home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Сказка

Глубокие сумерки. Город из серого камня. Редкие, словно напуганныечем-то, быстро бегущие прохожие. По темной грязной улице движется женщина с уродливой горбатой фигурой, хромая, одетая в длинный плащ, бессильный скрыть ее уродство. Ее догоняет высокий лысый человек.


Мужчина. Позвольте проводить вас, улицы опасны в такое время.

Женщина (неприятным, пронзительным голосом). Мне недалеко, я сама дойду.

Мужчина. Вдвоем лучше.

Женщина. Зачем это вам? У меня нет денег.

Мужчина. Я не собираюсь вас грабить. А свои деньги вы раздали нищим на паперти.

Женщина. Вы следили за мной?

Мужчина. Просто я тоже был в церкви, замаливал грехи и увидел вас. Странно, милостыню должны раздавать грешники, а делают это праведницы вроде вас.

Женщина. С чего вы решили, что я праведница?

Мужчина. Я знаю.


Подходят к ярко освещенному дворцу.


Женщина. Простите, мне сюда, я уже пришла. Я живу здесь.

Мужчина. Я знаю, я здесь работаю.

Женщина. Во дворце?

Мужчина. Да, ваше высочество.

Женщина. Вы меня знаете?

Мужчина. И вы меня тоже.

Женщина. Но я вас ни разу не видела во дворце.

Мужчина. Видели. Хотя, когда я работаю, вы уходите, вам очень не нравится моя работа.

Женщина. Но кто вы?

Мужчина. Палач. Я всегда в колпаке, поэтому вы меня не узнали.

Женщина. Какой ужас! Хотя мне следовало догадаться, кто еще мог ко мне пристать на улице…

Мужчина. Ну почему же, вы добрая скромная девушка…

Женщина. Можете продолжить?

Мужчина. Зачем вы так? Поверьте мне, я разных видел монстров…

Женщина. Таких уродов, как я, вряд ли. Лучше бы я была монстром в душе, чем внешне.

Мужчина. Вы царевна, это все же… вы богаты, ни в чем не нуждаетесь, многие девушки согласились бы поменяться с вами. Их жизнь куда тяжелее.

Женщина. Не верю я в это. Прощайте. Не могу сказать, что была рада с вами познакомиться, я не представляю, как можно называть работой убийство людей.

Мужчина. Это тоже своего рода искусство, я мог бы вам рассказать о многих особенностях людских душ и людских шей.

Женщина. Спасибо, боюсь, что мне это неинтересно. Извините, я пойду.

Мужчина. До свидания, ваше высочество.


Дворец. Личный кабинет паря. Входит первый министр.


Первый министр. Ваше величество, напоминаю вам, что сегодня приемный день. Ожидается прибытие трех женихов Для царевны.

Царь. Еще три придурка… Они предупреждены?

Первый министр. Всем сообщили, что царевна… гм… не блещет красотой…

Царь. Мягко сказано…

Первый министр. Но при этом у нее прекрасные манеры, она хорошо воспитана и будет отличной и верной супругой, кроме того, ее приданое — полцарства.

Царь (задумчиво). Насчет верности — да уж. Трудно ей будет найти мужика, чтоб изменить мужу.

Первый министр (задумчиво). С таким-то приданым…

Царь. Да, но она же толстая и низенькая…

Первый министр. Да, полная и миниатюрная…

Царь. Горбатая и хромая…

Первый министр. Нет, сутулится и чуть припадает на ногу…

Царь. Вот с таким шнобелем…

Первый министр. С крупными чертами лица — или деталью лица…

Царь. Глаза узенькие, как щелочки…

Первый министр. Восточный разрез глаз…

Царь. Брови белесые, волосики жиденькие, неопределенной масти…

Первый министр. Светлые брови, неповторимый цвет волос и короткая модная стрижка…

Царь. И вдобавок прыщавая и с жутким, пронзительным голосом…

Первый министр. Созревшая для любви и звонкоголосая…

Оба разом. Но зато баснословно богатая!

Царь. Откуда женихи?

Первый министр. Первый — с Востока…

Царь. Ближнего?

Первый министр. Нет, Дальнего. Страна непрерывно восходящего солнца. Сын императора. Тридцать пять лет. Говоря о приданом, в первую очередь интересовался величиной половины царства. Цифра произвела сильное впечатление. Оказалась больше его страны, вместе взятой.

Царь. Храмота у тебя громает.

Первый министр. Простите?…

Царь. То есть грамота хромает.

Первый министр. Возможно. Я вышел из народа, напоминаю, ваше величество.

Царь. Значит, ты еще не весь вышел.

Первый министр. Возможно. Продолжать?

Царь. Давай.

Первый министр. Второй жених — с Запада. Ближнего Запада, прошу заметить. Фриц.

Царь. Что значит — фриц?

Первый министр. Зовут его так — Фриц. Родной сын баварского короля. Пивного короля, ваше величество, а не какого-нибудь гнилого аристократа.

Царь. Но-но, ты не очень-то тут. Ему что надо?

Первый министр. Хмель и вода, ваше величество. В нашем царстве лучший в мире хмель и самая вкусная в мире вода. Сами могли бы на пиве озолотиться.

Царь. Почему у тебя рожа опухшая?

Первый министр. Готовился к приему гостей, ваше величество. Не спал почти.

Царь. Ладно, кто третий?

Первый министр. Мы вдвоем пили, то есть были, ваше величество, с министром защиты и расширения рубежей.

Царь. Третий жених кто? Придурок!

