home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава 25

Ариана поднялась из-за стола, устало пробормотав несколько слов в свое оправдание, и ушла в спальню. На самом же деле она просто больше не могла выносить грязные намеки Джеффри, которые ранили ее честь и гордость Саймона перед всеми рыцарями замка, собравшимися за ужином.

Ариана мрачно думала, считает ли теперь Саймон, что его свадьба менее суровое наказание, чем тюрьма султана, в которой когда-то побывал Доминик.

Ужин, принесенный Бланш в ее комнату, остывал на подносе, по Ариана по-прежнему сидела на кровати, отрешенно уставившись в пустоту. В коридоре раздавались быстрые шаги Бланш, но девушка не обращала на них внимания.

Даже арфа не могла ее утешить: Ариана поняла, что собственную боль ей было вынести легче, чем боль и унижение, которые испытывал ее муж. Сама она страдала не по своей вине. Но из-за нее мучился теперь Саймон.

В дверь негромко постучали. Ариана, очнувшись, подняла голову.

— Кто там? — спросила она.

— Это я, Бланш.

— Войди, — произнесла Ариана без особой радости.

Дверь отворилась. Бланш быстро окинула взглядом комнату — после ее ухода ничто здесь не изменилось.

— Вы уже поужинали, миледи? — с беспокойством спросила служанка.

— Я не хочу есть — нет аппетита.

— А ваша ванна, миледи?

— Моя ванна?

— Да, миледи, — нетерпеливо кивнула Бланш. — Я приготовила вам ванну, как вы и просили, и положила там теплую ночную рубашку. Все в замке уже давно спят.

Ариана перевела безжизненный взгляд с нетронутого ужина на служанку.

— Разве я велела тебе приготовить ванну? — нахмурившись, спросила она.

— Да, миледи. Сразу после ужина в большом зале. Вы сказали тогда, что примете ванну, несмотря на поздний час, так как хотите смыть чужие прикосновения со своего тела.

— Я так сказала? Не может быть!

Бланш молча кивнула, но Ариана не произнесла больше ни слова.

— Миледи, так что же с ванной?

— Ты хочешь пойти спать? — спросила Ариана.

— О да, конечно, если вам угодно.

— Ты свободна.

— Благодарю вас, миледи!

Вспыхнув и радостно сверкнув глазами, Бланш выскочила из комнаты, в спешке даже забыв притворить за собой дверь.

Ариана вдруг подумала, знает ли новый любовник Бланш — кто бы он ни был, — что его возлюбленная носит под сердцем чужое дитя? Возможно, для него это не имело значения. Возможно, все, чего ему хотелось, — это слышать ее переливчатый смех в темноте, ласкать теплое нежное тело и получать ласки в ответ, обнимать ее крепко-крепко и пить ее прерывистые крики наслаждения.

Ариана резко поднялась с постели, стянула с себя одежду и вытащила шпильки из волос. Она тряхнула головой, и волосы, как черный шелк, упали ей на плечи и легли гладкими блестящими волнами на бедра. Девушка собрала их и стала было заплетать в косы, но почти сразу же потеряла к этому интерес. Она опустила руки, и волосы снова расплелись.

Ариана потянулась за ночной рубашкой, но ее пальцы коснулись серебряной шнуровки платья Посвященных — ей не хотелось расставаться с ним даже в купальне. Почему — она не знала, только чувствовала, что не может теперь без него обойтись.

Ариана внимательно посмотрела на платье, ища у него ответа.

Потом всмотрелась в глубь ткани.

«Женщина откинула голову в страстном порыве, ее черные волосы разметались, губы приоткрыты в крике наслаждения.

Очарованная!

И воин, сдержанный и пылкий, весь отдавшийся страсти.

Волшебник, очаровавший ее, Он склонился к ней, он пьет ее крики, как сладостный нектар. Его могучее тело застыло над ней в ожидании, содрогаясь от чувственной жажды, столь же сильной, сколь и его сдержанность.

Саймон!»

Ариана видела его так же ясно, как свое отражение в безумных аметистовых глазах женщины на платье.

— Боже всемогущий! — изумленно прошептала она.

Ариана тряхнула головой и окинула испуганным взглядом комнату, почти уверенная, что Саймон стоит у нее за спиной. Однако все, что она увидела, был почти потухший очаг, ее разобранная постель и несколько покрывал, сваленных у подножия кровати.

Эти покрывала служат постелью Саймону, когда он приходит в ее спальню.

Если только он придет!

