home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

Loading...


Глава 12

Они показались на горизонте через полчаса – две огромные белые тени, гигантскими прыжками спешащие навстречу. При виде них я остановился, отвязал от пояса ремень, бросил его в снег рядом с находящимся в беспамятстве императором. И расслабился только когда громадные звери преодолели оставшееся расстояние и с приглушенным урчанием ткнулись носами мне в руки.

– Тихо, брат, – проговорил я, когда горячий язык исступленно лизнул мне ладонь. – Тихо… ты не ошибся. Это я вас позвал.

Огромный волк взвизгнул и прижался лобастой головой, всем видом выражая бурную радость. Второй оказался более сдержанным. Он выглядел старше, внушительнее. Поэтому, когда я поднял на него взгляд, лишь едва заметно качнул хвостом и наклонил голову, приветствуя и одновременно предостерегая.

– Я с миром, брат, – заверил его я, оттолкнув от себя второго зверя. – И мне нужна помощь. Окажете?

Звери одновременно посмотрели на занесенное снегом тело за моей спиной. После чего более молодой с недоверием принюхался, а старший бесшумно обнажил зубы. Впрочем, почти сразу он их спрятал – запах человека ему не понравился, но едва теплящаяся в Карриане жизнь делала его неопасным для стаи. Поэтому белоснежный зверь, в холке достающий мне почти до подбородка, недовольно сморщился, но все же подошел ближе и пытливо заглянул мне в глаза.

Само собой, это были не те звери, которых я встретил по дороге в Хад. Но чувство общности с ними я ощущал так же четко, как и с ними. Мы были одной крови. И жили по одним и тем же законам. Просто им повезло родиться в тех же телах, которые у них были на ледяных равнинах, а мне придется дохаживать эту жизнь именно так, на двух ногах. При этом память о прошлом я сохранил и был обречен до последнего дня знать о своем уродстве. С другой стороны, именно здесь, в этом мире и в этом теле, я отыскал свой огонек и нашел способ остаться с ним рядом, что примиряло с любыми неудобствами.

Зверь, похоже, прекрасно меня понял, потому что недовольство из его глаз вскоре ушло. После чего он уже без неприязни покосился на императора, согласно наклонил голову, а затем легонько ткнулся носом в мою щеку и молча сказал:

–«Нам тоже нужна помощь».

Бросить Карриана посреди снегов я бы не смог, но возникшую проблему мы все же решили: пока один из братьев остался согревать его величество и охранять его от местного зверья, второй волк подставил спину и в два счета домчал меня до виднеющегося вдалеке леса. Там он помог мне взобраться на разлапистую… не ель, но очень похожее на нее хвойное дерево, откуда я срубил пушистую ветвь. После чего мы вернулись на равнину, я перетащил Карриана на испускающую одуряющий аромат хвои волокушу. Затем привязал к ветке сплетенную из всякой дребедени веревку, отдал конец более молодому и выносливому собрату. Снова забрался на спину более старшему волку. И лишь после этого мы наконец отправились в путь.

Брат, которому я доверил тащить повелителя, вскоре отстал, потому что я просил его соблюдать осторожность. Тот волк, что был подо мной, напротив, наддал так, что только ветер в ушах засвистел, а снег из-под могучих лап разлетался с такой легкостью, словно мы не заснеженному лесу мчались, а совершали променад по хорошо укатанной дороге.

Правда, удовольствия от такого способа передвижения я не получил. Держаться, кроме как за уши и шерсть, было не за что. Спина у зверя оказалась чересчур широкой, чтобы отсутствие седла можно было чем-то скомпенсировать. Передвигался брат огромными скачками. Так что зад я об него отбил капитально. Да и ветками по морде тоже пару раз схлопотал, поэтому на место прибыл не только уставшим, но и поцарапанным.

О том, что мы почти приехали, я понял по тому, как изменился лес, насколько уменьшился слой снега под деревьями, а еще– по раздающимся неподалеку голосам.

