home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement





Initiatory fragment only
access is limited at the request of the right holder
Купить книгу "Плюшевые самураи (сборник)"

Двойной просчет

Теплый и приятный солнечный лучик полз по лицу. Насте было уютно и хорошо. Чистое белье, широкая кровать в центре комнаты, балдахин теплого персикового цвета сверху. Два шкафа, трельяж. Высокая арка окна, в которое видно небо. И еще одна, откуда падает на ложе солнечный луч.

Настя улыбнулась, потянулась. Выяснила, что на ней только шелковая ночная рубашка, и больше ничего… Впрочем, рядом на кровати никого не обнаружилось, даже простыни не были смяты. Нет, все-таки хорошо…

Едва слышно скрипнула дверь, и в спальню вошел мужчина лет пятидесяти в ярком синем костюме. Темные волосы, с пробивающейся сединой, расчесаны на пробор. Настя воззрилась на незнакомца с интересом.

– Доброе утро, госпожа Мелентьева, – сказа мужчина. Голос его был низким, с едва уловимыми нотками то ли ехидства, то ли превосходства… Не очень приятный голос.

– А кто вы такой? – просто, без эмоций спросила Настя. – И что здесь делаете?

Мужчина хмыкнул, покачал головой.

– Вы, госпожа Мелентьева, просто железная леди… Не удивляетесь, не смущаетесь… То, что мне о вас рассказывали, подтверждается…

– Можно просто Настя, – предложила девушка. – Кажется, я вас узнала. Угрюмов Павел Викторович?

– Можно Павел, – осклабился мужчина.

– И как же вы, Павел, здесь оказались? Пролезли, словно хорек, в мою спальню?

Угрюмов едва не поперхнулся.

– Почему же хорек, госпожа Мелентьева?

– Пахнет от вас не слишком приятно. К тому же, кто еще может пролезть тайком в спальню к девушке?

Настя различала запахи отлично. Работа обязывала. Пахло от Угрюмова, и правда, не очень хорошо. Табаком, дорогим, но слишком тяжелым одеколоном, а главное – опасностью.

– Вы все еще уверены, что это ваша спальня?

– А вы имеете наглость утверждать, что я сплю в кровати мужчины, с которым до сегодняшнего утра была незнакома?

– Нет, комната и кровать предназначались для вас…

– Тогда зачем вы сюда влезли?

– Вам не стоит бояться…

– Почему вы решили, что я вас боюсь? – нахмурилась Настя. – И вообще – не изволили бы вы выйти? Полагаю, если это – моя спальня, то вон в том коричневом шкафу – моя одежда? У меня нет привычки принимать посетителей в постели…

– Конечно, – кивнул Угрюмов. – Одежда – в шкафу, ванная – за той дверью.

Как только мужчина вышел из комнаты, Настя вскочила с кровати. Похоже, ей удалось смутить противника, не показать, что она растеряна. Но на самом деле ей было очень не по себе.

Павел Викторович Угрюмов, которого Анастасия видела прежде только на фотографиях, являлся главарем преступной группировки, промышляющей торговлей наркотиками и не такими распространенными, но еще более опасными веществами… Числились в послужном списке людей Угрюмова и другие грешки, но Настю интересовал именно этот род его деятельности – потому что сама она служила в должности старшего инспектора Комитета по борьбе с незаконным оборотом наркотиков и мутагенов. И как она могла очутиться в доме Угрюмова, или даже в том доме, где он бывает, совершенно себе не представляла.

Если на то пошло, Настя вообще не помнила, чем она занималась последние… Сколько часов? Вот она встает в своей квартире, чтобы идти на работу. Видимо, вчера утром. Пешком доходит до здания Комитета. Начинает разбирать бумаги, когда всех приглашают на очередной медицинский осмотр. Вместе с несколькими другими инспекторами едет в клинику на специально выделенном автобусе… Все. Остальное словно выпало из памяти. Они попали в автомобильную аварию? В клинике ей вкололи психоделик? Или сейчас она в вирутальном пространстве, и нет на самом деле никакого Угрюмова, этой роскошной спальни на втором этаже загородного особняка?

