home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement





Initiatory fragment only
access is limited at the request of the right holder
Купить книгу "Плюшевые самураи (сборник)"

Бобры

– А давайте съедим меня, – предложил Джок.

Алена поперхнулась чаем, я отставил алюминиевую кружку в сторону – хорошо, что кипятка в ней уже не было. Вполне мог облиться.

– Нет, действительно, мы не сможем идти три дня по степи без пищи, – продолжил свою мысль Джок. – Еду здесь найти не удастся. Правда, без меня вам придется взять больше груза, но на сытый желудок справитесь. Разве не так?

– Нет, не так, – вздохнул я. – Мы не можем тебя съесть.

– Ты предлагаешь пожертвовать Аленой? Мне кажется, это не совсем разумно. Она сильнее меня и выносливее, а то, что в ней больше питательных веществ, сейчас не имеет серьезного значения. Если бы нам пришлось идти две-три недели – дело другое, я поддержал бы такую идею. Но на три дня столько пищи не нужно.

В животе у меня заурчало, но голодные спазмы заглушили рвотные позывы. И ничего хорошего в этом не было – я чувствовал себя просто отвратительно.

– Мы никого не будем есть, – строго сказала Алена. – Если нам суждено дойти – дойдем…

– Не суждено, – решительно заявил Джок. Широкий хвост его возмущенно встопорщился. – Упадем посреди степи, чертежи и образец левитатора достанутся гмусам, и наша цивилизация понесет существенные потери. Как знать, смогут ли восстановить чертежи ученики Саншока? Они уникальны… Да и вам, землянам, такой оборот дел совсем не с руки. К тому же, можете не сомневаться, гмусы объедят всех нас. Они не трогают тех, кто шевелится, но обессиленных и потерявших сознание вполне могут сжевать. Я предпочитаю, чтобы меня съели друзья, а не какие-то медлительные тупые твари, которые с равным удовольствием жрут и металл, и пластик, и бумагу… Ведь вы мои друзья?

Слово «друг» для Джока было новым – мы с Аленой объясняли ему это понятие всю дорогу. Бобры относятся друг к другу не так, как люди. Не хуже, не лучше – но не так. Вчера Джок, наконец, понял, что мы имеем в виду – и теперь мы никак не могли разочаровать его.

– Да, мы друзья.

– Значит, вы должны помогать мне? А я должен помогать вам?

– Конечно.

– Тогда нам нужно сохранить изобретение Саншока, так некстати отправившегося в Зеленые Сады…

– Мы подумаем, что еще можно предпринять, – сказал я, поднимаясь на ноги.

Костер почти потух, но большая синяя луна – на самом деле, такая же планета, как и Священная Роща – хорошо освещала степь. Алена выплеснула остатки травяного отвара, который уже не бодрил, а только оставлял горький привкус во рту, на землю и убрала котелок в рюкзак.

– Поспим? – спросила она.

– Выспались днем. По жаре идти хуже. Нам надо спешить, – заявил Джок.

Девушка вздохнула, но бобер был прав – если мы хотим куда-то прийти и не стремимся быть обглоданными гмусами, надо двигаться. На Священной Роще степь – не лучшее место для отдыха.

Джок бодро ударил хвостом о землю, подхватил рюкзак – размером едва ли не с него – и зашагал на юго-запад, загребая траву короткими сильными лапами. Наш путь лежал к большой реке, где мы оставили плот и часть припасов.

– Вот вы говорили, что у себя дома летаете по воздуху, – начал рассуждать Джок. Заставить замолчать любого бобра, если он принял тебя за своего и решил, что общение может принести пользу, довольно-таки проблематично. Они очень любят поговорить. – Почему же ходите пешком здесь?

– Электромагнитные двигатели останавливаются и сгорают из-за скачков поля на вашей планете, – объяснил я. – Слишком велик риск при полетах. Легко разбиться.

– И разбить машины! – Джок поднял вверх средний палец – у бобров этот жест обозначал призыв к вниманию.

– Да, и разбить машины, – тоскливо согласился я. – Наша экспедиция не захватила с собой ни наземных вездеходов с двигателями внутреннего сгорания, ни вертолетов, ни даже обычных велосипедов…

– О, велосипеды, – круглые глаза Джока, обрамленные пушистыми ресницами, буквально загорелись в темноте. – Счастлив придумавший велосипед!

