home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



31

На ракете – к цели

Дома, в гостиной, Брайан Бинни смотрел, как на экране телевизора неугомонный Берт Рутан рассказывал CNN о полете на приз XPRIZE, запланированном на следующее утро, в понедельник 4 октября. Команда Scaled собирается не просто попасть в яблочко, говорил Берт интервьюеру из CNN, она намеревается одержать сокрушительную, безоговорочную победу. Сделать он ничего не мог, но думал: «Господи, ну неужели планка еще недостаточно высока?»

Брайан ходил по комнате, испытывая всю гамму эмоций от страха до оптимизма и обратно. Когда интервью закончилось, он выключил телевизор. Брайан лег на диван, на котором проводил ночь, так как его родственники по линии жены заняли основную спальню наверху. Его жена Баб согласилась, что для него будет лучше, если он проснется в 2:15, выпьет кофе и поедет пораньше, раз уж так надо.

Стоило Брайану задремать, как его снова разбудили: их огромный золотистый ретривер Таннер пытался занять свое обычное место на диване. Вместо того чтобы считать овец, Брайан попытался еще раз пройти по всем этапам предстоящего полета. После того как в шесть часов вечера в четверг, за три дня до полета, выяснилось, что пилотом на X-2 назначен он, Брайан почти безвылазно сидел в тренажере. Даже теперь, на диване, он снова представлял себе всю последовательность событий. Вот он сел в кабину. Вот, отсоединившись от «Белого Рыцаря», он направляет нос SpaceShipOne вверх под углом примерно 60°. Чтобы избежать вращения, которое пришлось пережить Майку, Брайан полетит вверх под углом 81–87°.

Он снова задремал, но даже во сне в мозгу крутились цифры и картинки полета. Потом Брайан снова проснулся, испугавшись, что проспал будильник, но только для того, чтобы обнаружить собачью лапу у себя на лице. Потом он все-таки встал и записал цели полета:


Подняться на высоту 100 км = $10 000 000.

Непрерывно контролировать атмосферу = интерес (Ричарда) Брэнсона на будущее.

Побить существующий рекорд высоты X-15 = личное желание Берта.

Изящно приземлиться = мое личное спасение.


Потом приписал: «Пп. 1 и 2 – обязательно, п. 3 – хорошо бы, но не обязательно, п. 4 – лично для меня».

Даже в полусне он ясно сознавал, что находится в подвешенном состоянии между реальностью и мечтой, между прошлым и будущим, и тиканье часов каким-то образом помогало ему обрести ясность. Сама возможность этого полета была подарком судьбы. Облако песка, окутавшее его после той аварийной посадки, быстро рассеялось, но облако сомнений оставалось.

Его жена молилась за него больше чем обычно. Как только Баб узнала, что он получил второй шанс, она, будучи набожной католичкой, развернула активную деятельность. Она запустила молитвенную цепочку, которая вскоре протянулась по всему земному шару. Она удостоверилась, что молитвы у всех были одинаковыми и конкретными. «Бог любит конкретику, – говорила она братьям и сестрам по вере. – Будьте конкретны в своих молитвах». Молитва, которую она придумала для Брайана, была такой: «Безопасный полет вверх. Безопасный полет вниз. Безопасная посадка».

Брайан больше верил в американские идеалы, нежели в предписания Библии, но сейчас был благодарен за любую помощь, откуда бы она ни исходила. В какой-то из моментов этой прерывистой ночи он даже произнес свою молитву, пообещав Богу, что он будет «вечно благодарен» за успешный с начала и до конца полет.

Когда в 2:15 утра запищал будильник, это стало для Брайана почти что облегчением. Он и так уже был готов. Пилот хотел приехать в Scaled к 3:00. Выйдя из дома, он с удовольствием вдохнул свежий прохладный воздух. Ночь была тихой и ясной. Брайан посмотрел на небо и увидел Млечный Путь. Ему показалось, что само небо подает ему знак, зовет к себе.