Первый министр. На самом деле очень неглупый и хитрый малый. С Юга. Из семьи знатных виноделов.

Царь. А ему что надо?

Первый министр. Хочет проложить винопровод через наше царство, то есть через ту половину, которая ему достанется при женитьбе. И качать вино на Запад.

Царь. Дурачок он. Думает, что наши мужики стерпят, чтобы алкоголь мимо носа шел? Не-е, этого они не допустят.

Первый министр. Я же говорил, ваше величество, он хитрый. Труба будет сдвоенная, труба втрубе. По внутренней течет вино на Запад. А внешняя — канализационная. У них там дерьмо девать некуда.

Царь. И куда же он его будет девать?

Первый министр. А он-то как раз и надеется на наших мужичков. Продырявят трубу — а оттуда потекло!

Царь. Да у меня ж полцарства в дерьме будет!

Первый министр. По правде говоря, у нас уже все царство в дерьме по уши, так что дерьмом больше, дерьмом меньше…

Царь. Ты не заговаривайся. Почистим! Если эти с Юга не будут подбрасывать.

Первый министр. Так ведь это будут его полцарства. Ут уж мы ничего не поделаем.

Царь. Не допущу!

Первый министр. А дочь? Извините, ваше величество, но кто ж ее просто так возьмет?

Царь. Тоже верно. Зачахнет девчонка.

Первый министр. Или спутается с этим пастухом.

Царь. Каким еще пастухом?

Первый министр. Наш королевский пастух, ваше величество. Она частенько к нему наведывается.

Царь. Только этого не хватало. А он как сам-то на вид? Ведь все в наших силах. И среди пастухов есть достойные люди, это я тебе говорю, как демократ демократу.

Первый министр. Ваше величество, он бы и внимания на нее не обратил, но сам он почти слеп, вроде бы заика и тоже хром. Причем на обе ноги. У него одна нога короче другой, а вторая еще короче. И кривые обе.

Царь. Как же он пасет?

Первый министр. Обоняние развито, ваше величество. Он каждую корову по запаху знает.

Царь. Понабрали черт знает кого, царевне спутаться не с кем.

Первый министр. Приказано экономить на дворцовых расходах, а он пасет за харчи.

Царь. Выгнать его. А то еще соблазнит царевну. Не хватало нам незаконнорожденных уродов-наследников. А с женихами надо подумать. С точки зрения государственных интересов расставим их по порядку. Хуже всего этот, с Дальнего Востока. Знаю я их. Сегодня полцарства, завтра еще четвертинку. Уж больно быстро они плодятся. И этот, с дерьмом, мне не нравится. Ишь чего удумал. Наверно, следует остановиться на Фрице. Это важно для государства. Понимаешь мою мысль?

Первый министр. Не ухватываю, ваше величество.

Царь. Где уж тебе. Следи за ее полетом.

Первый министр. За чьим полетом, ваше величество?

Царь. Мысли, дурень.

Первый министр. Ну, летите, ваше величество.

Царь. Что он будет делать?

Первый министр. Царство наше грабить, чего они, принцы заморские, еще могут!

Царь. Да, но он будет делать ПИВО.

Первый министр. Ха, удивили!! Это я уже говорил, что он будет пиво делать.

Царь. А какая наша главная беда? В государстве нашем?

Первый министр. Тащат все, что ни попадя.

Царь. Это не беда, это инстинкт собственника. А беда — то, что пьют и пропивают все, что так предусмотрительно стащили.

Первый министр. Да ну что вы, ваше величество! Да ежели бы они не пили и трезво глянули на нас всех, то завтра же дворец бы подпалили, а нас, ваше величество, на первом суку бы повесили!

Царь. Ты что мелешь, болван?!

Первый министр. Виноват, ваше величество, язык — враг мой. Водка — это же такая вещь: кому — гадость, кому — радость. Доход. Нам. А с пива много не поимеешь. Если только водички лить побольше… ну это и без нас сделают. Там, внизу.

Царь. Неправильно мыслишь. От водки вреда больше, чем пользы. Это научная истина. Пить нужно культурно.

Первый министр. Да с пивом культуры не получится. Ведь если выпьешь хоть пару кружек, то тянет в укромное место. А у нас их нет, этих мест-то! Вот и начнут все стенки да заборы мочить.

Царь. Вот этот ход я не просчитал.

Первый министр. Все царство мочой провоняет, ваше величество. Нам это надо?

Царь. Ладно, кликни там Алину. Надо ее подготовить.


Первый министр выходит, через минуту входит царевна. Она действительно уродлива на редкость: хромая, горбатая, жидковолосая, с блеклыми глазами и отвратительным пронзительным голосом. Но при этом тихая, скромная, — впрочем, похвастаться, кроме батюшкиного богатства, ей нечем.


Дочка, там приехали женихи…

Царевна. Господи, опять!

Царь. Что поделаешь, надо думать о будущем, Алина. Я уже пожилой, наследников у меня нет, а царству нужна будет твердая мужская рука. Вот я и надеюсь, что ты подаришь нам внука, и, глядишь, лет через двадцать я ему, так сказать, передам бразды правления.

Царевна. Лучше бы вы усыновили кого-нибудь, батюшка. Что может хорошего родиться от такого брака, где жениху противна невеста, а ей… Я бы лучше в монастырь ушла, ей-богу.

Царь. Сожалею, дочь моя, но то, что ты предлагаешь, невозможно. Будущий царь должен быть родным мне, иначе пойдет невиданная смута, да и что это за наследник, в котором чет царской крови?

