home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



У нотариусов

5 октября произвели опись имущества. Тело Рембрандта еще находилось в доме. Похороны должны были состояться лишь 8-го. Торопились из опасения, что кредиторы, узнав о кончине, навострят уши и придут заявлять о своих правах. Нужно было очень быстро засвидетельствовать у нотариуса, что банкрот Рембрандт не обладал более ничем, все ценные вещи в доме принадлежали не ему, а были собственностью Общества по продаже, основанного в 1660 году Хендрикье и Титусом, чьими наследниками являлись вдова Магдалена и несовершеннолетняя Корнелия. Корнелию, согласно правилам, представлял ее опекун. Магдалена и художник Кристиан Дюзарт сопровождали нотариуса все время составления описи.

Прежде всего они потребовали опечатать двери трех комнат дома. Все, что в них находилось – картины, эстампы, древности, диковины, – принадлежало Обществу, которое, каким бы недейственным оно ни казалось, тем не менее продолжало существовать. Оставалось провести опись прихожей, кухни и двух комнат: передней и задней. Это не заняло много времени. Ибо если во время описи большого дома на Синт-Антонисбреестраат судебные исполнители внесли в журнал триста пунктов, здесь едва набралось пятьдесят. В противоположность тому, что делал Рембрандт в надежде придать большую ценность своему имуществу при первой инвентаризации, Кристиан Дюзарт и Магдалена избегали вносить уточнения. Наследство нужно было оценить как бедное. Так и было на самом деле. Бедность выступила на свет: в каждой комнате находилось лишь самое необходимое для жизни. Что касается картин, относительно них нет никаких подробностей. Например, в описи комнаты Рембрандта, где находились кровать, стол, стул, зеркало, зеленые оконные шторы и четыре незаконченные картины, не упомянут их сюжет.

С той же сухостью описано все, что находилось в прихожей: печатный пресс с приставной лесенкой, Библия, четыре испанских стула и двадцать две картины, законченные и незаконченные. А ведь именно там Рембрандт вывешивал собственные полотна! Магдалена и Кристиан не позволили нотариусу там задержаться, разве что тот сам не закрыл намеренно глаза, пометив лишь общее количество. Таким образом, осталось неизвестным, что могло подлежать продаже (то есть было закончено), а что нет (не закончено).

В кабинете был шкаф, о котором уточнялось, что он сделан из ели, то есть из дешевого дерева. Именно там хранились ценные предметы, как говорится в описи, но открывать шкаф не стали. Зато перечислили два оловянных блюда, подсвечники, шесть пивных кружек с крышками, оконные занавеси, другие подсвечники, большой фонарь, чтобы выходить ночью, медный таз, медную ступку, железное блюдо, пять плохих стульев и три дешевые маленькие картины. Нотариус так и записал: «три дешевые маленькие картины».

В задней комнате, вероятно, той, где спала Корнелия, в опись внесли две кровати, четыре одеяла, валик, диванные подушки, новые простыни, изношенные простыни, рубашки, старые и новые галстуки, манжеты, десяток колпаков, восемь носовых платков, вешалку и старое зеркало. Куда девалась былая роскошь?

В кухне было два стола: большой обеденный и маленький, четыре стула в плохом состоянии, каминные принадлежности, крюк для котла, совок для пепла, семь керамических тарелок, железный котелок, три жаровни и несколько старых предметов кухонной утвари, которые нотариус не счел нужным перечислять.

Таким образом, мэтр Меерхаут закончил осмотр дома, делая то, о чем его просили, изображая человека, никогда не слышавшего о знаменитом Рембрандте. Но лишь в одном его опись не вводит в заблужение: в этом доме денег было в обрез. Летописцы, впоследствии собравшие свидетельства современников, отметят, что художник жил очень скромно: ему достаточно было селедки и куска хлеба. Но хотя конец его жизни прошел в суровых условиях, он был к этому принужден. И только в своих полотнах он наделял своих близких и весь мир самым неподдельным богатством красок.

