home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

Loading...


Глава 43

Вход в бристольский королевский суд находится в маленьком переулке с подходящим названием Смолл-стрит.

– Я вас лучше тут высажу, – говорит мне таксист. Если он и узнал меня по фотографии в газетах, то не подает виду. – Возле суда сегодня толпа, ближе не подъехать.

Он останавливает такси на углу возле «Ол Бар Уан», откуда расслабленно выходят самодовольные «деловые костюмы» после ланча. Один из них ухмыляется мне:

– Эй, красотка, хочешь выпить?

Я отворачиваюсь.

– Дура фригидная, – ворчит он, и его спутники покатываются со смеху. Я глубоко вздыхаю, стараясь не поддаваться панике и высматривая Йена. Он где-нибудь здесь? Он видит меня?

Высокие здания Смолл-стрит словно клонятся друг к другу, создавая сумрачный гулкий проход, от которого по спине пробегает дрожь. Не пройдя и нескольких шагов, я вижу толпу, о которой говорил таксист. Часть дороги отгорожена, и за натянутыми барьерами собралось человек тридцать. Некоторые участники протеста держат плакаты на палках, пристроив их на плечо, а через барьер перекинут огромный лист, где жирно намалевано красной краской: «Убийца!» – и с каждой буквы стекают струйки, имитируя сочащуюся кровь. Двое полицейских в светоотражающих жилетах стоят сбоку от группы протестующих, сохраняя невозмутимое спокойствие, хотя оглушительное скандирование можно расслышать и на другом конце Смолл-стрит:

– Правосудия для Джейкоба! Правосудия для Джейкоба!

Я медленно иду ко входу, пожалев, что не захватила шарф или темные очки. Краем глаза на противоположном тротуаре я замечаю человека – он стоит, прислонившись к стене, но при виде меня выпрямляется и выхватывает мобильный телефон. Я ускоряю шаги, но мужчина не отстает, спеша по своей стороне улицы. Он куда-то звонит – разговор длится буквально несколько секунд. Карманы его светлого жилета оттопыриваются от разнообразных фотообъективов, насколько я понимаю, а на плече висит черная сумка. Обогнав меня, он вытаскивает фотоаппарат, вставляет объектив движением, свидетельствующим о многолетней практике, и делает снимок.

Я не буду обращать на них внимания, думаю я, задыхаясь от волнения. Я просто войду в суд, будто их нет рядом. Полиция здесь для того, чтобы удерживать протестующих за заграждениями, вот я и сделаю вид, будто никакой толпы нет.

У самого входа ко мне подскакивает репортерша, которую месяц назад я видела на лестнице у магистратского суда.

– Пара слов для «Пост», Дженна! Возможность донести до читателя вашу версию!

Я пытаюсь ее обойти и чуть не сталкиваюсь с протестующими. Скандирование переходит в яростные крики и улюлюканье, и вдруг толпа прорывается ко мне. Одно из заграждений опрокидывается и падает на булыжники – резкий, как выстрел, звук падения эхом отдается в каменном ущелье Смолл-стрит. Полицейские спокойно выдвигаются вперед, расставив руки, и оттесняют всех обратно за барьер. Некоторые участники протеста снова принимаются скандировать, но большинство смеются и болтают друг с другом, будто вышли за покупками. Веселая вылазка.

Когда толпа отступает и полицейские восстанавливают ограждение вокруг разрешенного для протеста пятачка, возле меня остается стоять женщина. Она моложе меня – ей нет и тридцати – и, в отличие от других протестующих, она без плаката, только что-то сжимает в руке. На ней коричневое, довольно короткое платье поверх черных колготок, а на ногах совсем не подходящие ни к платью, ни к сезону грязноватые белые парусиновые кеды. Пальто расстегнуто, несмотря на холод.

– Он был таким хорошим ребенком, – тихо говорит она.

И я сразу узнаю в ней черты Джейкоба: чуть раскосые голубые глаза, лицо сердечком, острый подбородок.

За барьерами наступает молчание. Все смотрят на нас.

– Он почти не плакал, даже когда болел, просто лежал рядом со мной, смотрел на меня и ждал, когда ему полегчает.

Ее английский безукоризненный, но с неуловимым акцентом – Восточная Европа, наверное. Голос звучит размеренно, будто женщина пересказывает автоматически заученный текст, и хотя она держится стойко, мне кажется, что она напугана нашей встречей не меньше моего, а возможно, и больше.

– Я была совсем молоденькой, когда родила. Сама еще девчонка. Его отец не хотел, чтобы я рожала, но я не смогла прервать беременность. Я очень любила своего ребенка уже тогда. – Она говорит ровно, без эмоций. – Джейкоб стал для меня всем.

У меня выступают слезы. Я презираю себя за эту слабость – ведь мать Джейкоба стоит передо мной с сухими глазами. Я заставляю себя не вытирать щеки и чувствую, что моя собеседница тоже вспоминает тот вечер, когда она всматривалась в залитое дождем лобовое стекло, щурясь от света фар. Сегодня нас ничто не разделяет, она видит меня так же четко, как я ее. Я удивляюсь, почему она не набрасывается на меня, не бьет, не кусает, не царапает мое лицо? Сомневаюсь, что на ее месте мне хватило бы сдержанности.

– Аня! – Какой-то человек зовет ее из толпы протестующих, но она, не обращая внимания, протягивает фотографию и держит, пока я не беру.

