home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

реклама - advertisement



Глава VII

Новые проблемы Шаромыжника

Очереди не было: по утрам не так много желающих порадовать врачей свеженькими травмами. Честно говоря, Тонкий один такой нашелся и был вознагражден. Быстро сделали рентген, сказали «до свадьбы заживет», предложили дать направление в поликлинику, чтобы Тонкий мог взять справку, но Сашка отказался: не рыцарское это дело – после драки в школу не ходить. И еще подумал: когда же планировать свадьбу, чтобы наверняка успело зажить? «Лет на пятьдесят, не меньше», – решил он и начал соображать, что делать.

В школу особо не тянуло, хотя Тонкий и захватил с собой рюкзак. С другой стороны, в школе – Вуколова, а с ней нужно кое-что обсудить… Бабушка-то вчера, перечитав всю стопку тетрадей, только укрепилась в своем мнении: пранкер – либо Иванов, либо никто. Непонятно было, как она собирается уличать пацана в телефонном хулиганстве. Скорее всего, как истинный педагог скажет в лоб: «Завязывай мне звонить, Иванов, а то поставлю вопрос об отчислении». Может, он даже и завяжет, но…

Сомнение взялось неизвестно откуда и не хотело уходить. А вдруг бабушка ошиблась? Она преподаватель, а не криминалист. А если так, то студент Иванов будет знать, что бабушку достает телефонный хулиган. Возможно, ему захочется найти и послушать записи. Потом он поделится открытием с другом, тот – со своим другом… В общем, через неделю весь университет будет цитировать бабушкины разговоры с этим Ваней. Мало приятного. Да что там: бабушка со стыда сгорит, и Ваня сам по себе покажется сущим пустяком по сравнению с этим позорищем!

Тонкий вчера пытался донести это до бабушки, но она отмахивалась: «Точно Иванов, я тебе говорю!» В общем, сегодня она запросто может наделать глупостей. Или избавить себя от хулиганств этого Иванова…

Почему-то не шел из головы Лабашов. Вроде все верно: парень оказался в ненужном месте в ненужное время. Нечаянно попал под раздачу, и по ошибке его посадили в обезьянник. Но что-то было не так…


В любом случае, Сашке не терпелось рассказать все Вуколовой. «Помирать – так у станка», – вспомнил он бабушкину поговорку и пошел в школу.

– Шаромыжник пришел! – обрадовался Зеленый и запустил в Тонкого рюкзаком. Тонкий поймал его, отфутболил назад и подумал: что-то больно мудреные ругательства у Зеленого… Но для порядка ответил:

– Я из тебя сейчас бета-версию сделаю!

– Не булькай, пельмень! – радостно парировал Зеленый. Серый – его дружбан – тоже подключился:

– Чего городишь, валенок сибирский?!

Это уже не могло быть совпадением. Тонкий обвел глазами класс и нехорошо посмотрел на Федорова. Федоров нехорошо посмотрел в пол и бочком-бочком подошел к Сашке.

– Извини, Сань. Ты рассказал, мне любопытно стало, решил послушать. Нашел сайт, включил…

– А в это время у него в гостях было полкласса, – закончила подошедшая Вуколова. – У, балда! – она показала Федорову кулак.

– Да ладно, Людк! Получил уже! – Федоров отодвинулся от нее, потирая щеку.

Тонкий понял, что новость о его бабушке и Ване в классе обсуждают давно, с самого утра, а скорее – с вечера. Он опять все пропустил, за что теперь и наказан.

Серый и Зеленый сидели за своей партой, переругиваясь бабушкиными словами. Витек рисовал на доске крышу и котов на ней. Спасибо, что не канализацию. Девчонки хихикали у окна, усевшись вшестером за одну парту.

– Слышал, Сань? – подошел Фомин. – Все этот! – Он дал приятелю подзатыльник, и Тонкий уже начал подумывать, как заступиться за Федорова. Даже жалко его стало: не виноват парень, что он – балбес!

Не виноват-то не виноват, а делать что-то надо, иначе – здравствуй, новое прозвище «Шаромыжник», до конца школьных дней. Не хочется Сашке участи такой. Вот совсем!

– Нормально, Федь, – Тонкий хлопнул Федорова по плечу, показывая, что он не сердится. – Что делать-то будем? У народа новая развлекуха, забудут они не скоро.

– Щас забудут! – выставил ладонь Федоров и пошел к Витьку, лыбившемуся у доски. – Ты че творишь?! Не видишь: неприятно человеку!


– Зато смешно! – парировал Витек, подрисовывая усы коту на крыше.

– Ты че, не понял? – насел Федоров.

– Так, не драться! – встряла Вуколова, и на нее шикнули сразу двое. Федоров подраться не дурак, а Витек любит оставлять за собой последнее слово. Они способны мирно сосуществовать в одном классе, но только до первой стычки.

– Не понял, объясни…

– Ща!

Вуколова успела отскочить, а Тонкий и не подходил: знал, что бесполезно. Фомин сидел на парте и философски поедал из пустой ладони воображаемый поп-корн – он тоже хорошо знал своего друга и одноклассника. Серый и Зеленый завороженно наблюдали за дракой. Девчонки попритихли. Федоров и Витек, стоя у доски, молча мутузили друг друга.

– Левая слабовата, – спокойно заметил Фомин. – Вчера разбил, между прочим.

– На Арбате? – спросил Зеленый.

– Ага. Ты прикинь, этот перец Сашкину бабку достает. Ей семьдесят лет, а он ее достает. Ну есть совесть?

Зеленый задумался – то ли на тему совести, то ли еще о чем. Серый глупо спросил:

– А она?

– А то ты не слышал! – ответил Тонкий и подумал, что конфликт, кажется, исчерпан.

