home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



Глава 14. КОСТЕР

Смертную казнь, как и конфискацию, в теории инквизиция не применяла. Первоначально приговор был только простым осуждением за ересь и сопровождался отлучением от Церкви или объявлением, что виновный не считается больше подсудным суду Церкви; иногда добавлялось, что он передается светскому суду, что «он отпущен на волю»; это обозначало, что кончилось прямое вмешательство Церкви в его судьбу. Со временем в приговорах часто упоминалось, что Церковь ничего не может больше сделать, чтобы загладить прегрешения виновного; передача его в руки светской власти объявляется словами: «да будет наказан по заслугам». Лицемерное обращение, в котором инквизиция заклинала светские власти пощадить жизнь и тело отпавшего, не встречается в приговорах XIII в. и никогда не формулировалось точно в более позднее время.


Воззвание к милосердию было пустой формальностью, к нему прибегали, только чтобы не казалось, что инквизиторы согласны на пролитие крови, так как это было бы нарушением канонов. Но в то же время Церковь зорко следила за тем, чтобы ее резолюция не толковалась превратно, она и поучала, что не может быть и речи о каком-либо снисхождении, если еретик не раскается и не выдаст всех своих единомышленников. Один из богословов XIII в. провозгласил: «Цель инквизиции – уничтожение ереси; ересь же не может быть уничтожена без уничтожения еретиков; а еретиков нельзя уничтожить, если не будут уничтожены также защитники и сторонники ереси, а это может быть достигнуто двумя способами: обращением их в истинную католическую веру или обращением их плоти в пепел, после того как они будут выданы в руки светской власти». В XIV в. инквизитор Алонзо де Спина замечает, что, прежде чем осудить их на уничтожение, нужно дважды обращаться к ним с предупреждениями, чтобы они не грозили спокойствию Церкви, в случае нераскаяния их следует уничтожать без промедления и следствия.


История инквизиции. том 1

Сожжение на костре


Светские власти, однако, верили, что, сжигая еретиков, они исполняли приказания инквизиции. В предписании, данном 9 ноября 1431 г. Филиппом Красивым Бургундским своим чиновникам, говорится, что их обязанность наказывать еретиков, «как предпишет это инквизитор и согласно обычаю». Шпренгер, инквизитор XVв., уже не стесняясь, говорит о жертвах, «которые он приказал сжечь».


Церковь давала отпущение грехов всем, кто приносил дрова для костра, чтобы возбудить ярость простого народа. Еще в XVII в. ученый кардинал Альбицио заявлял: «Инквизиторы во всех процессах обычно выносят окончательный приговор, и если это смертный приговор, то он непосредственно и обязательно приводится в исполнение дожем и сенатом» (речь идет о Венеции). Еще в XIII в. Григорий IX не стеснялся утверждать, что Церковь была обязана проливать кровь еретиков. Бонифаций VIII внес в каноническое право напоминание светским властям под угрозой отлучения от Церкви, чтобы все, кого выдаст им инквизиция, подвергались «быстрому и справедливому» наказанию. Инквизиторам было приказано возбуждать судебное преследование против упорствующих чиновников.


Законы всех государств Европы присуждали еретиков к сожжению живыми; в лице инквизитора признавали судью, приговоры которого подлежали слепому исполнению. Граф Раймунд Тулузский в 1249 г. приказал сжечь живыми в Берлеже, близ Ажана, восемьдесят еретиков, которые сознались в его присутствии.


Если, однако, по той или другой причине светские власти не решались предать казни еретика, то тотчас всей силой своей власти вмешивалась Церковь, чтобы привести их к повиновению. Так, например, инквизиторы в 1237 г. осудили как еретиков десять мужчин и женщин; консулы и вигье отказались «принять» осужденных, конфисковать их имущество и «поступить с ними, как принято поступать с еретиками», другими словами – отказались сжечь их живыми. Немедленно инквизиторы торжественно отлучили от Церкви чиновников. В 1288 г. Николай IV повелел отлучить от Церкви и отстранить от должности светские власти многих городов, уклонявшиеся от приведения в исполнение приговоров инквизиции, а также наложить интердикт на их городские общины. В 1458 г. в Страсбурге бургомистр и его товарищи отказались сначала сжечь гуситского миссионера и его служанку; но Церковь заставила их исполнить приговор. В 1486 г. городские власти Брешии отказались сжечь несколько колдунов и колдуний, осужденных инквизицией; гражданские юристы пытались доказать, что светские власти имеют право ознакомиться с делом. Но Иннокентий VIII не замедлил объявить, что желание городских властей Брешии оскорбительно для веры, и приказал отлучить их от Церкви, если они в шестидневный срок не казнят осужденных; всякий муниципальный закон, противоречивший этому, был объявлен недействительным и не имеющим силы. В 1521 г. папа Лев X в энергичных выражениях подтвердил инквизитору и епископским судьям Венеции, что их приговоры должны быть исполнены без всяких пересмотров и расследований и что они могли наложить на ослушников любое духовное наказание. Светские власти были обязаны отправлять на костер, под угрозой быть самим причисленными к еретикам.