В Европе некоторым было знакомо направление его творчества. Для коллекции короля Людовика XIV закупили сборники, где находилось несколько сотен его эстампов. В Париже в 1655 году заплатили больше 800 ливров за первый оттиск с его портрета Яна Сикса. Но сам Рембрандт об этом не знал, а коллекционеров мало волновало, жив он или уже умер.


8 октября.

Амстердам пронизывают порывы ледяного ветра. Друзья и родственники собрались в доме покойного. Похороны будут не роскошными, но и не нищенскими. Пастор поднялся прямо в комнату. Он прочитал над телом несколько отрывков из Библии. Затем на гробе закрепили крышку и покрыли его черным сукном с эмблемой Гильдии художников города. Мертвым принято воздавать почести, наступает примирение. Все видимо приходит в порядок. Раздался звон колоколов Вестеркерк, расположенной совсем рядом. Носильщики положили гроб на носилки, кортеж выстроился позади них. Шли вдоль канала, свернули налево на Принзенграхт и тотчас очутились на площади. Впереди шла Корнелия под руку с Кристианом Дюзартом, затем Магдалена со своей матерью Анной. Были еще Луис Крейерс, бывший опекуном Титуса и сумевший отстоять для него кое-какие деньги из материнского наследства, Франсуа ван Бейлерт, Абрахам Франсен – аптекарь, торговец, коллекционер, живший в этом квартале. А еще художник Ролант Рогман, а также молодой живописец Корнелис Сейтхоф, который женится на Корнелии, несколько бывших учеников, еще не разъехавшихся по стране, – Саломон Конинк, Гербрандт ван дер Экхаут и соседки, дружившие с Хендрикье: Мейлен Кристоффельс и Ребекка Виллемс, на чьих глазах выросла Корнелия.

Пришли ли Эвердингены? А Ян Сикс? А Дирк ван Каттенбург? А Ян Ливенс, который в юности столько значил для Рембрандта? Когда-то он жил на том же канале – Розенграхт. А теперь работал в Лейдене, в Гааге. Было известно, что в прошлом году он потерял свою вторую супругу и тоже изведал серьезные денежные трудности, поскольку его имущество было опечатано. Но целый пласт жизни Рембрандта исчез из памяти. Ян Ливенс умрет через пять лет. Его похоронят в другой амстердамской церкви – Ниувекерк.

На мужчинах длинные черные плащи, которые надлежит носить на похоронах. Их неотличимые фигуры входят в церковь, выслушивают отпевание, идут за гробом до самой могильной плиты, которую только что вынули из-под одной из колонн Северного фасада. Туда опускают гроб. Люди выстраиваются гуськом, чтобы бросить на него последний взгляд. Церемония закончена.

В книге записей о погребениях Вестеркерк пастор записал: «8 октября 1669 года, Рембрандт ван Рейн, художник с Розенграхт, оставивший двух несовершеннолетних детей». И стоимость церемонии: 20 флоринов. Эти деньги пошли на оплату гроба, савана, носилок и шестнадцати носильщиков. Магдалена и Кристиан Дюзарт сказали нотариусу, что дадут деньги в счет наследства. Похороны Титуса обошлись вдвое дешевле.

Соседи на Розенграхт даже не ожидали, что дом останется открытым, согласно традиции, и что друзья, знакомые, просто обитатели квартала придут после отпевания выразить соболезнование семье и выпить за упокой души. Кто из них мог подумать, что в этом доме, среди незаконченных картин, находится портрет этой семьи и что этот холст станет бесценным для тысяч людей? Они знали только двух живых детей, оставленных покойным. Дом останется закрытым. Тишина могил. Хендрикье, Титус, Рембрандт и вскоре Магдалена – свершился приговор судьбы.

