж новость так новость! Тонкий же минувшей ночью был у замка и заметил поблизости только призрак Леонардо да Винчи. И еще долго гадал, чего этому призраку не сиделось в своей гробнице… А вдруг вандал успел побывать в замке до того, как туда пошли Тонкий с Ленкой? А призраку не понравилось, что кто-то вандалит в его владениях, вот он и вылез. И наткнулся на ни в чем не повинных Уткиных… Кому, интересно, понадобилось портить музейные экспонаты? Да и зачем?

На свете много дураков, придурков и полудурков – Тонкий это понял еще в несознательном возрасте, когда пришел в первый раз в первый класс и познакомился со своими будущими одноклассниками. Некоторые одноклассники оказались очень даже ничего, некоторым трудно давалось чтение и письмо, а некоторые упражнялись в письме не в тетрадках, а на партах. Этих-то и называли дураками и вандалами. Такие вот и поработали в Амбуазе.

Какой-то важный француз, видимо, менеджер, тыкал пальцем в распоротую обивку кровати и что-то вещал. Тонкий понял, что он очень расстроен и еще что кровать повезут на реставрацию (не выбрасывать же такой ценный экспонат!). Он еще с полминуты послушал французскую речь, а потом позвал Жу-Жу.

– Мадемуазель Жозефа! В Амбуазе вандалы!

Жозе-фу прискакала как на пожар: быстро и с кружкой воды в руке.

– Александр, вам нехорошо?

Отсталая личность! Ей про вандалов, а она… Или Тонкий так жутко кричал, что Жозе-до-ре-ми-фа-соль решила, что ему плохо?

Сашка мотнул головой и показал на экран:

– Смотрите! Вандалы в Амбуазе.

Жучка посмотрела. Она смотрела долго, секунд тридцать, а потом села на кровать рядом с Тонким и заплакала. Тонкий слегка ошалел. Конечно, вандалы в музее – это неприятно, но нельзя же так убиваться в конце концов! Починят эту кровать и столик. А может быть, и вандалов поймают.

– Александр, Александр, – всхлипывала гувернантка. – У вас тонкая душа! Другие дети детективы смотрят…

Тьфу ты, блин! Так вот что растрогало Жозе-фу. А Тонкий думал…

– Поедем туда сейчас, мадемуазель Жозефа, – попросил он.

Неплохо бы осмотреть место преступления, пока все улики не затоптали журналисты с полицейскими. Жу-Жу закивала и разрыдалась еще сильнее.

Тонкий махнул рукой (ну ее, эту Фрёкен Бок) и стал собираться: фотоаппарат, карандаши, точилка… А где блокнот? Вчера, показав Жозефе кое-какие наброски, Тонкий оставил его у кровати на тумбочке.

Блокнот обнаружился под кроватью в куче носовых платков и чьих-то визиток. Похоже, Тонкий проспал мелкую стычку сестры с Жозей: гувернантка велела прибрать разбросанные вещи, Ленка прибрала – ногой под кровать. Без приказа она бы вообще не пошевелилась… Платки Тонкий тоже захватил, всю кучу, для Жозефы.

Ленка отсыпалась в соседней комнате. После ночных приключений ей было решительно наплевать на каких-то там вандалов. Но Фрёкен Бок не могла оставить без присмотра одного ребенка ради того, чтобы повезти другого любоваться на плоды вандаловского труда. Ленку пришлось будить и уговаривать.

Тонкий стаскивал с Ленки одеяло, а сам думал: зачем кому-то понадобилось портить королевскую койку и столик? Могли бы просто спереть. Он не слышал сестренкиных красноречивых монологов на тему: «Что бывает с теми, кто будит родных сестер» и «Как опасно в Амбуазе встретить Леньку-шатуна». С настойчивостью экскаватора он толкал и толкал сестру, пока та не сдалась. Она села на кровати и буркнула:

– Чего надо?

Тонкий объяснил, чего надо, и поделился своей версией причины возникновения призрака:

– Ему вандалы не понравились, Лен. Вот и вылез.

– А теперь ты хочешь пойти и запихать его обратно? Успокойтесь, мол, господин призрак, починят вашу кроватку. Вон, видите, сколько рабочих!

– Ну, Лен! – заныл Тонкий. – Поехали! Может, что узнаем про этих вандалов!

Ленка ворчала минут пять. На Сашку – за то, что призрак ему дороже сестры, на вандалов – за то, что они совершенно не считаются с ее, Ленкиным, режимом, на призрака – за то, что ему приспичило появляться именно в эту ночь, а не через пару недель, когда Сашка с Ленкой будут уже в Москве. А когда она все-таки оделась, Жозе-фу уже призывно брякала ключами от номера.

– Элен, мы идьем?

На улице встал вопрос о транспортном средстве. Сашке с Ленкой ночью повезло, ничего не скажешь, а сейчас все автомобилисты словно вымерли или разом поломали свои машины. Сашка бегал вокруг отеля проверять, не выезжает ли кто из подземного гаража, выбегал за ворота смотреть на дорогу… Ни-ко-го.

Пришлось искать Гидру. Та ошалела, узнав, что брат с сестрой не только не получили втык от гувернантки за ночное путешествие, но и собираются повторить его уже с гувернанткой и днем. Но автобус дала. Целый и даже с шофером. А пока искала шофера, ухитрилась разнести по отелю новость о вандалах и притащила с собой еще десяток туристов, жаждущих посмотреть на разрушенные экспонаты Амбуаза.

Дорога обещала быть нескучной. Тонкий с Ленкой уселись впереди и откинулись на спинки сидений. Жозе-до-ре-ми-фа-соль устроилась за ними.