Царевна. Что толку от этой крови, если рождаются Уроды вроде меня?

Царь. Ну-ну. Ты не первая красавица, спору нет, но ты хорошо воспитана, образована, скромна, порядочна. А что касается внука, то его внешность никого не волнует. Мужчина хе-хе, должен быть чуть красивее обезьяны.

Царевна. А вы уверены, что он таким родится?

Царь. Все будет нормально. Даже хорошо, когда царь ужасает одним своим видом. С нашими пройдохами только такой и справится. Главное — правильно выбрать суженого. Мы этот вопрос обсудим с политической точки зрения, а потом выскажем тебе свои рекомендации, к которым ты как послушная дочь наверняка прислушаешься.

Царевна. Делайте, что хотите, мне все равно.

Царь. Ты хотя бы послушай их, и я учту твое мнение.

Царевна. Неужели?

Царь. Да-да, обязательно. Вот войди в эту комнатушку. Видишь, что здесь?

Царевна. Ой, я и не знала, что есть такая комната!

Царь. Это потайная комната, о ней никто не знает, кроме меня и министра безопасности.

Царевна. Но здесь только стул и какая-то трубка.

Царь. Да, а на ней кнопочки. Вот смотри, написано «Тронный зал». Приложи трубку к уху и нажми на кнопочку. Ну что, слышно что-нибудь?

Царевна. Да, там голоса. Ой, я узнала, это министр иностранных дел и первый министр.

Царь. Ага. И что они говорят?

Царевна. «У старика крыша поехала, пытается сбагрить свою уродину». (Краснеет.) Это про нас с тобой?

Царь. Удавлю мерзавцев! Ну ладно, ты пока не слушай, а начнешь слушать, когда я буду с женихами говорить, ладно?


Входит министр иностранных дел.


Министр иностранных дел. Ваше величество, один из женихов по имени Фриц просит вашей аудиенции.

Царь. Давай его сюда. Сейчас я научу вас дипломатии.


Входит с поклоном Фриц.


Фриц. Я есть свидетельствовать ваше почтение нашему величеству.

Министр иностранных дел (шепотом). Наоборот, болван.

Фриц. Наше величество вашему почтению.

Царь. Ладно, Фриц, все я понял. Давай по существу.

Фриц. Ми готов взять жены ваша дочь и приданое. Хотеть оговорить условия передачи.

Царь. А вы хоть раз ее видели?

Фриц. Видеть? Нет. Зачем? Мы не смотреть, мы считать.

Царь. Деловой! Ну давай считать. Значит, так, для начала вы нам построите тыщи две туалетов.

Фриц. Вас ист дас — туалет?

Царь. Ну, уборные, гальюны. Отхожие места.

Первый министр. Очки.

Фриц. Простите, я есть хорошо видеть. Зачем очки?

Министр иностранных дел. Они имеют в виду ватерклозеты, ваше высочество.

Фриц. Ми строить? Зачем?

Царь. Мы тут посовещались и решили перейти на пиво с водки. А от пива хочется пи-пи, понял?

Фриц. Да, есть. Пиво — хорошо, яволь. Я подождать вас, ваше величество.

Царь. Что он мелет?

Министр иностранных дел. Он решил, что это вы хотите по-маленькому.

Фриц (радостно). О, по маленькой! Я есть соединиться с вами. Русски шнапс — зер гут.

Царь. Стой, парень!! Мы об условиях говорим. Слушай внимательно: вы нам пиво и ватерклозеты, мы вам — царевну и полцарства. Понял?

Фриц. Я есть понять. Сколько?

Царь. Чем больше, тем лучше. Давай так: на каждые два ящика пива, сделанного из нашего сырья, нам один ящик и с тысячи ящиков один клозет.

Фриц. Это требует считать, много считать. Я есть подумать.

Царь. Давай думай. Рад был познакомиться.


Фриц с поклоном выходит.


Вот так надо — сразу брать быка за рога. Сейчас позавтракаем, а потом возьмемся за второго.


Фриц, выйдя из тронного зала, встречает царевну.


Царевна. Это вы и есть Фриц?

Фриц. Майн готт! Кто вы есть такая безобразная?

Царевна. Спасибо вам, Фриц, за искренность, я царевна, которую вы пытаетесь сосватать.

Фриц. О! Я есть нет слов. Глубоко виноват, ваше высочество.

Царевна. Да ничего, все нормально. Просто вы сказали то, что думали. Наверно, не часто приходится это делать?

Фриц. Вы очень правы, ваше высочество. Мы не есть свободные люди. Мы делать то, что надо, а не то, что хотеть.

Царевна. И вы готовы всю жизнь мучиться с такой уродиной, как я, из-за половины царства? Я, например, знаю, что нельзя купить любовь. И не питаю иллюзий. А вы на что надеетесь? Стерпится — слюбится? Или мои богатства так повлияют на ваши чувства, что вы вдруг полюбите меня?

Фриц. О, ваше высочество, вы столько раз повторить это слово — любовь. Это не есть то, что мы можем себе позволить.

Царевна. Но разве можно жить не любя? Или для вас этот брак был бы простой формальностью, а любили бы вы на стороне?

Фриц. Я глубоко виноват, ваше высочество. Я думать, что так получится, как вы говорить сейчас. Теперь я видеть, что нет. Я есть решить без расчета, это первый раз. Я так не могу с вами. Вы есть очень хорошая и умная девушка. Меня будет мучить совесть, если я не любить вас.

