home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

реклама - advertisement



Глава XXIII

Хорошо, когда есть Лабашов!

Праздновать победу хорошо за большим столом, когда все дома, живы и здоровы. Когда болен верный крыс и вы с ним (а еще с бабушкой и тетей Леной) находитесь в незнакомой местности, за городом, без денег и документов, праздновать победу, согласитесь, не комильфо.

Садиться в электричку снова бабушка отказалась наотрез, и Тонкий бы ее понял, если бы ему не требовалось поскорее попасть в Москву.

– Ну ба, они же уехали! – пытался урезонить ее Тонкий. – Возьмем билет мне, сядем на следующую и поедем спокойно.

– Она проверит электричку, на которой уехала, и сядет в следующую, то есть в нашу, – резонно отвечала бабушка, и Тонкому нечего было возразить.

– Может, машину поймаем, в Москве расплатимся? – предложила тетя Лена. – Только я не знаю, где здесь шоссе…

– А и правда! – поддержала ее бабушка.

Предложение было, вообще-то, дельное, но Тонкий как представил: искать шоссе, ловить машину… А когда поймают – будет уже вечер. В воскресенье вечером пробовали попасть в Москву? Нет, попытаться-то можно, да только в городе все равно окажешься в понедельник утром, потому что пробки, господа…

Тонкий не привередничал, он просто успел прочесть название станции «Земляники» и придумать кое-что получше.

– У тебя телефон не разряжен? – повернулся он к бабушке.

Она достала из сумочки телефон, повертела – работает, но для порядка спросила:

– Кому ты хочешь звонить?

– Майе Дмитриевне. Лучше позвони ей сама и узнай телефон Лабашова. Он где-то здесь живет, может, и подкинет нас до города.

– А если нет – позвоним Вите! – нашлась тетя Лена. – Саня, какой ты молодец, мы бы еще полчаса раздумывали!

Тонкий ничего не ответил: в Москву, конечно, нужно срочно, на грузовике или «Москвиче», но хотелось бы, чтобы их отвез именно Лабашов. Да и ближе он!

Секунду бабушка смотрела в пространство перед собой, а затем выдала:

– Верно! Я и забыла! И машина у него вроде была…

Она принялась тыкать кнопки мобильника, и через пару минут Сашка уже говорил с Лабашовым.

– Серег, выручи, а? Мы застряли на платформе «Земляники», а нам позарез нужно в Москву. Толстый болен, – добавил он для надежности и тут же спохватился: – Да, у меня еще к тебе дело, но это при встрече.

Не тратя время на расспросы, Лабашов сказал: «Еду» и дал отбой.

– Помощь идет! – радостно объявил своим Тонкий. – Выйдем на дорогу.

– Молодец! – похвалила бабушка. – Мне бы и в голову не пришло. А что у тебя с ним за дела?

– Так… обойди, там грязь… – Тонкий обогнал ее и побежал вперед, чтобы избавиться от расспросов.

Да, у него было дело к Лабашову, помимо поездки в Москву. Но обсуждать его с бабушкой пока рано.

Через полчаса на дорогу выехал белый «Москвич» и затормозил перед Тонким и компанией. Лабашов вышел из машины.

– Валентина Ивановна, Саня, что же вы раньше не сказали?! Долго здесь торчите?

– Не очень.

– Что с крысой?

– Обжегся. Едем, Серег, а то до утра будем в пробке париться! – выпалил, обнаглев, Тонкий и, не дожидаясь приглашения, занял место сзади. Он просто боялся, что Лабашов начнет выспрашивать о деле при бабушке. Нет, он, вообще-то, не дурак, но мало ли…

Бабушка с тетей Леной разместились, Лабашов сел за руль, и они поехали.

– Сперва в клинику?

– Сперва домой, – ответил Тонкий. – У меня денег нет. А клиника там в двух шагах, я сам добегу. Только ты, это…

– Я развезу всех и заеду за тобой, – понял Лабашов.

– Может, ты и обратно его подкинешь? – осторожно спросила бабушка. – Он сейчас у Вити гостит в Горбунке, вам по дороге.

– У Вити?

– У моего сына, – объяснила тетя Лена.