Когда собрат остановился, вокруг него сгрудилась стая в полтора десятка таких же белоснежных зверей, которые посматривали на меня с нескрываемым подозрением. Но когда я спрыгнул, а вожак подтолкнул меня носом в спину, волки послушно расступились. Каждый из них настойчиво нюхал воздух, пытаясь понять, что же во мне не так. Самые смелые забегали то справа, то слева, тщетно пытаясь заглянуть мне в глаза. Самые умные озадаченно ворчали. Я же тем временем добрался до большой, глубокой, примерно на треть засыпанной снегом ямы, и тихо ругнулся, увидев, как внизу неловко ковыляет на трех лапах перемазанный в земле волчонок, время от времени издавая жалобный визг.

Честное слово, не знаю, каким чудом он умудрился соскользнуть вниз, не напоровшись ни на один из воткнутых в землю заточенных кольев и отделавшись лишь сломанной лапой, но руки тем, кто вырыл здесь эту гадость, я бы точно пообрывал. Нерт уверял, что северяне уважают волчье племя. Охота на волков в Сории законом не запрещена, однако их убийство не поощрялось. Причем не поощрялось до такой степени, что обычные охотники даже в плохой год не опускались до браконьерства. Тем не менее в стаде, как водится, не без паршивой овцы, поэтому даже среди сорийцев встречались те, кому белоснежная волчья шкура была нужна лишь для украшения.

Почувствовав на шее горячее дыхание, я обернулся, на миг встретившись взглядом с вожаком. Прикинул размеры ямы. Затем оглядел тревожно повизгивающих собратьев. Наконец, присмотрел валяющуюся неподалеку длинную жердь, которую горе-охотники заготовили, но так и не использовали. Вырвал ее из-под снега, обрубил ножом до нужной длины. После чего аккуратно опустил один конец в яму, так же аккуратно по нему слез. Бесстрашно подхватил раненого щенка на руки, дунул ему в нос, чтобы не кусался. А когда звереныш удивленно замер, я схватился свободной рукой за палку и бросил вожаку:

– А вот теперь тащи.

Волки и на Земле – умные звери, а волки на Тальраме – это сплоченный и древний народ, который знает, помнит и почитает принятые в стае законы. Поэтому, когда вожак вытянул меня из ямы, никто больше не оскалил зубы. Не попытался отбить дрожащего от холода волчонка. Лишь одна из волчиц, которая, скорее всего, приходилась ему матерью, благодарно лизнула меня в щеку и начала приводить в порядок свое повизгивающее чадо. Тогда как остальные успокоенно разошлись, оставив мне самому решать, как быть со спасенным родичем.

Поставить его на землю я не рискнул – со сломанной лапой звереныш далеко не уйдет, да и кость, скорее всего, срастется неправильно. Он наверняка останется хромым, не сможет охотиться и будет остаток жизни являться обузой для быстро перемещающейся стаи. Вожак это, кажется, тоже понимал, поэтому вскоре самоустранился. И лишь обеспокоенная мать продолжала сопеть мне в ладони, с любовью вылизывая непутевого сына, который за несколько часов в яме так настрадался, что вскоре уткнулся носом мне в шею и уснул прямо на руках.

Был он, прямо скажем, немаленьким и весил килограммов шесть-семь навскидку, но по сравнению со взрослыми волками казался совсем уж крохой. Быть может, месяц от роду… в лучшем случае два. Но куда его деть, я все еще не представлял. И когда второй волк дотащил наконец до нас волокушу, я так и стоял посреди истоптанной поляны, мысленно прикидывая, смогу ли сделать для мелкого лубки и уговорить его хотя бы неделю посидеть на одном месте.

– Вуф-ф, – выдохнул молодой собрат, выплюнув изжеванную веревку, а затем подошел и, обнюхав волчонка, удовлетворенно рыкнул.

– «Поможешь?» – снова обратил на меня умный взгляд вожак.

Я на мгновение растерялся.

– Прости, лечить я не умею. Правда, если мы спасем его… – я кинул беспокойный взгляд на Карриана. – То он найдет вам мага. И малыш уже через пару дней сможет бегать, как раньше.

Вожак окинул императора задумчивым взглядом. Молодой собрат тем временем отступил в сторону, попеременно поглядывая то на него, то на мать, то на меня. Затем неуверенно подал голос. Подбежал к волокуше, вильнул хвостом, снова отбежал в сторону. Наконец, нетерпеливо подпрыгнул и заскулил, словно очень хотел, но не мог о чем-то сказать.