Ариана снова надела на себя аметистовое платье и принялась затягивать корсаж, меряя комнату беспокойными шагами. Только сейчас она наконец заметила, что в замке наступила мертвая тишина. Слышно было только, как часовой прокричал время.

Саймон уже давно должен был прийти в ее комнату. Он всегда приходил в это время. Даже раньше: ведь он вставал вместе со слугами на заре, шел на крепостную стену и проверял, все ли спокойно в округе. Как правило, с ним вместе был и Доминик, хотя он никогда не требовал от Саймона вставать в столь ранний час.

«Мари! Как же я могла забыть?

Саймон сейчас с ней!»

Эта неожиданная догадка пронзила сердце Арианы. Девушка лихорадочно схватила свечу, зажгла ее и вышла из комнаты так стремительно, что пламя затрепетало. Издав нетерпеливое восклицание, Ариана замедлила торопливый шаг, чтобы огонек свечи мог снова разгореться.

Прикрывая свечу рукой, Ариана поспешила в противоположное крыло замка, где находилась комната Бланш и Мари. Дверь в спальню служанок заменяла полотняная занавеска, которую днем поднимали.

— Бланш, Мари, вы здесь? Это леди Ариана, — негромко произнесла девушка.

— Прошу вас, войдите, миледи, — послышался голос Мари.

Ариана скользнула в дверной проем прежде, чем Мари успела закончить фразу. Сверкающие аметистовые глаза бегло оглядели комнату — сначала быстро, затем помедленнее.

— Я вижу, у тебя никого нет.

Ариану не удивило отсутствие Бланш — ее удивило, что Мари была в комнате одна. Темноглазая женщина с любопытством смотрела на нее, оторвавшись от шитья, лежавшего у нее на коленях.

— Да, я одна, — кивнула Мари. — А вы кого-то ищете, миледи?

— Да. Саймона.

— Тогда вам лучше поискать его где-нибудь в другом месте. Саймон не заходит ко мне с тех пор, как…

Мари пожала плечами и вновь принялась усердно шить — игла так и мелькала в ее ловких пальцах.

— С каких это пор? — переспросила Ариана.

— С тех пор, как мой муж заметил Саймона, выходящего из моей палатки. Он решил, что это был Доминик, и предал его рыцарей султану — из-за него они и попали в засаду.

— Боже милосердный! — выдохнула Ариана.

— Милосердный, да только не к своим воинам, — заметила Мари, горько усмехнувшись.

Завязав узелок, она откусила нитку, и ее белые острые зубки блеснули при свете свечи.

— Большинство рыцарей Доминика были захвачены людьми султана, — продолжала Мари, вдевая новую нитку в иголку.

— И Саймон тоже?

— Да. Но захватили не тех, кого надо.

— Не понимаю.

— Среди плененных рыцарей не было того, кто был нужен султану и кого предал Роберт, — пояснила Мари.

— Это Доминик Ле Сабр? — догадалась Ариана.

— Да.

— Но почему султану понадобился именно Доминик?

— Султану правилось мучить людей. А Доминик прослыл сильным и храбрым воином, которого никому не удавалось сломить. И султан поклялся уничтожить его.

— И что случилось потом?

— Доминик предложил себя в обмен па свободу своих рыцарей, среди которых был и Саймон.

— И их освободили?

—Да.

— А потом и Доминика? — спросила Ариана.

— Да, через некоторое время.

— Тогда почему…

— Почему Саймон ненавидит меня? — усмехнулась Мари.

Ариана кивнула.

— Саймон был рядом с моим мужем, когда его смертельно ранили в схватке с сарацинами, которые устроили им засаду, — спокойно сказала Мари. — Перед смертью Роберт признался Саймону, что он предал Доминика и почему.

— Но Саймон ведь знал, что Доминик был невиновен.

— Кому, как не ему, было это знать, — кивнула Мари. — После того как я вышла замуж за Роберта, моим любовником был Саймон, а не его брат. Но с тех пор как Саймон услышал предсмертную исповедь Роберта, он больше ни разу не прикоснулся ко мне. Он винит себя за то, что произошло с Домиником.

— Но, помнится, ты говорила, что Доминика освободили?

— Его освободили. Но только после таких пыток, от которых любой другой бы умер.

Ариана попыталась что-то сказать, но слова застряли у нее в горле. Она судорожно глотнула и с трудом произнесла:

— Там, в оружейной… Саймон поцеловал тебя.

Мари молча встряхнула свое шитье, выдернула наметку и взглянула на девушку, которая была почти одного с ней возраста, но далеко не столь опытна в любовных делах.

