home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



Глава 7

Энджел тронула Хока за рукав, привлекая его внимание к тихой заводи справа от судна. Во время поездки по проливу ни один из них и не пытался заговорить: рев двигателей заглушал слова.

Хок легко провел катер в спокойную воду под укрытие берега. Он выключил моторы и выждал, проверяя, насколько здесь сильно течение. Оно оказалось очень слабым.

Хок встал из-за штурвала, оказавшись в этот момент так близко к Энджел, что она почувствовала терпкий запах его одеколона. Его глаза были кристально чистыми, карие с золотыми прожилками, а усы казались иссиня-черными.

Энджел гадала, что она почувствует, когда эти усы коснутся ее кожи. Мягкие они? Жесткие?

«Покажутся ли его усы прохладными моим пальцам, или они излучают жар, как и все тело Хока, — я чувствую его даже на расстоянии».

Энджел так глубоко задумалась, что на миг даже задержала дыхание, потом поспешно отвела взгляд от твердой линии чувственных губ Хока. Нужно было хоть что-то сказать, лишь бы нарушить тягостное молчание, но слова не шли на ум.

Опустив глаза, Энджел протиснулась мимо Хока и села за штурвал.

Хок наклонился над ней, делая вид, что рассматривает приборную доску, и по прерывистому дыханию Энджел понял, что его близость волнует ее.

Хок с трудом подавил желание коснуться жилки, которая билась на шее Энджел. Он отметил, что кровь живее заструилась по его телу — началась охота. Однако лицо его осталось бесстрастным, Как и жертва, хищник способен изобразить отступление, прекрасно зная, что оно временное.

— Ты когда-нибудь имела дело с таким большим катером? — тихо спросил Хок.

Энджел старательно рассматривала приборы перед собой.

— Нет.

Звук собственного голоса показался ей неестественным. Она глубоко вздохнула, пытаясь успокоить дико бьющееся сердце.

— Нет, — повторила Энджел. — Катер Дерри был вдвое меньше, а его мощность составляла примерно четверть от твоего.

— Был?

— Он продал его пару месяцев назад.

Энджел не стала уточнять, что Дерри продал катер, не сказав ей ни слова. Продал, чтобы расплатиться с долгами, накопившимися за первый год обучения.

Знай Энджел об этом заранее, она дала бы ему деньги или по крайней мере попыталась бы это сделать, но Дерри решил больше ничего не брать у нее, хотя прекрасно понимал, что Энджел с радостью потратила бы деньги ради его будущего.

— Ты не одобрила эту продажу, — заметил Хок.

— Это был его катер. — Энджел говорила спокойно, она уже взяла себя в руки.

— Тебе нравилось рыбачить на нем?

Энджел взглянула на собеседника, пораженная прямотой его вопросов.

— Да.

— Тебе повезло, что в этот момент подвернулся я, в противном случае пришлось бы продавать свою прелестную… эээ… улыбку… чтобы получить возможность выйти в море.

— Люди, которые берут меня к себе на лодку, платят не только за улыбку, — сказала Энджел, сознательно выражаясь двусмысленно.

— Могу поспорить.

В голосе Хока прозвучало презрение.

— Ты проиграешь спор. — Энджел посмотрела ему прямо в глаза. — У меня есть лицензия на работу инструктором по рыбной ловле.

Вместо ответа Хок лишь слегка приподнял бровь.

— Я уже раньше говорила тебе, Хок, ты ничего не знаешь обо мне.

— Боюсь, тебя ждет сюрприз, дорогая, — фыркнул он.

По насмешливому излому брови нетрудно было догадаться, что Хок имеет в виду. «Что за женщина сумела так озлобить его, что теперь он. всех их считает существами пустыми и бесчувственными?» — гадала Энджел, но тут же одернула себя: думать о женщине или женщинах в жизни Хока означало терять столь тяжело давшееся ей спокойствие. Она не могла повлиять на вынесенные из прошлого представления Хока о жизни, которыми определялось и его отношение к ней. Она имела власть только над собой, над своими мыслями и чувствами.

Сделав над собой усилие, как она научилась в те страшные месяцы после смерти Гранта, Энджел вызвала в мыслях образ прекрасной алой розы.

Одинокая роза, распускающаяся на фоне летней зари, жемчужно переливающиеся лепестки — красота, которая пережила зиму и сейчас раскрывалась в блистающей тишине.

Нечто простое и прекрасное…

Энджел чувствовала, как к ней возвращается спокойствие. Она уверенно опустила руки на штурвал, подчинив тело и разум управлению мощной машиной.

Удивленный внезапной переменой в лице Энджел, Хок внимательно следил за каждым ее движением.

Она словно отступила. Нет, не отступила, тотчас поправил он себя, она просто ушла в свой внутренний мир — тихое место, куда ему не проникнуть.

Энджел увеличила скорость, подняв вдвое обороты двигателей. Она внимательно следила за приборами. Моторы оказались прекрасно сбалансированными и работали в синхронном режиме.

Довольно улыбнувшись, она немного сбавила мощность и повела катер вперед.

Лодка послушно отзывалась на каждое ее прикосновение, легко рассекая заленоватую воду и оставляя за собой две бегущие в разные стороны дорожки.

Пока лодка двигалась по заводи, Энджел включила эхолот и внимательно осмотрела мерцающую зеленую картинку. Хок с любопытством уставился на экран размером с тарелку.

— Ты когда-нибудь пользовался эхолотом? — спросила Энджел.

— Нет.

Энджел ткнула пальцем в нижнюю часть экрана, затем показала шкалу глубины.

— Вот здесь мы видим дно — глубина около двадцати морских сажен. Сейчас здесь ничего нет, но… Подожди-ка!