Царевна. Тогда уезжайте, принц.

Фриц. Да, ваше высочество. Прощайте.


Уходит.


Царевна (внезапно окликает его слишком звонким из-за слез голосом). Простите, Фриц!

Фриц. Да, ваше высочество.

Царевна. А… скажите мне, только честно, можно меня полюбить… вот такую, какая я есть сейчас?

Фриц (смущенно). Я не хотеть отвечать, ваше высочество. Прошу извинить меня.

Царевна. Хорошо-хорошо, прощайте, принц.


Фриц уходит, царевна плачет.


Жених с Востока. Пока я ехала по вашему прекрасному царству, я успела составить договор и украли два чемодана.

Царь (сокрушенно). Да, у нас народ шустрый, надо держать ушки на макушке.

Министр иностранных дел. Я смотрел договор, ваше величество. Он хочет, чтобы в нашей половине царства земля свободно продавалась гражданам их половины, а гражданами их половины станут его соотечественники, а они все богатые и скоро скупят всю нашу половину.

Царь. Ты по-русски можешь объяснить? Я запутался в твоих половинах.

Министр иностранных дел. В общем, дай ему палец — он руку оттяпает.

Царь. Вот теперь ясно. Я так и думал. Хрен ему, узкоглазому!

Министр иностранных дел. Ваше величество, он прекрасно владеет русским языком.

Царь. А, я хотел сказать, что земелька наша не продается. Мы ее подарить можем — вместе с царевной, это ее доля, так сказать, но не для того, чтобы земельку эту у нас оттяпали. Все, кто там живет, так и останутся. Ну конечно, можно туда близких родственников жениха. Но только самых близких.

Жених с Востока. Для моя каждый мой соотечественник близкий.

Царь. А вот этого не надо. Мы введем эту, как ее…

Министр иностранных дел. Квоту на поселение.

Царь. Вот-вот.

Жених с Востока. Пока оставить дела, я хотела говорить приятное. Я немного привезла подарок, камочки…

Первый министр. Камочки?

Жених с Востока. Это такие из наша страна в вашу страну гам, где растет всякое растение… камочки… камушки…

Первый министр. Ваше величество, он хочет накидать камушков в наш огород. Это опять о территориях.

Министр иностранных дел. Простите, ваше величество, он говорит о саде камней. У них есть такие сады камней, для эстетического созерцания. Садишься и созерцаешь камни, но одного не хватает.

Царь. Украли, что ли?

Министр иностранных дел. Да нет, они так располагаются, что одного не видно. Это наводит на философские размышления.

Царь. А, это вроде как мои министры. Откуда ни посмотришь, а министра культуры не видно, все его кто-то заслоняет. Это наводит на философские размышления…

Первый министр. Просто он тощий очень.

Царь. Зато ты брюхастый. Ну ладно, камни — это хорошо Я чувствую, ты любишь свою родину. И это правильно. Родину надо любить.

Жених с Востока. У меня есть такой стих:

И где бы ни был я,

И что бы ни делал,

А все пред глазами

Сакура в белом цвету!

Царь. Ишь ты… Я сам из деревни. Бывало, выйдешь в тронный зал, стоишь посередке, вокруг придворные вертятся, и вспомнишь дуб на опушке, а рядом свиньи копошатся, корни подрывают, желуди жрут. Вот так-то, парень. Растрогал ты меня. Говорят, у вас водку наперстками пьют. Давай-ка хлопнем по граненому наперстку, как у нас принято!

Жених с Востока. Очень большая…

Царь. Давай-давай, не мелочись. От царского кубка отказываются.


Пьют. Жених с Востока пьянеет. Падает на лавку.


Да, хороший парень, но хлипкий. Не потянуть ему полцарства.

Первый министр. Не, не потянуть. Если он что и потянет, так своих граждан к нам на землю.

Царь. Этак лет через десять все царство узкоглазое будет.

Первый министр. Это точно, ваше величество. (Грустно). Хотя, может, оно и к лучшему было бы, они работают хорошо, не то что наши оглоеды.

Царь. Надо жить и работать с тем народом, который нам достался. Другого народа не будет. Эхма! Что же делать? Вот так всю жизнь — надо что-то решать, и не можешь, а потом решишь сгоряча и такое напорешь. И посоветоваться не с кем, все себе на уме! (Запевает.)

Один, один, бедняжечка,

Как рекрут на часах!

Все выходят, жених с Востока остается один. Входит царевна. Жених поднимается с лавки.


Жених с Востока (трезвым голосом, совершенно без акцента). Воды не принесешь?

Царевна. А я думала, вы смертельно пьяны. (Приносит ковшик воды.)

Жених с Востока. Спасибо. (Пьет.) Ты кто такая?

Царевна. Царевна.

Жених с Востока (долго смотрит на нее). Ясно… Я думал, девка придворная.

Царевна. Таких уродин при дворе не держат. А зачем вы притворялись пьяным?

Жених с Востока (понимает, что разоблачен, но его явно тянет на откровенность — тем более что он практически отвергнут). Так хотелось вашему отцу.

Царевна. По-моему, он по-хамски с вами разговаривал, а вы подлаживались под его хамство.

Жених с Востока. Да. Так надо. В другой жизни я бы его пополам разрубил.

Царевна. Почему вы все говорите о какой-то другой, выдуманной жизни? Ведь жизнь одна и другой не будет. Почему нельзя в этой жить по-настоящему?

Жених с Востока. Нельзя, царевна. Это только простолюдины могут себе позволить. А нам надо думать о государстве, о народе.

