home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

реклама - advertisement



Глава XXII

Безбилетная крыса

Платформа шумела, нехорошая догадка не шла из головы.

Пока Тонкий размышлял над судьбами преступного мира, бабушка тоже не теряла времени. Она шевелила губами, глядя в пространство, потом спохватилась:

– Саша, совсем забыла: учебники! – И полезла в сумку. – Привезла, а не выложила, вот уехала бы сейчас!

Тонкий кисло посмотрел, как бабушка бодро копается в сумке, вытаскивая книги.

– По русскому тут немного, – наставляла бабушка. – Пять упражнений, но Люда говорила: «Ерунда, работы на полчаса». Вот еще по истории письменная работа, она пришлет тебе материалы по Интернету. По алгебре…

Сашка складывал учебники в стопку и мысленно передавал привет Вуколовой. Она, конечно, не виновата, что отличница. Еще меньше она виновата, что ее уважает Сашкина бабушка. Она совсем не виновата в том, что бабушка последние дни названивала ей каждый вечер с энтузиазмом влюбленного первоклассника, чтобы взять домашние задания. Но все равно, граждане, есть в этом что-то от предательства!

Бабушка, между прочим, предупредила Сашку еще перед отъездом: «Буду звонить Люде, узнавать, что вам задали. В воскресенье учебники привезу». Но Тонкий не принял ее слова всерьез. Бабушка ведь не наивный божий одуванчик: она прекрасно знает, что Тонкий с Вуколовой списывается по «аське» гораздо чаще, чем созванивается с домом. Неужели он сам задания не возьмет?

«Лучше я сама», – строго ответила на это бабушка, и тогда Сашка понял две вещи:

а) в таких ответственных делах, как учеба, бабушка ему не доверяет;

б) Сашка, конечно, хороший, но во всем, что касается уроков, бабушка считает Вуколову более компетентной.

Впрочем, еще можно попытаться отстоять свое право на независимость:

– Ба, я все это знаю и половину сделал уже, – соврал Тонкий. – Мы с Людкой каждый вечер по «аське» списываемся!

– Значит, сделаешь теперь вторую половину, – не моргнув, ответила бабушка.

– Ну зачем ты это все тащила! У меня все есть в электронном виде!

– Бумага надежнее, – парировала бабушка.

– Но…

– Работай. Тебе скоро в школу.

Тонкий только вздохнул и поправил в руках стопку книг: трудно спорить с профессором!

Верный крыс между тем не терял времени даром. Увидев такую гору хрустящей вкусной бумаги (ну и пусть все в твердой обложке, кого это останавливало?!), он лихо съехал с Сашкиного плеча, опустился на стопку учебников, схватил уголок «Истории» и самонадеянно попытался утянуть книгу вниз, на землю.

Непонятно, откуда такая прыть у верного крыса: вокруг платформа, ни кровати, ни шкафа, ни одного места, где Толстый обычно прячет свои заначки. Тонкий цыкнул для приличия: «Нельзя», взял верного крыса поперек туловища и хотел уже посадить на плечо, но кое-что заметил…

Мягкая когда-то шерсть стала жесткой и короткой. Кололась, как дедушкина щетина, и выглядела такой же несвежей и пожелтевшей.

Тонкий повертел верного крыса перед глазами. Шерсть-то опалена…

– Саша, что у тебя с крысой? – бабушка заметила и тоже принялась разглядывать Толстого.

– Где? – включилась тетя Лена.

Сашка тоже хорош: весь день с Толстым ходил – и не заметил! Правда, верный крыс большую часть времени просидел на его плече. У человека все-таки не такое замечательное боковое зрение, чтобы разглядеть шерстинки наплечной крысы. Но бабушка, Витек…

Витек осторожно взял Толстого у Сашки и повертел в руках:

– Ожоги, и сильные. Вон лапы, смотри, в волдырях все!

То ли Витек слишком крепко его сжал, то ли Толстый просто понял, что на его боевые раны, наконец, обратили внимание, но в Витькиных руках он поднял такой визг, что отъезжающие начали нервно оборачиваться и отходить на всякий случай в сторонку. Кто-то проворчал: «Мучают хомячка», и Тонкому стало совсем стыдно. Он взял у Витьки Толстого (тот немедленно замолчал) и увидел, что полдня таскал с собой больное животное. Выглядел Толстый действительно неважно: его шерсть и усы были опалены, голый хвост и лапы покраснели от ожогов.