Не раскаявшийся еретик, предпочитавший мученическую смерть вероотступничеству, не был единственной жертвой костра. Еретиком, также достойным костра, считался тот, кто отказывался от исторгнутого у него признания. Человек, торжественное обращение которого было признано ложным, был неисправимый еретик, его требовал костер.


Уже в 1184 г. Веронский декрет папы Луция III предписывал, что всякий еретик-рецидивист, т. е. впавший после отречения в ту же ересь, должен выдаваться светским судам даже без нового допроса. Равеннский эдикт Фридриха II 1232 г. предписывает предавать смерти всех, кто снова впал в ересь, чье обращение было притворным с целью избежать наказания за ересь. В 1244 г. Нарбоннский собор упоминает о большом числе подобных случаев и повелевает передавать виновных в руки светской власти без нового суда. За исключением одного, все руководства для судопроизводства инквизиции XIII в. предписывают еретиков-рецидивистов выдавать в руки светской власти, притом без всякого суда. Зачастую светские судьи не обращали внимания на снисходительные приговоры инквизиции и сжигали несчастные жертвы без всякого милосердия; в свое оправдание гражданские власти ссылались на то, что иначе не удастся очистить страну от еретиков и что снисходительность поведет к усилению ереси. В 1258 г. Александр IV предписывает выдачу рецидивистов в руки светской власти. При этом утверждалось, что Церковь нисколько не закрыта для рецидивистов, принесших раскаяние, так как они могут получить святое причастие даже и на костре, но даже раскаяние не может избавить их от смерти. Мотивированное таким образом папское решение было внесено в канонические законы. В подобных случаях обещание дать причастие в последнюю минуту вносилось в приговор и жертву всегда сопровождали на костер священнослужители, старавшиеся «спасти ее душу».


История инквизиции. том 1

Аутодафе


Мнимое или действительное преступление возвращения в ересь стало с середины XIII в. наиболее частым поводом к смертной казни. Еретики, жаждавшие мученического венца, были сравнительно редки, но было много людей, которые не могли искренне отречься от своей веры и, избежав смерти, надеялись, что сумеют лучше скрывать свое преступление против Церкви.


Все это потребовало строго законно определить понятие преступления возврата к ереси, когда виновный не мог быть даже выслушан, а также определить степень его виновности по первому и второму преступлению, совокупность которых оправдывала его осуждение как не раскаявшегося еретика.


Бывали случаи, когда при первой судимости обвиняемый оставался только под подозрением без всяких улик. Папа Александр IV заявил вполне определенно: если подозрение было тяжелое, то следовало рассматривать его как законное доказательство виновности обвиняемого, и поэтому обвиняемый должен быть осужден. Если же подозрение было легкое, то обвиняемого следует наказать более строго, чем наказываются за преступление в первый раз, но не применять к нему полностью наказаний, наложенных для рецидивистов. Для установления вторичного преступления достаточно было, если обвиняемый вступил в сношение с еретиком или выказал ему какое-либо дружеское расположение. Осуждение рецидивистов было внесено в каноническое право и стало ненарушимым законом Церкви. В подобных случаях не может быть ни малейшего снисхождения.


Был еще разряд преступников: те, кто убегал из тюрьмы или небрежно исполнял наложенную на них епитимью. По теории, чистосердечно обратившимися считались кающиеся, с радостью принявшие епитимью, но, не выполняя ее, они показывали или то, что их обращение было неискренне, или то, что их неустойчивая душа снова впала в старые заблуждения. Поэтому уже с самого начала на них смотрели как на рецидивистов. Валансьенский собор 1248 г. постановил, чтобы сначала их милостиво усовещивали, после чего, если они продолжали оказывать неповиновение, с ними следовало поступать как с закоренелыми еретиками; это решение даже иногда вносилось в приговор, причем тем, кто стал бы небрежно исполнять епитимью, грозили наказанием, определенным для клятвопреступник ков и не раскаявшихся еретиков. Бежавший из тюрьмы считался еретиком-рецидивистом, и его следовало сжечь живым без всякого суда. Обратившийся, если он не выдал всех известных ему еретиков, поклявшись сделать это, часто считался рецидивистом. Решительный отказ выполнить епитимью считался признаком упорной ереси и вел прямо на костер.