Вряд ли Лабашову от этого стало понятнее: актерское мастерство на экономфаке не преподают, и Серега мог только гадать, кто такая тетя Лена, почему она едет с Сашкой и бабушкой и почему Тонкий гостит у ее сына, а не живет дома, как все порядочные люди.

– Я тебе потом расскажу, это долгая история, – объяснил Тонкий, но его опередили.

Два преподавателя в одной машине – это вам не хухры-мухры. В смысле, если нужно кому-то что-то объяснить, да еще в замкнутом пространстве, из которого никуда не денешься, то они мигом!

Через полчаса Лабашов уже знал, что Сашкино треснувшее ребро – это не шутки, оно требует свежего воздуха. Что тетя Лена преподает вместе с бабушкой в университете и предложила Сашке у нее погостить. И что Тонкий совсем запустил уроки на этом свежем воздухе.

Про поджог они не стали распространяться, ну и не надо. Тонкий расскажет потом, если сочтет нужным. Собственно, от Лабашова только и требуется…

– Вот и приехали! – Серега бодро затормозил около Сашкиного с бабушкой подъезда. – Покажи, где клиника, отсюда видно? Я Еленанатольевну закину и приеду.

Бабушка уже попрощалась и пошла к подъезду. Сашка наспех объяснил:

– Вон за тем домом, там вывеска огромная, не заблудишься, – попрощался и сам рванул домой.

Верный крыс сидел за пазухой и нехорошо сопел. Тонкий уговаривал его потерпеть и сам сопел: подниматься по лестнице и уговаривать кого-то – серьезная работа для дыхания.

Бабушка все еще копалась с ключами. Тонкий дождался, пока она откроет, невежливо влетел в квартиру первым…

– Ой, Сань, ты что? – это он наткнулся в прихожей на Ленку.

– Я ненадолго, Лен. Извини, некогда… – Добежал до комнаты, достал из ящика деньги…

– Псих!

– Сама такая! Пока всем, я позвоню! – И побежал в клинику.

Толстый сопел за пазухой, Тонкий бежал и надеялся, что очереди в клинике нет. Верный крыс уже довольно долго терпел из-за чьей-то невнимательности. А где он шлялся двое суток и почему весь обожжен – можно только предполагать. Хорошо, если у него только ожоги!

А очередь все-таки была. В холле с аквариумом и мягкими креслами сидели питбуль в наморднике, кошка в переноске и двое хозяев с кислыми минами.

Питбуль плотоядно косился на кошку, не решаясь, впрочем, показывать своих намерений. Кошка зыркала из переноски лампочками-глазами и тихо шипела. Тонкий сел поодаль от нее и подумал, что пищевая цепочка собрана.

Хозяин пита с любопытством рассматривал Тонкого. Верный крыс укрылся за пазухой, и со стороны казалось, что нет у Сашки никакого животного, торчит он тут один, как волос на лысой голове.

– У меня крыса, – объяснил Тонкий, не дожидаясь расспросов.

Хозяин пита заметил, как топорщится куртка, и кивнул.

– Заразная? – поинтересовалась хозяйка кошки.

– Обожглась, – зло ответил Тонкий.

Вопрос про заразную крысу его сегодня уже порядком допек.

Но хозяйка кошки, похоже, была настроена более лояльно, чем та контролерша (во сне бы ее не увидеть, до сих пор в глазах стоит). Она отставила переноску с кошкой (пит ожил и пустил слюни на линолеум) и попросила:

– Покажи.

Тонкий достал верного крыса, хозяйка кошки смело протянула ладонь, пит заинтересованно наклонил башку. Ничтоже сумняшеся, Сашка высадил Толстого на подставленную ладонь. Пит залился лаем.

– Тихо! – одернул его хозяин, но тихо не стало. Пит рвал поводок и скакал на кривых ногах, всем своим видом показывая, что он думает о крысах, в том числе незаразных.

Хозяйка кошки, не обращая внимания на аккомпанемент, осторожно разглядывала Толстого:

– Сильно как… И лапы…

– Сильно? – поднял голову хозяин пита. – Пусть идет впереди нас. Мой кабан потерпит. – Он одернул пита за ошейник, и тот, наконец, успокоился.