Осмотреться Настя смогла по пути к шкафу, размышляя о своем состоянии и положении. В окно открывался неплохой вид. И решеток не было. Правда, стекла, похоже, пуленепробиваемые…

В шкафу нашлось белье, обувь и одежда точно по размеру Мелентьевой. Вся одежда была новой – не ее…

Настя выбрала простую черную юбку до колена и белую блузку, туфли на низком каблуке. Пошла в ванную. Скорее всего, за ней наблюдают во все глаза. Не стоит показывать, что она об этом догадывается. Но забывать о возможности наблюдения нельзя.

Сделав несколько дыхательных упражнений, Настя сосредоточилась. Нет, то, что ее сейчас окружает – реальный мир. Не виртуальное пространство, не порождение наркотических грез. И Угрюмов – самый что ни на есть настоящий. Собственной персоной. Не боится, что примечательно. Хотя, чего ему бояться? Сам он ни в чем не замешан… Сколько раз Настя и ее коллеги пытались поймать его – без толку. Как любой мафиозный босс, Угрюмов действовал только через посредников.

Настя вернулась в спальню, села на пуфик перед трельяжем, принялась рассматривать косметику. Тушь, помада, тени – от очень известных фирм. Правда, Насте не понравились ни тени, ни помада. Поэтому делать макияж она не стала. Причесалась и подошла к окну, выглянула в сад.

Вновь открылась дверь, и в комнату вошел Угрюмов – на этот раз, с двумя телохранителями. Ребята были зверообразного вида, хоть и в цивильных костюмах. Пиджаки оттопыривались в нескольких местах – видно, одного пистолета им было мало.

– Итак, пришли в себя, Анастасия Евгеньевна? – спросил Угрюмов.

– Да я, вроде бы, и не была не в себе, – парировала девушка.

– И по-прежнему не боитесь?

– Вас? Или ваших громил?

– Сложившейся ситуации.

– Боятся слабые люди. Сильные преодолевают свой страх.

Угрюмов неожиданно сделал два шага вперед, стал на одно колено, заявил:

– Позвольте выразить мое восхищение, Настенька.

– Не паясничайте. Лучше излагайте – что вы от меня хотите?

– От вас? Да… Так сразу и не скажешь. Того же, что и все, наверное.

– То есть руки и сердца? – улыбнулась девушка.

– Может быть, может быть… Но похитил я вас вовсе не для этого…

– Стало быть, вы, будучи в здравом уме и твердой памяти, признаете, что похитили старшего инспектора Комитета по борьбе с незаконным оборотом наркотиков и мутагенов? – подняла брови Мелентьева.

Один из телохранителей дернулся, как будто его ударили. Взглянул на Настю с плохо скрываемой ненавистью, но тут же пришел в себя. Лицо его вновь стало каменным.

Угрюмов поднялся с колена, подошел к Насте. Хотел, видно, положить ей руку на плечо, но передумал. Вспомнил, что у девушки – черный пояс по карате.

– Выслушайте меня спокойно, Анастасия Евгеньевна, – попросил он. – Не перебивайте, не пытайтесь ударить. Поверьте, это вовсе не в ваших интересах…

– Я никогда не бью людей просто так.

– Да… Только Рашиду, брату Рената, – Угрюмов кивнул на одного из телохранителей, – вы сломали кисть при задержании. И прострелили обе ноги лучшему другу Андрея…

Надо полагать, Андреем звали второго охранника. И, скорее всего, с собой Угрюмов взял этих людей специально.

– Я же не виновата, что он продолжал бежать, когда я попала в него, – равнодушно ответила Настя. – Тогда я выстрелила во второй раз. И старалась не раздробить кость. У меня это получилось.

Ренат сквозь зубы прошипел:

– Давайте мы с ней проведем разъяснительную работу, шеф!

– Спокойно. Пока не требуется, – бросил Угрюмов. – Настя – гордость своего Комитета. Кандидат юридических наук. Мастер спорта по стрельбе, кандидат в мастера по художественной гимнастике, имеет черный пояс по карате. Отлично бегает и плавает – возможно, достижения тоже были бы велики, но специально этими видами спорта не занималась.

– Я еще и в шахматы могу…

– Да, шахматистка, – совершенно серьезно воспринял дополнение Мелентьевой Угрюмов. – Феномен, а не девушка. И очень умна… Самое главное, она очень умна. Поэтому поймет, что у нее просто нет выбора. Она обязана сотрудничать с нами.

