home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

Loading...


Глава 14. Аутодафе

«Аутодафе — первоначально оглашение,

а впоследствии и приведение в исполнение

приговоров инквизиции, в частности публичное

сожжение осужденных на костре».

Словарь иностранных слов

— Ой, привет, Гарри!

По тому, как смущенно прозвучала эта фраза, как дернулись в разные стороны Рон и Гермиона и как зарделись при этом их лица, Гарри понял, что его здесь не очень-то ждали. Реплика друга подтвердила это предположение:

— А мы и не знали, что ты тоже здесь!

— Да вот… — Гарри почему-то и сам чувствовал себя неловко, словно ему приходилось оправдываться. — Дамблдор решил, что мне нужно прогуляться… хм… порадоваться. Я не хотел вам мешать.

— Что ты! — поспешно заверила его Гермиона. — Ты нам совсем не мешаешь. Мы очень рады тебя видеть, — это прозвучало так искренне, что Гарри не посмел усомниться.

— Я тоже рад. — Он улыбнулся. — Мне не хватает вас.

— Нам тебя тоже, — мягко произнесла Гермиона.

— Хоть мы и видимся почти каждый день, — поддел Рон. — Когда ты вернешься на занятия?

— Не знаю, — честно сказал Гарри. — Это будет решать директор. А он пока ничего не говорит.

О том, что директор говорил, Гарри решил не рассказывать. Он до сих пор прокручивал подслушанный разговор в памяти и не мог понять, правда ли Дамблдор действует в его интересах или же он давно смирился с тем, что Гарри «сгорит» в этой войне, и теперь главной его заботой является то, чтобы он смог дожить до «решающей схватки». Занимали его и другие фразы, оброненные спорившими. В частности, неосторожное восклицание Снейпа и то, как он назвал Диану. До сих пор у Гарри не повернулся язык спросить ведьму напрямик, что означает прозвище «бездушная машина смерти» и действительно ли она профессиональная убийца. Это как-то абсолютно не вязалось с ее образом. Да, она была несколько чудаковатая, но на убийцу похожа не была.

— Так куда вы собирались идти? — спросил Гарри, с трудом отвлекаясь от этих мыслей.

— Прости, а эта дама будет ходить за нами? — напряженно поинтересовался Рон, глядя через плечо Гарри на Диану, маячившую за его спиной.

— Э-э-э… Вообще-то да. Так нужно.

— Ну, если это действительно нужно, — протянула Гермиона, хотя присутствие «этой дамы» ее очень нервировало. Она, естественно, уже собрала всю информацию, какую только смогла найти о женщине, которую прозвали Воспламеняющая взглядом, и в отличие от Гарри имела полное представление о роде ее занятий. Однако она помалкивала, поскольку была уверена, что Дамблдор знал, что делал, когда приглашал Диану Новак присматривать за Гарри. — Тогда пошли в «Сладкое Королевство»!

День выдался чудесным, хотя и было довольно прохладно для середины апреля. Зато светило яркое солнце, ветра почти не было, а изредка набегавшие тучки ни разу не пролились дождем. Студенты бродили по Хогсмиту, беззаботно болтали, смеялись, делились на парочки и целовались тайком. И тем не менее многое напоминало об идущей войне: усиленные наряды авроров, заколоченные лавки, и то, что третий курс оставили в замке вместе с первым и вторым.

Троица друзей гуляла так же, как и остальные. Существенным отличием было то, что их повсюду провожали косые взгляды других учеников. Гарри все больше чувствовал себя неуютно, поскольку прекрасно понимал: все смотрят на него. Смотрят и ждут, не отмочит ли он еще чего интересного, о чем можно будет посудачить на переменах.

Смущало его и то, что он все больше чувствовал себя «третьим лишним», к тому же еще притащившим с собой соглядатая. В конце концов он устал от этого и решительно заявил друзьям:

— Знаете, ребят, я тут вспомнил… Мне надо срочно поговорить с Дианой. Это, наверное, затянется, и я вернусь в замок с ней. Так что вы идите. Увидимся на следующей неделе, хорошо?

— Да, конечно, — почти в унисон ответили Рон и Гермиона. Гарри не смог отделаться от ощущения, что они испытали облегчение, когда он это сказал.

Чтобы слова не расходились с делом, Гарри направился к Диане, которая стояла чуть в стороне, под развесистым деревом. В ее зубах по обыкновению дымилась сигарета. Она встретила его насмешливым взглядом.

— Что, уже соскучился по мне?

— Мне нужно с вами поговорить кое о чем, — неуверенно начал Гарри. — Хочу спросить…

— Ну, коли хочешь, то спрашивай, — милостиво разрешила Диана. — Только ты уже заметил, наверное, что я редко отвечаю.

— Заметил. — Гарри немного помолчал. Он не знал, как начать. С чего начать. Ведь все его вопросы касались подслушанного разговора, а значит, придется признаться, что он подслушивал.

— Что ж ты молчишь?

— Я слышал, как вы вчера разговаривали с директором и Снейпом.

Она сразу изменилась в лице, выбросила недокуренную сигарету и нервно сунула руки в карманы куртки. Гарри не знал, как продолжить разговор, он ждал, что Диана велит ему не совать нос не в свое дело, но она молчала. Молчала и, казалось, ждала чего-то. Ее глаза внимательно изучали лицо Гарри, но, видимо, не находили того, что искали. В конце концов она нарушила молчание:

— Давай пройдемся. — Они медленно пошли по дорожке, ведшей чуть в сторону. — Как много ты слышал?

— Я знаю, что Дамблдор остался недоволен вашей методикой. Он предпочел…м-м-м…медикаментозное лечение.

— Это ты так деликатно называешь зелье с наркотическим эффектом? — немного раздраженно поинтересовалась Диана. — Потрясающая лояльность.

— Насколько опасно для меня это зелье?

— Если быть до конца честной, то все зависит от доз и от мастерства Снейпа. Этот рецепт составляла я сама, а я тогда преследовала две цели: чтоб Огонь больше не горел и чтоб ожоги так не болели. Соответственно, он содержит некоторые довольно сильные наркотики. Я надеюсь, что ваш зельевар сможет его оптимизировать. Ты ему все-таки не безразличен. Он не станет тебя травить попусту. Вопрос в том, насколько возможна эта оптимизация при сохранении первого эффекта.

— А в худшем случае?

— Станешь наркоманом, — будничным тоном сообщила Дина. — Зелье будет подавлять твои эмоции. Ты станешь сонным, вялым, безучастным. Учебу придется бросить: ты просто не сможешь концентрировать внимание. А потом, как только ты перестанешь принимать зелье, твоя нервная система переживет небольшой взрыв. Ты станешь неуправляем, как ядерный синтез. Скорее всего, первая же «ломка» будет сопровождаться мощнейшим выбросом огня. Если ты его переживешь, то дальше ломать будет сильнее, но Огня такого уже не будет.

— Ничего себе, — несколько испуганно выдохнул Гарри. — И вы его принимали? Как же вы потом?..

— А вот так. Меня потом из этого состояния выводили магически. Сама бы я не справилась, хотя на моей стороне были Сила, опыт и возраст, а также врожденные способности к самоконтролю. Но ты не забывай, это худший вариант, — напомнила ему Диана. — Если Снейп справится, то все будет не так страшно. Приблизительно как успокоительное. Привыкать будешь дольше, побочных эффектов меньше. Я верю, что он справится. Он у вас умница.