– У вас тут ветеринарная клиника есть? – спросил он Витька.

Тот покачал головой:

– Поезжай с бабушкой. Ближайшая клиника в Москве, так что надо ехать…

Подошла электричка, шикнула, и выяснять координаты клиники стало некогда. Тонкий бросил Витьку: «Пока!» и, сжимая одной рукой крыса, другой утягивая за собой бабушку, запрыгнул в электричку.

Тетя Лена зашла последней, она, кажется, тоже успела дать Витьку наставление и (Тонкий мог поклясться, что видел!) пару учебников.


– А билет-то мы тебе не взяли! – некстати напомнила бабушка, когда они уже уютно уселись у окна и разглядывали проносившиеся мимо окон деревья.

Самое противное, что это была та правда, слышать которую вредно для настроения. Билет – не великая проблема, но Сашка ведь собирался не в Москву к врачу, а на платформу, провожать бабушку. Ни денег, ни документов он с собой, понятно, не взял…

– Домой надо будет зайти, – буркнул Сашка, обшаривая на всякий случай карманы: горсть обрывков фотографий и одинокий огрызок.

Но бабушка, похоже, решила окончательно испортить внуку настроение:

– У меня осталось двадцать рублей и проездной на метро. Билет я тебе еще смогу купить, а вот штраф…

Сердобольная тетя Лена тоже полезла в сумку, видимо, надеясь успокоить Тонкого. Но и ее ждало разочарование:

– У меня – десять. Вроде никуда не ходили, ничего такого не покупали… Ладно, не важно! – она осеклась, увидев нехороший Сашкин взгляд. – Не думай о плохом: сейчас заедешь домой, возьмешь денег, пойдешь в клинику. Вылечат там твою мышку…

Бабушка автоматически кивала, не переставая подозрительно коситься на дверь тамбура. Косилась-косилась, а через пару секунд не как профессор, а как заправская хулиганка, схватила Тонкого за шею и стала толкать его куда-то вниз:

– Лезь под лавку, быстро! – зашипела она, но было поздно.

Над самым ухом предательски щелкнул компостер, и Тонкий понял, что он попал.

– Ваши билетики!

Бабушка с тетей Леной опять полезли в сумки, старательно заслоняя собой Тонкого. Санек озабоченно разглядывал верного крыса, делая вид, что происходящее нисколько его не касается.

Билеты проверяли девушка с красивыми черными кудряшками и женщина лет под сорок с некрасивой золотой коронкой на переднем зубе. От таких всегда можно ждать неприятностей. «Лучше бы уж парень», – подумал Тонкий, косясь на обеих контролерш.

Хуже всего, что та, с коронкой, тоже на него косилась. Долго-долго, пока компостировала билеты бабушки и тети Лены, она буквально не сводила с него глаз. Тетка щелкнула второй раз компостером и выдала:

– А мальчик не знает, что на электричку нужен билет? Он дурак или маленький? И в каком он тогда классе? Точно, что в первом! В «А»? В «Б»?

– Це! – огрызнулся Тонкий. – Если все так, как вы утверждаете, то мне шесть лет, и я не обязан покупать билеты.

– Огрызается! – повернулась контролерша к молодой напарнице. – Ты видала, а?

– Простите нас, – вступилась бабушка. – Он только у платформы понял, что должен с нами ехать, когда электричка подошла. У меня осталось двадцать рублей. Больше одной остановки мы не проехали, так что…

– И не проедете, – резонно ответила контролерша. – Будете до утра у меня в КПЗ сидеть! За хамство с вас – сто рублей.

Нет: «По шее бы тебе, а не сто рублей». Тонкий, конечно, так не подумал. Не в первом же он классе, знает, что женщин бить нельзя, даже таких.

– У него крыса заболела, – тетя Лена решила надавить на жалость. – Он заметил только у платформы. Не высаживайте нас, пожалуйста, здесь всего-то полчаса езды…

– Москвичи, значит! – обрадовалась контролерша. – Да еще с животным! – она ткнула в Толстого нечистый палец с облезшим красным лаком. – Двести рублей.