– Так это и твой брат тоже, – догадался я, когда волчонок на моих руках сонно завозился. – А ты у нас, получается, маленький принц?

– «Забирай», – вдруг коротко рыкнул вожак, требовательно на меня уставившись.

Я опешил.

– Куда я его возьму?! Оглянись, брат. Мне к людям надо!

– «Забирай, – непреклонно распорядился зверь. После чего повелительно рыкнул, брат спасенного малыша радостно взвизгнул, с готовностью подхватил измочаленную веревку, а вожак опустился на снег и подставил спину. – Мы найдем твою стаю».

***

Волки остановились только ближе к ночи, умудрившись за остаток дня отмахать больше двух с половиной десятков рисаннов. И то лишь потому, что на большей скорости волокуша могла попросту развалиться. Честное слово, к этому времени я окончательно перестал чувствовать ноги и зад, сполна осознал, что такое радикулит, вконец оголодал. И с немалым трудом сполз за землю, когда вожак все-таки остановился.

– «Люди. Впереди. Близко», – отрывисто мелькнули в моей голове чужие мысли.

– Спасибо, – с трудом выкашлял я, осторожно разгибая спину и оглядывая холм, на котором мы остановились. Здесь деревья стояли не так плотно, как в остальном лесу, на снегу виднелись характерные отпечатки от снегоступов. В паре мест я углядел самые настоящие засечки на коре, а потом и узкую тропку – не так давно здесь действительно побывали люди.

Более того, внизу, метрах в ста от холма, виднелась небольшая, всего в два десятка домов, деревушка за крепким бревенчатым тыном. Никаких опознавательных знаков ни на воротах, ни на домах не было, так что я понятия не имел, что это за товарищи. Но снег вокруг тына был тщательно утоптан. Ров под ним пестрел острыми кольями. Небольшой мосток выглядел обновленным и вполне надежным, а ворота за ним – крепкими и ладными. Даром что плотно закрытыми и, кажется, даже подпертыми с той стороны. Из печных труб вился легкий дымок. Ветер доносил аромат готовящейся стряпни. Да и в целом деревня выглядела прилично, так что, полагаю, брат не зря привел нас именно сюда.

Молодой волк, втащив на холм волокушу, с усталым вздохом выпустил из пасти веревку, и я немедленно подошел проверить состояние императора. А оно оказалось не больно-то хорошим. Несмотря на то, что я отдал ему почти всю одежду, сверху набросал лапника, положил под бок сонного волчонка и постарался по максимуму сберечь тепло, Карриан все равно замерз, был смертельно бледен, местами даже до синевы, а дышал тяжело, прерывисто. Нога под повязкой, кажется, умудрилась распухнуть еще больше, и было ясно, что без помощи лекаря ему долго не протянуть.

– Держись, твое величество, –вздохнул я, на мгновение коснувшись безвольно упавшей руки. – Мне без тебя никак. Ты об этом, правда, не знаешь, но, наверное, чувствуешь. Иногда. Поэтому и злишься.

У императора слабо шевельнулись пересохшие губы, поэтому я прихватил немного снега, положил ему на лицо. А когда снежинки подтаяли, кончиками пальцев подвинул белый комочек так, чтобы вода попала ему в рот. Ничего иного сделать для него я был не в силах – у меня в руках снег, пока я пребывал в трансе, не таял. А выходить из транса было опасно – я надолго потом вырублюсь. И хорошо еще, если никого при этом не угроблю.

– «Иди», – напомнил вожак, ткнувшись носом мне в шею.

– Да, – согласился я, отстраняясь и снова укрывая Карриана лапником. – Надо идти. Ты уверен, что нас там не прибьют, как только увидят?

– «Добрая охота. Знают закон. Не враждуем», – обрушил на меня целую серию образов зверь.

– Тогда ладно, – хмыкнул я, после чего подобрал брошенный вторым волком ремень и стронул волокушу с места. – Ну, бывай, что ли?