Они помолчали какое-то время, а потом Гарри тихо спросил:

— Почему Дамблдор согласился на это? Ведь сейчас худший вариант более вероятен.

Диана ответила не сразу. Она машинально извлекла из кармана пачку, вытащила сигарету, покрутила ее в пальцах, внимательно разглядывая, словно сомневалась, а та ли это сигарета. Потом она решительно засунула ее обратно в пачку, а саму пачку — в карман.

— Понимаешь, Гарри, — с трудом начала она. — Есть Цели. И есть средства. И некоторые Цели оправдывают средства. Есть вечное противостояние Света и Тьмы. И все знают, что ни тем, ни другим не победить. Силы пребывают в постоянном относительном равновесии. Потом происходит сдвиг. Выброс силы. Как правило, у Тьмы рождается Монстр, который сильнее всех других. Но равновесие должно сохранятся. Поэтому на каждого Монстра у Света рождается свой Герой. Многие люди тратят всю жизнь на поиски ее смысла. И не находят. Героям этого не нужно. Смысл их жизни сводится к одному — победить Монстра. Или проиграть. Тогда на смену ему придет новый Герой, — голос Дианы с каждым словом становился все пронзительнее и начинал чуть дрожать от возбуждения. — И так пока Равновесие не будет восстановлено. Это порядок, заведенный с самого сотворения мира. И в данном случае имена и судьбы Монстров и Героев не имеют значения. И ты, и я ничтожны перед лицом Вечности. Ничтожен Том Реддл, который стал лишь орудием Тьмы. Ничтожен Гарри Поттер, который лишь новый камешек на противоположной чаше весов. Дамблдор знает это. Он из тех, кто призван хранить Равновесие. Такова цена силы, знаний, мудрости. Он — выживший Герой. Он приблизился к Вечности и заглянул в ее холодные глаза. И этот холод навсегда поселился в нем. Он хороший человек. Великий, я бы даже сказала. Он искренне ратует за мир во всем мире, за счастье детей, за их будущее. И твоя жизнь не самая страшная цена за жизнь всего мира, за восстановленное Равновесие. К тому же он свято верит, что есть вещи гораздо страшнее смерти. Я прекрасно понимаю, почему он пришел в бешенство, когда узнал, чем я с тобой занимаюсь. То, что делаю я, то, чему я учила тебя, — это помогает выжить, но убивает душу. Думаю, для Дамблдора это страшнее, чем твоя смерть. В чем-то он прав, наверное…

— Почему же… Почему же тогда вы это делали? — спросил совсем сбитый с толку Гарри. — Если вы с ним согласны…

— Я не сказала, что согласна с ним, — резко перебила Диана. — Я лишь понимаю, что им движет. Я видела таких людей, я знаю их доводы, но я не согласна. Я не смотрела в глаза Вечности. Я не чту Равновесие. Я из тех долбанных Героев, которых ставят против Армии Тьмы и говорят — боритесь. Умрите во имя человечества — и будет вам радость на том свете. А я не хочу умирать, такая вот я эгоистка. К демонам этот мир, к демонам мою душу, я жить хочу. Есть, пить, дышать, спать, чувствовать землю под ногами, напиваться до одури с друзьями, трахаться, просыпаться на рассвете и любоваться закатом. Мне дали мой Огонь, чтобы я сгорела в нем и очистила мир от скверны. Огонь… Со времен Святой Инквизиции ничего не изменилось… А я выжила им назло. И с тех пор живу. Предназначение стало для меня хобби — надо же как-то пар выпускать. Я плевать хотела на их доводы и их Цель. Убивая Монстров, я просто получаю удовольствие от процесса. Потому из благородного Карателя я стала для них «бездушной машиной смерти»… Но для меня — бездушной машины смерти — важно спасти твою жизнь. Ты не виноват, что родился Героем. Ты имеешь право жить. Ты имеешь право на счастье…

Она неожиданно смолкла, и Гарри с удивлением обнаружил, что она чуть не плачет. По тому, как она напряженно задышала, он понял, что она пытается взять под контроль разбушевавшиеся эмоции. Это было весьма актуально: только пожара им сейчас не хватало.

— Так значит, это правда, — зачем-то уточнил Гарри, хотя сейчас был не лучший момент. — Правда, что вы убийца.

Она посмотрела на него. По спине Гарри пробежал холодок. В этом взгляде уже не было ничего от только что начинавшейся истерики. Он был холоден, как сталь клинка. И в то же время абсолютно безумен. Диане уже ничего не нужно было отвечать, Гарри сам все понял, но она все же произнесла с долей наслаждения:

— Да, я убийца. Я выслеживаю и уничтожаю тех, кто по моим меркам представляет опасность для людей. Вампиры, оборотни, темные маги с жаждой власти и манией величия и все прочие выкормыши Тьмы. Я ваши Министерство, Аврорат и Визенгамот в одном лице. Но я выношу только смертные приговоры и сама исполняю их.

Слушая эту тираду, Гарри неосознанно отступил назад и тревожно огляделся. Только сейчас он заметил, что они ушли довольно далеко в сторону от деревни. Поблизости не было других учеников и, что гораздо хуже, авроров.

— Ты боишься меня? — подозрительно ласково спросила Дина. — Зря. Я не трогаю таких, как ты. В мире достаточно мрази, чтобы утолить мою жажду крови. Я не преступница, Гарри. Напротив, я стою на страже. Просто в нашей стране все немного иначе, чем у вас. Территория слишком большая, чтоб нормально управлять. И традиции нашего магического мира совсем другие. Тебе это может казаться диким, но у нас так принято. А я тоже всего лишь Избранная, черт побери. Только ты избран для одного конкретного врага, а мой враг многолик. И биться мне с ним до конца жизни. И умру я, скорее всего, сражаясь. Причем это может произойти в любой момент…

Гарри ничего не успел ответить на это, потому что совсем рядом раздались хлопки аппарации. Прямо перед ним, шагах в пяти за спиной Дианы, появилось семь человек в плащах и масках Пожирателей смерти.

Рука сама собой метнулась к карману. Диана уловила это движение, проследила за его взглядом и резко обернулась.

— Ступефай!

— Экспеллиармус!

Палочку Гарри выбило из руки. Хотя он и успел закончить свое заклинание, оно никого из Пожирателей не задело: он не успел прицелиться. Да и на что он мог рассчитывать один против семерых?

— Вот ты и попался, Поттер, — произнес чей-то довольный голос. — Ты пойдешь с нами и без глупостей. Ты, — он обратился к Диане, — не мешай, маггла.

Гарри не сразу понял, как мог Пожиратель так ошибиться: как могла здесь оказаться маггла? Но потом он понял причину. У Дианы не было палочки.

В это время женщина сделала один короткий шаг в сторону, закрывая Гарри собой, руки ее скользнули в карманы куртки. Она чуть заметно качнула головой.

— Он никуда с вами не пойдет, — спокойно сообщила Диана.

— Отойди в сторону, тебе незачем умирать, — благосклонно предложил все тот же Пожиратель. Очевидно, он был главным.