Царевна. И ради этого все ломать в себе?

Жених с Востока. За это платят, царевна, платят властью. А иначе кто бы терпел наши прихоти? Вы простите, что я так откровенен с вами. Но мне все равно уезжать, как у вас говорят, несолоно хлебавши.

Царевна. По-моему, вы не очень этим удручены.

Жених с Востока. Ошибаетесь.

Царевна. Неужели вам нужна такая жена, как я? В конце концов, должны быть у человека какие-то чувства.

Жених с Востока. Я не человек, я политик. А для чувств есть свои отдушины. Моему народу нужна земля. Поэтому мне нужны вы.

Царевна. Еще никто так цинично не говорил со мной.

Жених с Востока. Простите, царевна. Ваш отец обидел меня, а я обидел вас. Это неправильно. Прошу вашего прощения. Вы такая… вы не можете лгать, и поэтому рядом с вами люди тоже становятся искренними. Уж не знаю, хорошо это или плохо. Но женщина должна уметь лгать и притворяться. Я так думаю. Еще раз простите меня, ваше высочество. (Кланяется и уходит.)


Царевна брела по своему любимому саду, всегда безлюдному и тихому. За ним протекала речка с переброшенным деревянном мостиком, а дальше начинались поля, и там царевна встречалась иногда с деревенским пастухом, единственным существом, не напоминавшим ей о ее уродстве. Впрочем, подумала она, ведь он и не пытается как-то изменить наши отношения, сблизиться со мной. Конечно, очень может быть, что его вообще не интересуют женщины, но, скорее всего, именно я не интересую, его как женщина. Царевна решила спросить его сегодня об этом, но горечь от возможного неприятного ей ответа уже переполнила ее, и она даже стала задыхаться от невыносимости этой жизни. Царевна медленно брела по любимой тропинке, и вдруг за большим кустом на повороте мелькнула чья-то тень и послышался шорох. Царевна не испугалась, но все же замедлила шаг. Это могло быть какое-то животное, но они обычно не боялись ее и уж тем более не стали бы подкарауливать в кустах. Пройдя поворот, она пошла дальше не оборачиваясь, хотя уже слышала позади торопливые мелкие шаги. Наконец они приблизились вплотную, она резко обернулась и даже вскрикнула от ужаса: ее преследовал невероятно безобразный карлик. Уродливое, сморщенное лицо с многодневной щетиной, тщедушное искривленное тельце, массивный горб, рахитичные ножки и ужасно злобный взгляд желтых выпученных глаз — вот что увидела царевна и невольно начала отступать назад, пока не наткнулась на ствол дерева. Она прижалась к нему, а карлик приблизился вплотную, и она ощутила зловонный запах, исходивший от него. Ростом карлик едва доходил ей до груди, и ручки у него были слабенькими, но царевна оцепенела от ужаса и понимала, что не сможет сопротивляться ему, что бы он ни делал. Карлик остановился, когда его крючковатый длинный нос почти уперся в ее грудь. И он заговорил, не поднимая глаз:

— Напрасно вы боитесь меня, царевна, напрасно. Даже меня вы не можете привлечь своими женскими достоинствами. Ввиду их полного отсутствия, хе-хе. И в этом мы схожи, не так ли? Вам что-нибудь нравится во мне?

Он поднял глаза — теперь они были похожи на потухшие красноватые угольки — и уставился на нее немигающим взглядом. Она не могла говорить и только едва покачала головой.

— Правильно, я тоже урод. Мы оба несчастны. Посмотрите наверх, царевна! — вдруг выкрикнул он.

Она невольно подняла голову и увидела над собой могучую цветущую ветвь.

— Я вот что подумал, — продолжал карлик, — а не повеситься ли нам вдвоем на этой ветке? Она нас выдержит без труда. А мы избавимся от мук нашей жизни.

— Что вам от меня нужно? — дрожащим голосом проговорила Алина.

— Я хотел расплатиться. Я затеял тут кое-что, очень опасное дело. И решил, что, прежде чем рисковать жизнью, надо отдать все долги. Вы меня не помните, царевна, а я вас хорошо помню. Я тогда лежал на пыльной дороге полумертвый от побоев. А вы проезжали мимо в карете. Вы сжалились надо мной и приказали кучеру посмотреть, нельзя ли мне помочь. Он спрыгнул с облучка, наклонился надо мной и убедился, что я не пьян, а всего лишь избит. И он поднял меня и отнес в корчму, ту самую, откуда меня вышвырнули, избив до полусмерти. И там он приказал хозяину позаботиться обо мне — таково, мол, было желание ее высочества. А ведь он мог догадаться о том, о чем вы даже не подозревали, — о том, что именно хозяин корчмы избил меня вместе со своими двумя сыновьями-придурками. Только за то, что у меня не было денег и я собирал со столов объедки, потому что умирал от голода. Хозяин позаботился обо мне, он запер меня в маленькой клетке во дворе, где когда-то держал пушных зверьков. И целыми днями его сынки дурачились, играли. Они тыкали в меня горящими палками, дразнили объедками, швыряли камнями и травили собаками. А чтобы я не сбежал, спускали их на ночь с цепи, и два здоровенных волкодава всю ночь пытались до меня добраться, просовывая оскаленные морды сквозь прутья. Так продолжалось несколько дней и ночей, но сегодня ночью, мучаясь от голода, я схватил недоеденную собаками кость, лежавшую рядом с клеткой, и стал ее грызть. Как они взбесились! От ярости одна из них просунула голову между прутьев клетки и застряла. Она рвалась изо всех сил, а я колотил ее костью по башке. Она выла и визжала не хуже меня, когда надо мной издевались эти придурки. Наконец она рванулась с такой силой, что клетка оторвалась от забора, к которому была приколочена, и придавила этого пса. А задней стенки у нее не было, и я оказался на свободе. Вторая собака была умнее и предпочла убежать. И тогда я прокрался в дом и нашел топор. Я зарубил их всех — хозяина, его сварливую жену и двоих придурков-сыновей. Я об одном жалел, что у меня не хватит сил связать их и перед тем, как убить, поиздеваться над ними, как они издевались надо мной. А потом я наелся и напился, навестил кучера, который отнес меня в корчму, поджег его домишко, он, правда, успел выскочить вместе со своими домочадцами, — да я и не хотел убивать его, ведь он не бил меня, он только исполнял ваш приказ, по-своему исполнял. Каждому я лишь вернул долг, не больше и не меньше. А потом я заполз в этот сад, думая, что, может быть, встречу здесь добрую царевну. И вот встретил. Теперь мы вместе.