Еще бы… Когда мы передали бобрам чертежи велосипеда в качестве жеста доброй воли, их восторгам не было предела. Колесо они изобрели, их повозки работали на двигателях самых разных принципов, но такое изящное решение: два колеса-гироскопа, механический привод на одно из них… К тому же, движение осуществляется за счет мускульной силы! Короткие и сильные лапы бобров были не слишком приспособлены для того, чтобы крутить педали – но энтузиазма у них хватало. Жаль, производство велосипедов еще не поставлено на поток, и мы пошли в оазис Саншока пешком. Этнографическая экспедиция, будь она неладна…

Рацию и припасы съели гмусы, подкравшиеся к лагерю две ночи назад, да и прежде мы сидели на голодном пайке – в оазисе Саншока случился неурожай, мы оставили большую часть продовольствия соратникам учителя. И все равно нам с Аленой повезло: никто из людей прежде не видел оазиса Саншока, который представлял собой то ли философскую школу, то ли лабораторию. Уклад жизни там, пожалуй, чем-то напоминал буддийский монастырь в Тибете. И условия жизни были похожие – не слишком много еды, суровый для Священной Рощи климат. Оазисы пользовались славой у всех бобров. Каждый мечтал попасть в оазис к какому-нибудь учителю – ведь там создавались самые удивительные вещи…

– Джок, а если бы велосипед придумал ты… Что бы изменилось? – спросила Алена.

– Я бы захлебнулся от счастья, – отозвался бобер, погладив себя по мохнатым щекам. – Но, увы, пока я разработал только шестеренку для понижения привода в парусной грузовой повозке и своими руками и зубами выточил двадцать колес, три оси и одну мачту. Мне пока нечем гордиться. Поэтому меня вполне можно съесть, даже по вашим меркам. Если к десяти годам разумное существо не сделало никакой хорошей вещи, не изобрело ничего стоящего, оно вполне может отправляться в Зеленые Сады – в этом воплощении оно будет выполнять только механическую работу и не принесет слишком большой пользы обществу.


Радости и печали бобров, а также искренние проявления их чувств и незамысловатого характера меня смущали. Как и поведение… Взять те же колеса на повозках. Они усердно выгрызали их – по несколько штук за год, своими зубами, из дерева, напоминающего земной ясень. Поэтому, еще наблюдая цивилизацию с орбиты, мы назвали здешних гуманоидов бобрами. Внешнее сходство тоже было налицо. Бобры ничуть не обиделись на такое прозвище.


Надо заметить, что колеса они грызли, хотя деревообрабатывающие станки у них имелись. Возможно, обработка колес подавляла или, напротив, реализовывала какие-то животные инстинкты? Или данная работа считалась сакральной? Нам пока не удалось этого выяснить…

Вообще, цивилизация бобров отличалась своеобразностью, даже уникальностью. Пожалуй, она была самым интересным, что удалось найти в исследованном людьми рукаве Галактики. Обитатели Священной Рощи, с которыми мы познакомились какой-то год назад, охотно, даже с упоением учились, всеми силами развивали науку и технику – и совершенно не заботились о себе. Точнее, они обслуживали себя точно так же, как созданные машины. Но машины ценились у них гораздо дороже.

Ни один бобер не видел ничего плохого в том, чтобы пожертвовать своей жизнью ради общего дела. Сначала мы полагали, что в этом виновата тоталитарная цивилизация, какой-то жестокий верховный правитель. Но нет, позже выяснилось, что правителей на Священной Роще, в городах, оазисах и лесах нет вообще. Система ценностей у бобров была отличной от всех разумных существ – они развивали материальную и духовную цивилизацию, полностью игнорируя собственные личности. И когда Джок говорил, что мог захлебнуться от счастья, если бы ему удалось сделать по-настоящему ценное открытие, он не имел в виду, что получил бы своим открытием выгоду для себя. Он бы внес вклад в развитие цивилизации – высшее счастье, доступное разумному существу. А великого учителя Саншока, замечательного изобретателя, чертежи которого мы несли сейчас в город, вообще съели сородичи. Бескормица, а бобер был уже старым…

Травяные поля серебрились под синей луной. Джоку трава доходила едва ли не до шеи, нам с Аленой была по пояс. Мы брели, брели, спотыкались о размытые зимними дождями ямы. Ноги болели, одолевала слабость.

– Трое суток до реки, – время от времени повторял Джок. – Мы не дойдем. Я уже слышу дыхание гмусов.

Мы с Аленой не могли чувствовать этих наполовину хищников, наполовину падальщиков так, как бобер. Но краем глаза я видел серые тени, ползущие в нескольких десятках метров от нас, и ощущал чье-то скрытое присутствие.

Под утро мы уже не могли идти. Когда край неба просветлел, Алена тяжело опустилась на траву и спросила:

– Неужели в степи никто не живет?

– Нет. Наш народ живет в лесах и у водоемов, – ответил Джок.

– Я имею в виду каких-нибудь животных… Которых можно было бы съесть.

Джок взглянул на девушку неодобрительно:

– Почему ты не хочешь есть меня, но хочешь убивать и есть какое-то животное? Я не понимаю.