— Я и не собираюсь… — шепнула ведьма.

Дальнейшие четыре или пять секунд растянулись для Гарри на несколько минут. Он ничего не мог сделать, просто не успевал среагировать. Как в дурном сне он потерял способность двигаться, а все вокруг происходило поразительно медленно.

Диана вынула руки из кармана. Они были пусты, лишь на пальцах правой блеснул стальной кастет. Левую она сначала резко выбросила вперед, а потом так же резко потянула на себя, сжав в пальцах пустоту. Вместе с этим движением палочки Пожирателей полетели в сторону. Воспользовавшись их секундным замешательством, Диана ринулась в атаку. Чуть подпрыгнув, она обрушила сокрушительный удар на голову ближнего к ней Пожирателя. Гарри никогда не видел, чтобы так били. Он, конечно, участвовал в потасовках, не раз дрался и всегда бил так, чтобы сделать больно. Диана била иначе. Она била так, чтобы убить.

Тело первого Пожирателя с проломленным черепом еще не успело коснуться земли, когда локоть Дианы ударил в висок второго. Оглушенный, он упал как подкошенный. А кулак с кастетом уже летел в лицо третьего. Четвертый к тому времени успел опомниться и попытался закрыться и даже нанести ответный удар. Однако маги не сильны в рукопашном бою, поэтому Диана легко уклонилась, и следующий ее удар сразил и четвертого.

Гарри видел, что Пожиратель, стоявший дальше всех, уже пришел в себя от удивления и метнулся в поисках своей палочки, но ничем не смог ему помешать.

— Круцио!

Заклинание ударило Диану прямо в грудь да с такой силой, что даже отбросило чуть назад. Женщина упала навзничь, тело ее выгнулось дугой, она завопила от боли. Гарри не удержался и закричал:

— Хватит! Не надо, не трогайте ее!

То ли от окрика, то ли просто так совпало, но Пожиратель снял проклятие. Диана с трудом повернулась на бок и попыталась встать, но ей удалось только чуть приподняться на руках.

За это время все оставшиеся в строю Пожиратели окончательно овладели собой и подобрали свои палочки. Тот, что пытал Диану, держал ее на прицеле, другой пытался привести в чувство пострадавших товарищей.

— Оставь их, — прикрикнул на него главный. — Хватай мальчишку, а ты убей эту, пока она еще чего не учудила.

И тогда Гарри впервые увидел, как выглядит зарождение Огня со стороны. Диану затрясло, она подняла глаза на того Пожирателя, что шагнул к Гарри. Ее зрачки расширились и сменили цвет с черного на темно-бордовый. Секунду спустя радужки уже не было видно, зато зрачок переливался всеми оттенками красного и оранжевого. Еще через секунду Пожиратель, так и не дойдя до своей цели, завопил от боли, одежда на нем вспыхнула в одну секунду, огонь тут же охватил волосы. Всего несколько мгновений — и вот перед ними уже не живой человек, а кричащий комок огня. Впрочем, кричал он недолго. Обгоревший до неузнаваемости труп упал прямо к ногам Гарри.

В наступившей тишине слабый шепот Дианы прозвучал как гром:

— Кто следующий?

Пожиратели переглянулись. Следующим не хотелось быть никому. Тот, что держал Диану на прицеле, даже опустил палочку, чтоб не провоцировать.

— Ступефай! — донеслось откуда-то сбоку.

Заклятие пролетело мимо, никого не задев, но все тут же обернулись на этот голос: всего в нескольких метрах из воздуха появились трое авроров и теперь приближались к месту событий. Пожиратели, осознавшие численное преимущество противника, не стали продолжать сражение. Схватив еще подававших признаки жизни товарищей, они поспешно дезаппарировали. На поле боя остались лежать три трупа. И Диана, самым постыдным образом провалившаяся в беспамятство.

* * *

— Как ты только додумалась до этого? Чем ты думала? Ты вообще думала? — орал взбешенный Снейп. — По-твоему, для чего деревню нашпиговали аврорами? Для красоты? Ты хоть отдаешь себе отчет в том, что могло случиться?

— Кончай орать! — злобно огрызнулась Диана, не повышая голоса. Ей и от крика Снейпа было достаточно тошно, чтоб еще и свои голосовые связки напрягать. Она полусидела-полулежала на маленьком диванчике в одной из редко используемых комнат Хогвартса. Все тело до сих пор болело после воздействия Пыточного проклятия, а физические силы были изрядно истощены выбросом Огня. — Не видишь, мне плохо? Меня, между прочим, первый раз в жизни пытали этим вашим долбанным Круциатусом. Я, можно сказать, невинности лишилась… хотя я определенно предпочла бы еще раз лишиться невинности, чем это, — добавила она с тихим стоном.

— Ты чуть не угробила и себя, и Поттера! За каким чертом ты увела его так далеко от деревни?

— Хватит орать, я сказала, — почти прорычала женщина, бросая на мечущегося волшебника раздраженный взгляд. — Если тебе так дорог Гарри, сам бы и присматривал за ним. Тем более что теперь кому-то придется… Черт, как больно-то!

Снейп перестал вышагивать из стороны в сторону и одарил ее сочувственным взглядом. К сожалению, Диана не имела удовольствия наблюдать это, так как в этот момент прикрыла глаза. Северус подошел к столику с бутылками и плеснул в низкий стакан изрядную порцию огневиски.

— Держи, — он протянул стакан Диане. — Это помогает.

— Верю на слово, — все так же тихо проворчала та. — У тебя, должно быть, огромный опыт по этой части.

Снейп только неопределенно хмыкнул, не подтверждая, но и не опровергая это предположение. Какое-то время он молча наблюдал, как Диана поглощает виски, а потом спросил уже спокойно:

— Что там произошло? Как вышло, что вы оказались так далеко от авроров?

— Да случайно это произошло. — Диана поморщилась. — Просто я отвлеклась. Заболтались мы.

— О чем это таком вы заболтались, что ты отвлеклась? — пораженно поинтересовался зельевар.

— А ты попробуй объяснить мальчишке, почему это горячо любимый директор предпочитает поить его наркотическим зельем, а не тренировать его бесчувственность, — как-то устало и расстроено ответила она.

— Проклятье, — проворчал Снейп. — Вечно этот Поттер подслушивает.

— Его жизнью играют, как волейбольным мячом, почему бы ему хотя бы не знать об этом?

— Меньше знаешь — крепче спишь. — Северус тяжело опустился в пустующее кресло. — Я не понимаю Альбуса, — сокрушенно признался он. — Я был уверен, что он боготворит мальчишку. Но все, что я узнаю с зимы, опровергает это.

— Он его любит… по-своему, — задумчиво протянула Диана. — И хочет спасти то, что считает наиболее важным. Сейчас ему важнее поддерживать в сердце Гарри огонь, чтобы тот смог зажечь Огонь волшебный. Он собирается использовать это как оружие против Волдеморта. Это вполне логично, хотя и не надежно, и неизвестно, что станет с самим Гарри. Не думаю, что он переживет это. — Она пару секунд помолчала, а потом призналась: — Знаю, что не переживет. Иногда так противно все знать наперед!

— Ты видишь это? — уточнил Снейп.