Проехав минут пятнадцать в направлении Мохаве, он включил радио и выбрал шоу под названием «Полночь в пустыне: ночные паранормальные явления». Ведущий передачи Арт Белл говорил о «другом измерении», которое существует, но за пределами сознания большинства людей. Слушая это странное раннее шоу, Брайан вдруг вспомнил одно происшествие, случившееся с ним через несколько дней после полета на SpaceShipOne 17 декабря, одно из самых странных, которые когда-либо случались с ним. Он лежал в постели, но не спал, просто ждал, пока в 5:45 зазвонит будильник, и вдруг спальня осветилась, как будто включился телевизор. Но это был не телевизор. Он встал с кровати и подошел к окну, в которое сквозь шторы пробивались лучи яркого света. Его двор был как будто освещен дневным светом, в то время как во всей остальной части города было темно. В воздухе затейливо блуждали какие-то светящиеся пузыри размером с пляжный или волейбольный мяч. Это продолжалось всего лишь минуту, а потом эти магические движущиеся полупрозрачные фигуры исчезли, и вновь наступила темнота. Несколько минут Брайан стоял неподвижно, ему не хотелось ни шевелиться, ни говорить. Он не верил ни в паранормальные явления, ни во внеземные сущности, но понимал, что только что сам видел нечто подобное. Понимал – но не мог понять. Тем не менее это событие – по совершенно непонятной причине – тогда вселило в него надежду, и даже сейчас воспоминание о нем подняло ему настроение. Въезжая на территорию аэрокосмического порта Мохаве, Брайан снова посмотрел на светящееся небо. Ну что ж, небесам уже все известно, а скоро будет известно и ему.


Еще не было пяти утра, когда в соседнем городке Палмдейл около 1500 школьников в трех пунктах сбора сели в автобусы, чтобы ехать в Мохаве посмотреть на запуск SpaceShipOne. Этот праздник придумали для них Стюарт Уитт, Питер и группа планирования XPRIZE, а профинансировал и организовал эту памятную поездку (из тех, которые бывают раз в жизни, и то редко у кого!) местный застройщик Грег Андерсон. Он пробил все необходимые разрешения, обеспечил страхование, взрослых сопровождающих и сами автобусы, потому что не хотел упускать возможность приобщить детей к этому историческому моменту, воспоминания о котором, может быть, будут вдохновлять их потом всю жизнь. Андерсон также надеялся более активно включить местную молодежь в авиационно-космическую промышленность и, кроме того, хотел выяснить, каким образом Scaled Composites удалось завоевать глобальную аудиторию. Еще на одном из первых совещаний по вопросам планирования Уитт сказал Питеру: «Смотри, на фотографиях из Китти-Хока – ни одного ребенка». Питер подумал тогда, что неплохо было бы снова вдохновить юное поколение, как это в свое время получилось после полета Линдберга. Тогда со временем вместо Ле-Бурже у них, возможно, будет Мохаве.

По прибытии в космопорт детей препроводили в зону стоянки и обслуживания, где они наблюдали за происходящим вокруг, ждали, а при виде «Белого Рыцаря» повеселели и оживились. Самолет-носитель приблизился к ним, а затем круто развернулся в сторону гор.

Питер, стоявший рядом со взлетно-посадочной полосой, пользовался моментом, чтобы оценить каждую деталь: толпы зрителей, журналисты, знаменитости (в том числе миллиардеры), дети, астронавты, представители НАСА и ФУА, его семья, безоблачное голубое небо и необыкновенно красивый «Белый Рыцарь» с пристыкованным к нему космическим кораблем. Он не знал, чем кончится сегодняшний полет, но поражался тому, насколько далеко они продвинулись. Как-то его друг детства Скотт Шарфман напомнил ему, что он, Питер, объявил о космической премии, не имея денег на нее; хотел сделать в частном порядке нечто такое, что до этого было под силу только государствам; считал, что можно сделать космический корабль, который не придется утилизировать после однократного использования; и, наконец, считал, что, если во всеуслышание предложить людям приз, группы энтузиастов обязательно найдутся. Теперь оставалось совершить всего один полет. Другие команды, созданные для борьбы за XPRIZE, продолжают работать, и мечта о космосе никуда не денется, даже если кто-то уже завоюет этот приз. Страсть все равно сохранится. Ракеты и другие аппараты строятся в Румынии, Англии, Аргентине, Техасе и в прочих местах. Ричард Брэнсон заключил сделку на разработку корабля SpaceShipTwo с использованием технологии и конструкции оперения Рутана. Друг Питера Илон Маск бросил вызов всему аэрокосмическому истеблишменту, создав свою частную ракетную компанию, а бывший глава отделения SEDS Джефф Безос тоже начал использовать свое огромное состояние для покорения космоса. «Наступил переломный момент, – думал Питер. – Теперь нисходящая спираль пилотируемых космических полетов снова начнет раскручиваться».