Вожак бесшумно оскалился, а когда я спустился с холма, то и дело придерживая норовящую съехать вниз волокушу, вдруг в голос взвыл, отчего я чуть не навернулся со склона. Следом за вожаком подал голос второй волк. А вскоре ему ответила и остальная стая, которая, как оказалось, незримо сопровождала нас всю дорогу, но только сейчас решила обозначить свое присутствие.

Спустившись под многоголосый волчий вой, я остановился перед воротами и почти не удивился, обнаружив, что над тыном появилось сразу с десяток лохматых голов и поднялось почти столько же взведенных арбалетов. Кто-то из-за стены гортанно крикнул, но слов я не разобрал – язык оказался незнакомым. Затем под непрекращающийся волчий вой окрик раздался снова. Но и тут мне оставалось только виновато развести руками. Наконец, требовательный голос раздался в третий раз, и арбалеты недвусмысленно дрогнули, готовясь спустить в мою голую грудь целый дождь из стальных болтов. Но тут из-под лапника недовольно вякнул разбуженный родичами щенок, и над лесом повисла оглушительная тишина.

Услышав позади подозрительныйшорох, я скосил глаза и вздохнул, обнаружив, что упрямый малыш не только проснулся, но и выбрался из-под лапника, а теперь упрямо ковылял в сторону ворот, неуклюже прыгая на трех лапах. Среди мужиков на стене прошло волнение – волокушу я оставил чуть поодаль на случай, если нас все же примут неласково. Поэтому идти волчонку пришлось далеко. Больше того – ему явно было больно. Упрямец то и дело тихонько взвизгивал, но все же продолжал хромать к неведомой цели.

Целью, как вскоре выяснилось, оказались не ворота, а я – добравшись до моего сапога, малыш устало брякнулся на попу и вскинул наверх недовольный взгляд. Пришлось наклониться и взять этого чумазого террориста на руки, после чего он удовлетворенно тявкнул, а затем поднял умную мордочку, оглядел озадаченно взирающих на него мужиков и, оскалив уже немаленькие клычки, выразительно зарычал.

После этого за стеной случилось новое волнение. Там что-то грохнуло, загремело, кто-то опять крикнул, но вроде бы не мне. Затем ворота скрипнули и медленно поползли в стороны, открывая вид на широкую улицу. А оттуда один за другим стали выходить бородатые, плечистые, одетые в грубоватой выделки шубы и дубленки, весьма угрожающего вида мужики. При этом у каждого в руке был или топор, или лук, или арбалет. Но таращились они не на меня. И даже волчонок на моих руках не вызывал у них больше особого удивления. Нет, все они как один вдруг уставились куда-то мне за спину. И обернувшись, я с удивлением увидел, как на холме медленно и величественно появилась волчья стая. Огромные, белоснежные, невыразимо прекрасные звери, при виде которых мужики вдруг почтительно поклонились, а я не смог удержаться от улыбки.

– «Спасибо, брат!» – с чувством подумал я, провожая глазами удаляющихся собратьев.

– «Доброй охоты», – с достоинством отозвался вожак, и только после этого стая окончательно скрылась из виду.

– Доброй, – пожелал ему в ответ я, после чего обернулся, еще раз внимательно оглядел комитет по встрече дорогих гостей и неловко кашлянул. – Ну, здравствуйте, что ли…

– Империя? – жутковато коверкая имперский, спросил один из местных жителей.

Я кивнул.

– Заходи, – буркнул тот же мужик. – Хозяева леса за злого человека просить не станут.

– Со мной раненый, – счел нужным пояснить я.

– Кто такой?

– Брат мой… – не моргнув глазом соврал я. – Упал со скалы. Ногу сломал. Да и волчонок у меня травмированный. Если у вас есть маг…

И без того мохнатые брови мужика сошлись на переносице, придав ему совсем уж злобный вид.

– Нету здесь магов, – снова буркнул он, отворачиваясь. – В соседней деревне шаман есть. Но имперских здесь не любят. Так что веди себя тихо.

Я снова понятливо кивнул, уже примерно представляя, куда именно нас занесло. Вот ведь Рам шутница… буквально вчера я слышал о здешних дикарях, и на тебе. Угораздило же попасть в гости к горным жителям, которые уже несколько столетий сопротивлялись имперской экспансии. Причем, судя по тому, что я видел, делали они это вполне успешно. И как потом прикажете отсюда выбираться? Без лекаря Карриан быстро на ноги не встанет.