— Да. Хуже всего то, что я вижу и другое. Гарри-то погибнет, а Волдеморт нет. Если сейчас никто не вмешается в действия директора, Гарри сгорит до того, как сможет сразиться с этим маньяком.

— Что-то можно сделать?

Диана ответила не сразу. Она чуть приподнялась, садясь вертикально, и внимательно посмотрела зельевару в глаза.

— Той ночью… Как ты назвал эту технику?

— Окклюменция. Это умение закрывать свой разум от постороннего проникновения. Требует огромного самоконтроля.

— Закрывать разум… — задумчиво повторила Диана. — Ты сказал тогда, что Гарри не способен…

— Мы с ним в прошлом году пытались этим заниматься. — Снейп почему-то покраснел. — Ничего не получилось… не могло получиться, — почти шепотом признался он. — Поттер только больше открывал свой разум.

— Я сейчас буду излагать только что придуманную теорию, послушай внимательно, — попросила Диана. — За все время существования Огненной одержимости никто так и не смог толком выяснить, как и где зарождается Огонь. Очевидно, я продвинулась дальше всех, осознав, что Огонь можно направлять взглядом. При определенном самоконтроле, разумеется. Осмелюсь предположить, что очаг все-таки где-то в эндокринной системе: иначе появление Огня не было бы так тесно связано с эмоциями. Но проводником все же является мозг. Он трансформирует огонь внутренний в огонь внешний. Я не знаю даже самых основ техники окклюменции, но как ты говоришь, она тоже связана с самоконтролем, во-первых, а во-вторых, требует некоего ментального блока.

— Если упростить, то да, — Снейп чуть поморщился от такого изложения.

— Мне кажется, Гарри сумел сделать то, что никто до него не пытался. Он трансформировал свой Огонь в ментальный блок.

— Я не понимаю.

— Огонь, которым мы одержимы, это не тот огонь, который извлекают из спички или из зажигалки. Это сила магического характера. Просто проявляется она в виде огня. Если я права, то сила эта зарождается от сильных эмоций где-то внутри нашего тела. Потом мозг трансформирует ее в огонь, который и горит вне тела одержимого. Ты помнишь, я говорила, что если огонь зарождается внутри бессознательного тела, то Огонь горит не снаружи, а внутри и сжигает человека? Только это уже не физический огонь, а ментальный — совсем другая сила, просто называем мы ее так же. Значит, теоретически возможно выбрасывать Огонь не вовне, в оставлять его внутри, трансформируя во что-то другое. Например, в ментальный блок, необходимый при окклюменции. Как тебе?

— Почему тогда никто не делал этого раньше? Ты, например?

— Я не владею техникой окклюменции, я уже сказала. Возможно, остальные тоже не владели. Эта одержимость не так распространена. Да и окклюменция, как я понимаю, умение довольно редкое.

— Одно «но». Поттер тоже не владеет окклюменцией, — Снейп чуть скривился. — Он ее не освоил.

— Но он ее изучал. И потом, какое-то время он провел в другом мире, возможно, там его этому научили. Ты не думал об этом?

Снейп беспокойно вскочил и снова начал мерить комнату шагами. На его лице отразилось недовольство, смешанное с крайней задумчивостью. Он просчитывал возможные варианты. Потом он резко остановился и посмотрел на Диану.

— Все равно. Он пробыл там слишком мало. Разве что там он только и делал, что изучал окклюменцию и тренировался в ней, но я очень сомневаюсь, что это так.

— Ты забываешь, что он сделал это во сне. В бессознательном состоянии, когда Огонь проще всего трансформировать. Возможно, это вообще была случайность. Но ведь можно натренировать мальчика, если заняться этим. Это будет лучше, чем травить его наркотиками. И Дамблдор не должен быть против, потому как это не повлияет на душевные качества Гарри.

— Эта теория высосана из пальца. Слишком много «если» и «возможно». Ничего может не получиться, — возразил Снейп.

— Но хоть попробовать-то можно! — Диана вышла из себя и подскочила на ноги. — Почему ты такой упрямый?

— И кому надо будет этим заниматься? — в ответ выкрикнул Северус. — Опять мне?

— Хочешь ты того или нет, Снейп, но сейчас ты единственный, кто может помочь Гарри. Меня с ним больше не будет, — терпеливо объяснила Диана. — Другим он не доверяет. Если ты не вмешаешься сейчас, если не возьмешь на себя ответственность и заботу о нем, он просто погибнет. Ты можешь это понять или нет?

— Я не могу, — с ноткой отчаяния произнес Северус и отвернулся к окну, чтобы она не видела его лица. — Не могу этого сделать.

— Почему? — тихо поинтересовалась Диана. — Что тебе мешает? Ведь этот ребенок уже не вызывает в тебе неприязни, разве я не права? Тебе небезразлична его судьба, так что заставляет тебя отталкивать единственное живое существо, полюбившее тебя? Разве не этого ты хотел всю свою жизнь?

— Он не меня любит, — бесцветным голосом сообщил Снейп. — Он любит образ, который я ему напоминаю. Он любит моего двойника, которым я никогда не смогу стать.

— И ты думаешь… — Она вдруг кивнула, осознав кое-что. — Ты боишься, что, узнав тебя поближе, он разочаруется и оттолкнет тебя. И уже не будет любить. В этом все дело, да? Ты боишься потерять то немногое, что есть сейчас?

Снейп ничего не ответил — вновь не подтвердил, но и не опровергнул.

— Что ж, — расстроенно пробормотала ведьма, — значит, мальчик обречен. Значит, ты скоро потеряешь его навсегда. Уже совсем скоро.

— Хватит пугать меня… — хрипло выдавил Северус, но больше ничего не успел сказать. В комнату ворвался взъерошенный Поттер.

Он замер в нескольких шагах от собеседников, удивленно переводя взгляд с одного на другого.

— Они наконец отпустили меня, — выпалил Гарри. — Все спрашивали… дурацкие какие-то вопросы. Как будто это мы с вами были виноваты в том, что на нас напали… А что случилось? — неожиданно спросил он, заметив скорбные выражения на лицах взрослых.

— Нам нужно попрощаться, Гарри, — печально сообщила Диана. — Я больше не смогу присматривать за тобой.

— Что? Почему? — растерянно спросил он.

— Авроры не зря тебя допрашивали. Меня депортируют.

— За что? — беспомощно воскликнул Гарри, почему-то с надеждой взглянув на Снейпа. — Профессор?

— Что за дурная привычка взывать ко мне по поводу и без, — раздраженно проворчал зельевар. — Не я принял такое решение. Мисс Новак была допущена в Британию при условии, что она не будет пользоваться своим даром.

— Но она же не специально! Она же меня защищала! Это ведь неконтролируемые способности!

— Попробуйте объяснить это им, — буркнул Снейп, кивнув на дверь.

В комнату как раз вошли четыре аврора, держа палочки наизготовку. Их сопровождал директор.

— Мисс Диана Новак, вы нарушили условия пребывания на территории Соединенного Королевства. В соответствии с законами, вы будете депортированы. Мы пришли сопроводить вас, — отрапортовал старший аврор.