— Саймон меня не целовал, — сказала Мари. — Это я его поцеловала. Я видела, что он был очень зол на вас, леди, — так зол, что ему было все равно, ревнуете вы его или нет. Потому-то я и поцеловала его. Саймон ни разу не дотронулся до меня по своей воле с тех пор, как услышал признание Роберта.

— Ни разу?

— Ни разу.

— Но ведь со времени Крестового похода прошло столько лет!

— Да. Но Саймон — человек бурных страстей. Пройдут годы, прежде чем он все забудет. Или простит меня.

— Он тебя любил, — с болью в голосе проговорила Ариана.

— Любил?

Мари рассмеялась, разглаживая вышитый шелк. Потом завязала узелок, перекусила нитку и заправила узелок так, что он стал невидимым. Снова вдела нитку в иголку и, усмехнувшись, произнесла:

— Саймон никогда не любил меня. — Ее проворные пальцы вновь замелькали над шитьем. — Просто я была у него первая женщина, которая могла не только лежать на спине и думать о Боге. Мои гаремные штучки всего лишь поработили его на время.

Ариана не могла скрыть смущения — грубая прямота Мари ее потрясла. Мари взглянула на нее с интересом.

— Можно подумать, вы в монастыре воспитывались, — промолвила она.

— Вот уж нет! Мой отец силой принудил мою мать к сожительству — только так он мог ею овладеть. У нее был необычный… дар.

— Она была ведьмой?

— Ее называли и так. Но, я думаю, здесь бы она звалась Посвященной.

— Значит, она была колдунья, — отчетливо произнесла Мари. — А вы унаследовали ее дар, леди?

— Только на время.

Мари бросила на Ариану острый взгляд, затем вернулась к своему шитью — она сразу поняла, что Ариана не желает больше говорить о своем потерянном даре.

— Мои родители тоже были норманнами. Меня похитили у них еще ребенком и продали в гарем султана, — сказала Мари, продолжая шить. — Когда рыцари Доминика освободили меня, я уже была весьма сведуща, как ублажать мужчин.

— И ты отплатила рыцарям Доминика тем, что стала их…

— …шлюхой, — ни капельки не смущаясь, докончила Мари. — Да, это то, что я умею лучше всего — меня этому учили с детства. Да вот еще шитью.

Ариана быстро заморгала от удивления.

— Тебя учили ублажать мужчин? Зачем? Я думала, что плотская любовь уже сама по себе для них наслаждение.

— Удовольствие можно получить от корки черствого хлеба и глотка воды, утолив на первое время голод и жажду. Но потом тебе захочется и павлиньих язычков в меду, и крепкого вина.

Мари встряхнула лиф платья, над которым она работала, слегка разгладила шов и снова принялась за шитье.

— Для мужчин, которым больше нравится вкус павлиньих язычков, — продолжала она, — опытная женщина — райское блаженство. До меня Саймону доводилось пробовать только черствый хлеб. Некоторое время я имела над ним большую власть. Однако в конце концов любовь к брату победила в нем похоть.

— И ты жалеешь только о том, что потеряла над ним власть? — не удержалась Ариана.

— Ну конечно. Зачем же иначе женщине знать, что нравится мужчине?

— Для того, чтобы доставлять ему удовольствие, — ответила Ариана.

Внезапно она вспомнила, как сидела у Саймона на коленях и, держа в своих руках его возбужденную горячую плоть, ласкала его. И тогда она вспомнила еще кое-что — свои собственные ощущения.

— И потому, что ей приятно доставлять ему удовольствие, — добавила Ариана, с трудом подавив чувственную дрожь.

Мари улыбнулась и покачала головой, удивляясь неискушенности юной норманнки.

— Вам никогда не удастся приобрести власть над мужем, если вы не будете держать себя в узде, — отчетливо произнесла Мари. — Но если вы хотите подчинить его себе, то вам придется научиться многим вещам: как целовать его и где укусить, где лизнуть и как ласкать, где поцарапать, а где и погладить, как прикоснуться к нему губами и когда принять его в свое лоно.

Ошеломленная этим деловитым перечислением, Ариана даже не нашлась, что ответить.

— В наслаждении таится огромная власть, миледи, — продолжала Мари. — И это единственная власть, которая дана женщинам над мужчинами. Но за это мужчинам принадлежат все сокровища мира, а мы, женщины, не владеем ничем — даже своим телом.

Ариану ужаснуло то, как Мари представила ей людские отношения. Но она почувствовала еще больший страх, когда вдруг поняла: Мари что-то разрушила в душе Саймона, точно так же, как Джеффри — в душе самой Арианы.