Настя покачала головой.

– Вы прекрасно понимаете, Павел Викторович, что принудить меня что-то делать не сможете. Особенно сейчас, когда у меня свободны руки и ноги. Да, я не справлюсь с вашими громилами. Но им придется меня убить, чтобы остановить…

– Ну, что вы… Они ведь тоже неплохо стреляют. И вполне могут не вести огонь на поражение… Прежде чем предпринимать необдуманные действия, послушайте, что я вам предлагаю. Вы вернетесь в свой Комитет. И будете работать там, как ни в чем не бывало. Время от времени помогать мне. Только и всего!

– Только и всего, – эхом отозвалась Настя. – Я не могу предать Комитет! Не могу предать дело, которому мы служим! Никогда не буду способствовать распространению той заразы, которой торгуете вы.

– Да? Позвольте пригласить вас в гостиную. К телевизору, – предложил Угрюмов.

– Хорошо, – кивнула Настя.

Чем больше знаешь – тем лучше. Надо знакомиться с домом. И постоянно искать выход из сложившейся ситуации. Очень нехорошей ситуации, надо сказать.

В гостиной, помимо мягкой мебели, стоял бильярдный стол и огромный телевизор с плазменным экраном. Угрюмов присел на диван, усадил девушку рядом с собой, включил канал новостей.

– Обратите внимание на дату, Настенька!

Девушка посмотрела на экран и обмерла… Вчера, насколько она помнила, было двенадцатое апреля. Сегодня – девятнадцатое августа…

– Это – присказка. Сказка будет впереди, – усмехнулся довольный Угрюмов. – Я включу видеозапись. Нисколько этого не скрываю. Чуть позже вы поймете, что подделывать ее мне нет никакого резона. Абсолютно никакого…

На экране телевизора появилась Настя. Темные волосы пострижены короче, чем обычно… Какой-то новый костюм. Министр внутренних дел вручал старшему инспектору Мелентьевой орден, жал руку, вместо того, чтобы просто поцеловать, как сделал бы это любой нормальный мужчина.

– Поняли? – спросил Угрюмов.

– Пока нет.

– Комитет предал вас. Когда вас похитили после медосмотра, коллеги даже не стали долго вас искать. Они создали клона, который принялся выполнять вашу работу. Вы понимаете? Им не нужна Настя Мелентьева с ее мыслями, чувствами, надеждами. Им нужен исполнитель с собачьим нюхом и волчьей хваткой…

– Но как клон мог получить мои навыки? Мой опыт? Клонированного человека надо учить всему…

– Или записать ему искусственные воспоминания. Подвергнуть гипнотическому обучению. Наложить на его мозг психоматрицу образца. Создавать такие психоматрицы научились не так давно. И после этого скопировать человека – не проблема. Были бы деньги.

Настя побледнела, оперлась на плечо Угрюмова. Телохранители рванулись вперед, но босс знаком остановил их.

– Не расстраивайтесь так… Мне ли не знать, как тяжело переносить предательство людей, которым верил, как мерзко ощущать себя пешкой в чьей-то игре…

Девушка всхлипнула. Из глаз ее катились слезы. Хорошо, что не воспользовалась тушью.

– Так что вам нужно решать, что делать теперь, – деловито закончил Угрюмов, взяв руку девушки в свою.

– Убить мерзкого клона, – резко выдохнула Настя.

Павел Викторович крякнул.

– Думаю, вам не придется трудиться самой… Хотя… – Угрюмов соображал быстро, и понял, что «повязать кровью» будущего партнера никогда не помешает, – вы имеете на это полное право. Честно говоря, даже не ожидал. Мне рассказывали о вас всякое, но чтобы вот так, сразу, убить…

– Как бы вы поступили на моем месте? – спросила Настя. Глаза ее уже были сухими.

– Я бы согласился сотрудничать.

– Нет, я не об этом. Если бы вы узнали, что у вас есть клон?

– Задушил бы его голыми руками, – признался Угрюмов. – Конкуренты мне не нужны.

– Вот видите… А обвиняете в жестокости меня.

– Я вас ни в чем не обвиняю. Вы бы почитали свое досье. Не только то, что собрали мои ребята, но и служебное, из вашего Комитета. Там вы описаны, как ангел. Холодный и равнодушный ангел.

