home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



АКОС

Акос стал наведываться в магазин Зенки по утрам, когда большинство людей еще спали. К тому времени постель Кайры уже, как правило, была пуста. Одеяло было скомкано у изножья, будто она откинула его во время сна. Если Кайра вообще спала. Акос не был уверен, что она полноценно отдыхала со своим токодаром, который так сильно проявлялся. Он сварил для Кайры обезболивающее, но оно не было эффективным, как в Воа. А ему было сложно сосредоточиться.

Когда Акос приходил, Зенка всегда что-то варила. Болтливой она не была. Старуха лишь указывала, что нужно мешать, что нарезать, а что очищать, а после рассказывала об одном из огрианских ингредиентов. Как-то она говорила о сочной мякоти фрукта, урожай которого приходился лишь на самый теплый месяц. Он выглядел достаточно безобидным, но когда он обнаруживал проводник тока, например человека, то выбрасывал шипы. В другой раз Зенка демонстрировала Акосу, как правильно срезать крылья с дохлого жука, чтобы то, что от него осталось, не выпрыснуло яд.

Большая часть работы, которую выполнял Акос, была практической.

Пару дней подряд он смазывал плетеные корзины чем-то, что способствовало сохранению свежести их содержимого. Они предназначались огрианским жнецам, чтобы те могли брать с собой обед. Акос до сих пор не понимал, как люди узнавали, что наступал полдень на этой планете, куда никогда не проникали лучи солнца.

Акос ожидал, что, так или иначе, будет ощущать недостаток солнца, и временами это происходило. А еще он не мог не обращать внимание на температуру воздуха. Его не столько занимала тоска по солнцу, сколько страдания, причиняемые жарой. Это была еще одна засевшая в его сознании мысль, что порождала все больше вопросов.

Зенка нарушала молчание только для того, чтобы указывать Акосу, что нужно делать. Но однажды она задала ему тот самый вопрос, который Акос ожидал услышать с самой первой встречи.

– Как ты оказался среди шотетов, если вырос в Гессе?

Акос чуть не резанул палец, но его лицо осталось беспристрастным.

– Я был врагом Ризека Ноавека. Пленником.

Зенку это слегка рассмешило.

– Это мало о чем говорит. Все мы – враги семейства Ноавеков. Похищенные, заключенные, изувеченные и подвергавшиеся пыткам. Колония обездоленных. – Зенка щелкнула зубами, будто собиралась зарычать. – То, что ты враг Ноавеков, еще больше делает тебя шотетом.

– Я все пытаюсь понять. Почему вы все то и дело придумываете слову «шотет» новые определения? Я родился на Туве. Я – тувенец. Что здесь непонятного? – Акос сделал паузу. – И если скажете что-то про откровенный язык, я искромсаю эти уресты.

– Шотет или нет – это всегда сложнее, чем кажется.

Зенка произнесла это с незнакомой мягкостью в голосе, какой Акосу еще не доводилось от нее слышать.

– Ты считаешь, что быть тувенцем – значит лишь родиться по правильную сторону от воображаемой границы?

– Нет, но…

– Мы не всегда жили на планете. Нашим домом было токотечение – куда больше, чем простой кусок камня. Или наш корабль. Но национальная идентичность значит для нас, возможно, больше, чем для других народов, ведь мы всегда находились на грани исчезновения. Мы боремся за тебя, за твою принадлежность к нашему народу. И мы прекратим борьбу за тебя, только если вымрем окончательно.

Акос стоял как вкопанный. На тик ему показалось, будто он окружен ее словами. Нечто похожее сказала Исэй несколько недель назад. Она дотронулась до лица Акоса и сказала, что он принадлежит Туве. Но после смерти Ори ситуация изменилась. Шотеты же принимали Акоса, даже толком его не зная, даже учитывая, что он в этом не нуждался. Их волновало лишь то, текло ли в венах Акоса хотя бы несколько капель шотетской крови.

Он резко вздохнул.

– Пойдем, – сказала Зенка. – Покажу тебе кое-что.

Она не стала запирать дверь магазина, где все так и продолжало вариться, и завела его в комнату, расположенную по соседству. Дверь была на пружине, потому, после того как Акос вошел, она шлепнула его по заднице, слегка напугав. Очевидно, в этой комнате жила Зенка, поскольку выглядела она так же, как и ее магазин: так же была заставлена банками с ингредиентами, а пучки трав свисали с низкого потолка. В углу стояла кровать со смятыми простынями, а вдоль дальней стены располагался стол, на котором виднелась раскрытая книга.

