home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава 4

На похоронах он все еще находился в тяжелой прострации, темной недоигранной фуге.

День был выбран неудачно. Жара рассеялась, перевернутый пласт куда-то подевался; день выдался солнечный, мягкий, успокаивающий. Обычно похороны ассоциировались у Пола с проливным дождем, поэтому мягкая грусть лишь усилила впечатление нереальности произошедшего трагедийного случая.

Тем первым вечером – Эстер умерла во вторник – его накачали наркотиками и Пол смутно припоминал поездку в такси на квартиру Джека. Зять уступил ему кровать и проснувшись утром, Пол обнаружил его в гостиной на кушетке: курящего с чашечкой кофе – Джек вообще не спал.

Из наркотического сна Пол выпал в реальность и почувствовал себя ни то, ни се: ни отдохнувшим, ни готовым к действиям. Незнакомая обстановка лишь подчеркивала ощущение экзистенциального сюрреализма: словно за полчаса до этого он родился, но родился взрослым и в мире чужеродном, мире незначительных, но остроумных поделок. Пол ничего не позабыл, но когда увидел сидящего Джека и начал разговор, то ему показалось, будто они актеры, разыгрывающие изо дня в день одну и ту же бесконечную сценку так, что слова уже давным-давно потеряли всякий смысл.

Следователи прислали поверенного, дабы получить подпись Джека на канцелярской форме для вскрытия, на что Джек сразу же сказал, будто это безжалостный абсурд, потому что насильственные преступления со смертельным исходом автоматически снимаются с обследования. Медицинский эксперт объявил, что тело выдадут в четверг: в какую похоронную контору его направить?

Тривиальность. Механические детали, Решения, которые необходимо принять. Состоится ли религиозное отпевание? Если нет, как тогда проводить похоронную церемонию?

Эстер не была набожной; Пол также. Их религиозность определялась индифферентными еврейскими семьями, которые были целесообразно незаинтересованным в процессе, Даже политические симпатии и благотворительные интересы лежали вне сектантской сферы: супруги не поддерживали ни сионизм, ни Храм-Бнай Брита.

Но все-таки в конце концов Джек позвонил кому-то и узнал имя одного раввина.

Это было сделано, потому что таким образом решалось множество проблем, и потому что Эстер всегда любила церемонии.

– Это то немногое, что мы можем сделать, – как-то не очень понятно произнес Джек – что еще можно было сделать для нее? – и Пол неохотно, но все-таки согласился, потому что объективных причин для возражения не было, а энергии для споров не осталось. Сохраняется капелька здравого рассудка лишь потому, что приходится принимать множество идиотских решений. Где должно состояться погребение? Где отпевание? Кто будет приглашен? В конце концов Пол понял, что распорядитель лично позаботился практически обо всем, а остальное отпало за ненадобностью: ближайшие друзья звонили выражая соболезнования, а под конец Пол сообщал им, что церемония состоится в пятницу в два тридцать, давал адрес похоронного бюро и тупо слушал повторы сожалений.

И все же количество пришедших его удивило. Раввин, который вообще не знал Эстер быстро оттарабанил положенное с простенького помоста в покойницкой. Наконец все вышли на стоянку Амстердам-Авеню, где произошло отлично организованное действо по розыску мест в лимузинах и порядка в котором должен был следовать траурный кортеж. На пути к своим машинам Сэм Крейцер и Билл Данди остановились возле Пола, чтобы притронуться к его руке и пробормотать положенные в данном случае слова. Было еще несколько сослуживцев и даже – к удивлению Пола – клиент – Джордж Эн, китайский исполнительный вице-президент “Амеркона”, с которым они с Сэмом Крейцером завтракали во вторник.

Пришли две пары, живущие в одном с Бенджаминами доме, а также куча кузенов, племянниц и племянников из Манхэттена и Квинс, невестка Эстер из Сиракуз, представляющая брата Эстер – Майрона, находящегося на дипломатическом посту в Малайзии и поэтому не приехавшего. Но который тем не менее прислал самый грандиозный из живых букетов.

Пол обнаружил, что стоит возле могилы, каталогизируя пришедших, словно ставя хорошие оценки тем, кто решился прийти.