— Все это ужасно… я не знала этого.

— Конечно же не знали. Но за добро тоже надо платить, как и за зло. Вот поэтому я и пришел.

— Вы хотите убить меня?

— Нет, что вы. Я и вправду хотел повеситься вместе с вами, это было бы добром по отношению к вам. Но у меня остался еще один долг, а вернее, даже не долг, а надежда. Я хочу помочь вам, чтобы вы помогли мне. Кстати, вы меня знаете. Ведь тогда, на пыльной дороге, мы встретились уже во второй раз.

— Я не помню, чтобы мы встречались, я бы запомнила.

— Еще бы, мою рожу трудно забыть. Но мы встречались. Посмотрите на этот перстень, вы узнаете его? — И карлик показал ей серебряный перстень с огромным алмазом.

— О Боже! Это же перстень принца Говарда! Вы убили его?!

— Да, можно и так сказать. Я не убивал принца, царевна, по той простой причине, что я и есть принц Говард.

— Вы смеетесь надо мной. Как и он тогда…

— Именно. Тогда он, или я, приехал на смотрины, думая, что брак с вами поправит дела в его обнищавшем королевстве. Но когда он вас увидел, то захохотал. Помните?

— Да. Еще никто так откровенно надо мной не смеялся. Я готова была умереть от стыда.

— Он тоже, только от смеха. Он и вообразить себе не мог, что ему, красавцу и силачу, удачливому и веселому любимцу женщин, осмелятся предложить такую уродину. Он ехал обратно, хохотал и пил вино. И вдруг на душе его стало мрачно, как никогда, когда он вспомнил ваши слова, брошенные в ответ на его смех. Помните, что вы ему сказали?

— Помню. Я сказала: «Не дай вам Бог когда-нибудь дойти до того, что вы поймете мои страдания».

— Да, именно так. И то ли от этих слов, то ли от вина он загрустил. А на ночь мы остановились в лесу — принц был бесстрашным малым и ни черта не боялся. Но, сидя у костра, он вдруг начал вспоминать свою жизнь, и она показалась ему бесполезной. Яд ваших слов проник в его душу. И вот тогда к костру подошел высокий серый человек.

— Серый?

— Да, именно. Он был в сером плаще, и лицо у него было серое, и даже голос его казался серым. Принц даже не спросил незнакомца, как он прошел мимо часовых, он не боялся ничего, я уже говорил это. И вот Серый предложил ему изменить свою жизнь. Он сказал, что в его силах сделать так, чтобы принц стал другим, чтобы жизнь его наполнилась ежедневным смыслом, чтобы он стал понимать всех, в том числе и уродливую царевну Алину. Он не обманул меня, этот Серый. После того, что он сделал со мной, жизнь моя и впрямь полна смысла и понимания. Я теперь как бродячий пес, чувствую, кто хочет мне бросить кусок, а кто ударить палкой, знаю, как выжить, как закрыться от самых болезненных ударов, как уловить момент и отомстить.

— Но что он сделал с вами? Как это возможно?

— Он дал мне волшебное зеркало. Была полночь, я был пьян и полон пьяного раскаяния и пьяного желания изменить себя и свою жизнь. Это зеркало — оно подменяет человека на его противоположность. Я смотрелся в него несколько минут, бормоча какие-то стишки, — и стал тем, что я сейчас. А утром я проснулся оттого, что меня пинали солдаты, искавшие принца. Я заорал на них, обзывая их спятившими с ума пьяницами, и тогда начальник охраны схватил меня за ноги и швырнул в реку. А когда я выбрался на берег с твердым намерением взять меч и расправиться с этими болванами, я увидел в воде свое отражение. Они потом еще били меня, только я уже не чувствовал боли. Я убежал, продираясь сквозь заросли, весь в крови, и молил только об одном — чтобы все это оказалось кошмарным сном. Но это был не сон.

Карлик помолчал с минуту, потом взглянул на царевну потускневшим взором:

— Вот и все. Осталось только расплатиться с вами и с Серым.

— Как расплатиться?

— Вы должны найти его. Мы пойдем в тот же лес, вы заночуете у костра и будете думать о том, как изменить свою жизнь. Он должен прийти, должен.

— И что же вы хотите сделать? Убить его?