Ведьма медленно обвела всех четверых насмешливым взглядом. Гарри удовлетворенно отметил, что авроры беспокойно переглянулись и крепче сжали палочки. Он посмотрел на директора. Тот выглядел абсолютно спокойным и чуточку довольным. Или Гарри только так показалось?

— Не беспокойтесь, господа, — чуть растягивая слова, произнесла Диана. — Я уже даже вещи собрала. У вас не будет со мной неприятностей.

— Директор, сделайте что-нибудь! — в отчаянии крикнул Гарри.

— А что я могу? — искренне удивился тот.

— Не надо, Гарри, — мягко сказала Диана, снова поворачиваясь к нему. — Все происходит так, как должно было быть. Так даже лучше. Ты теперь слишком много знаешь обо мне, чтобы спокойно засыпать в соседней со мной комнате.

— Я не боюсь вас, если вы об этом, — тихо признался Гарри. — Вы рисковали своей жизнью, чтобы защитить меня. Мне теперь без разницы, кто и как вас называет.

— Все равно, — она грустно улыбнулась. — Здесь наши пути расходятся.

— Так всегда, — печально усмехнулся Гарри. — Стоит мне к кому-то привязаться, как этот человек исчезает из моей жизни. Надоело уже.

— Так будет не всегда, поверь мне.

— С чего вдруг?

— Ну, я все-таки ясновидящая, — она рассмеялась.

— Если так, — Гарри улыбнулся в ответ, — то скажите, что меня ждет? Вы видите мое будущее? Кто победит?

Смех Дианы резко смолк. Вместо ответа она крепко обняла мальчика, прижала к груди. Гарри услышал ее тихий шепот прямо над ухом:

— Мы-то с тобой знаем, что никакого будущего нет. Ничего не предопределено в нашей жизни. Мы сами творим свою судьбу. Помни об этом.

Она выпустила его из объятий и потрепала по полосам.

— Будь умницей.

После этого она направилась к аврорам.

— Я готова, ребята. Показывайте дорогу. Думаю, мои вещи уже в холле.

Они скрылись за дверью. Гарри смотрел в пол, не в силах поднять взгляд на кого-либо из взрослых. Он боялся, что они заметят слезы в его глазах. Поэтому он не смог увидеть, с какой болью смотрел на него Снейп. Зато это видел Альбус Дамблдор.

* * *

— Почему мы ничего не знали о возможности этого нападения? — строго спросил Дамблдор, уединившись со Снейпом в своем кабинете.

— Меня о нем никто не поставил в известность, — медленно произнес Снейп. Он сидел в кресле напротив директора, низко наклонив голову, по обыкновению отгораживаясь от мира занавесью сальных волос. — У меня есть подозрения, что Лорд сам не знает об этом. Судя по тому, как бездарно была проведена попытка похищения, это чья-то самодеятельность. Похоже, кто-то хотел выслужиться, но не получилось.

— Почему они просто не убили Гарри?

— Так спрашиваете, как будто жалеете об этом, — съехидничал Снейп. — Лорд распорядился не убивать Поттера. Он хочет сделать это лично. Мальчишка нанес ему уже три смертельных оскорбления. Меня интересует другое…

— Что?

— Я просто подумал… В параллельных мирах одни и те же события могут случаться с разницей во времени и с разным исходом. Двойник Поттера говорил мне, что попал в руки к Пожирателям, когда был в Хогсмите. Потом его пытали, а после этого он каким-то образом победил Лорда. Вот мне и интересно: это и была та самая попытка похищения, но в нашем мире она провалилась, или это разные случаи.

— Не знаю, — вздохнул Дамблдор. — Я рад, что она сорвалась.

— Даже если это мог быть конец войны? — коварно поинтересовался Снейп. — Возможно, так оно и было в том мире: Поттера похитили, пытали, у него вырвался Огонь, и Лорд погиб. Одно мне не понятно…

— Что именно?

Снейп помялся, но потом все же рассказал:

— Я видел, до какого состояния довели Пожиратели Поттера в параллельном мире. Он сам мне показал. Почему его Огонь не загорелся раньше?

— У нас нет оснований полагать, что Гарри в том мире победил именно так, — заметил Дамблдор. — Но в нашем мире это вполне возможно.

— Так что будем делать теперь?

— Мне ничего не остается, как отправить Гарри на площадь Гриммо. — Альбус тяжело вздохнул. — По крайней мере, там постоянно есть кто-то из Ордена. Они присмотрят за ним. И там достаточно безопасно.

— Безопаснее, чем в Хогвартсе? — удивился зельевар.

— Северус, в школе еще сотни учеников. Я обязан думать и об их безопасности.

— Значит, обучение мальчишки на этом прекращается. В принципе, СОВ он сдал, так что не пропадет. Да и наследство у него приличное, — Северус не скрывал сарказма, когда говорил все это. — А для победы ему знания не нужны. Достаточно, чтобы Лорд его пытал.

— Не ерничай, Северус, — строго сказал директор. — Сейчас для нас главное обеспечить стабильность одержимости Гарри, чтобы он не причинил вред самому себе. Если Огнем нельзя управлять сознательно, попробуем сделать это иначе. Ты приготовил зелье?

— Да. — Снейп помолчал какое-то время. Потом он все-таки неуверенно заговорил: — У Новак возникло одно предположение… Она считает, что Огонь можно научиться трансформировать во внутреннюю силу. В ментальный блок, если быть точным. Другими словами, это несколько измененная окклюменция. Может, нам стоит попробовать? Я как мог оптимизировал зелье, но оно все равно опасно для здоровья и обладает наркотическим эффектом, вызывает привыкание.

— Мы ведь оба знаем, — медленно произнес директор, — что окклюменцию не освоить с наскока. Тем более Гарри не проявил врожденных способностей. Ты же знаешь, ты сам с ним занимался…

— Мы ведь оба знаем, — копируя тон Дамблдора, грубо перебил Снейп, — что в прошлом году я занимался с Поттером чем угодно, но только не окклюменцией. У нас были другие цели, необходимо было…

— Северус! — почти прокричал Дамблдор. — Если ты хотел обсудить это, надо было делать это год назад!

— Я ничего не хочу обсуждать, — холодно произнес Снейп. — Я лишь хочу сказать, что если я займусь с Га… с Поттером настоящей окклюменцией, мы, возможно, сможем добиться хороших результатов.

— Ты предлагаешь оставить его в школе? — чуть раздраженно спросил Альбус. — Кто будет присматривать за ним? Ты сам?

— Почему именно я? У него есть декан!

— Я говорил с Минервой. Она не готова взять его к себе. И я сомневаюсь, что Гарри это пойдет на пользу. У них нет доверительных отношений.

— Если так, отзовите Люпина с задания. Все равно у него ничего не получается. Пусть он приедет в Хогвартс и живет с Поттером. Я готов как прежде варить ему зелье.

— Не думаю, что Совет попечителей будет в восторге, — холодно заметил Дамблдор. — Благодаря тебе, всем известно, что Ремус оборотень.

— Нам необязательно афишировать его присутствие, — продолжал настаивать Снейп. — Это большой замок. Очень большой.

— Я просто удивляюсь, Северус. Ты был так против привлечения Ремуса в прошлый раз, а теперь так настаиваешь на этом.