Питер смотрел на SpaceShipOne. В балластном ящике позади сиденья Брайана лежали три его заветные книги: «Человек, который продал Луну», «Дух Сент-Луиса», которую дал ему Грег Мариньяк, и «Атлант расправил плечи», подарок Тодда Хоули. Им с Тоддом очень нравились строки: «Любое безумство преходяще. Оно не может длиться долго. Оно безумно и поэтому должно само победить себя. Просто нам с вами нужно некоторое время работать немного усерднее, вот и все».


После предполетного брифинга Берт напомнил экипажу: «Вы летите за деньгами». «Продолжает нагнетать, – подумал Брайан. – Но как сказано: полет за деньгами!» Брайан влез в летный костюм и направился к ангару. Он встал на весы, держа в руках небольшую сумку, которую собирался взять с собой. Ростом он был под 180 см, а весил 75 кг, так как сбросил вес за счет регулярных тренировок (и стрессов). Он взял с собой два американских флага (потому что хотел, чтобы они слетали в космос): один из плотной и прочной ткани, другой полиэстеровый – и еще множество разных вещей, переданных ему коллегами в последнюю минуту. Штатные балластные ящики были уже полны; в частности, в них было десять тысяч одноцентовых монет, которые добавил Дэйв Мур и в качестве балласта, и в качестве космических сувениров. Вместе со всем, что на нем было, Брайан весил примерно 91 кг и ростом был чуть выше самого себя. Он долго сомневался, стоит ли брать с собой легкий полиэстеровый флаг и, по примеру Чарльза Линдберга, выдрал ненужные страницы из здоровенного списка контрольных проверок. Хорош бы он был, если бы до сих пор не знал его наизусть! Но зато он надел несколько пар носков, чтобы защитить ноги от холодного (–70 °C) наружного воздуха, поскольку от враждебной среды, находившейся по другую сторону ракеты, его подошвы отделяли только три слоя углеродного волокна. Так что экономить на носках он не собирался. Наконец нужный вес был достигнут, и Брайан пошел к самолету.

По пути его то и дело, через каждые несколько метров, останавливали группы поклонников, чтобы пожать ему руку и пожелать удачи. В конце концов Брайан оставил попытки сопротивления и отчасти понял, почему астронавты уединяются перед полетом. Летчик-испытатель Чак Коулмен, который пережил больше аварий, чем кто-либо другой, и который сегодня должен был пилотировать самолет сопровождения и заводить Брайана на посадку, сказал: «Встретимся на 4500 м». Роберт Шерер, владелец самолета сопровождения «Старшип», торжественно сказал Брайану: «Весь мир с вами. И небеса с вами!» Джефф Джонсон, знавший о решимости Брайана вернуться в эту кабину и о предпринятых им для этого невероятных усилиях, просто обнял его. Брайан увидел Эрика Линдберга и Питера Диамандиса, который сказал ему, что он «новый Чарльз Линдберг», человек, которому предстоит войти в историю.