Хронисты прибыли слишком поздно. Они явились взглянуть на картины и расспросить тех, кто знал художника. Единственным из очевидцев, который напишет о нем, будет Жерар де Лересс, а мы знаем, что из этого вышло. Прочие не были столь высокомерны, но распространили мнение о своеобразии художника Рембрандта, что означало вызвать недоверие к его творчеству. Живопись развивалась в направлении, все дальше удалявшемся от Рембрандта, и при таких обстоятельствах никто не счел неприличным, что совет церкви Вестеркерк приобрел створки большого органа, роспись которых была поручена Жерару де Лерессу. Это произойдет лишь в 1686 году. Эти створки органа будут раскрываться и закрываться буквально над его могильной плитой. Через семнадцать лет после смерти Рембрандта, когда от него остались лишь белые кости.

Никто не заметит, что его золоченый автопортрет, на котором он противопоставлял свой смех серьезности бюста античного философа, рассмеется однажды громче обычного. Это продлится лишь мгновение, когда на него упадет луч странного света – от пожара, который в 1906 году уничтожил орган вместе со створками.

Снова скрип пера по бумаге. Голландская административная машина работает безукоризненно. Что бы ни случилось, происшествие обязательно будет зарегистрировано в какой-нибудь конторе. Нет ни одного события, ни одного спора, который не завершился бы там. Голландцы исправно посещают своих нотариусов. Поэтому по крайней мере в течение года на страницах реестров будет развиваться история шкафа – шкафа Хендрикье, о котором уже упоминалось во время описи дома на Синт-Антонисбреестраат в 1656 году. Шкаф теперь принадлежал Корнелии, и это нужно было заверить у нотариуса. Ребекка Виллемс явилась подтвердить, что в шкафу были деньги, предназначавшиеся Хендрикье для дочери. Можно ручаться, что речь идет как раз о том еловом шкафе, который находился в кабинете Рембрандта, – так называемом «шкафе для ценных предметов».

Наконец занялись подсчетами. Полюбовно уладили последние долги Рембрандта и Титуса Франсуа ван Бейлерту и Кристиану Дюзарту: деньги в обмен на гравюры и рисунки Луки Лейденского. А Сиротская палата занялась Тицией, которой 11 октября 1669 года назначили в опекуны Франсуа ван Бейлерта. Это был способ узаконить «Семейный портрет» – портрет, в пользу которого уже не мог свидетельствовать один человек: Магдалена ван Рейн, урожденная ван Лоо, умершая через две недели после Рембрандта и отправившаяся с очередным кортежем из дома на Зингеле, что рядом с Яблочным рынком, к Вестеркерк. Магдалене было двадцать восемь лет. Ее мужа Титуса унесли к той же церкви в сентябре предыдущего года. На этот раз расходы на церемонию составили 10 флоринов.

В самый день ее похорон, 21 октября 1669 года, мэтр Меерхаут, описывавший имущество Рембрандта, посетил ее дом. Теперь его сопровождала Анна, мать Магдалены, с Тицией на руках. Посещение нотариуса носило совсем иной характер, чем в жилище на Розенграхт. На сей раз картины описывались с массой подробностей. В описи они делились на две категории: с одной стороны, четыре жанровые сцены Адриана Броувера, портрет священника и пейзаж Яна Ливенса, марина Порцеллиса, два портрета Фердинанда Бола, с другой – три сборника редких эстампов Рембрандта и семейные портреты: Рембрандт, Саския, Титус с указанием отношения родства: свекор, свекровь, муж. В описи не упоминается имя Хендрикье, не являвшейся законной супругой, а также портрет Анны. Но, возможно, вдова забрала портрет себе. Ну вот, наконец-то в бухгалтерской отчетности полный порядок.