«Упаси Тал, еще стопу придется ампутировать! – подумал я, снова берясь за ремень волокуши. – А что за это время случится в империи? Быстро там за власть передерутся или же герцог эль Соар сумеет приструнить самых наглых?»

Следуя за все тем же лохматым мужиком, который, похоже, единственный знал имперский, я напряженно размышлял о будущем, но магическая печать, как ни странно, молчала. Даже когда меня посетила мысль, что в отсутствие Карриана, если его не удастся быстро вернуть в Орн, империя может и вовсе развалиться. Что тогда будет со мной? А с ним?

– Пф, – словно услышав мои мысли, фыркнул щенок, а мужик, добравшись до последнего дома в деревне, распахнул скрипящую калитку.

– Жить тут будете. Еду сейчас принесут. Укрыться чем – тоже найдем. Дров сам наколешь. За ворота не выходи. А буде кто чужой зайдет, веди себя тихо. И брату своему скажи. Ясно?

– Ясно, – покорно ответил я, затаскивая волокушу во двор. Чистить его, само собой, никто не чистил – дом явно был старым и нежилым, поэтому до крыльца я добрался с немалым трудом. Поднявшись на три заваленных снегом, вдрызг обледеневших ступеньки, с еще большим трудом отворил заклинившую, отчаянно сопротивляющуюся дверь. Со вздохом оглядел заваленные хламом сени. Зашел внутрь. Еще раз вздохнул, обнаружив внутри всего две комнаты и большую, давно нетопленную печь, служившую одновременно и спальным местом, и местом для приготовления пищи, и частью перегородки между комнатами. Нашел во второй комнате такую же старую, рассохшуюся, но еще крепкую кровать. Упарился, пока затаскивал внутрь Карриана. Наконец, кое-как его устроил, пока на полу, прямо на волокуше, надеясь, что без одеял нас в этой холодрыге не оставят. Наскоро осмотрел его раны. Напоил последними каплями магии, которые смог наскрести в опустевших закромах. Сходил во двор, наколол дров, благо поленница оказалась не пустой, а топор нашелся в сенях. Затопил печь, поставил греться воду в большом жестяном тазу. Затем снес в угол наши пожитки и устало присел на единственный нашедшийся в доме кривой табурет.

– Эй, имперец! – неожиданно раздалось с улицы. – Спустись, забери вещи! И там тебе еще трав передали… для брата!

Я тряхнул головой и вышел, надеясь, что с травами меня не обманули, и там действительно найдется что-нибудь стоящее. Потом еще часа на два застрял, разбирая тряпки и прочее добро, которого мужик приволок на удивление много. После этого я соорудил для Карриана нормальную постель. Максимально осторожно переместил его туда, раздел, обмыл, заново перевязал раны. Слегка успокоился, обнаружив, что за остаток дня нога хуже не стала. Наконец, укрыл его величество до подбородка толстым шерстяным одеялом. Впихнул ему в руки зевающего щенка. После чего встал, оглядел грязный пол, пыльные окна и кое-как покрашенные стены. И с новым вздохом закатал рукава: это, конечно, не императорские хоромы, но нам тут придется какое-то время жить. И вряд ли его величеству, проснувшись поутру, захочется дышать пылью или созерцать грязь, которую, похоже, не убирали годами.

Да, я тоже устал.

Да, и меня сегодня изрядно потрепало. Но все же я заставил себя нагреть еще воды, перекусил тем, что дали местные, на скорую руку привел в порядок хотя бы одну комнату и только после этого решился подремать.

Правда, поскольку кровать была одна, и места на ней не хватило, а на печи было слишком душно, то спать я завалился на волокушу, предварительно кинув на нее пару одеял. Уже закрывая глаза, мельком подумал, что и впрямь веду себя как верный пес, но эта мысль, как ни странно, не вызвала отторжения. И я заснул, чувствуя себя на редкость спокойно и совершенно точно зная, что сегодня сделал для императора все, что возможно.


Глава 11 | Мар. Щит императора | Глава 13







Loading...