— А я удивляюсь вам, директор! — В раздражении Северус стукнул кулаком по ручке кресла. — Я слишком хорошо разбираюсь в зельеварении и слишком хорошо знаю Темного Лорда, чтобы считать идею напичкать Поттера зельем и засунуть в дом на площади Гриммо хорошей. И я, черт побери, пытаюсь найти другой выход!

— Если ты считаешь, что твоя забота о Гарри больше моей, почему бы тебе не взять его к себе? — поинтересовался Дамблдор. — Ремус нужен там, где он сейчас. Это не обсуждается. Если ты готов взять на себя выполнение предложенного тобой плана и ответственность за его последствия, мы можем его обсудить, хотя это и противоречит нашей изначальной идее.

Северус молчал, а Альбус смотрел на него и ждал ответа. По его глазам было не понять, что именно он сейчас хотел бы больше: чтобы зельевар согласился или чтобы он отказался. Северус тяжело дышал, в его голове проносились мысли, обрывки разговоров, мрачные предостережения Дианы, глаза Поттера, смотрящие на него с мольбой и надеждой… В конце концов Северус глухо выдохнул:

— Нет… Я не готов…

— Что ж, тогда у нас остается зелье и площадь Гриммо, — в голосе Дамблдора Северусу послышалась удовлетворенность. Значит, он ждал именно этого.

Снейп тяжело вылез из кресла и направился к двери на практически негнущихся ногах. Ему казалось, что только что он совершил большую ошибку. Но он действительно не мог. И все было гораздо сложнее, чем предположила Диана. Он и сам не мог бы перечислить все причины, которые мешали ему взять Гарри к себе. Северус не мог понять своих чувств: какая-то часть него действительно изменила свое отношение к сыну Поттеров, но другая продолжала лелеять старые обиды, бередить так и не зажившие раны. И больше всего он боялся новых ран.

Едва Снейп спустился с лестницы, как к нему из ниоткуда подскочил сам Гарри.

— Что сказал директор? — нетерпеливо спросил он. — Что теперь будет со мной? Я вернусь в башню? Буду жить один? Он найдет кого-то вместо Дианы?

— Если вам так интересно, Поттер, пойдите и спросите его, — бросил Снейп и заспешил по коридору. Однако от мальчишки было не так просто избавиться.

— Я спрашиваю вас, профессор. Скажите мне, пожалуйста! Я должен знать…

— У меня нет желания с вами разговаривать, — снова отмахнулся Северус и ускорил шаг.

— Неужели вам так трудно просто сказать мне? Что он решил? Что?! — В голосе Гарри сквозило отчаяние. Северус больше не мог это выносить.

— Вас отправляют в дом Блэка! — почти выкрикнул он. — Я буду варить вам зелье, о котором вы уже в курсе. Довольны? — И не дожидаясь ответа, он поспешил дальше. Подальше от Поттера, подальше от его растерянных, расстроенных глаз, подальше от его молящего голоса, подальше…

— Нет! — крикнул Гарри и побежал за профессором. — Нет, не позволяйте ему! Я не хочу туда! Я не смогу там! Возьмите меня лучше к себе, пожалуйста! Я не доставлю вам хлопот. Профессор, пожалуйста!

Северусу хотелось заткнуть уши руками только чтобы не слышать этот голос. Он не мог его слышать. В груди все болезненно сжималось, когда он слышал его.

— Я не собираюсь брать вас к себе, Поттер! Вопрос закрыт, — бросил он, даже не оборачиваясь.

— Но вы же обещали! Обещали мне, что не бросите меня! Обещали, что будете рядом! Вы обещали! — в отчаянии прокричал Гарри. Ему было трудно дышать, сердце колотилось как сумасшедшее, он дрожал и буквально захлебывался собственной беспомощностью, бесправностью. Никому нет дела до его чувств! Абсолютно никому.

Северус тем временем обнаружил, что ему больше некуда убегать. Он сам не понял, как умудрился загнать себя в абсолютно глухой тупик, откуда единственным выходом было повернуть назад. А это значило встретиться взглядом с Поттером, пройти мимо него. Проклятье, здесь не было даже потайного хода!

— Обещал? — переспросил Снейп, обернувшись. Он смотрел на Гарри с дикой смесью злости, ненависти, сожаления и боли. — И вы мне поверили? Тогда вы еще глупее, чем я думал. Только дурак может поверить обещаниям слизеринца. Мы готовы пообещать что угодно, чтобы добиться своей цели. И мы очень легко берем свои слова назад.

Гарри почувствовал, как что-то оборвалось у него внутри. Он смотрел на своего профессора, и до него медленно доходила страшная истина. Все это время Снейп притворялся. Все его проявления заботы имели за собой только одну цель: заставить Гарри жить. Ведь он был «единственной надеждой». И нужен он был только для одного: победить Волдеморта. Сам Гарри не был нужен никому. И зельевару в том числе. Как он мог позволить себе думать иначе?

— О, вот только не надо реветь, — презрительно выплюнул Снейп, увидев, как заблестели глаза мальчишки. — Вы всегда знали, какой я. И то, что мой двойник ввел вас в заблуждение, — не моя вина. Я не обязан носиться с вами и утирать вам сопли.

Гарри задыхался. Его действительно душили горькие слезы. Но это было не единственной причиной. Он чувствовал, как уже почти привычно густеет кровь, как становится жарко, как невыносимой болью сводит каждую мышцу. Сначала он хотел броситься бежать, но ноги словно приросли к полу. Он так и не научился толком контролировать свое тело во время приступа. В панике Гарри шарил взглядом по стенам, но тупик был действительно глухой: ни портрета, ни гобелена, ни тем более мебели какой, последний факел остался за спиной, а повернуться было выше его сил. Вокруг был только голый камень. Единственным, что могло гореть, был Снейп…

— Тебе опасно находится в месте, в котором нечему гореть. Если Огонь вдруг поднимется в тебе, тебе некуда будет его направить, и ты сгоришь сам.

— Я не могу направить его на камень?

— Не льсти себе. Ты не можешь воспламенить камень. Кстати, в данный момент я подвергаю сама себя еще большему риску: тебе проще будет сжечь меня, чем удержать огонь в себе. Инстинкт самосохранения тебе не позволит…

Снейп, похоже, не замечал, что творилось с Гарри. Он продолжал свою едкую отповедь, заставляя Огонь разгораться все сильнее. Гарри в отчаянии зажмурил глаза. Нет, он не выпустит его наружу, он не даст Снейпу погибнуть такой страшной смертью. Пусть тот врал ему, пусть обманул его доверие, но больше никто не должен умереть из-за него. Пусть лучше сгорит он сам, это лучше, чем пережить еще одну потерю. Пусть Снейп все же оказался ублюдком, он не может убить его, он все еще…

Гарри не успел додумать эту мысль. Жар и боль вдруг стали такими невыносимыми, что он закричал. Закричал так же жутко, как тот Пожиратель.

Северус не сразу понял, что произошло. Сначала в какой-то момент Поттер закрыл глаза, а потом вдруг откуда ни возьмись появился огонь. Одежда мальчика воспламенилась, сам он закричал от боли. За ту долю секунды, что Снейп стоял в растерянности, огонь успел перекинуться на волосы. В следующее мгновение зельевар уже извлек палочку и выкрикнул заклинание. Он даже не успел задуматься над тем, что это заклинание относилось к очень темной магии и могло быть опасно для человека. Ему нужно было остановить Огонь, а это было непросто сделать. Однако этого сильного заклинания вполне хватило. Пламя исчезло, а Гарри повалился на пол. Северус едва успел подхватить его.