– Да нету у нас, говорю же! – бабушка, похоже, теряла терпение. – Он вышел на платформу провожать нас и не захватил ни денег, ни документов. На платформе мы увидели, что животное нуждается в ветеринарной помощи…

– Без документов! – не унималась контролерша. – Больное животное! Вы знаете, чем это грозит?!

– Он не заразный, у него ожоги, – вставил свое слово Тонкий, и зря.

– А меня это не волнует! – беззаботно ответила контролерша. – Вы нарушаете закон! Животное должно быть в специальном контейнере, с билетом и справкой от ветеринара! За нарушение с вас…

– Как она мне надоела! – подумала вслух бабушка. И контролерша возликовала:

– Надоела, значит?! А без билета, без документов, с больным животным вам ездить не надоело?

– Ну войдите в наше положение! – воззвала к порядку тетя Лена. – Животному нужна помощь, а в Горбунке клиник нет. Денег у нас тоже нет, по крайней мере, таких, сколько требуете вы.

– Вот как?

– Вообще, – продолжала тетя Лена, – сумма штрафа – это цена билета за каждую станцию. Такую мы осилим, пожалуй…

– Ты мне не указывай насчет суммы штрафа! – контролерша угрожающе щелкнула компостером. – У себя в Москве заразу вози бесплатно, а здесь…

– Мы все поняли, сейчас сойдем. – Бабушка подалась было к выходу, но контролерша преградила ей путь:

– Только со мной! И только до отделения!

– Пожалуйста, – согласился Тонкий. В отделении, может, нормальные люди сидят.

Контролерша помоложе, молчавшая до поры, наклонилась над Толстым:

– Что с ним?

– Где-то гулял два дня, а вернулся весь обожженный, – поделился с ней своим горем Тонкий и продемонстрировал пострадавшего.

Девушка сочувственно оглядела верного крыса.

– Стрептоцидом попробуй присыпать. Или календулой смажь… Я не знаю, мои так не обжигались, – она подмигнула Сашке. – Тоже любят лазить везде и теряться.

– Ты что с ним разговариваешь! – оттолкнула ее контролерша. – Пошли! Сейчас придем в отделение, этого, – она показала на Сашку, – до выяснения личности, этим – штраф…

– Какое выяснение личности?! – возмутился Тонкий.

– И ни к какому врачу вы не поедете! Ишь чего вздумали – больную крысу в электричке! Да это же! Это… Двести рублей сейчас, и – вон отсюда!

Тонкий не знал, что же такое положено за провоз в электричке обожженной крысы без документов, но почему-то чувствовал: врет контролерша и еще как! Скажем, на поезд дальнего следования – Толстый с ним катался. У него была справка от врача, переноска и билет, здоровенный, больше самого Толстого. «Живность. Багаж на коленях» – даже без указания, что за живность такая, крыса или, может, крокодил. Но вот из тех Сашкиных знакомых, кто ездил на дачу… Вроде Фомин билет на собаку брал, и то – собака у него здоровенная, весь проход занимает. И никаких справок!

Сашка покорно встал и пошел по проходу за контролершей. Бабушка, тетя Лена и контролерша помоложе – за ним.

– Ничего страшного, – утешала их девушка. – Выпишут вам квитанцию, оплатите в сберкассе, потом.

Тетя Лена что-то бормотала себе под нос, бабушка тоже, и, судя по знакомым интонациям, она чувствовала себя так, словно ей снова позвонил пранкер Ваня. Толстый сидел у Сашки за пазухой и тяжело дышал. Он не любил, когда кто-то ругался.

– Ща придем! – радовалась контролерша. – И ни в какую клинику вы не пойдете, пробудете в милиции до утра…

– Хватит врать! – не выдержал Сашка.

Было обидно, когда двух профессоров, одного художника и одну крысу пытается запугать полуграмотная тетка, которая, похоже, сама не знает законов, за несоблюдение которых так ревностно тащит людей в милицию. Интересно, до отделения-то мы дойдем или нет? И что ей там скажут…

– Ты не хами старшим! – запальчиво рявкнула контролерша. – Сейчас в милиции из тебя дурь выбьют!

Вот это она зря сказала. Очень зря!