– Не переживайте, Александр, – томно изрекла она. – У нас хорошие реставраторы. Все починят. И хорошие полицейские. Всех найдут.

Сашка закивал: конечно-конечно. Странный все– таки народ, эти французы! Нет, правда! В России – если уж грабят музей, так грабят! Выносят целый зал подчистую, преимущественно картины и скульптуры (скульптуры реже – они тяжелые). А если вандалят, то берегитесь, каменные стены, – испортят все так, что потом не починишь. Словом, русские бандиты делают что-нибудь одно, зато как следует. А эти в Амбуазе?! Сперва сперли какую-то хрень деревянную, потом пропороли обивку кровати. Ножку отломили у столика. Смысл? Ни прибыли, ни удовольствия.

Туристы болтали, мелькали кусты за окном. Гидра, вместо того чтобы дать людям спокойно насладиться дорогой, извлекла микрофон из кабины водителя и стала рассказывать туристам, куда они едут, как будто накануне не водила их на экскурсию в этот замок.

Рассказывала она долго – всю дорогу. Про королевскую жизнь, труды, дни и разборки. И про то, что было после королей.

– В тринадцать лет Карл VIII (тот самый, который потом стукнулся лбом о дверь и умер) захотел жениться. Невесту звали Маргарита Австрийская, и было ей в ту пору три года. К чести короля, он все-таки дал невесте возможность подрасти. Много лет она жила в Амбуазе, ожидая свадьбы. Пока король не раздумал и не женился на другой.

Потом случилась революция, пришли рабочие, выгнали королей, а в замке устроили пуговичную фабрику.

За рабочими в Амбуазе поселился член парламента, который не мог платить прислуге за уборку во всех комнатах замка (ужочень их было много), и, чтобы везде было чисто, разрушил ту часть, которую счел лишней.

Несмотря на все это, замок восстановили, и вот он – продолжает радовать туристов и местных жителей.

Должно быть, этим рассказом Гидра пыталась утешить сердобольных туристов: дескать, не волнуйтесь, граждане, столько всего пережил Амбуаз – и королей, и рабочих, и членов парламента, – неужто каких-то вандалов не переживет? Тонкий был с ней согласен: конечно, врагов поймают, мебель починят. Но это не значит, что начинающий детектив Александр Уткин должен сидеть сложа руки!

У замка Амбуаз было интересно. Вместо одинокого призрака сновали репортеры с камерами и диктофонами. Они гонялись за упитанным мсье в сером костюме. Тонкий понял, что мсье, наверное, директор и эти с микрофонами уже достали его. Мсье метался туда-сюда вдоль каменных стен с флажками и рассеянно покрикивал:

– Убирайтесь, черт возьми!

Тут же возились рабочие, демонстрируя телекамерам пострадавшую мебель.

Изуродованный столик лежал, задрав к небу три ноги. Четвертую, отломанную, запаковали в полиэтилен и для надежности привязали к остальным, чтобы кто-нибудь не стащил такой ценный сувенир. Тонкий посмотрел на излом – фигня: склеить и заполировать, на час работы.

Вот кровать попортили на славу. Желтая обивка, изрезанная ножом, напоминала головной убор индейца: лохмотья и перья, едва скрепленные полоской ткани. Ветер обрывал и развешивал по кустам трепещущие лоскутки. Рабочие за ними гонялись, выкрикивая слова, которых Тонкий не нашел в разговорнике. Репортеры просили рабочих помолчать, а сами вещали что-то перед камерами, показывая на кровать. Смотрите, мол, уважаемые телезрители, двести лет назад на этой кровати спала королева такая-то, триста лет назад – король такой-то, но больше на ней никто не будет спать, потому что теперь это музейный экспонат, да к тому же испорченный вандалами.

Вокруг этого дурдома неспешно бродила парочка полицейских. Один заметил туристический автобус и махнул Гидре:

– Что вам нужно?

Гидра, святая простота, стала объяснять, что хочет провести толпу туристов на место преступления. Полицейский мотал головой, махал руками – в общем, не соглашался. Гидра настаивала, требовала менеджера, полицейский показывал на бегающего от репортеров мсье – дескать, менеджер занят.

Испорченные экспонаты тем временем унесли обратно в недра замка. Реставратор-то арестован! Значит, мебель решили спрятать в чуланчик, пока не найдут другого. Увидав, что снимать больше нечего, репортеры погрузились в машины и отправились восвояси. Директор остановился у куста с красивыми листиками и утер пот со лба. Полицейские кинулись к нему, долго шептались, потом позвали Гидру.

– Не пустят, – с надеждой в голосе заявила Ленка. Она все еще злилась, что ее подняли с постели ради каких-то там вандалов, и мечтала поскорее вернуться в номер и отоспаться.

– Пустят, – предположил Тонкий. – Мы же туристы. А туристам в музеях всегда рады, потому что больше туда никто не ходит.

Жозе-фу молчала. «Либо пустят, либо нет – третьего не дано», – прочел по ее глазам Тонкий.

Гидра с полицейскими еще поспорила и скоро вернулась, злая, но улыбающаяся, как положено гиду.

– На место преступления нас не пустят, – объявила она. – Но сейчас у нас по программе экскурсия по виноградникам Божоле с дегустацией вин. А в Амбуаз мы пойдем завтра на бал. К тому времени все будет готово.

Тонкий разочарованно вздохнул. К завтрашнему дню все ценные улики будут собраны французскими полицаями, все следы преступления заметены французскими уборщицами. Эх! И на фига, спрашивается, ему далась эта дегустация вин?! Взрослым – хоть какое-то утешение.


Глава XII Новость | Толстый - спаситель французской короны | * * *