– Непременно мне покажете, – кивнула Настя. – Очень любопытно. А сейчас я хотела бы отдохнуть.

– Вы можете поиграть на скрипке, – неожиданно предложил Угрюмов. – Да, да, Настенька, я знаю почти все о ваших пристрастиях… И у меня есть инструмент, от которого вы наверняка не откажетесь.

Мафиози кивнул, дверь в комнату словно сама собой растворилась, и еще один громила внес инструмент, который в его огромных лапах казался игрушечным.

– Работа Гварнери, – сообщил Угрюмов.

Настя осторожно взяла скрипку в руки, погладила теплую лакированную поверхность пальцами.

– Играйте… Если сотрудничество наше будет взаимовыгодным, инструмент может стать вашим. В отличие от Комитета, я умею быть благодарным и щедрым.

Анастасия вернулась в спальню, поплакала немного в ванной комнате и взяла в руки скрипку. Играла она долго. Пальцы слушались отлично, навыки утеряны не были. Когда подошло время обеда, в комнату опять заглянул Угрюмов. Настя какое-то время не прерывала игру, потом резко отложила инструмент в сторону.

– Вы мне солгали, Павел Викторович.

– Относительно чего?

– Клон – это я, – объявила Настя.

– Почему вы так решили? – вздрогнул Угрюмов.

– Если бы вы держали в плену похищенную Мелентьеву – скажем, на наркотиках – у нее атрофировались бы мышцы. Да и вообще, вам проще было убить меня, чем захватывать.

– Есть специальные аппараты, которые стимулируют активность мышц, – возразил Угрюмов. – Что касается возможного убийства… Я просто предвидел развитие событий. Знал, что Комитет создаст вам замену.

– Ничего вы не предвидели. Для того чтобы вырастить клона, нужно время. А Настя из телевизора получала орден. Стало быть, работала вовсю. И, видимо, подобралась к вам вплотную. Поэтому вы украли в банке данных мою психоматрицу, образцы тканей и вырастили меня.

Павел Викторович насторожился, скрипнул зубами, жалея, видимо, что пришел без телохранителей.

– И что теперь? – осторожно спросил он.

– Да то же самое. Я не чувствую себя клоном. Поэтому по-прежнему хочу занять место госпожи Мелентьевой… Да и что значит занять место? Я имею такое же право жить, как она. Только я не хочу, чтобы вы мне лгали. Мы должны быть честны по отношению друг к другу.

– Конечно, Настенька! – расцвел Угрюмов. – Я опасался, что правда может расстроить вас…

– Не расстроила, – ответила Настя. – Насколько я помню, по технологии выращивания клонов процесс прекращается в точке естественной остановки роста? То есть мне сейчас не двадцать семь, а двадцать два? И я обладаю всеми лучшими качествами моего двойника, но еще и моложе?

Угрюмов прокашлялся.

– Если быть честными… Мы подвергли вас процедуре ускоренного старения. Чтобы все было точно и четко.

– И вы посмели? – глаза девушки загорелись. Казалось, она сейчас вцепится в лицо собеседника ногтями.

– Вы все равно моложе той Мелентьевой на несколько месяцев… А состарить ваше тело пришлось – иначе психоматрица могла бы не наложиться…

– Вы умный человек, Угрюмов, – заявила Настя. – Все продумали, все просчитали… Как вам это удалось? Даже я не ожидала от себя подобных решений…

Павел Викторович довольно улыбнулся, пригладил волосы.

– Я всего лишь знаю людей… И внимательно изучал ваше досье. По нашей информации, вы не любите женщин.

– За что мне их любить? Любая женщина – потенциальная соперница.

– Вот именно. Стало быть, вы сами – главный враг для себя… Вы всегда говорите то, что думаете. Вы очень хорошего мнения о себе, Настенька. Настаиваете на решениях, которые нравятся вам. Не слишком заботитесь о том, что решат о вас в обществе. Словом – стерва.

– Мерзавец! – усмехнулась Настя.

Угрюмов криво улыбнулся, заявил:

– Одним словом, ваше поведение угадывалось. Вы слишком любите себя, чтобы терпеть двойника. И это не так плохо… Чувствую, мы с вами сработаемся.