Серый и Зеленый – не такие дураки. Если до них дошло, что не стоит смеяться над чужими проблемами, они сумеют донести это до всех остальных. Серого и Зеленого в классе уважают побольше, чем Федорова с Фоминым. Девчонки – не такие жестокие, похихикают и перестанут. А Витьку с Федоровым лишь бы подраться, они уже и забыли небось, из-за чего начали. Тут бы самому все забыть и рассказать Вуколовой о вчерашней работе над чужими ошибками, но как раз вошла Елена – историчка – и все испортила.

Вообще Елену никто не боится. Она считает себя современным демократичным педагогом и многое позволяет. Можно, например, болтать с соседом во время урока, если удастся убедить Елену, что болтаешь по теме. Можно перекидываться записками: мало ли какие у кого срочные дела? По той же причине можно не отключать телефон… Но драка у доски – это, согласитесь, не дело. Как, спрашивается, у этой доски отвечать или вести урок? Мешают же.

– Прекратить!

Послушный командному голосу Федоров немедленно прекратил. Витек, привыкший оставлять за собой последнее слово, пнул Федорова по ноге и только тогда счел драку законченной. Федоров, который уже закончил эту драку, должно быть, подумал, что Витек начал новую, и с удовольствием поддержал, двинув противнику в ухо. Витек, привыкший оставлять за собой последнее слово…

– Вон из класса! – рявкнула Елена. Должно быть, она растерялась от такой наглости, поэтому добавила: – Подеритесь хорошенько и возвращайтесь бодренькие.

Класс захихикал. Витек с Федоровым убежали, явно собираясь продолжить в коридоре. Тонкий хотел пойти их разнять, но Вуколова не пустила.

– Ты что, маленький? Этих двоих не знаешь? Они ж не успокоятся, пока не… Не знаю, когда они успокоятся, – ворчала она, выкладывая на стол учебник.

Тонкий послушно сел и сказал, что собирался:

– Мы с бабушкой вчера тетрадки перебирали. Она нашла одну похожую ошибку и теперь твердит, что это и есть тот студент. Обещала устроить ему сегодня разнос.

– А если это не он? – испугалась Вуколова. – Тогда же весь универ…

– Вот и я о том. А еще к нам сегодня в квартиру залезли. – Тонкий рассказал о домушниках, отважных бабульках и Лабашове.

Вуколова слушала, затаив дыхание, ухитряясь одновременно конспектировать то, что говорит Елена.

– Ты смелый, Сань! Я бы с ума сошла там, на лестнице.

Было не лестно, а почему-то обидно. Тонкий и ответил, как есть:

– Не-а. Вроде знаю, что все позади, а коленки до сих пор трясутся. Кажется, что приду домой, а там – опять эти трое.

– Двое, – поправила Вуколова.

– Угу. – Паршиво признаваться в собственной трусости. Но когда признаешься – сразу легче.

– Забудь, Сань. Ты их задержал, в милицию сдал, сыщик может спать спокойно. Тебя просто этот Ваня из колеи выбил. Надеюсь, твоя бабушка не ошиблась.

– Не в этом дело, – Тонкий решил быть честным до конца. – Мне кажется, я что-то упустил.

– Что-то?

– Или кого-то…

Обрывки мыслей и страхов схлопнулись разом в одно слово: «Лабашов».

– Лабашов! – Тонкий чуть не крикнул, за что был одарен суровым взглядом Елены.

– Что Лабашов? – прошипела одними губами Вуколова.

Тонкий осторожно посмотрел на Елену (нормально, ведет себе урок, на Сашку не смотрит) и объяснил:

– Он сказал: «Я что – совсем, собственного препода обкрадывать?»

– Ну? Он же студент Майи Дмитриевны.

– Вот именно: Майи Дмитриевны! Бабушкиных студентов я всех вчера изучил, все тетрадки, вдоль и поперек. Нет у нее Лабашова!

– А речь шла о краже у вас. Майю Дмитриевну обокрали несколько дней тому назад, – поняла Вуколова.

Тонкий закивал:

– Как тебе оговорочка?

Вуколова не впечатлилась, только пожала плечами:

– Но, Сань, они же в одном университете преподают.

– Ну и что? Скорее всего, у группы Лабашова другой преподаватель русского. А он сказал: «Собственного препода» – дрянь оговорочка, Люд! Если он так говорит, он может быть как-то связан с той кражей. У Майи Дмитриевны, понимаешь?

Вуколова провела рукой по исписанной странице и уставилась на собственные пальцы, измазанные пастой.

– А что, Сань, в универе русский преподают всем курсам, таки с первого по пятый?

– Не знаю. У разных факультетов по-разному, – растерялся Тонкий. – А что?

– А то, что твоя бабушка запросто могла преподавать Лабашову! Пару лет тому назад. А потом он перешел на старшие курсы, где русского уже нет. Программы-то всякие бывают.

– А ведь верно…

– Ты спроси, – посоветовала Вуколова. – У тех же бабушки и Майи Дмитриевны. Это ведь не секрет!

Тонкий подумал, что он дурак и параноик. Стало еще жальче себя, любимого. И ребро опять заболело.

Распахнулась дверь, и в класс шумно вкатился джинсовый ком: Федоров в джинсовой куртке и Витек, собственно в джинсах. Коридора им оказалось мало! Влетев в класс, эти двое прикатились прямо под ноги Елене и с увлечением продолжили драку.

Такого не выдержит даже самый демократичный педагог! Елена от души стукнула указкой по столу так, что обернулся даже Витек, и отчеканила:

– Родителей. В школу. Сегодня. Вечером.


Глава VI Студент в «обезьяннике» | Толстый - повелитель огня | Глава VIII Герой двора