home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Автобус

Женщины сидели молча. Только что Антонине Дмитриевне звонил Петров. После этого она еще раз попыталась дозвониться Анатолию, но тот не отвечал. Он просто отключил мобильный телефон. Автобус почти не двигался, водитель откровенно скучал и развлекал себя музыкой, поймав молодежный канал. Женщины его не одергивали, хотя на весь автобус теперь раздавалась веселая песенка. Они стояли в мертвой пробке уже почти три часа. Антонина Дмитриевна молча вытирала струящиеся по лицу слезы. Даже Татьяна перестала язвить. .

— Вот и похоронили мы нашу Нину, — вздохнула Таисия Максимовна.

— И само собой все разрешилось, — добавила Инна.

— Что ты имеешь в виду? — удивленно посмотрела на нее Татьяна. — Что разрешилось? Все только еще начинается!

— Я имею в виду для нее, — оправдываясь, сказала Инна.

— А разве у нее были проблемы? Писательница, денег полно.

— Детей она не могла завести, — тихо сказала Галя. — А ты говоришь: не было проблем.

— Вот ведь как бывает, — вздохнула Татьяна. — Что-то Бог дал, а что-то взял. Вот, к примеру, наша Нина — талант. Книжки писала, как оказалось. А детей иметь не могла, потому что болела по женской части. Бесплодная.

— Это не правда. Все с ней было в порядке, — сказала вдруг Инна.

— Что? — вскинулась Татьяна. — Что ты сказала?

— Нина могла иметь детей. Она была… она была беременна. Когда… когда умерла. На третьем месяце.

— Совсем девка с ума сошла, — покачала головой Татьяна. — Ну ты-то откуда знаешь? Вы даже вместе не работали! Она с тобой почти не общалась! И вдруг разоткровенничалась! Да с какой стати?

— Никто со мной не откровенничал, — покраснев, сказала Инна.

— Тогда откуда ты знаешь, что она была беременна?

— Мама сказала.

— А мама твоя откуда знает?

Инна молчала. Киска не выдержала:

— Начала, так договаривай!

— Это врачебная тайна, — сказала Инна.

— Значит, мои тайны можно выведывать! — возмутилась Киска. — Меня, между прочим, заставили! Мне, что ли, хотелось про Толика рассказывать? А из меня все вытрясли!

И она зло посмотрела на Татьяну. Та встрепенулась:

— Да, Инна. Раз уж мы начали откровенничать, придется и тебе все рассказать.

Инна посмотрела на Таисию Максимовну, словно ожидая от нее поддержки.

— Инночка, — сказала та, указательным пальцем поправив очки, — поскольку Нины больше нет, я думаю, о ее тайне ты можешь рассказать.

— Хорошо. Раз и вы этого хотите, я расскажу.

Киска и Милочка вытянули шеи, Галя придвинулась поближе, и даже Антонина Дмитриевна перестала всхлипывать.

— Моя мама работает медсестрой в частной гинекологической клинике на Ленинском проспекте. Клиника эта дорогая, и туда приходят только обеспеченные женщины. Естественно, они хотят полной конфиденциальности. Мама иногда рассказывает мне о своих пациентках, вроде как в назидание — как не надо поступать, о том, что с мужчинами надо быть осторожной, какие неприятности случаются с женщинами, которые… — Инна залилась краской и не закончила фразу. — Обычно это происходит вечером, за ужином. Однажды она пришла с работы расстроенная. Было это с месяц назад. И рассказала мне, что пришла к ним женщина тридцати семи лет, первая беременность, а она собралась аборт делать.

— Ерунды не говори, — возмутилась Татьяна. — Нина так мечтала о ребенке! Да если бы она забеременела, то прыгала бы от радости до потолка!

— Мне как рассказывать: сначала? — обиделась Инна.

— Таня, не перебивай, — одернула главную дознавательницу Галя.

И Инна продолжила:

— Срок у женщины был небольшой, и она хотела сделать мини-аборт. Разумеется, все в клинике ее стали отговаривать. Тридцать семь лет, первая беременность, здоровье слабое. Возможно, что больше шанса не представится. Разыгралась такая драма! Мама неоднократно возвращалась потом к этому случаю, настолько все было странно, и однажды проговорилась, назвала имя пациентки: Нина Грекова.

— А ты разве никогда о ней не упоминала? — удивилась Галя. Татьяна, которой велели молчать, сидела, сжал губы. — Разве твоя мама не знала, что вы знакомы?

— Нина у нас уже не работала, — пожала плечами Инна. — Забегала иногда, но с какой стати я буду о ней рассказывать? Имя упоминала, да. Но по фамилии ни разу не называла. Мало ли Нин на свете? Когда она сказала Грекова, я тоже поначалу не поверила. Думала, это простое совпадение. Но потом сопоставила факты: и возраст, и первая беременность. Все сходилось. Однажды я спросила у мамы: «А какая она?» И по описанию поняла, что не ошиблась. Мне только непонятно было, откуда у нее такие деньги? Но мало ли, как бывает? Вдруг наследство получила? В лотерею выиграла? У Нины я не стала ничего спрашивать.

— И никому об этом не рассказала! — всплеснула руками Татьяна.

— А зачем? Я не сплетница.

— Я, по-твоему, сплетница?

— Ты — да, — вмешалась заведующая.