Окошко в гробу было закрыто. Пол не видел жену с того времени, как во вторник утром вышел из квартиры; она в то время бродила с пылесосом из комнаты в комнату. У него напрочь отсутствовало всякое желание обозревать ее останки, и поэтому он страдал от объяснений “покойницкого профессора”, объяснявшего почему следует поступить именно таким образом. Оказывается, нападавшие очень сильно повредили лицевые мускулы, но кроме этого постарались патологоанатомы, тоже порезавшие тело прямо скажем основательно, и хотя и была возможность похоронщикам сложить все, что оставалось во вполне приличную кучку, все же это было хлопотно, да и дорого. Когда они уходили, Пола поразила резкость с которой Джек отозвался о “пластической хирургии над мертвыми” – этот тон не был похож на обычный тон зятя, он выдавал напряжение, в котором тот находился. Всю прошедшую неделю он был крайне восприимчив к поведению окружающих – наблюдал за реакциями людей на происшедшие события, не отдавая отчета в своих реакциях. Как будто настоящая реакция должна была еще наступить; он существовал в эмоциональном хиатусе, ожидая взрыва чувств или громовых рыданий – неважно чего. Он бы не удивился, если бы вспыхнул как бенгальский огонь.

Джек стоял рядом с Кэрол, держа ее за руку. Девочка застыла, протестуя против происходящего. Как и отец, она еще не свыклась с неизбежностью, но в отличие от него спряталась в непрошибаемую скорлупу. Ее глаза выражали ничем не прикрытое возмущение. Как жутко она выглядит, думал Пол; она стояла поникнув, словно воронка от бомбы, лицо залепляла волна упавших тяжело-влажных волос. Обычно мужчины на нее заглядывались, но теперь же Кэрол выглядела старой, недоступной, фурией: сирота да и только.

Это конечно результат применения наркотиков; ее пичкали успокаивающим первые три дня без передышки, потому что как только переставали давать лекарства, она сразу же скручивалась подобно часовой пружине и стойло притронуться к напряженному телу, как оно гальванически подергивалось. Вчера, например, Пол взял дочь за руку, попытался установить какой-нибудь контакт: ладонь оказалась ледяной и Кэрол тут же выдернула ее, сжав губы, и отвернулась. Она не пребывала в полном шоке – говорила голосом, которому не доставало ее обычной экспрессивности – но Пол все равно страшно за нее переживал. Джек согласился, что если через пару дней не наступит улучшение, ее следовало показать сведущему психиатру. Но быть может после похорон, она начнет приходить в себя.

Гроб опустился в могилу, веревки вытащены, раввин прекратил говорильню, люди стали расходиться. Несколько человек подошли к Полу и Кэрол, другие же – те, которые не выносили вида чужого несчастья – быстро уходили, стараясь не показать, что спешат удалиться.

Генри Айвз, старший партнер фирмы остановился, чтобы сказать:

– Разумеется, вы можете не появляться на работе, пока не почувствуете себя способным продолжать. Скажите, Пол, что мы можем для вас сделать?

Бенджамин покачал головой и произнес полагающиеся благодарности, и посмотрел вслед ковыляющему старику с лысиной и полагающимися старческими пятнами. С его стороны было очень любезно появиться здесь, хотя подобные напоминания о бренности земной жизни были со всем ни к чему: Айвзу семьдесят три.

Джек сказал:

– Мы тоже можем отправляться.

Пол взглянул на гроб в могиле.

– Похоже на то.

– Ты уверен, что не хочешь побыть у нас еще несколько дней?

– Уверен. Вам здесь и так негде спать. К тому же в переполненной квартире, когда все на нервах... – откликнулся Пол.

Он почувствовал каким облегчением для Джека стала его несговорчивость.

– И все-таки, останься хоть на вечер. Что-нибудь сообразим на ужин.

Под этими лампами ссадины на лице Кэрол, замазанные косметикой, стали отчетливо видны. Она села на кушетку, скрестила ноги и наклонилась вперед, будто ее мучила страшная боль в животе.

– Сейчас-сейчас, что-нибудь приготовлю.

– Не волнуйся дорогая, я сам все сделаю.

– Нет. – Сказала как отрезала. – Я сама.

– Хорошо. Только успокойся. – Джек сел с ней рядом и обнял за плечи. Она не пошевелилась.

– Может позвонить доктору Розену? – спросил Пол.

Услышав это, Кэрол посмотрела отцу прямо в глаза.

– Я в полном порядке. – Она вскочила и вышла из комнаты, тяжело ступая на пятки. Пол услышал, как на кухне что-то разбилось.

– Отлично, – пробормотал Джек. – Главное вывести ее из системы, – Он осмотрелся. – Я удивлен, что здесь не слишком большой бардак. И что нас не ограбили.