Факт сжигания человека только за то, что он верит иначе, чем мы, представляется такой драматической жестокостью и так поражает ужасом, что в конце концов в нем стали видеть существенную черту деятельности инквизиции. Но необходимо помнить, что среди других наказаний, налагаемых ее приговорами, костер был сравнительно менее употребителен. Бернар Ги за время своей инквизиторской деятельности в Тулузе (1308-1323 гг.) отправил на костер шестьсот тридцать семь еретиков, не считая шестидесяти семи приговоров сожжения останков умерших еретиков. На деле инквизиторы более добивались обращений, разоблачений и конфискаций, чем увеличения числа мучеников. Костер, зажигаемый время от времени, поддерживал в населении ужас, который считали спасительным. Главным и самым страшным оружием святого трибунала, притом оружием страшным, были тюрьмы, массовые конфискации, унизительные епитимьи и, наконец, невидимая полиция, благодаря которой она парализовала ум и сердце всякого, кто имел несчастье раз попасть в ее руки.


Теперь о самой казни. Когда собиралась толпа смотреть предсмертную агонию мучеников, то старались не выказать никакой к ним жалости, чтобы не смягчить фанатизма зрителей. Виновного не удушали раньше, чем поджигали дрова, как это практиковалось в позднейшей испанской инквизиции; порох еще не был изобретен, и поэтому еще не обвязывали шею жертвы мешком с порохом, чтобы сократить ее мучения, когда пламя охватит ее. Несчастного привязывали живым к столбу, возвышавшемуся над грудой дров настолько высоко, чтобы верные могли видеть все. Монахи сопровождали его до последней минуты в надежде вырвать, если возможно, его душу из когтей дьявола; если он не был рецидивистом, он мог еще в последнюю минуту отречься и спасти свое тело. Монахам строго запрещалось убеждать несчастную жертву умереть без сопротивления, или взойти твердым шагом на эшафот, или мужественно отдать себя в руки палача, ибо, давая подобные советы, они могли ускорить ее конец и тем самым допустить «неправильность». Обыкновенно казнь совершалась в праздничный день, чтобы могло собраться больше народа и чтобы зрелище было поучительнее; из боязни, чтобы жертва не вызвала в собравшихся чувства жалости или симпатии, на нее накладывалось молчание.


Второстепенные подробности известны из отчета одного свидетеля казни Яна Гуса в Констанце в 1415 г. Несчастный должен был стать между двух вязанок хвороста, и его крепко привязали веревками к толстому столбу; на шею ему надели цепь. Затем заметили, что он повернулся лицом к востоку, а так как это было неприлично для еретика, то его повернули лицом к западу. Он был обложен до самого подбородка связками хвороста и соломы. После этого графпалатин, наблюдавший за исполнением казни, подошел к эшафоту вместе с констанцским предо и в последний раз предложил Гусу отречься. Когда тот отказался, они отошли и ударили в ладони, что было знаком для исполнителей казни поджечь костер. Когда огонь пожрал все, то приступили к окончательному уничтожению обуглившегося трупа; его разорвали на части и перебили кости, а затем останки и внутренности снова бросили в огонь.


Чтобы присутствовавшие не сохранили останков мученика, после того, как огонь погасал, тщательно собирали пепел и бросали его в проточную воду.


выкапывании его тела или костей, то церемония сожжения их была, конечно, менее торжественна, но не упускали ничего, чтобы сделать ее ужасной. В 1237 г. в Тулузе было вырыто много трупов людей знатных и других покойников. Их кости и разложившиеся трупы тащили по улицам, причем впереди шел глашатай и кричал: «всякий, кто поступит так, так вот и погибнет», затем они были сожжены «во славу Бога, Блаженной Девы Марии, Его Матери, и блаженного Доминика, их служителя». Эта процедура, несмотря на то, что была довольно дорога, сохранялась все время существования инквизиции. Согласно отчетам Арно Ассали от 1323 г., вырыть кости трех еретиков, купить для них мешок, купить веревки, чтобы завязать мешок, нанять двух лошадей дотащить мешок до площади и купить дрова для костра- стоило больше пяти ливров.