— Уймитесь, — сказала Галя. — Я все равно не пойму: почему Нина решила сделать аборт? Она же так мечтала о ребенке! Столько раз мне об этом говорила! Она была бы счастлива, если бы забеременела!

— Да вроде как ребенок не от мужа, — покраснев, сказала Инна.

Татьяна при этих словах даже подпрыгнула:

— Ничего себе! Ай да Нина! Ай да тихоня! Вот это новость!

— Вот это фишка! — восторженно взвизгнула Киска.

— Умереть не встать! — вторила ей Милочка.

— Ну и как? — спросила Галя. — Уговорили не делать аборт?

— По крайней мере, она время тянула, — ответила Инна. — Колебалась. Встала на учет, начала сдавать анализы. Мама сказала: может, обойдется. Рожать, мол, ей надо. От мужа не от мужа, без разницы,

— Это похоже на нашу Нину, — вздохнула Таисия Максимовна. — Чистая, хорошая девочка. Страстно хотела иметь ребенка, а забеременела не от мужа и решила сделать аборт. Я не могу понять: как она вообще решилась ему изменить?

— И на старуху бывает проруха, — съязвила Татьяна. — Лично я знаю, что Юрка у нее был первым. До двадцати девяти лет наша Нина оставалась девственницей. Она мне говорила: «Я знаю, что это не современно, но я могу лечь в постель только с тем мужчиной, который наденет мне на палец обручальное кольцо. И ни с кем больше». Я еще думала: ну все, диагноз. Сидеть ей всю жизнь в старых девах!

— По-вашему, это самое плохое, что может случиться с женщиной? — обиделась Таисия Максимовна. — А если была любовь? Если он погиб? Неужели хранить верность памяти своего возлюбленного до конца жизни — это так плохо?

— Это глупо, — заметила Галя, а Киска с Милочкой переглянулись и хихикнули.

— А вот от тебя я не ожидала, — с укоризной посмотрела на Галю Таисия Максимовна.

— Женщина должна рожать, — сказала Галя. — Это ее главное предназначение.

— А ты, гляжу, уже не феминистка, Галина, — усмехнулась Антонина Дмитриевна. — С каких это пор? Такая была независимая, а как муж стал много денег зарабатывать, сразу по-другому запела.

— Зарабатывать же. Не воровать, — парировала Галя.

— Я так погляжу, ты из декрета выходить не собираешься? Почему же заявление не пишешь?

— Это мое дело.

— Какие все стали самостоятельные! — всплеснула руками заведующая. — За мужниными спинами!

— Слушайте, — спохватилась вдруг Татьяна. — Если Нина была беременна не от Юрки, то от кого же? А?

— Об этом не рассказывают даже врачам-гинекологам, — сказала Инна. — Я знаю только, что последний месяц Нина жаловалась на здоровье, которое вдруг резко ухудшилось. Ее тошнило, кружилась голова.

— Ну понятно! Она же была беременна! — заметила Татьяна.

— Да. Но с ней творилось что-то странное. Это не было похоже на обычный токсикоз. Расширенные зрачки, сухой язык, боли в шейных лимфоузлах. Решили взять анализы повторно и по их результатам принять решение. Мама моя не врач, она не очень в этом разбирается, — оправдываясь, сказала Инна. — Но что-то там было не то. Не похоже на обычный токсикоз. А последние две недели Нина в клинике не появлялась.

— Вот Юрке сюрприз! — злорадно сказала Татьяна. — Если узнает!

— Кто ж ему скажет? — спросила Галя.

— Да я скажу! Назло!

— За что ж ты его так не любишь? — усмехнулась Антонина Дмитриевна.

— Много о себе понимает. Ишь! Едет! — Татьяна глянула в окно, где «Жигули» опять поравнялись с автобусом. — Надулся как мышь на крупу! У-у-у! Зараза какая!

В это время Греков повернул голову в сторону автобуса, и Татьяна отпрянула от окна.

— Чего испугалась? — толкнула ее локтем в бок Антонина Дмитриевна.

— А ну его! А Нинка тебе изменяла! — злорадно сказала Татьяна в сторону окна.

— Так он ей тоже изменял, — заметила Галя.

— С этой, что ли? На красной машине?

— Скажешь, нет?

— Оба хороши! Он ей рога наставлял, она — ему. Вот она, богема так называемая! — с чувством сказала Татьяна. — Все под одним одеялом спят!

— Только не наша Нина, — не согласилась с ней Таисия Максимовна. — Она не такая.

— Интересно все-таки узнать, кто же отец ее ребенка? — задумчиво протянула Галя.

— Знаменитость! — пискнула Киска.

— Какой-нибудь писатель, — поддакнула Милочка.

— Или актер, — вторила ее подруга.

— Может, он ее и убил? — предположила вдруг Инна.

— А мои дети здесь ни при чем, — тут же ухватилась за эту версию Антонина Дмитриевна.

— Только они там были, на даче, — напомнила Татьяна. — И камешки украли.

— Но не убивали.

— Чего ж тогда Толька в бега пустился? А?

— Телефон! — взвизгнула вдруг Киска. — Антонина Дмитриевна! У вас телефон звонит!

— О господи! — схватилась за мобильник заведующая и, взглянув на дисплей, запылала, как факел, и отчаянно закричала в трубку: — Толя! Толя, сынок! Наконец-то!!!

Все стали напряженно прислушиваться к разговору.


«Жигули» | Пробка | Красный «ягуар»