Тонкий молчал, пока электричка тормозила, молчал, пока все выходили, толкаясь, и спускались с платформы. Бабушка ругалась себе под нос, тетя Лена завязала беседу со второй контролершей. Суть их диалога сводилась к тому, что вторая контролерша все понимает и сочувствует им, но сделать ничего не может: злобная тетка – ее бригадир и указывать ей девушка не уполномочена.

Они остановились за платформой. Деревья, грязь, где-то вдалеке – угрюмые деревенские домики.

– Ну что, платить будем? – ни с того ни с сего спросила контролерша.

– Мы идем в отделение, – напомнил Тонкий, но его проигнорировали.

– Давай выворачивай кошелек! – насела контролерша на бабушку.

Честно говоря, этого Тонкий и ждал. Контролерша сама напросилась: много хамила, много врала, но теперь, когда они не в электричке и даже не на платформе…

Сашка напустил на себя самый дебильный вид, засунул Толстого поглубже за пазуху и завопил:

– Грабеж средь бела дня! Караул, грабят!

Тетя Лена с бабушкой непонимающе уставились на него, но Тонкий старательно продолжал игру:

– Нет у нас денег, что пристали! Идите работать лучше! Грабят, а-а-а!

– Ты что несешь, заяц? – осторожно вразумила его контролерша.

– Да еще оскорбляют! – завопил Тонкий.

Народ на платформе потихоньку начал оборачиваться. Конечно, картину сильно портила железнодорожная форма контролеров, но, господа, будем юридически грамотны: они не в поезде и не на платформе. То, что контролерша пытается слупить штраф без квитанции, нужно еще и доказать! А вот то, как она секунду назад трясла бабушку и вопила: «Выворачивай кошелек», видели как минимум человек пять прохожих. Вот они, кстати, стоят поодаль, не спеша ни уходить, ни кидаться на помощь.

– У меня свидетели есть! – оборзел Тонкий, многозначительно обводя рукой окрестности.

Если тыкать пальцем прямо в свидетелей, они, пожалуй, испугаются такого невоспитанного парня и убегут. Пусть контролерша думает, что свидетелей много. Тем более что добрый десяток зрителей они уже собрали.

– Думаешь, форму надела – и все можно?! – продолжал гнать Тонкий. – Люди уже и на природе погулять не могут, чтобы их не ограбили. Народ кругом, средь бела дня, как не стыдно!

– А еще женщины! – поверила какая-то старушка в толпе. – Грабить старух и ребенка, совесть есть?!

– Да она их небось оштрафовать хочет! – не поверил какой-то парень.

– Мы гуляли! – убеждал его Тонкий. – А тут эти…

– Что ты врешь, заяц? – ожила контролерша.

– Докажите! – борзо шепнул ей Тонкий, а народу объяснил: – Врет она все, формой прикрывается! – И для солидности еще добавил: – В отделение пойдем или как?

Он с удовольствием заметил, что девушка-контролер старательно сдерживает смех, а бабулька из кучки зрителей придирчиво разглядывает форму.

– Да они и погоны-то небось свистнули! – резюмировала бабулька.

– Сама слышала, как эта ей сказала: «Выворачивай кошелек!» Да еще и за плечи трясла!

Четверо других зрителей – три бабульки и парень – закивали в знак согласия.

– Правда, в милицию их надо!

– Ты! Ты… – Поняв, что она проиграла, контролерша наконец-то повела себя оригинально: – Да вы психи тут все! – рявкнула она, развернулась и, лихо топая сапогами по грязи, побежала на платформу.

Воспользоваться ступеньками ей, видимо, было некогда: вот-вот придет в себя толпа зрителей и, вполне может быть, погонится за ней. Бодренько подобрав юбку, тетка прямо с земли вскарабкалась на платформу и мышкой нырнула в подошедшую электричку. Девушка побежала за ней, не побрезговав ступеньками и не скрывая смеха.

– Сама псих! – крикнула тетя Лена отъезжающей электричке.

Двери тут же закрылись, электричка отчалила. Когда промелькнул перед глазами последний вагон, Тонкий окинул взглядом растерявшуюся кучку зрителей и доиграл свою партию:

– Что смотрите? Упустили?!


Глава XXI Сгоревший хлястик | Толстый - повелитель огня | Глава XXIII Хорошо, когда есть Лабашов!