Костер служил инквизиции еще для того, чтобы очищать страну от «заразительных и еретических сочинений»; это было начало цензуры, занявшей впоследствии видное месте в деятельности инквизиции. В 1210 г. был издан приказ сжечь еретические сочинения ученика Амори, Давида де Динан, а также «Физику» и «Метафизику» Аристотеля. По приказу Иакова I Арагонского сожгли переводы Св. Писания. Каноны Нарбоннского собора 1229 г. запретили мирянам иметь Св. Писание. Сожгли сочинение Вильгельма де С.-Амур «Опыты». Книги евреев, в особенности Талмуд, вызывали к себе особую ненависть, и Церковь не щадила усилий, чтобы уничтожить их. Это преследование было вызвано обращенным в христианство евреем, Николаем де Рупелла, который около 1236 г. обратил внимание Григория IX на богохульство, заключающееся в еврейских книгах, в особенности в Талмуде. В июне 1239 г. Григорий писал королям Англии, Франции, Наварры, Арагона, Кастилии и Португалии, а также прелатам этих королевств, приказывая, чтобы в субботу будущего поста, когда все евреи будут в своих синагогах, все книги их были схвачены и выданы нищенствующим монахам. В мае 1248 г. в Париже было сожжено четырнадцать возов книг, а затем еще шесть. Но Талмуд продолжал существовать. В 1255 г. Людовик Святой снова приказал в своих инструкциях сенешалям Нарбоннской провинции уничтожить все экземпляры Талмуда, а также всех книг, содержащие богохульства. В 1267 г. Климент IV предписал арагонскому архиепископу заставить короля Арагона и его сеньоров под страхом отлучения от Церкви распорядиться о том, чтобы евреи выдали инквизиторам Талмуд и другие книги. Книги, в которых не будет обнаружено богохульства, должны быть возвращены, а остальные опечатаны и спрятаны в надежное место. В 1299 г. Филипп Красивый приказывает своим судьям помогать инквизиторам в уничтожении экземпляров Талмуда. В 1309 г. в Париже были публично сожжены четыре воза еврейских книг. В 1319 г. понадобились две телеги, чтобы свезти осужденные книги на аутодафе в Тулузе. В 1554 г. Юлий III подтвердил указ инквизиции: евреям было приказано под страхом смерти выдать все книги, где встречаются богохульственные отзывы о Христе; это папское предписание было внесено в каноническое право.


Методы, изобретенные и одобренные инквизицией, епископские суды применяли к еретикам; и вскоре насилие и произвол распространились на все дела, подсудные епископским судам. Уже в 1317 г. инквизитор Бернар Ги говорит о пытке как о явлении обычном в духовных судах.


Еще более гибельно сказалось влияние инквизиции на светское судопроизводство. До конца XVIII в. в большей части Европы инквизиционное судопроизводство, развившееся в целях уничтожения ереси, стало обычным методом, применявшимся в отношении всех обвиняемых. В глазах светского судьи обвиняемый был человеком, стоящим вне закона, виновность его всегда предполагалась, и из него надо было во что бы то ни стало хитростью или силою вырвать признание. Так же относились и к свидетелям. Узник, сознавшийся под пыткою, подвергался новым пыткам, чтобы он выдал «других преступников», которых он мог знать. Равным образом инквизиция ввела в обычный суд преступление «подозрения»; если не удавалось обличить обвиняемого в преступлении, которое приписывалось ему, то его можно было наказать как подозреваемого, причем наказание предоставлялось усмотрению судьи.


Вся эта порожденная инквизицией система до XVIII в. отдавала несчастных и беззащитных на произвол жестоких судей. Еще в 1823 г. один суд на Мартинике осудил человека на пожизненные каторжные работы, так как на него пало «тяжелое подозрение» в том, что он колдун. Валенсийская «хунта веры» (под таким наименованием в 1823 г. Фердинанд VII восстановил инквизицию в Испании) 29 сентября 1824 г. арестовала учителя Кайетано Ритюл'я по обвинению в иудаизме: он утверждал, что (согласно «Деяниям Апостолов», гл. 15, стихи 20 и 29) суть религии заключается в изречении: «Не делай другому того, что не желаешь, чтобы делали тебе». Около двух лет он томился в тюрьме, а 1 августа 1826 г. в Валенсии его торжественно сожгли на костре. Это было последнее сожжение; оно вызвало бурю негодования в Европе, но только 1 июля 1835 г. была прекращена деятельность религиозных судов. Настал конец инквизиции, действовавшей более шестисот лет. Но ее методы уже в XX в. вновь позаимствовали и возродили судилища всех без исключения тоталитарных режимов.


Глава 13. КОНФИСКАЦИЯ | История инквизиции. том 1 |