— О, Мерлин, — потрясенно прошептал он, в ужасе глядя на отвратительные ожоги, покрывавшие тело Гарри. Мальчик был без сознания, даже не стонал. На какое-то мгновение Северусу показалось, что он вообще умер.

— Нет, — выдохнул он, после чего зашептал сложные древние формулы, которые должны были облегчить боль, снять шок, способствовать заживлению. К счастью, он знал подходящие заклинания. Когда все, что могло быть сделано в первые секунды, было сделано, Снейп поспешно стянул с себя мантию, оставшись в наглухо застегнутом сюртуке, аккуратно завернул Гарри и взял его на руки. При этом он постоянно шептал: — Сейчас, Гарри, все будет хорошо, потерпи немного, потерпи, пожалуйста, я сейчас… я сейчас…

Он чуть ли не бегом помчался по коридорам к больничному крылу. Попадавшиеся ему на пути студенты испуганно шарахались в стороны. Они еще ни разу не видели на лице своего профессора столь обезумевшее выражение.

Когда Снейп ворвался в лазарет и начал звать на помощь, мадам Помфри не сразу поняла, что произошло. Увидев завернутое в мантию тело и ужас на лице учителя, она сначала предположила, что опять была какая-то стычка между Гриффиндором и Слизерином, в которой сильно пострадал кто-то из студентов змеиного факультета. Какого же было ее удивление, когда она увидела сильно обожженного Гарри Поттера! Однако колдомедик не растерялась и моментально принялась за работу, отодвинув Снейпа в сторону.

— Что произошло?

Снейп обреченно застонал: как Дамблдор успел узнать? Он повернулся к директору, влетевшему в лазарет, и тот, видимо, все понял по выражению его лица. Он сразу метнулся к кровати, над которой колдовала мадам Помфри. Снейп остался стоять в стороне. Он смотрел в одну точку, но ничего не видел. Даже звуки доходили до него как через слой ваты. Поэтому на вопрос директора он среагировал не сразу.

— Северус!

— Что? — Он даже вздрогнул.

— Как это произошло?

Еще не до конца отойдя от шока, Снейп сжато и сбивчиво пересказал разговор с Поттером. Дамблдор выслушал спокойно, задал несколько попутных вопросов, но когда Снейп закончил, Альбус заговорил тоном, который резал зельевара, как остро заточенный нож:

— На этот раз ты зашел слишком далеко. Как ты мог так говорить с ним? Ты что, не знал, чем ему это грозит? Не мог хотя бы место выбрать более подходящее?

— Что значит — более подходящее? — не понял Северус.

— Там, где было бы куда направить Огонь! Неужели ты ничего не понял? — Казалось, директор вышел из себя. — Он же спас тебя! Он не дал Огню вырваться! Там не было ничего, что могло бы гореть — только ты! Он не позволил сгореть тебе, предпочел сгореть сам, хотя это противоречит всякой логике и инстинкту самосохранения! — Он замолчал ненадолго, а потом тихо добавил: — Если Гарри умрет, это будет только твоя вина, Северус.

После этого он развернулся и быстро ушел. За время их разговора мадам Помфри закончила с Гарри. Теперь он лежал на больничной койке под тонким одеялом, почти полностью забинтованный. Его грудь слабо поднималась и опускалась. Пока что он был жив.

— Я могу чем-то помочь? — деревянным голосом спросил Северус, неотрывно глядя на покалеченное тело.

— Мне будут нужны заживляющие и обезболивающие зелья в больших количествах, — мадам Помфри сокрушенно покачала головой. — Площадь поражения очень велика. Пожалуй, пригодится еще обеззараживающая пропитка для бинтов.

— У вас все будет, — глухо ответил Снейп.

* * *

Последующие дни слились для Северуса в одно бесконечное приготовление зелья. Казалось, он больше ничем не занимался. Даже во время занятий, дав студентам задание, он продолжал готовить заживляющие и обезболивающие зелья, каждый раз стараясь приготовить их еще лучше, чем в предыдущий. Мадам Помфри оставалось только удивляться: за всю свою практику она ни разу не видела настолько хорошо сваренных медицинских зелий. И еще ни разу у нее не было таких неиссякаемых запасов. Видя лицо Снейпа, когда тот приносил эти зелья, замечая тоску и чувство вины в его глазах, когда он смотрел на Гарри, она не уставала повторять ему:

— Все будет хорошо, Северус. Мальчик идет на поправку. Его ожоги сегодня значительно лучше, чем вчера.

Снейп кивал, возвращался к себе и продолжал варить зелья, приносил их мадам Помфри, помогал ей наносить мази на тело Гарри, менять повязки, а потом иногда подолгу сидел у его постели, молча глядя на спокойное, чуть поврежденное огнем лицо.

За эти дни он практически потерял сон и аппетит. Стоило ему закрыть глаза, как он видел перед собой вспыхивающее тело. Он постоянно слышал то эхо директорских слов: «Он же спас тебя! Он не дал Огню вырваться! Там не было ничего, что могло бы гореть — только ты! Он не позволил сгореть тебе, предпочел сгореть сам, хотя это противоречит всякой логике и инстинкту самосохранения!», то голос Гарри, полный отчаяния: «Но вы же обещали! Обещали мне, что не бросите меня! Обещали, что будете рядом! Вы обещали!» Воспоминания причиняли ему боль, меняли его, разрушали до основания мир, в котором он жил до сих пор. Его детские обиды, его зависть к известности мальчишки, его уверенность в том, что именно из-за Поттера его двойное рабство тянется до сих пор, постепенно отступали куда-то назад, стирались, теряли свое значение. В то же время все большее значение приобретали предсказания Дианы, суровые слова директора, умоляющий голос Гарри. Все это не отпускало Снейпа. Единственное, чему он был действительно рад, это тому, что за все эти полторы недели его ни разу не вызвал Лорд. Сейчас Северус не был уверен, что сможет успешно притворяться.

Его беспокоило то, что ожоги заживали, а Гарри все не приходил в себя. Он помнил слова Дианы о том, что одержимый Огнем может сгореть, находясь в бессознательном состоянии. Он пытался проникнуть в сознание Гарри, узнать, не закрылся ли тот снова стеной огня, но ничего не получалось. Сознание мальчика было где-то далеко.

— Это нормально? То, что он не приходит в себя? — спросил он у мадам Помфри на одиннадцатый день пребывания Гарри в лазарете.

Ведьма помялась, глядя на осунувшееся, серое лицо профессора, но потом все же призналась:

— Нет, ненормально. Он должен был прийти в себя уже давно.

— В чем дело? Что это? Кома?

— Нет, — неуверенно ответила колдомедик. — Мне кажется… он просто не хочет приходить в себя. Такое бывает.

— Могу я остаться сегодня с ним?

— Северус, вам самому не мешало бы поспать. И поесть, если уж на то пошло, — строго заметила Помфри. — Вы изведете себя. Кто тогда будет зелья для него варить?