Зенка взяла книгу и протянула ее Акосу. Книгу словно распирало от количества страниц, так что она даже нормально не закрывалась. Она раскрылась на ладонях Акоса. На странице было изображено растение – от корней до цветка. Рядом виднелась запись на шотетском, сделанная плотным мелким почерком, которую Акос не мог прочитать. У Акоса не было времени изучить шотетский алфавит.

– Что это?

– Мой журнал. Я изучаю все растения, которые нахожу. Занимаюсь этим с молодости. Иногда высушиваю и приклеиваю к страницам, но в большинстве случаев – зарисовываю. Я делала так каждую Побывку, так что здесь растения всех планет. Это – мягкая ива. Они негусто растут на вершинах Треллы. В приготовлении лекарств от нее мало проку, но у ее сережек сладкий аромат – их хорошо класть в обувь.

Акос с улыбкой перевернул одну из толстых плотных страниц. Следующим было огрианское растение, которое он узнал. У него были луковицеобразные плоды, напоминавшие человеческие пухлощекие лица, а его основные корни были прямыми и уходили глубоко под землю. Они были намного длиннее самого растения.

– А это вома, – объясняла Зенка. – Его сок – самый мощный усиливающий агент, который я когда-либо находила. Даже сильнее гарвы и сендеса, растущих в твоей стране. Тебе нужно вести такой журнал. Фауны двух планет, на которых ты был, считаются одними из наиболее интересных во всей Солнечной системе. Тебе следует все фиксировать. И хранить.

Зенка забрала книгу и вернула ее на место, а затем метнулась к стопке с книгами, стоявшей у стола. Когда она не нашла того, что искала, то присела у кровати и вытянула из-под нее коробку с другими книгами. Старуха вынула красную книжку размером с ладонь Акоса и протянула ее ему.

Это была обыкновенная вещица, но, когда Акос взял ее и провел пальцами по обложке, по его телу пробежала дрожь. Слишком долго Акос избегал большого количества собственности, ведь ее могли отобрать. А теперь на каждой странице окажутся новые места или предметы, которыми он сможет любоваться. Это должно быть захватывающе – новые возможности и полная свобода. Это потрясло Акоса.

– Пустой, – сказала Зенка. – Заполни его. Займись чем-то вместо того, чтобы киснуть.

– Я не кисну, – защитился Акос, сдвигая брови.

Зенка рассмеялась.

– Может, ты киснешь так часто, что забыл, что значит не киснуть? Но сегодня ты особенно уныл.

Акос раскрыл рот, чтобы возразить, но Зенка остановила его рукой.

– Я не интересуюсь. Просто наблюдения.

Акос положил ладонь на обложку будущего журнала. Ему хотелось заполнить его. Точнее, захотеть. Акос хотел вспомнить, что такое иметь цели в жизни, как это было до того, как его похитили. Хотя и после того он стремился спасти Айджу, вернуть брата домой и помочь Кайре. Но там, где раньше горел огонь желания, стремления и упорства, теперь воцарилась зияющая пустота. Пламя угасло.


Когда Акос не трудился не покладая рук в магазине Зенки, он проводил время с Йореком. В основном за трапезой, потому что казалось, что Йорек постоянно трапезничает. Но сам он не все время ел, а больше участвовал в беседах. Иногда он просиживал в столовой часами, рассказывая истории и побуждая других делать то же самое, стуча ложками и дразня тех, кто заходил в дверь. Спустя пару дней Акос заметил, что между шутками, стуком ложек и забавными историями проскальзывали разговоры об Огре, Воа и Ассамблее. Йорек завязывал общение с людьми и таким образом собирал информацию.

С Йореком было легко, потому что он ничего не требовал – даже внимания Акоса. Казалось, он знал, что его непрекращающаяся болтовня успокаивает, даже если Акос на нее не реагирует. «Кислый», как сказала Зенка, Акос ждал, пока у Йорека кончится терпение, но пока этого не произошло.

– Слушай, Керезет, ты подкинул мне отличную идею! – воскликнул Йорек, ставя поднос рядом с Акосом.

– Не совсем представляю, как такое возможно. Ко мне уже сезон не приходило на ум отличных идей.