Не отрывая глаз от экрана, Энджел развернула лодку и медленно повела ее назад.

— Вот. — Она указала на яркие меняющиеся группы линий, которые появились примерно на глубине десяти сажен. — Косяк рыб. Похоже, селедка.

— Откуда ты знаешь?

Энджел легонько пожала плечами.

— Опыт, — просто сказала она. — Косяк сельди выглядит как неустойчивое, но очень плотное скопление линий. Видишь, как быстро они меняют свое местоположение?

Хок смотрел на экран эхолота, но видел лишь худенькие руки, которые так быстро научились справляться с катером. Кем бы ни оказалась эта женщина, она обладала координацией и быстротой реакции, свойственными прирожденному гонщику.

— Как на экране выглядит лосось?

Хок наклонился вперед, словно для того, чтобы лучше видеть экран, но на самом деле его привлекала сидящая рядом женщина. Раздув ноздри, он вдохнул нежный запах, который теперь связывался у него только с Энджел, — запах солнца, ветра и свежих цветов.

— Косяк лосося менее плотный.

Энджел на мгновение прикрыла глаза, чувствуя, как ей передается жар тела Хока.

— Лосось редко держится у дна. Если ты видишь стаю рыб у дна, то это скорее всего треска, а не лосось.

«Зачем он встал так близко? Я не могу вздохнуть, чтобы не почувствовать его запах». Энджел ощущала себя пойманной в клетку, ее спокойствие улетучивалось с каждым глотком воздуха, приносящим ей запах мужского тела.

— У тебя близорукость? — сдавленно спросила Энджел.

— Близорукость? — В голосе Хока явно слышалось удивление.

— Ну да. Когда человек ничего не видит, пока не уткнется носом в предмет своего интереса, — сухо объяснила Энджел.

Лицо Хока оказалось совсем рядом с ее лицом, и в неверном утреннем свете глаза Энджел казались зелеными изумрудами.

— Извини. Я что, слишком сильно напирал на тебя?

— Ничего страшного.

Энджел внезапно повернула штурвал и увеличила скорость катера, вынуждая Хока сделать шаг назад, чтобы удержать равновесие. Она повела катер ближе к скалам, нависающим над восточной частью пролива.

Хок смотрел, как к ним с угрожающей скоростью приближается скалистый берег. Он бросил взгляд на эхолот. Дно было в тридцати трех саженях и углублялось с каждой секундой. Хок оценивающе оглядел скалы: «По меньшей мере сто футов. Нет, пожалуй, двести».

В трещинах на поверхности росли высокие сосны, но на фоне гигантской каменной глыбы они казались скорее порослью мха.

Слегка повернув голову, Энджел следила за реакцией Хока. Человеку, незнакомому с проливом Инсайд-Пасседж, покажется сумасшествием двигаться к берегу на такой скорости, но Энджел хорошо знала эти места и не боялась сесть на мель.

— Геологи считают, что это затонувший берег, — прокричала Энджел, стараясь перекрыть рев моторов. — Во время последнего ледникового периода уровень моря был значительно ниже. Затем лед растаял, и уровень моря поднялся. Скалы перед нами уходят в воду на глубину триста футов.

— Похоже на Норвегию, — проговорил Хок, с интересом поглядывая на берег.

— Один из моих подопечных на рыбалке сказал то же самое, — согласилась Энджел. — Он был родом из Норвегии. Эти фьорды вызывали у него ностальгию. Я тогда впервые поняла, что фьорд — не что иное, как долина, залитая соленой водой.

Хок посмотрел на Энджел, но она не заметила этого. Она развернула катер, и сейчас они шли параллельно берегу футах в двадцати от него. Затем остановила двигатели и попыталась оценить скорость течения. Лодку медленно сносило в море.

— Как ты думаешь, двигатели нас не подведут?

— В каком смысле?

— Они сразу заведутся?

— Я бы не стал клясться жизнью, но, — Хок пожал плечами, — в девяноста девяти процентах случаев они заводятся.

— Хорошо, я бы с радостью отдохнула от их грохота.

Их окутала благословенная тишина. Энджел инстинктивно закрыла глаза и улыбнулась.

Хок заметил выражение удовольствия на ее лице и с трудом переборол желание коснуться губами ее рта.

Еще в самом начале охоты он решил, что на этот раз жертва сама захочет ему отдаться. Разумеется, время от времени он будет касаться Энджел, хотя бы просто для того, чтобы видеть, как чувственность придает блеск ее глазам и смягчает линию губ, однако делать он это будет нежно и как бы невзначай.

Хок видел: Энджел явно не агрессивна, как большинство знакомых ему женщин. С ними он обычно уходил в сторонку, наблюдая, как раздражает их его неуловимость.

Но с Энджел придется ждать, пока она сама не придет к нему.

В любом случае, однако, конец предрешен. Насыщение, а вслед за ним раздражение и слезы. А потом он уйдет, вновь распахнув крылья в ожидании очередной охоты.

Хок скривил губы в жестокой усмешке, относящейся как к нему самому, так и к тем женщинам, которые становились его жертвами. В последнее время ему приелась охота, а еще более того — ощущение неудовлетворенности, которое неизбежно возникало на следующее утро. Ему уже явно не хватало адреналина, но чего еще можно было ожидать от женщин!

Хок познал это в свои восемнадцать лет и все же не смог полностью примириться с этим знанием. И поэтому снова и снова взмывал ввысь. Надежда шептала ему, что в жизни есть нечто иное, кроме предательства, лжи и пустоты.

Хок научился ненавидеть эту надежду, но убить ее не смог. Пока не смог.


Глава 6 | Идеальная женщина | Глава 8