«Саймон никогда больше не сможет доверить свои чувства женщине, а я не смогу больше доверить свое тело мужчине.

Но я должна это сделать. У меня больше нет сил нести в себе печальный и жестокий груз прошлого. Этому должен прийти конец.

Во что бы то ни стало».

Мари подняла глаза на Ариану и вздохнула.

— И не думайте даже об этом, леди. Никогда у вас не получится подчинить себе Саймона с помощью гаремных трюков. У вас слишком страстное сердце.

— Страстное? — испуганно переспросила Ариана.

— Об этом мне рассказала ваша арфа, — ответила Мари. — Слушая ее, я бы, кажется, и сама вас соблазнила. Но вам нужен только Саймон. И к тому же Саймон — один из немногих известных мне воинов, кого следует опасаться этому упрямому ослу Джеффри.

— Джеффри, — зло повторила Ариана. — Почему ты не соблазнишь его?

— Не думаю, что вам, леди, он настолько небезразличен, что вы заботитесь о его удовольствии.

— Я его презираю!

— А, я вижу. — На губах Мари мелькнула жестокая улыбка.

Она завязала еще один узелок, расправила почти дошитый лиф платья и удовлетворенно кивнула.

— Сегодня ночью, как только Джеффри наскучит ваша служанка…

— Джеффри сейчас с Бланш? — потрясение произнесла Ариана.

— Да, но только потому, что я ему отказала, зная, что Саймон его терпеть не может.

— А ребенок Бланш… он от Джеффри?

— Похоже на то. У нее хватит ума смекнуть, что внебрачный ребенок знатного господина — совсем не то, что крестьянский отпрыск. — Мари пожала плечами. — Но ей со мной не тягаться. Да и Джеффри тоже.

Ариана ничего на это не возразила.

— Он у меня поползет в чем мать родила через весь свиной загон и будет лизать то место, на котором я сидела, — злобно усмехнулась Мари. — Я это сделаю ради вас, миледи.

— Ради меня? Почему? — в ужасе воскликнула Ариана.

— Я слушала, как вы играете. Ваша арфа поет о том, что я тщетно пыталась высказать, с тех пор как меня продали в гарем султана.

Мари отложила в сторону корзинку с шитьем и встала.

— Прошу прощения, миледи, — произнесла она, — но мне нужно кое-что… подготовить для встречи с Джеффри.

Ариана раскрыла рот от удивления, не в силах произнести ни слова.

Мари улыбнулась.

— Не бойтесь, миледи, я никогда не применяла этих гаремных штучек, когда была с Саймоном. Больно уж он мне нравился.

— Я хотела спросить тебя совсем не об этом.

— Рано или поздно вы бы все равно меня об этом спросили. А я ценю доброту моих хозяев — такого отношения к себе я еще не встречала с тех пор, как меня похитили сарацины. Спокойной ночи, леди Ариана, и да пребудет с вами Бог в ваших снах.

— Благодарю, — слабо прошептала Ариана.

Мари снова усмехнулась.

— Но если вам, миледи, вдруг захочется еще кое-чего, кроме холодных молитв, то ваш муж сейчас на крепостной стене — проверяет дозорных.

Ариана невольно обернулась и прислушалась, затаив дыхание. Сначала она не услышала ничего, кроме непрестанных завываний ветра. Потом в ставни забарабанил холодный дождь со снегом.

— Опять разыгралась буря, — сказала Ариана.

— Да, в Блэкторне куда холоднее, чем в Святой Земле.

— Боже мой, да Саймон там замерзнет и подхватит простуду, — прошептала Ариана.

— Так пойдите туда и скажите ему об этом.

— Конечно, сию же минуту, — сказала Ариана, повернувшись, чтобы уйти.

— Но когда вы будете ему это говорить, встаньте к нему поближе, чтобы укрыться одним плащом, — и так близко, чтобы почувствовать его дыхание и чтобы ваша грудь коснулась его груди.

Ариана остановилась в дверях.

— А потом, — продолжала мягко наставлять ее Мари, — осторожно положите руки на центр его тела ниже талии.

Ариана чуть не задохнулась от смущения.

— Ласкайте его, пока он не возбудится от ваших прикосновений. Затем распустите его пояс и дотроньтесь до его мужского естества губами. Могу поклясться, Саймон тогда уж точно согреется. — Мари рассмеялась. — А с ним и его печальная ночная пташка.


Глава 24 | Очарованная | Глава 26