– Что? Почему?

– Потому что налетчики всегда читают сообщения о похоронах. Таким образом они узнают, что дома никого нет.

– Ограбление? Днем?

– Большинство налетов совершается в дневное время. Именно тогда людей обычно не бывает дома. Молодчики, напавшие на ма и Кэрол тоже действовали днем.

Пол снял черный пиджак и уселся на диван в одной Рубашке.

– Она еще что-нибудь вспомнила? Например, как они выглядели?

– Не знаю. Она не хочет об этом говорить, а я не имею желания давить. Она вспомнит все, конечно вспомнит – амнезии у нее нет. Сейчас она сознательно подавляет все, что связано с этим кошмаром в сознании. И это естественно.

– Да, конечно. Но ведь полиции нужны зацепки, чтобы продолжить расследование.

– Сегодня утром я разговаривал по телефону с лейтенантом Бриггсом. В понедельник утром мы отвезем Кэрол в участок, чтобы она просмотрела их альбомы: может быть кого-нибудь узнает.

– Она вообще хоть что-нибудь говорит?

– Прошлой ночью кое-что сказала. Это когда лейтенант пришел в больницу. Я был ему благодарен за то, что он очень мягко все выпытывал. И вытянул из Кэрол то, чего я бы никогда не добился. Настоящий профессионал – побольше бы таких.

– Что именно она сказала?

– Что нападающих было трое. То есть троих она видела. Молодые, возможно даже подростки. Сказала, что они – почти все время смеялись. Как истерики.

– Наркотики?

– Похоже на то. Даже наверняка. Либо наркоманы, либо абсолютно психически ненормальные, но это вряд ли, потому что тогда их давным-давно уже отвезли куда следует, а не оставили бы шляться по улицам.

– Кэрол сказала, как именно они попали в квартиру?

– Лейтенант выпытал. Я понял так, что Кэрол и ма только что вернулись из супермаркета. Поднялись в квартиру, и через несколько минут кто-то постучал в дверь и сказал, что это посыльный из магазина. И когда дверь открыли, на пороге стоял пацан с большим бумажным пакетом. Ма решила, что это прислали бакалею, поэтому и впустила парня. Как только он вошел в квартиру, как кинул пакет на пол – полицейские обследовали его на предмет отпечатков пальцев, но на бумаге они не очень, хороши, получились только смазанные. В общем, парень вытащил нож, и тут же за его спиной появилось двое дружков. Один из них схватил Кэрол, а двое остальных стали избивать ма, стараясь узнать, где она хранит деньги.

– Она никогда не хранила в квартире больших сумм.

– В сумочке оказалось три или четыре доллара – позже она собиралась сходить в банк. А у Кэрол одиннадцать долларов и два жетона на метро: Мы здорово экономили в последнее время – купили эту мебель и платежка оказалась несколько большей, чем предполагали.

– Итак, – произнес Пол медленно, – когда эти мерзавцы поняли, что поживиться нечем, они пришли в исступление, так, что ли?

– Видимо так. Торчали они судя по всему на амфетаминах, по крайней мере так все выглядит. Иногда хихикали, и почти все время смеялись. Кэрол сказала, что это было хуже всего – непрекращающийся смех. Мне кажется, причина – почему они не избили так же сильно как ма, состоит в том, что когда Кэрол увидела, что делают с ма, то не выдержала и выключилась. Видишь ли, она не помнит, что дальше происходило. Когда Кэрол очнулась, грабители уже ушли, У нее хватило сил добраться до телефона и вызвать полицию.

Пол стукнул кулаком по колену.

– Они взяли портативный телевизор и еще кое-что. Как думаешь, может, кто-нибудь видел, как они вытаскивали эти вещи из дома?

– Видимо никто. Судя по всему, эти трое шатались возле супермаркета и заметили, что ма с Кэрол выходят без покупок. Значит, им должны были все доставить на дом. Тогда вся троица пошла за ними до дома. Ты помнишь, как швейцар встречает всех, называя по имени? Поэтому они без труда узнали то, что им нужно: швейцар прокричал: “Добрый день, миссис Бенджамин!”, а возле звонка написан и номер квартиры. Таким образом узнав фамилию и номер квартиры, лейтенант Бриггс решил, что они отправились в заброшенный дом на Семьдесят первой улице, находящийся на полпути к тупику. Не трудно забраться в заколоченный дом и из него залезть в задний двор вашего дома – по подвалу. И затем им оставалось лишь вломиться в ваш подвал. Этот путь похоже используется сейчас постоянно. На твоем месте я бы поговорил с управляющим, чтобы на окошки подвала навесили железные ставни, или по крайней мере поставили решетки.