Снимок не тот, что был во всех газетах; с улыбкой, открывающей недостаток передних зубов, и в школьной форме, голова чуть повернута, как велел фотограф. Здесь Джейкобу всего три-четыре года, и мать прижимает его к себе, лежа в высокой траве, густо заросшей одуванчиками. Судя по ракурсу, Аня сама сделала этот снимок: ее рука вытянута за пределы кадра. Джейкоб смотрит в камеру, щурясь на солнце и смеясь, и Аня тоже смеется, но глядит на Джейкоба, и в ее глазах можно увидеть крошечные отражения сына.

– Мне очень жаль, – говорю я. Меня передергивает от бессилия и беспомощности этих слов, но я не могу подобрать других или промолчать при виде ее горя.

– У вас есть дети?

Я думаю о своем сыне, о его невесомом тельце, завернутом в больничное одеяло, о боли в матке, которая никогда не проходит. В английском языке должно быть слово для матери без детей, для женщины, лишившейся ребенка, который был смыслом ее жизни.

– Нет. – Я тщетно подыскиваю, что еще сказать, и протягиваю фотографию обратно. Аня качает головой.

– Мне не нужно, – отказывается она, – я ношу его лицо тут. – Она прижимает ладонь к груди. – Но вам, – тут следует секундная пауза, – вам надо помнить. Вы должны помнить, что был такой мальчик, что у него была мать и что ее сердце разбито.

Нырнув под барьер, она скрывается в толпе, а я судорожно втягиваю воздух, будто долго просидела под водой.


Мой адвокат – женщина средних лет – глядит на меня с известным интересом, входя в маленькую комнату для консультаций, возле которой в коридоре стоит охранник.

– Рут Джефферсон, – представляется она, протягивая руку. Ее рукопожатие твердо. – Сегодня простой этап, мисс Грэй. Вы уже признали свою вину, поэтому предстоящее слушание нужно лишь для вынесения приговора. Наше разбирательство в расписании идет первым после обеденного перерыва, и, боюсь, вам достался судья Кинг.

Рут присаживается напротив меня за стол.

– А что плохого в судье Кинге?

– Скажем так, он не отличается снисходительностью, – невесело усмехается Рут, блеснув великолепными белыми зубами.

– Сколько мне дадут? – не удерживаюсь я и тут же мысленно себя одергиваю. Это не важно. Главное сейчас – поступить правильно.

– Сложно сказать. Скрыться с места аварии и не сообщить о случившемся – это грубое нарушение, однозначно влекущее за собой лишение водительских прав, но сейчас это для нас не важно, потому что наезд со смертельным исходом в любом случае означает срок. А дальше возможны два варианта. За причинение смерти по неосторожности теоретически полагается лишение свободы от двух до четырнадцати лет, но в пояснениях к законодательству рекомендовано от двух до шести. Судья Кинг будет настаивать на шести, и моя задача – убедить его, что два года вполне достаточно. – Она открывает черную чернильную ручку. – У вас случайно нет психических отклонений в истории болезни?

Я качаю головой, и на лице адвоката мелькает огорчение.

– Давайте тогда об аварии. Я так понимаю, в тот вечер видимость на дороге была очень плохой. Вы видели мальчика перед столкновением?

– Нет.

– Вы страдаете какими-то хроническими заболеваниями? – спрашивает Рут. – Это весьма ценно в делах такого рода. Или, может, вы плохо себя чувствовали в тот вечер?

Я бесстрастно смотрю на нее. Адвокат цокает языком:

– Вы прямо-таки затрудняете мне работу. Вы страдаете аллергией? Может, вы чихнули перед самым наездом?

– Не понимаю.

Рут вздыхает и произносит медленно, будто растолковывая ребенку:

– Судья Кинг уже просмотрел материалы дела и составил в уме приговор. Моя задача – убедить его, что это был просто несчастный случай, уйти от наезда не представлялось возможным, и вы очень сожалеете о случившемся. Я не вкладываю слова вам в рот, это так, для примера. – Рут смотрит на меня в упор: – Так, может, у вас был приступ аллергии, и вы чихнули?

– Но я не чихала!

Так вот как это делается? Одна ложь громоздится на другую, и все ради того, чтобы получить минимальное наказание? Неужели наша система правосудия настолько порочна? Мне становится противно.

Рут Джефферсон углубляется в свои записи и вдруг поднимает голову:

– Мальчик действительно выбежал на дорогу неожиданно? По словам его матери, она отпустила его руку, когда они подошли к переходу, стало быть…

– Она не виновата!

Адвокат приподнимает тщательно выщипанные брови.

– Мисс Грэй, – спокойно произносит она, – мы здесь не для того, чтобы устанавливать, чья это вина. Мы с вами должны обсудить смягчающие обстоятельства данного случая. Пожалуйста, не позволяйте эмоциям брать верх над рассудком.

– Простите, но смягчающих обстоятельств не было, – резко говорю я.

– Моя работа их найти, – парирует Рут. Она откладывает папку и подается вперед: – Поверьте, мисс Грэй, есть огромная разница между двумя и шестью годами в тюрьме, и если есть хоть что-то, что оправдывает ваши действия – задавить пятилетнего и уехать, – скажите мне об этом сейчас.

Мы несколько секунд смотрим друг на друга.

– Мне очень жаль, но нет, – отвечаю я.


Глава 42 | Я отпускаю тебя | Глава 44







Loading...