— Я не спрашивал, не повредит ли мое присутствие здесь мне, — очень тихо, но твердо сказал Снейп. — Я спрашивал, не помешаю ли я ему.

Колдомедик только вздохнула.

— Как вы можете ему помешать? Оставайтесь…

Снейп даже не заметил, как стемнело, как опустел лазарет, как мадам Помфри зашторила окна и отправилась спать. Только оказавшись в полной тишине, темноте и почти полном одиночестве, Северус вдруг осознал, что наступила ночь. Но он не уходил. Он продолжал сидеть у постели Гарри, смотреть на лицо мальчика и думать. Он безучастно наблюдал, как разрушенный мир стерся из его памяти, как на его месте камень за камнем возводилась новая вселенная. И центром этой вселенной оказался тощий мальчишка, покалечивший сам себя, чтобы только не причинить вреда ему — Снейпу. Он уже давно знал, что все эти годы ошибался насчет Гарри Поттера, но сейчас он понял, что продолжал ошибаться. Мальчик действительно умел любить, как никто другой. Даже когда Снейп в очередной раз оттолкнул его, обманул ожидания, разочаровал, тот не позволил собственной злости выйти из-под контроля, причинить зельевару вред. Он практически пожертвовал своей жизнью. Северус пытался вспомнить, когда кто-нибудь последний раз жертвовал ради него хоть чем-нибудь, и не мог. Никто и никогда не делал для него и половины того, что все это время пытался делать Гарри. Он пытался быть его другом, хотел быть его семьей.

Разве не этого ты хотел всю свою жизнь?

Вот именно. Этого он и хотел. Об этом он мечтал, когда был еще совсем маленьким. О нормальной семье. О том, чтобы кто-то заботился о нем, чтобы кому-то было не все равно. Что ж, почти через сорок лет он этого дождался. И что он сделал? Идиот!

Ты скоро потеряешь его навсегда. Уже совсем скоро…

Чертовы прорицатели! Вся его жизнь летит к чертям из-за парочки проклятых прорицательниц!

Зачем, зачем он отталкивал мальчика? Ради плана, придуманного Дамблдором? Ради собственного спокойствия? Ради сохранения своей роли? Ради сохранения своей жизни?

А зачем ему такая жизнь? Что, собственно, он в ней нашел? Ради чего он живет? Ради того, чтобы уничтожить Темного Лорда? А что после этого? Его жизнь окончательно потеряет смысл?

Ему дали шанс. Последний шанс обрести в этой жизни смысл более важный, нежели чья-то смерть. Ему дали шанс обрести семью, в конце концов, а что сделал он? Вот именно… Сейчас он хотел только одного: повернуть время вспять, поступить по-другому, изменить прошлое и оказаться совсем в другом настоящем и хоть с какой-то надеждой на будущее. Сейчас же эта надежда умирала перед ним и, как он ни старался, он ничего не мог с этим сделать.

— Прости меня, — прошептал Северус, сам не осознавая, что произносит эти слова вслух. — Я не хотел этого, я не думал, что все так обернется. Прости… мне так жаль…

Он был уверен, что давно разучился плакать, но сейчас горячие слезы сами собой потекли из его глаз. Зельевар уперся локтями в постель Гарри, обхватил руками голову и дал волю своему горю, своим чувствам впервые за последние лет двадцать, наверное.

— Прошу тебя, — прошептал он сквозь слезы, — пожалуйста, очнись. Я обещаю тебе… — он смутился от собственных слов. — Я знаю, у тебя нет причин мне доверять, но я клянусь тебе, все будет иначе. Я буду рядом. Я никуда не уйду. Я больше никогда тебя не предам. Вместе мы найдем выход… Я не позволю им увезти тебя из Хогвартса. Я знаю, сейчас тебе кажется, что жить уже не за чем, но будет новое утро, будет новая жизнь. Мы будем жить вместе. Я возьму тебя к себе. И не только до конца года. Мы уедем на лето куда-нибудь. Ты больше не вернешься к тем магглам. Ты ведь хотел этого? Ты больше не будешь один… Только прошу тебя: очнись! Все будет по-другому. Обещаю…

— Только дурак может поверить обещаниям слизеринца, — донесся до него тихий, слабый голос. — Вы готовы пообещать что угодно, чтобы добиться своей цели. И вы очень легко берете свои слова назад…

— Гарри? — Снейп вскинул голову и встретился с затуманенным взглядом зеленых глаз. — Ты очнулся!

— Вы всегда так соблазнительно обещаете… именно то… что хочется слышать, — с трудом произнес Гарри, прикрывая глаза. — Вы так убедительны в своей лжи.

— Нет, я не врал. Не в этот раз. — Северус не смог удержать руку, которая потянулась к забинтованной голове Гарри. — У меня было время подумать… и принять решение.

— Неужели? — не открывая глаз, пробормотал Гарри. — И что же вы решили?

— Ты будешь жить со мной. Ты не отправишься на площадь Гриммо. Ты не будешь пить это зелье. Диана предложила другой способ. Мы попробуем его. Если, — он неожиданно заволновался, — ты все еще хочешь этого.

— Хочу, — просто сказал Гарри. — Но я не уверен, что, проснувшись утром, не услышу от вас, будто все это мне приснилось.

— Хочешь, я дам тебе Непреложный обет? — чуть насмешливо предложил зельевар.

— А что это такое?

— Вы поразительно необразованны, мистер Поттер, — непривычно мягко попенял Снейп. — Непреложный обет — это клятва, которая скрепляется магически и которую можно нарушить только ценой собственной жизни.

Гарри сделал вид, что серьезно задумался.

— Звучит заманчиво, — произнес он, с трудом поворачиваясь на бок, лицом к Снейпу, и открывая глаза. — Вы плачете? — удивленно спросил Гарри, взглянув на зельевара.

— Нет, с чего ты взял?

— У вас слезы на щеках…

Снейп провел рукой по лицу и недоуменно уставился на мокрую ладонь.

— Эти слезы не имеют ко мне никакого отношения, — недовольно проворчал он.

Гарри почему-то засмеялся. Северус тоже улыбнулся и снова погладил мальчика по голове.

— Я очень страшно выгляжу? — вдруг обеспокоено спросил Гарри.

— Нет, — заверил его профессор. — Уже почти все зажило. Волосы мы отрастим, как только можно будет снять с головы повязку.

— Вы такой странный сегодня, профессор… Так похожи на своего двойника…

— Все-таки в каком-то смысле мы один и тот же человек.

— А как же все ваши лекции об альтернативных вариантах и зеркальных отражениях?

Северус задумался на какое-то время. Перед его глазами мелькали события последних месяцев. Он вспоминал двойника Поттера, поведение Гарри после возвращения из альтернативной реальности, свои собственные чувства, которые он испытывал сначала к двойнику, а потом и к самому Гарри, свои страхи и свои давние, почти забытые мечты…

Гарри ждал его ответ, затаив дыхание, не сводя с него глаз.

— Вероятнее всего, я… ошибся. В зеркальном отражении все не наоборот, а всего лишь немного… иначе. Но по сути — то же самое.


Глава 13. Воспламеняющая взглядом | Зеркальное отражение | Глава 15. Совсем другая окклюменция







Loading...