– Это называется запирать сарай, после того как увели лошадь.

– Не думаю, что это последний такой случай, па. В той кастрюле, в которой все мы потихоньку варимся, подобные вещи происходят каждые несколько минут.

Пол едва заметно кивнул.

– Просто в это трудно поверить. Вот что я никак не могу уяснить – как могло произойти столь бесчеловечное безобразное богомерзкое преступление?..

– Знаешь, па, не думаю, что оно было умышленным. Мне кажется, человек не станет убивать другого собственными руками, если не озлоблен до предела или не накачан наркотиками до состояния, когда уже не может отвечать за свои поступки. Убьет, но не голыми руками...

И тогда Пол почувствовал: мгновенный, сильнейший удар ослепляющей ярости. И процедил сквозь зубы:

– Значит, ты так их защищаешь?

– Что?

– Таковы постулаты твоей защиты? они не отвечали за свои действия. – Он зло передразнил голос Джека: – Ваша честь, они не понимали, что...

– Па, минутку, минутку...

– …делали. Мне плевать на то, как ты это дерьмо называешь, но для меня это обыкновенное хладнокровное убийство и если ты думаешь...

– Я не думаю, – холодно отреагировал Джек. – Я знаю. Разумеется, это было убийство.

– Не смеши меня. Я видел тебя в суде, видел как ты пытался выставить своих маленьких паскудных клиентов невинными жертвами. Не хочу...

– А теперь выслушай меня, па. Кто бы не избил ма и Кэрол – эти люди виновны в преднамеренном убийстве. Это закон – закон о тяжких преступлениях. Любая смерть, явившаяся следствием нанесения особо тяжких увечий, констатируется как преднамеренное убийство, даже если смерть наступила случайно и не была задумана, что в нашем случае не имеет значения. Эти люди совершили особо тяжкое преступление – нападение, с намерением совершить ограбление – и виновны в преднамеренном убийстве, виновны дьявол их раздери. Боже мой, да неужели ты считаешь, что я стану с этим спорить? Серьезно считаешь, что...

– Да, серьезно считаю! – прошипел Пол со злобной яростью и задохнулся. – Неужели, ты думаешь, что твои голубиные адвокатские извороты смогут все объяснить? Неужели считаешь, что эти скоты заслужили твоих сложнейших объяснений не менее сложных законов?

– Тогда, что ты предлагаешь? – Голос Джека был холоден, спокоен, взвешен. – Поймать их и подвесить на ближайшем фонаре, так что ли?

– Этого они как раз и заслужили. Да на них надо устраивать охоту как на бешеных псов и отстреливать при появлении в зоне выстрела. Их надо...

– Ты просто себя накручиваешь, па. Это никого еще до добра не доводило. Я чувствую то же, что и ты, понимаю, через что тебе приходится проходить. Но их – этих сволочей – даже еще не поймали, а ты уже волнуешься оттого, что какой-нибудь умненький адвокатишка сможет добиться для них смягчения приговора. Зачем сгущать краски ненужными домыслами? Этих парней не поймали, и если полиции будет известно столько же, сколько сейчас, то их никогда не поймают. Зачем расстраиваться из-за превратностей правосудия, которое еще не появилось в поле зрения?

– Да затем, что я видел, как все происходит на самом деле! Даже если полиция их схватит, они вывернутся и выйдут из участка через заднюю дверь – обратно, на улицы. И в большей степени это происходит из-за таких спокойных засранцев типа тебя! Неужели ты никогда не задумывался над тем, что делаешь?

– Задумывался. – Джек повернул голову в сторону кухни. – Может быть, на какое-то время прервем нашу содержательную беседу?

– Из чего же вы ребята сделаны? Да на твоем месте я два дня назад подал бы заявление об увольнении и перевелся бы в контору окружного прокурора. Как тебя хватает на то, чтобы возвращаться в свой офис и продолжать защищать этих маленьких вонючих чудовищ?

– Все не так просто и тебе это отлично известно.

– Неужели? – спросил Пол. – Может быть это и есть наша главная промашка? В том, что мы сидим покачивая головами и с горечью объявляем всему миру, что все видите ли не так просто? Черт, да может быть на самом деле все именно просто, а у нас просто духу не хватает это признать?