– Мы вообще на прививку, – пожала плечами хозяйка кошки. – Иди, мальчик. Животное маленькое, мало ли что…

Тонкий не стал отказываться, он и сам боялся за верного крыса побольше этих двоих. Сказал «спасибо», забрал Толстого… Открылась дверь кабинета, вышла бабулька с котом, и врач позвал следующего. Бросив «спасибо» еще раз, Тонкий вошел.

Стол письменный, стол для осмотра, парень-ветеринар и огромная клетка с маленьким попугайчиком.

– На вырост, – объяснил врач, не дожидаясь вопроса. – Что случилось?

Тонкий высадил на стол верного крыса и объяснил:

– Двое суток где-то гулял, а вернулся – вот.

Врач мельком глянул на крыса, черкнул что-то в журнале:

– Не гулял, а отлеживался скорее всего. – Он положил ручку и подошел к столу. – Сейчас посмотрим… ага.

Как многие животные, при виде белого халата Толстый заверещал, словно его режут. Взрослый уже, знает: где врач, там и уколы.

– Тихо ты! – Врач повернулся к Сашке: – Сильные ожоги, как будто он целиком залез в костер.

– Мы были за городом, – подтвердил Тонкий.

– Вот. Или в печку.

– В печку?!

– А ты думал?! Забрел к какому-нибудь сумасшедшему старичку, а у них с крысами разговор короткий. Держи, – он отдал Сашке Толстого и начал набирать лекарство в шприц. – Как минимум сутки он отлеживался, видишь: ожоги подсыхают.

Честно говоря, Сашка не видел, но на всякий случай кивнул.

– Держи!

Из шприца с мизинец толщиной врач загнал Толстому под холку иглу. В шприце и была-то пара капель, но верный крыс орал, словно в него закачивали литр бензина.

– Кожа-то обожженная, конечно, больно ему, – прокомментировал врач. – Ну и боится, само собой.

– Он смелый, – защитил Тонкий честь верного крыса.

– Я вижу, – хмыкнул врач и полез в шкафчик. – Сейчас я его намажу, следи, чтобы не слизывал. Сделай ему ошейник, такой, знаешь… – Он нарисовал пальцем круг в воздухе и, видя, что Тонкий не понимает, махнул рукой и опять полез в шкаф. – Во, нашел! – он достал нечто, больше всего напоминающее кухонную воронку или картонный воротник. – Для тойтерьеров. Померяй, может, подойдет.

Тонкий взял у врача картонный воротник и под негодующие вопли нацепил его на шею верному крысу. Толстый стал похож на королевского придворного – они носили такие пышные широкие воротники, из-за которых не то что плеч – головы не было видно. Буквально не видно: верный крыс вертел головой и не мог достать носом до собственного бока.

– Во, отлично сел! – похвалил врач. – Это чтобы он лекарство не слизывал с боков. Сейчас я его намажу, в следующий раз сам утром это сделаешь. Потом – вечером. Два раза в день, а дня через четыре приходи, покажешь.

Он говорил, а сам накладывал на бока Толстого ватной палочкой мазь. Верный крыс вертел головой, пытаясь цапнуть бесстыжие фамильярные пальцы, но воротник мешал. Тонкий подумал, что замечательная, вообще-то, вещь этот ошейник: и лекарство на боках уцелеет, и пальцы врача…

– Все, больше не мучаю. – Ветеринар выкинул палочку, ополоснул руки в раковине и сел за стол. – Кличка, фамилия, адрес…

– Тонкий, Уткин, улица Попова…

– Его зовут Тонкий? – хохотнул врач. – Такой упитанный…

Сашка понял, что он сморозил глупость, и поспешил исправиться:

– Не, его зовут Толстый, а Тонкий – так зовут меня…

Секунду врач смотрел на Сашку и крыса, видно, перерабатывая информацию, потом переспросил:

– Так Толстый или Тонкий?

– Толстый. А я – Тонкий… Вы сказали: «кличка – фамилия», я и растерялся.

– Понял! – хохотнул врач. – А имя у тебя есть?

– Саша.

– Вот тебе лекарство, Саша, мажь, как я написал. Через четыре дня заходи. Ошейник не снимать!

Сказал он это вовремя, потому что верный крыс уже порывался стянуть ошейник задними лапами. Тонкий одернул его и посадил за пазуху. Намазанный крыс здорово пачкался, и бежевая подкладка куртки оказалась вся в жирных пятнах.