Дальше ему преградила путь его теща Мария Андерсон, которая выглядела хорошо отдохнувшей и держала в руке стакан кофе «Макдоналдс». Она никогда не была застенчивой, и спорить с ней всегда было сложно. Брайан почему-то с одинаковой опаской посмотрел и на тещу, и на кофе в ее руке. Прежде чем он успел что-нибудь сказать, она обняла его, пожелала удачи и попросила вести себя хорошо с ее дочерью. При этом опасения тут же оправдались: обнимая Брайана, теща наклонила стакан, и теперь горячая жидкость текла у него по шее и дальше вниз по спине. «И правда горячий, – подумал он. – Не врут рекламщики». Содержимое почти поллитрового стакана насквозь пропитало его белую футболку под летным костюмом. После первого шока и страха, как он сам потом это описывал, он нашел в этом даже нечто смешное, отметив, что при этом она еще и сберегла примерно четверть стакана этой сладкой жидкости с ароматом ванили для себя. Аэродинамик Джим Тай оценил ситуацию с точки зрения увеличения веса пилота вследствие добавления к нему тещиного кофе и его возможного влияния на высоту подъема космического корабля. Он сообщил Брайану, что он «одет с расчетом на апогей примерно в 120 м», что близко к пределу, которого достиг Майк в космосе в полете 21 июня.

Брайан продолжил путь к самолету. Теперь рядом с ним оказалась Баб, одетая в рубашку, на которой она воспроизвела рисунок американского флага. Она поцеловала его, сняла свое обручальное кольцо и сунула ему в карман, сказав: «Думай, что я там вместе с тобой». С собой у нее были голубые хрустальные четки, и в полете Брайан как будто ощущал их прикосновения. Ее молитвенная группа тоже была во всеоружии и полной готовности.

Потом к нему подошла Салли Мелвилл. Она предложила Брайану взять с собой их счастливую семейную подковку, и он с радостью согласился. Потом подошел Майк, наставник и друг. Брайан знал, что Майку пришлось приложить много усилий для того, чтобы именно ему, Брайану, поручили выполнить этот полет, но не знал, что утром Шейн сказал Майку: «Ну, скоро мы узнаем, было это решение правильным или нет». Но Майк был в нем уверен и сказал Брайану: «Ты справишься. Я знаю, что ты справишься». Именно это он сказал и тогда, когда они вылезали из Long-EZ. И еще Майк добавил: «Сегодня у нас намечается великий день». (Майк сказал «у нас», потому что в этом полете он «вел автобус» – летел на «Белом Рыцаре».)

Наконец появился Берт – начальник, друг и партнер по игре в гольф. Он выглядел скорее возбужденным, чем беспокойным, поднялся в кабину и выдал – используя лексику гольфиста – рекомендацию относительно того, как Брайан должен лететь: «Работай длинной клюшкой, потом плавный свинг и – дуй до горы!» Через несколько секунд дверь закрылась, и Брайан снова остался в кабине один со всеми своими надеждами и страхами. Вместо того чтобы ощутить глубокое просветление, он ощутил идущий сзади запах кофе с французской ванилью.


В 6:49 по местному времени «Белый Рыцарь» разогнался до 210 км/ч и взлетел с ВПП 30. Брайану предстояло еще долго – целый час – висеть под «Белым Рыцарем», пока он пролетит по утвержденному маршруту и достигнет нужной высоты. Пилот не знал, как бы он чувствовал себя, ожидая момента полета. Но он был готов, и он был спокоен.

Точно через час – в 7:49 утра – «Белый Рыцарь» достиг высоты 14 356 м. Брайан подал ручку управления вперед, чтобы подготовиться к отстыковке от «Белого Рыцаря».

Майк заканчивал обратный отсчет: «Три – два – один – отстыковка!», и Штайнметц потянул за рычаг освобождения SpaceShipOne.

– Отделился, готовность, зажигание, – произнес Брайан.

– Ничего себе! Вот это попер! – отреагировал Штайнметц на быстрый поворот космического корабля вверх.

Брайан с удовольствием набирал скорость.

Несколько секунд спустя Шейн в ЦУПе сказал:

– Параметры нормальные, без выбросов. Все нормально?

– Все хорошо, – ответил Брайан.

На этот раз он хорошо знал быка, на котором сидел верхом. Он ожидал раскачивания, рывков и ударов. Он ожидал появления шумов, громких, как начало Третьей мировой войны. Но дышал он спокойно и равномерно.

– Небольшие поперечные колебания, – сказал Брайан.

– Продолжайте! – сказал Шейн. – Тридцать секунд. Небольшой носовой дифферент. Сорок. Траектория идеальная.

– Брайан смотрится великолепно, – добавил Майк.