– А тебе значит хочется нацепить пояс с шестизарядными револьверами как в вестерне, отыскать и пристрелить их на месте, так я понимаю?

– На данный момент, – отозвался Пол, – именно этого мне больше всего хочется. И я не уверен на сто процентов, что это неверный путь.

– Я неплохо слышу, так что орать не обязательно.

– Извини, – фыркнул Пол.

Джек сидел в своем помятом черном костюме; волосы его стояли дыбом, а глаза отражали горечь, которую Пол понял и прочувствовал.

Пол чересчур долго всматривался в лицо Джека, и поэтому тот не выдержал и подошел к бару.

– Хочешь выпить?

– Одну можно пропустить.

– Могу поспорить, ты думал, что не предложу. – Слишком короткой была его улыбка. Он открыл дверцы бара и налил два полстакана виски. Ни добавок, ни льда. Один стакан Джек протянул Полу, подошел и снова сел на кушетку.

– Прошу прощения за покровительственный тон. Похоже, я старался тебя утешить – не успокоить, нет, просто столько отчаяния вокруг, оно в самом воздухе, которым мы дышим, что мне самому хотелось успокоиться. Это нормально?

– Разумеется. Прости, что взорвался. – Но сейчас они говорили друг с другом, словно осторожные незнакомцы. И Пол не знал стало ли лучше после “объяснения”.

Джек задумчиво произнес:

– Я всю неделю вспоминал одно происшествие – а, это случилось не то два, не то три года назад. Было где-то около полуночи или чуть больше полуночи, не помню точно. Я задержался в городе по делу с каким-то клиентом, а ночь была чудесная, поэтому я решил пройтись. И возле Брайтонского Парка наткнулся на молоденькую девушку, совсем пацанку. Она... на нее страшно было смотреть – полностью уничтожена. Оказалось, ее изнасиловала какая-то компания прямо здесь же в парке. Я дал ей денег на такси и посоветовал обратиться в полицию. Не думаю, что она воспользовалась бесплатным советом.

– Почему?

– Она была шлюховата, не совсем, но такая... ветреная. И вполне возможно групповое изнасилование не показалось ей чем-то уж совсем их ряда вон выходящим. По крайней мере убивать за это не стоило. По ее меркам. Конечно, она злилась на этих ребят, но не сходила с ума от ненависти. Понимаешь о чем я?

– Не очень.

– Я веду к тому, что большинству вещей сейчас не придают особого внимания – весь серьез, что был раньше – испарился. Либо это воспринимается нормально, как должно. Знаешь, что мне сказала эта девчонка? Что будь у нее больше мозгов, она не пошла бы в парк в такое время. То есть она практически винила во всем саму себя. То есть если бы она не пошла гулять – ее бы не изнасиловали. Мы живем в странное время.

– Не хочешь ли ты сказать, – едва выдохнул Пол, – что мать Кэрол сама спровоцировала нападение?

– Нет конечно. Не передергивай и не срывайся. Но думаю, что если бы вы жили словно в осажденной крепости: смотрели бы в глазок, не впуская бы в квартиру незнакомцев, поставили бы на дверь дополнительные задвижки, не выходили бы из дома не прихватив злобнейшую собаку – то наверное (в том случае, если бы вы действительно избрали такой способ существования в этом мире) ма была бы жива, но кто сможет вытерпеть такое издевательство над собой?

Пол прекрасно знал людей, которые терпели и не такое.

– Слушай, па, я знаю, что сейчас, конечно, не время, но через определенный промежуток, ты станешь вспоминать это как трагический несчастный случай – будто она умерла от болезни, или потерявший управление автобус сбил ее на улице, незачем накручивать себя, требуя крови и воздаяния. Даже если полиция поймает трех ублюдков и запрет их в тюрьме до скончания их века – это все равно ничего не изменит.

Пол дожидался неизбежного “ее это не вернет”, но Джек не произнес этих слов; может, он и не был таким уж болваном и любителем затасканных клише.