– Ты наш друг. Ты разумный. Если мы тебя съедим, тебя не будет.

– Что за глупости? – Джок показал длинные желтоватые резцы. – Я буду – просто уйду в Зеленые Сады. Там прекрасно. Вот если съесть ящерицу – ее не будет. Это точно.

– А ты бывал в Зеленых Садах?

– Из Садов не возвращаются. Зачем? Но я говорил с теми, кто живет там.

– Уверен?

Джок махнул лапой, словно отметая вопрос. Нет, бобры и правда не мастера сочинять, хотя любят разговаривать. Беседы их практичны. И если Джок утверждает, что общался с кем-то из Зеленых Садов – значит, что-то на самом деле было.

Свернувшись калачиком, словно превратившись в теплую меховую подушку, Джок заснул. Искрилась в тускнеющем лунном свете гладкая блестящая шерсть. Задремала Алена. Я начал собирать сухие и твердые былинки для костра. Всем спать нельзя – приползут гмусы, сглодают рюкзаки, а потом и до нас доберутся…

Солнце поднялось и взбиралось все выше, прогревая степь, жаля незащищенные участки тела. Запахло полынью и мятой – эти травы, конечно, в степи не росли, но запах был очень похожий. Застонав, проснулась Алена, начала рыть колодец. Джок бессовестно спал.

– Хоть бы мышку какую поймать, – тихо сказала девушка. – Из нее можно было бы сварить бульон. А еще я слышала, прежде ели кожаные ремни. Жаль, что у нас все из пластика и хлопка.

– Хлопок несъедобен, – вздохнул я. – А пластик едят только гмусы.

– Слушай, мы ведь правда не дойдем, – тоскливо посмотрев на меня, сказала Алена. – Ты проверял инерционный компас?

– Да. За ночь одолели двенадцать километров.

– Должны были тридцать.

– И что ты предлагаешь? Съесть его? – я кивнул на Джока.

Алена оценивающе посмотрела на бобра.

– В сущности, он ведь как крупная крыса… Говорящая. Ты никогда не ел нутрий?

– Было как-то раз.

– В нем мяса гораздо больше.

Под ножом хлюпнуло, и девушка, встав на четвереньки, начала поспешно глотать мутную жидкость. Спустя пару минут ее место занял я. Вода уже не заглушала голод. Пить хотелось мучительно, и в то же время глотать воду было противно. Вот если бы это был бульон…

Джок встал под вечер, сменил на дежурстве Алену. Впрочем, я просыпался каждые десять минут – спать было невыносимо. Мучил голод.

– Мы не дойдем, – опять повторил бобер. – Но даже если случится чудо – вдруг гмусы добрались и до плота? Еще три дня пути вдоль реки без пищи. Мало того, что мы погибнем сами, потеряются чертежи Саншока! На вашем месте я бы съел меня.

– И как ты это себе видишь? У меня даже винтовки нет. Ее сожрали гмусы.

– Зато есть нож… Я не буду сопротивляться.

Мы с Аленой переглянулись. Если он хочет сам… Если он не ценит свою жизнь… Если нам все равно умирать… Почему нет?

Солнце село, а Джок опять заснул. Вдали от родных лесов и заводей он терял силы еще быстрее, чем мы. Но беспокоился о чертежах, а не о том, что не доберется до дома.

Мы собрали очень много сена и хвороста. Алена наполнила водой котел, достала почти невесомую титановую сковороду.

– Ты сможешь его освежевать? – тихо спросила девушка.

– Наверное. Думаю, шкура снимется легко.

– И мы ее выбросим?

– Если хочешь, оставим. Положишь у себя перед кроватью…

– Тебе бы все шутить! Он такой милый… Пушистый…

– И вкусный.


Джок действительно оказался очень вкусным. Особенно хороши были прожаренные кусочки филейной части. Мы с Аленой отдали должное его мясу и ощутили настоящий прилив сил. Что за глупые условности – не есть тех, кто умеет говорить? Здесь не Земля, у местных жителей другая культура и другие ценности. Теперь, по крайней мере, чертежи учителя Саншока не пропадут. И мы останемся живы.

Настроение у нас поднялось – ведь перспектива умереть от голода или упасть обессиленными посреди степи, став добычей гмусов, нам теперь не грозила. Мяса осталось много. Я обернулся к девушке и крепко поцеловал ее. От Алены пахло дымом костра и жарким, и это было так соблазнительно… В сущности, мы хищники. Хотя научились убивать не только когтями и зубами, но суть ведь от этого не меняется…

А сейчас мы могли потратить несколько килокалорий на простые человеческие удовольствия. Спасибо Джоку!



Initiatory fragment only
access is limited at the request of the right holder
Купить книгу "Плюшевые самураи (сборник)"

Плюшевые самураи (сборник)