Отложив эту конторскую книгу в сторону, мы можем раскрыть другую – последнюю, касающуюся двух несовершеннолетних детей. Тиция выйдет замуж за сына Франсуа ван Бейлерта. Об этом было сказано в «Семейном портрете». Что до Корнелии, пока будут длиться споры по поводу бедного наследства Рембрандта, ибо Франсуа ван Бейлерт пытался поточнее подсчитать, во сколько все-таки оценивается наследство его подопечной, она начнет новую жизнь. С согласия своего опекуна Абрахама Франсена она, сирота, выйдет замуж за сироту. 3 мая 1670 года состоится обручение Корнелиса Сейтхофа, художника двадцати четырех лет, и Корнелии ван Рейн, восемнадцати лет. Под документом стоят две подписи – Корнелиса и Корнелии. 5 октября супруги придут к нотариусу, чтобы продиктовать ему свое завещание. Поскольку, по их словам, они ничем не обладали, это не заняло много времени. Их будущее имущество отойдет к их детям, когда те у них будут. Однако нотариус отметил, что они собираются отправиться в голландскую Индию, точнее, в Батавию, на корабле «Тюльпенбург». Корнелис подписался витиеватым и неуверенным почерком, Корнелия – старательно выводя толстые и тонкие линии собранной молодой женщины, что напомнило о ее волевом профиле на «Семейном портрете». Нотариусу она заявила, что покидает Голландию, ничего не взяв с собой. Она покидала сложный мир, озадачивающие красоты живописи отца и жизненные трудности. Пыталась ли она обо всем этом забыть? Пыталась ли она забыть обо всех окружавших ее мертвецах? Возможно.

И все же архивы, которым случается быть небеспристрастными, расскажут нам о верности, которую она хранила своим родителям в доказательство своей искренней к ним любви: в Батавии, на краю света, 5 декабря 1673 года, при крещении она дала своему маленькому сыну имя Рембрандт, а девочке, зарегистрированной 14 июля 1678 года, имя Хендрикье.

На сих последних поскрипываниях пера голландского нотариуса, который под пальмами Ост-Индии сделал орфографическую ошибку, выписывая имя «Рембрандт», мы и закроем этот реестр.


Поиски Рембрандта. Скелет, шкаф, каталог.

Осенью 1989 года студенты-археологи Лейденского университета получили разрешение на проведение раскопок в захоронениях Вестеркерк в Амстердаме. Они надеялись найти и опознать скелет Рембрандта. По голландскому телевидению показали, как они, чрезвычайно взволнованные, потрясали бедренной и берцовой костью, а также черепом. Был ли это череп Рембрандта? Один из студентов выронил его на каменный пол церкви, и тот разлетелся на куски.

В 1980 году в Амстердаме, на Блошином рынке, я видел очень грязный, разломанный еловый шкаф. Шкаф Хендрикье? Может быть, это был тот самый бедный шкаф, содержимого которого никто не видел и который кочевал из описи в опись целых тринадцать лет? Шкаф, хранивший в себе тайну, шкаф-тайник, в который Рембрандт положил флорины, позволившие ему выжить, под маской бедного старика, не несущего никакой ответственности и находящегося под опекой в таинственном доме на Розенграхт? Мне следовало его купить. Но предмет такого рода, свидетельство преданности Хендрикье, вряд ли может оказаться у реальных антикваров. Его судьба – быть невидимым.

В 1982 году в Гааге самые ученые знатоки, собравшись под знаком «Rembrandt Research Project» (Проект исследования творчества Рембрандта), опубликовали первый том систематического каталога живописных произведений – требования, предъявляемые к научным трудам такого рода, всегда сокращают число произведений художника. Однако то, что Рембрандта лишили «Портрета мужчины в золотом шлеме» или «Польского всадника», вызвало болезненную реакцию даже в среде эрудитов. В прессе писали, что подвергать сомнению авторство Рембрандта в картине «Мужчина в золотом шлеме» значит замахнуться на саму основу западно-европейской культуры. Изображение столько значило для нас, что мы украсили им одноразовую зажигалку.

Поиски Рембрандта.


Холодная сторона живописи | Рембрандт | СПИСОК РАЗБИРАЕМЫХ КАРТИН