– Возможно. Но я не хочу, чтобы ваши ребята пришили меня ночью. По-моему, они меня ненавидят… Точнее, ненавидят они Мелентьеву, но как бы расплачиваться за ее делишки не пришлось мне.

– Вы просто закроете дверь изнутри. В спальню не попасть ни через окно, ни другими способами.

– Отлично. А тир у вас есть? Я хотела бы подготовиться к завтрашнему дню.

– Завтрашнему? – поразился Угрюмов.

– А чего ждать? Вы назначите Мелентьевой встречу. Она от нее не откажется и придет одна. Как написать письмо, что предложить, я вам посоветую: в конце концов, я – это почти она… Вместо вас приду я и убью ее. Вернусь в Комитет в немного потрепанном состоянии – чтобы разыграть амнезию. Как вам такой план?

– Великолепно. Только почему вы уверены, что победите вы, а не она? Шансы равны.

– Шансы далеко не равны. Я знаю, что мне предстоит. Она – нет.

Оставшееся до вечера время Настя занималась в гимнастическом зале, стреляла в тире, даже подралась с охранником Угрюмова Анатолием, когда он взглянул на нее слишком сурово и имел неосторожность буркнуть что-то себе под нос. Телохранитель отделался парой синяков, Настя потерь избежала – во многом благодаря вмешательству Угрюмова. Все же Анатолий был профессионалом и тяжеловесом, но Настя показала себя в схватке с ним достойно. Павел Викторович не мог нарадоваться на свою подопечную. Тем более, время и в самом деле поджимало… Дело в Комитете раскручивалось. И только замена следователя могла спасти Угрюмова.

Своему двойнику Настя предложила встречу без свидетелей. От имени Угрюмова.

– Неужели она согласится? – удивился мафиози.

– Я бы непременно согласилась.

– И не возьмет с собой охраны?

– Я бы не взяла…

– Но это же глупо…

– Ваши страхи, Угрюмов, оберегают противника сильнее, чем десять телохранителей. Госпожа Мелентьева прекрасно это понимает. Она знает, что вы подозреваете, будто ее будут страховать. И смело отправится на встречу одна.

Павлу Викторовичу ничего не оставалось, как согласиться с планом Насти.

– Мне поехать с вами? – поинтересовался мафиози.

– Зачем? Я все сделаю сама. Оставайтесь дома. Если боитесь, что я сбегу, пошлите со мной пару охранников. Только пусть не вмешиваются. Хотя… Как бы у них не возникло соблазна застрелить под шумок и меня.

– Они не идиоты.

– Я бы не поручилась…

– Вы поедете одна, – объявил Угрюмов. – Потому что решить проблему с двойником, прежде всего, в ваших интересах.

Встречу назначили на пять часов вечера на заброшенном заводе по производству безалкогольных напитков. В половину пятого Настя на невзрачном «Фиате», принадлежащем какому-то бандиту Угрюмова, выехала за ворота. «Хвоста» не было. Сначала. Но в пригороде Настя заметила «Мерседес» с тонированными стеклами, едущий за ее машиной, а сделав круг вокруг завода, обнаружила еще и джип – явно бандитский.

Набрав по мобильному телефону Угрюмова, Настя поинтересовалась:

– «Мерседес» и джип – ваши?

– Страховка, – помявшись, признался мафиози. – Вдруг она приедет не одна? Больше машин нет?

– Больше – нет.

– Тогда действуй смелее. Мы могли бы взорвать ее автомобиль еще на подступах к заводу, но будет достовернее, если ты вернешься на ее машине… В ее костюме… С ее документами.

– Конечно, – легко согласилась Настя. – Я сверну ей шею, чтобы не испачкать костюм.

Машину она припарковала в тени полуразвалившейся стены старого цеха, проверила одежду на предмет «жучков». На всякий случай аккуратно оторвала все пуговица с блузки. Одна пуговица действительно выглядела очень подозрительно…

Золотистая «Хонда», такая знакомая и родная, подкатилась к заводу спустя десять минут. Остановилась, мигнула фарами. Вторая, а точнее, первая, «старшая» Настя приглашала собеседника к себе в машину. Тоже, конечно, заметила «Мерседес» и джип, и надеялась умчаться в случае необходимости.

Новая Анастасия вышла из своего автомобиля, быстро преодолела несколько метров, прыгнула на переднее сидение машины, которую она считала своей… Взглянула в лицо девушке, сидящей за рулем… Очень странное чувство. «Старшая» Настя оказалась поражена куда больше.