— Я не так глуп, царевна. Мне, калеке, не справиться даже с обычным мужчиной, не то что с магом и чародеем. Просто он даст вам зеркало, а вы дадите его мне. Только и всего. А потом посмотрим. Если я верну прежний облик, этот колдун поплатится за все. Только вот что: он ни в коем случае не должен знать, что это я вам рассказал о нем. Лучше соврите, что подали деньги нищенке на паперти, а она в знак благодарности рассказала вам о колдуне. Он поверит, там и впрямь есть безумная старуха. Она в свое время не захотела «продать душу дьяволу» за красоту и осталась уродиной. Теперь стоит на паперти и кусает локти.

— Но если он злой колдун, зачем ему помогать мне?

— Ха-ха-ха, — хрипло закаркал карлик. — Да вы и в самом деле наивны, царевна. Ничего, когда он придет и поможет, вы догадаетесь о том, какую плату от потребует с вас. Меня он изуродовал просто так, для смеха. Ему не понравился мой веселый хохот, и он воспользовался моментом, когда мне вдруг опостылела веселая жизнь. Вам нечего терять, царевна. Давайте поможем друг другу. Вы согласны?

— Да.

— Тогда в путь.


В лесу.


Карлик. Вот здесь, царевна, я его и встретил. Его называют Серым Магом. Только мне придется вас оставить одну. Я думаю, он не подойдет, если будет кто-то еще. Я разведу костер и удалюсь.

Царевна. Хорошо.

Карлик. Не боитесь?

Царевна. Чего? Кому я нужна?

Карлик. Верно. Я тоже никому не нужен, царевна. Но может быть, нам повезет. Желаю удачи, ваше высочество!

Царевна. Спасибо.

Карлик. Вы только не забудьте обо мне.

Царевна. Я не забуду.


Карлик уходит, царевна садится у костра. Появляется Серый Маг.


Серый Маг. Вы кого-то ждете, сударыня?

Царевна. Да, одного знакомого. Вернее, незнакомого. Я… он колдун, то есть волшебник… добрый.

Серый Маг. Неужели? Ни разу в жизни не видел в наших краях добрых волшебников. Есть добрые, но не волшебники, а есть волшебник, но не совсем добрый. Это я.

Царевна. Вы? Наверно, вы… я вас и жду. У вас есть волшебное зеркало, которое меняет людей?

Серый Маг. Откуда ты узнала про меня и про зеркало?

Царевна. Я встретила старуху, она сказала мне…

Серый Маг. И что же именно она сказала? Говори! Точно!

Царевна. Она сказала, что если я соглашусь продать душу Серому Магу, то смогу стать красавицей, но душу погублю навеки.

Серый Маг (вкрадчиво). И ты решилась?

Царевна. Я не знаю. Но я хотела поговорить с тем, кто сможет это сделать. Это, наверно, вы?

Серый Маг. Я. То есть ты решила поторговаться, не так ли?

Царевна. Я просто хотела узнать, что вы потребуете взамен, если избавите меня от уродства.

Серый Маг. А ведь эта старуха отказалась… Кстати, ей не больше сорока. И как она выглядела? Ты не отшатнулась от нее?

Царевна. Она действительно выглядела ужасно.

Серый Маг. А я ей предлагал красоту, неслыханную красоту. (Насмешливо.) Но она спасала свою душу. Дура! Ха-ха-ха. И как она теперь со своей нетленной и прекрасной душонкой? Гниет заживо? А?

Царевна. Я не знаю. Но, по-моему, ей очень плохо.

Серый Маг. А ты не умеешь врать. Ты тихая, скромная, добрая. И честная. Ты любишь своего жестокого папу, всяких нищих, даже к этой старушонке подошла, денежек подала, да?

Царевна. Да.

Серый Маг. А она тебе за денежки ценный совет. Вот так мир устроен. За так никто ни черта не сделает. Ты понимаешь, о чем я?

Царевна . Да.

Серый Маг. Ты еще и неглупа. Впрочем, уродам и калекам нельзя быть глупыми, если они хотят выжить. А ты ведь хочешь жить и быть счастливой.

Царевна. Если я останусь такой, какая я сейчас, то я бы предпочла умереть.

Серый Маг. Отлично. Хорошо, не будем тянуть. Ты измучена людьми и настроена достаточно решительно. У меня действительно есть волшебное зеркало. Если в него вглядываться — определенное время и при определенных условиях, — то можно измениться. Но как измениться? Можно стать своей противоположностью. Но можно и не стать. Все зависит от того, насколько сильно ты этого хочешь. Понимаешь?

Царевна. Не очень.

Серый Маг. Иногда человек говорит, что хочет чего-то, но на самом деле это не так. Или он знает, что все равно его желание не осуществится, и потому можно сделать вид, что хочешь чего-то — просто для того, чтобы выглядеть лучше среди окружающих. Ведь люди в большинстве своем почти все свои слова произносят для других людей и потому заботятся о том, как они звучат. Другое дело — поступки. Но и они чаще делаются для того, чтобы выглядеть как-то в глазах окружающих. И только очень редко, когда человек попадает в ситуацию, когда от его поступка зависит не его благополучие, а его жизнь, он поступает искренне. И когда ты сядешь перед этим зеркалом, оно изменит тебя на твою противоположность — но только в том случае, если ты действительно этого хочешь.

Царевна (тихо). Изменится не только внешность?

Серый Маг. Именно. Изменится всё.

Царевна. Если я была доброй, я стану злой?

Серый Маг. Ха-ха-ха! А я-то думал, что ты умна! Как же заботят некоторых эти глупости! А знаешь что? Ты ведь не спешишь? Тебе некуда спешить?