– Нам обоим придется смотреть правде в глаза, – бубнил зять не переставая. – В наше время по неволе станешь чувствовать себя неполноценным, если в три секунды не способен открыть замок пластиковым календарем – любой парнишка с улицы сделает это элементарно. Тебе известна статистика преступления? Я каждый день слышу ее от одного кисляка из конторы окружного прокурора. В Нью-Йорке каждые двенадцать секунд совершается нападение или ограбление, то есть в прошлом году зарегистрированных преступлений было что-то около семидесяти тысяч, а ведь это лишь половина всех преступлений – о многих мы даже ничего не знаем. Теперь тяжкие преступления: аресты по уголовным делам проводятся в одной шестой случаев, а в тюрьму попадает лишь треть из этой шестой части. Разумеется, за убийства сажают намного больше – полиции удается раскрыть восемьдесят процентов преступлений со смертельным исходом – и все-таки в городе ежедневно происходит три убийства. Ты и я, Кэрол и даже ма – теперь статистика. В одной проклятой амбарной книге. Вот почему так чертовски трудно держать себя под контролем. Для тебя и меня это самая губительная вещь в жизни – для копов же ежедневная рутина, то, с чем они сталкиваются каждый час, так что привыкают и смиряются...

Пол почувствовал как яд вливается в его нутро.

– Спасибо тебе Джек, ты просто льешь бальзам на мои раны...

– Прости. Не хочу выглядеть этаким пророком. Но все-таки работаю в этом дерьме – по крайней мере нахожусь на периферии событий, и мне приходится ежедневно сталкиваться с полицейскими. Поэтому считаю, что ты должен подготовиться к тому, что это дело так и не сдвинется с мертвой точки. Живи, хорошо? Не хорони себя заживо.

– А почему бы, – медленно произнес Пол, – мне и не похоронить себя заживо?

– Не желаю больше этого слышать.

Он неуклюже встал со стаканом: голова его моталась из стороны в сторону, как у вымотанного бойца на ринге, старающегося поточнее установить местоположение своего противника.

– Я ведь не о самоубийстве говорю, совсем не об этом.

Но он продолжал думать об этом обсасывая подробности. Дышал он неглубоко и часто, глотка сжалась, кулак разжался.

– Я никогда в жизни не ударил человека по злобе. Никогда не назвал черного “ниггером” и не украл пенни. Отдавал деньги и время другим.

– И вот благодарность, – пробормотал Джек, – я понимаю тебя, па. Все это так, и ответа не найти.

– Есть единственный ответ, который необходимо отыскать. Мне нужны эти трое убийц.

– Вполне возможно, что их и схватят. А может и нет. Но если они останутся на свободе, что ты намерен предпринять? Повернешься спиной ко всем тем принципам, которые исповедовал в своей жизни? Или присоединишься к Розгарям или Ку-Клукс-Клану?

– Не знаю, что, – тупо произнес Пол, – но по крайней мере что-нибудь да сделаю.

– Или наймешь частного сыщика? Или купишь пушку и сам примешься их выслеживать? Такие штуки, па, только по телеку показывают.

– А что, ты подсказал неплохие варианты. Может детектив и помо...

– Частные сыщики, па, в реальной жизни совсем не то, чем их выставляют в кино. Обычно они занимаются добыванием сведений для разводов, или же обеспечивают людей охраной – точнее банки – или занимаются промышленным контршпионажем. Никакой частный сыщик не станет расследовать дело об убийстве, а если и станет, то он никак не сравниться с мощью и организованностью полицейского механизма.

– И его наплевательским отношением к людям.

– Я бы этого не сказал. Помнишь того копа, который сидел с нами в больнице?

Пол даже припомнил имя; Джо Чарльз.

– Это был всего лишь патрульный.

– Конечно. Но ко всему прочему это был человек. И ему было не наплевать, па. Конечно, кое-кто из них берет взятки, а кому-то на все насрать, но копы совсем не те свиньи какими они нам кажутся в колледже.

– Да не наставит он тебя! – прорычал Пол. – И все-таки твоя защита не меняет того факта – если я правильно истолковал твои слова – что эти животные никогда не понесут наказания! Никогда не предстанут перед судом!

– Перед судом или судом мести?

– Какая разница как ты это назовешь?

Джек покачал головой.

– Я лишь сказал, что ни тебе, ни мне никогда не представится шанса как-нибудь в этом поучаствовать. Я имею в виду месть. Мы же не можем действительно бродить по городу и искать убийц. Ты задумайся над этим. Только на секундочку. Мы даже не будем знать с чего и откуда начинать.

– Значит ты предлагаешь попросту обо всем позабыть. Лечь в постельку и с головой укрыться звуконепроницаемым одеялом.

– Или написать в “Таймс” письмо, Эта фраза заставила Пола взглянуть на зятя: он не ожидал от Джека подобного сарказма.

– Похоже, ты прав, – произнес он, – похоже, ты действительно прав.

– Придется привыкать, па.

– По крайней мере можно постараться.


Глава 3 | Жажда смерти | Глава 5