– Я – твой клон, выращенный Угрюмовым, – быстро выдала информацию «новая» Настя. – Этот идиот надеялся, что мы займемся самоуничтожением.

– Ясно, – кивнула «первая» Анастасия.

– Едем отсюда быстрее – я не уверена, что избавилась от всех жучков.

«Хонда» сорвалась с места, подняв тучу пыли. Из-за угла тут же вывернулся «Мерседес». Бандиты, хоть и не слышали разговора, поняли, что события развиваются не по намеченному заранее плану…

Настя, сидевшая в пассажирском кресле, выхватила из сумочки пистолет. Высунув руку в открытое окно, выстрелила несколько раз. Ей удалось попасть в водителя. «Мерседес» вильнул и врезался в валяющийся посреди двора бетонный блок. Двери открылись, из машины посыпались люди, открыли стрельбу вслед уезжающей «Хонде». Но было поздно.

Джип некоторое время мчался следом за девушками, но «первая» Настя не теряла времени даром. Она позвонила куда-то по мобильному телефону, потом достала из кобуры свой пистолет, передала его «второй» Насте. Та хладнокровно расстреляла всю обойму по мотору преследовавшего их джипа. Машина остановилась, а спустя пару минут, над ней завис прилетевший со стороны города вертолет. «Хонду» же встречали две «Волги» с бойцами Комитета.

– Быстро в особняк Угрюмова! – едва ли не хором прокричали девушки. – Пока он не уничтожил установку для клонирования! Пока не стерли из компьютера похищенную психоматрицу!

Сотрудники Комитета украдкой протирали глаза. То ли в глазах у них как-то странно двоилось, то ли командиров стало два…

Взять штурмом особняк зарвавшегося мафиози оказалось не так трудно. Охрана не ожидала нападения и не оказала практически никакого сопротивления. Хозяина положили лицом в пол две Насти, которые шли в первых рядах бойцов.

Павел Викторович кряхтел, украдкой вытирал кровь из разбитого носа.

– Охраняй его, – приказал «старшая» Настя. – Я должна отдать приказы бойцам. Связаться с руководством… Получить санкцию прокурора на обыск. Одно дело – спасти заложника, другое – проводить следственные действия.

– Что ты мне объясняешь? – улыбнулась «новая» Настя. – Действуй. Я постерегу мерзавца.

Когда «новая» Настя осталась с Угрюмовым наедине, тот слегка поднял голову, прохрипел:

– Ты и правда стерва… Одного не могу понять – как вы так быстро сговорились? И зачем тебе это понадобилось? Тебя теперь усыпят, как лабораторную крысу…

Настя засмеялась – легко и радостно, непринужденно, впервые с того момента, как в первый раз увидела Угрюмова.

– Не усыпят, даже не надейся. Ты, Павел Викторович, людей не знаешь, как мне давеча хвастал. С поведением подонков знаком, это да… И своему клону ты, конечно, горло перегрыз бы. И он тебе тоже. Потому что человечек ты злобный, мерзкий, не любишь никого. Даже себя не любишь. А я, хоть некоторые меня бездушной стервой считают, люблю людей. И себя люблю. Другая Настя – она ведь мне ближе сестры. Если я с ней не договорюсь и ненавидеть ее буду – кто с кем договорится, кто кого полюбит? Она меня с полуслова поняла. Потому что она – это я, а я – это она… И вашу банду мы давили и будем давить…

– Она, может, и будет. Ты – нет. Производство клонов, особенно с применением психоматриц, запрещено!

– И за это ты сядешь, Угрюмов, – кивнула Настя. – Пусть за это, а не за наркотики – и то ладно. А насчет моего усыпления… Такая мысль могла родиться только в твоем больном мозгу. Я – осознающая себя личность. Согласно токийской конвенции этого достаточно, чтобы я обладала всеми правами, присущими человеку. Думаю, и с Настей мы за наследство не подеремся. Хорошо, что я пока не замужем, и детей нет. А работа мне найдется. Таких как ты, к сожалению, пока хватает…



Initiatory fragment only
access is limited at the request of the right holder
Купить книгу "Плюшевые самураи (сборник)"

Плюшевые самураи (сборник)