Царевна. Нет.


— Ну вот! — взволнованно сказал Сергей, прерывая чтение. — Откуда ты узнал про это зеркало?

— Узнал? — удивился Илья. — Просто пока я его тащил, мне пришла в голову идея написать сказку о зеркале. Волшебном.

— А Серый Маг? Откуда ты его выкопал?

— Что ты пристал? Это творчество. Я не знаю, чем навеян этот образ.

— Подумай сам, это зеркало, которое вы нашли, не может быть ничьим, а кто может быть его хозяином?

— Пришельцы, — хмыкнул Илья.

— Или спецслужбы, — сказал Сергей. — И в том, и в другом случае человеку, у которого это зеркало находится, грозят неприятности. Я так думаю. А что из этого следует?

— Что Эдик тоже получит по башке, — неудачно пошутил Илья и тут же спохватился: — Черт, извини, я несу иногда…

— Я знаю. Тебя несет иногда, — уточнил Сергей. — Но зеркало сейчас у Гершензона. Мало того что за ним могут прийти, так старик еще может со своей любознательностью хрен знает что с ним сотворить. Я иду к нему и забираю зеркало.

— Времени, знаешь, сколько? Около трех ночи.

— Он по ночам тоже работает. Так что он, скорее всего, в лаборатории.

— И что ты будешь делать с этим зеркалом? Притащишь его сюда?

— Нет. Отнесу туда, где вы его нашли. И там спрячу поблизости. Таким образом, только я буду знать, где оно.

— Вызываешь огонь на себя?

— Просто это уменьшит риск. Да и потом, — усмехнулся Сергей, — я все равно в розыске. Где вы его откопали?

— Озеро знаешь?

— Знаю.

— Тот берег, где обрывчик. В общем, если идти напрямую от шоссе по тропинке, то выйдешь как раз напротив того места, останется только озеро переплыть.

— Спасибо. Значит, обойти озеро так, чтобы выйти на противоположный берег напротив тропинки к шоссе.

— Классно формулируешь. Чувствуется журналист.

— А по твоим объяснениям чувствуется глубоко творческая личность в период ночного вдохновения.

— Да, мы такие.

— У тебя велик есть?

— Есть.

— Одолжишь? Хотя… с этим зеркалом на велосипеде не очень-то. Если я его оставлю?…

— Закати в мой подъезд и оставь там. Никто его не возьмет, кому он нужен? А возьмут — да и черт с ним. Старье.

— О'кей, тогда я погнал. Слушай, давай я возьму один экземпляр пьесы с собой?

— Бери, только она недописана. И потом, она как-то странно пишется.

— Как странно?

— Не пойму, толи это будет комедия, то ли больше трагедия, да и вообще какая-то раскачка в психике, я так раньше не писал. То куски прозы идут, черт знает что — сырая она, в общем…

— Не важно. Я потом верну, почитаю и верну. Может, что-то прояснится.

— Ты всерьез думаешь?…

— Я не знаю, как объяснить все происшедшее, Илья. Если для объяснения нужна мистика, значит, придется и с мистикой разобраться.

— Ладно, потом давай ко мне.

— Вот это не знаю. Я боюсь, что здесь скоро Леша появится с гончей сворой. Если он придет, постарайся ему изложить, что я способен, наверно, пристукнуть любовника Алины, но никогда не ударю ее. Может, он тебе поверит.

— Ладно, постараюсь.

— Ну, давай. Да, слушай, — внезапно спросил Сергей, — а что это твоя царевна так смахивает на Алину — после того, как поглядится в зеркало, конечно? И имя опять же… Ты что, парень?…

— Ладно-ладно, — насмешливо сказал Илья. — Я верен своей супруге. Просто… кем еще можно вдохновиться в нашей дыре? Она тут одна-единственная особа царственной внешности. А мы все так, подданные. Низко летаем. Музу не выбирают, — с какой-то злой усмешкой сказал Илья, — потому что не из кого выбирать.

— Ладно, пойду я, — хмуро сказал Сергей.

— Так куда ты направлялся?

— Не знаю. До утра где-нибудь посижу, потом звякну тебе на работу. Может, что-то прояснится к этому времени.

— Спички возьми, и здесь бутерброды, пива есть банка. Давай-давай, бери, беглый каторжник.

— Спасибо. Ты тоже поосторожнее. Хотя ты тут вроде ни при чем. Но если здесь замешаны какие-то спецслужбы, они могут и тебя вычислить. Да, ты завтра Эдика предупреди. И вот что. Обязательно скажи Леше, чтобы в больнице организовал охрану. Я за Алину боюсь.

Сергей выкатил велосипед, прикрепил к багажнику пакет с рукописью и едой, махнул рукой Илье и уехал.

Он что, рассорился с Алиной, действительно ударил ее, а потом от этого слегка сдвинулся, думал Илья, и сочиняет все эти истории? Но уж больно художественно. К шизофрении Серега никогда не был склонен. Или что-то действительно происходит загадочное? Но что?

Пришедший в себя после визита Серого милиционер, оставленный в театре, с трудом поднялся наверх, прошел в кабинет Власова и прикрыл глаза, увидев его неподвижное тело и предчувствуя крайние неприятности по службе. Чувствуя, что сделать что-либо он попросту не в силах, спустился, позвонил в отделение и попросил срочно сообщить Клюкину о происшедшем. Потом, набрав «03», вызвал «скорую».


И. С. Булавин | Царь мира | * * *