– Опилки из клетки убрать, – сказал врач, заметив такое дело. – Следи, чтобы он ни обо что не вытирался. – И, как для маленького, добавил: – От этого зависят результаты лечения.

Саня кивнул, поблагодарил, расплатился с врачом и поскорее вышел в вестибюль, чтобы не задерживать остальных.

– Ну как? – спросила хозяйка кошки.

Тонкий достал верного крыса в новом ошейнике и предъявил.

– Чего только не придумают! – хохотнул хозяин пита и пошел в кабинет.

– Мы тоже пойдем, – сказал Сашка и еще раз повторил: – Спасибо.

Он сунул Толстого за пазуху и вышел на улицу.

Уже стемнело. Лабашов еще не подъехал, видимо, тетя Лена живет довольно далеко. А может, он в пробке застрял? Это не есть здорово! У Сашки к Лабашову дело, не терпящее пробок.

Мимо пролетали машины, мигая фарами, проходили люди, смеясь и болтая, уже вышел из клиники пит в сопровождении хозяина и, не заметив Сашку, поскакал в другую сторону. Наконец, рядом замигал поворотник «Москвича».

Лабашов отстегнул «собачку» передней двери, и Тонкий не заставил себя упрашивать. Плюхнулся на сиденье и выдал:

– Привет.

– Виделись, – буркнул Серега и тронулся с места. – В Горбунок?

– Сперва к тебе, – нагло заявил Тонкий и пощупал в кармане обрывки фотоснимка, стыренного у Васнецова. – Я должен тебе кое-что показать. Если получится.

– А сейчас показать нельзя? – не понял Лабашов.

Тонкий почувствовал себя немножко балбесом, но признался:

– Сначала склеить надо. – Для убедительности он достал из кармана пару обрывков и показал их Лабашову: – Тут парень один. Или не один.

– Я должен его узнать?

– Ага. Наводчика во дворе университета помнишь?

Лабашов кивнул и газанул так, что Сашку откинуло на сиденье.

Толстый недовольно высунул морду из-за пазухи. Из-за глухого ошейника виднелся лишь кончик его носа с шевелившимися угольками усов. Лабашов заметил и оценил:

– Ух ты, как его вырядили! Что врач сказал?

– Что он побывал в печке или костре.

– Да?! Во люди!

Не очень-то хотелось Сашке поддерживать беседу. Разочарований в людях на сегодняшний день ему хватило выше крыши. Хотя, справедливости ради, хорошие тоже встретились. Лабашов, ветеринар, зверохозяева из очереди…

– Хороших все равно больше, – ответил Тонкий, и Лабашов с ним согласился, хоть и не видел очереди в клинике.

Дорога из города была свободной, машина летела, останавливаясь только на светофорах. Пока они ехали, Сашка успел рассказать о пожаре, о Васнецове, о дерзком разграблении Толстым мусорной корзины на КПП, об отвлекающем объекте «Бабушка-1». О контролерше только не рассказал – меньше всего хотелось ее вспоминать.

Лабашов кивал и присвистывал, время от времени вставляя реплики вроде: «Везет тебе на приключения, парень!» и «Ну надо же!» Потом он поделился подробностями своего визита к Роману Петровичу: оказывается, Лабашову уже показывали фотки незнакомых людей, чтобы тот опознал наводчика.

– Не было его там, Сань! А может, я забыл, как он выглядит! Там снимки такие страшные, черно-белые…

– У меня цветной, – успокоил его Тонкий, но тут же добавил: – А еще – рваный и групповой.

Лабашов сделал паузу, внимательно рассмотрел светофор впереди, словно сомневался, не путает ли он цвета, и выдал:

– Я буду повнимательнее рассматривать, может, повезет.

На том они и порешили. Нехорошие мысли все равно терзали Тонкого: а вдруг обрывков не хватит или самое важное лицо на снимке окажется невосстановимо разорванным?

За окном пробегали деревья, их становилось все больше и больше, кирпичные дома постепенно сменились бревенчатыми и сборно-щитовыми. Машина резко свернула с дороги, и Тонкий понял, что уже совсем скоро они приедут.


Глава XXII Безбилетная крыса | Толстый - повелитель огня | Глава XXIV Ваня снова удивляет