– Я бы поспорил, но ты – тот, кто додумался вытащить Кайру Ноавек из переполненного амфитеатра лишь с веревкой и надеждой-чертовкой…

Йорек выдержал паузу, чтобы собеседник смог полностью прочувствовать эффект рифмы. Акос тяжело вздохнул, и Йорек продолжил:

– Так что я верю, что ты не человек идеи. Но ты идейный вдохновитель!

– Слушаю.

– Ты сказал, нам нужно искать стену из солдат, чтобы определить местоположение Лазмета. Я отправил сообщение матери, а она обнаружила большее, чем обычно, скопление солдат вокруг поместья Ноавеков. Она подумала, что нам не помешает иметь там своего человека, на случай если нам понадобятся разведданные. – Йорек три раза поиграл бровями. – Как думаешь, кто отправится в Воа?

Акос почувствовал, что его живот, если такое было возможным, стал еще тяжелее.

– Ты улетаешь?

– Да. – Лицо Йорека немного смягчилось. – С моим именем я, наверное, единственный из всех диссидентов, кто был на короткой ноге с Вакрезом Ноавеком.

– Это так, – кивнул Акос. – И ты будешь в Воа с мамой.

– Верно. – Йорек пихнул друга локтем. – Но я вернусь. Эта война не может длиться вечно, ведь так?

Акос решил не уточнять, что войны заканчиваются потому, что погибает слишком много людей.

– Это хорошая идея, – сказал Акос. – Когда отчаливаешь?

Йорек расправил плечи.

– Через неделю или около того. Дождусь огрианского транспортника. Знаешь ли ты, что они экспортируют дохлых жуков на Отир? Здесь странное местечко.

Зенка рассказывала, что Огра в основном экспортирует экстракты различных ядов и экскреции на Отир. Некоторые использовались в медицинских целях, но большинство применялись для многочисленных отирианских прихотей – кремов для кожи, косметики, спа-процедур. Говоря об этом, Зенка закатила глаза.

– Оракул идет, – тихо предупредил Йорек. – Убегать поздно. Прости.

Акос вздохнул.

– Ты избегаешь меня, – произнесла Сифа непринужденно, опускаясь на сиденье напротив сына.

Акос сперва захотел возразить, но это бы никогда не сработало с его матерью. Если она решила, что знает что-то, спорить не было смысла – даже если она ошибалась. Иногда Акосу хотелось сказать ей, что быть оракулом – это не означает знать все и обо всем. Но это бы звучало по-детски.

– Это потому, что ты все время проводишь с Айджой и скупо делишься с диссидентами пророческой мудростью, – ответил Акос. – Ничего нового о брате я не услышу. И о пророчествах. И о мудрости в целом.

Йорек, жуя, прыснул.

– Диссиденты, возможно, и предоставили на время скромное жилище, но они не осмеливаются советоваться с нами так часто, как я ожидала. Поэтому мы свободны. Что касается Айджи… Я убедила его вести себя так, будто мы впервые встретились, – сказала Сифа.

Она помешивала в миске похлебку из зерна. Если возможно было водить ложкой задумчиво, то у нее получалось.

– Можешь попробовать делать то же самое, – добавила предсказательница.

– Я плохо притворяюсь, – отрезал Акос.

– Как и я. Хотя, думаю, у меня есть преимущество, ведь я видела варианты будущего, где он и я действительно не встречались. Где его забрали у меня раньше. И где его память была стерта подчистую, а не просто изменена.

Акос вдруг осознал, что в основном она была не его матерью, а оракулом. Ею завладел токодар. Целиком и полностью. Сложно было не винить Сифу, хотя Акос понятия не имел, каково это – иметь такой навязчивый и постоянный дар, который менял представление о каждом моменте существования. Токодар Акоса был противоположным. Иногда он вообще о нем забывал.

– Не уходи, пожалуйста. – Сифа положила свою руку на руку сына.

– Что? Я не собирался…

И тут Айджа опустил тарелку рядом с Сифой. На ней был только фрукт. Акос помнил Айджу набивающим рот всем подряд – всем, что ему удавалось отыскать на кухне, и отрезающим еще два ломтика хлеба после того, как все уже отобедают. Многое изменилось. Сифа сжала ладонь.

– Сейчас мне понадобится твоя помощь, – сказала Сифа.

А затем ее глаза и глаза Айджи одновременно расфокусировались.

Вскоре они оба закричали.


предыдущая глава | Судьба | АЙДЖА