В пустыне Мохаве зрители задрали камеры к небу. Они видели, как произошло разделение, как «Белый Рыцарь» отвернул влево, а ракета рванулась прямо вверх, оставляя за собой густой белый вертикальный инверсионный след. Ветер был слабый, а видимость абсолютная. Стюарт Уитт и Грег Мариньяк вернулись к обязанностям комментаторов. Сегодня люди кричали: «Давай, Брайан!»

Настало время перехода двигателя с жидкости на газ (когда закись азота в баке с окислителем начала иссякать). Брайан сосредоточил внимание на том, чтобы выйти из атмосферы без всяких «бочек».

– Сто шесть и семь, рекомендуем выключить, – сказал Шейн.

Предвычислитель высоты показывал, что если выключить двигатель сейчас, Брайан достигнет высоты 106,7 км. Он уже пересек линию Кармана с достаточным запасом. Но ему хотелось большего. Он собирался заставить двигатель выжать всю энергию из каждой молекулы топлива[79]. Он надеялся увидеть на предвычислителе высоты значение 112 км.

Через 84 секунды двигатель наконец выключился. В полете X-1 двигатель у Майка проработал 77 секунд, а в полете 21 июня – 76 секунд.

Шейн официально подтвердил: «Двигатель выключен».

– Оперение выпущено, – сказал Брайан. – Оперение в порядке.

Затем, поглядев на черное небо, он сказал: «Ничего себе! Я же вверх ногами!» Он был в космосе. И поднялся в космос без малейшего намека на вращение.

При прохождении линии Кармана Брайан с удивлением почувствовал, что им управляют, но не из ЦУПа. Это ощущение было ясным, как утреннее небо в тот день. Теперь, освободившись от силы тяжести, он смотрел на бледно-голубую дугу Земли, резко отличающуюся от окружающего ее черного купола.

– Самочувствие хорошее? – спросил Шейн.

– Чувствую себя прекрасно, – ответил Брайан. – Здорово! Здесь так тихо.

– Записываю это.

– Пора камеру доставать.

– Понял.

Брайан сделал нужные фотографии, а потом запустил бумажную модель SpaceShipOne, которую кто-то дал ему перед полетом. Бумажный космический кораблик без всяких усилий отправился в свой собственный безгравитационный полет по кабине.

Потом Брайан услышал голос Берта: «Рекорд X-15!»

В ЦУПе Берт вскинул вверх оба кулака. Пол Аллен похлопал Берта по спине. Брайан поднялся более чем на 3 км выше максимальной высоты, когда-либо достигнутой X-15 (107,96 км, в 1963 году). Вот она – безоговорочная победа Берта!

Берт изучающе смотрел на цифры. Двигатель выключился на высоте 64 920 м при скорости 3,09 М, и SpaceShipOne продолжил подъем, как положено шару, подброшенному в воздух, за счет набранной кинетической энергии. Но удивляла величина этой кинетической энергии: космический корабль продолжал подниматься вплоть до высоты 112 км!

– Отлично, – сказал Брайан.

Достигнув максимальной высоты, SpaceShipOne начал быстрый спуск. При этом Брайан все еще чувствовал запах кофе с оттенком ванили.

– Ускорение растет, – сказал Шейн.

– Пять g, – отозвался Брайан.

Берт что-то писал в линованном блокноте и переводил взгляд то на Шейна, то на экран.

– Максимальная перегрузка достигнута, прохождение высоты 23 км, – сказал Шейн под аплодисменты ЦУПа.

– Сейчас вроде легче стало, – сообщил Брайан.

– Записываю, – сказал Шейн. – Верните балансировку по крену в нейтральное положение, как только уберете оперение.

На высоте около 19 км Брайан снова втянул оперение. В ЦУПе с тревогой наблюдали, как хвостовое оперение из верхнего положения под углом 63° медленно пошло вниз, в исходное положение[80].

– Оперение убрано, – сказал Брайан, вызвав одобрительные восклицания в ЦУПе.

Оригинальная конструкция Берта, работая над которой он вдохновлялся моделями самолетов с детермализаторами из своей юности, сработала безупречно. Этот момент был для Берта особенно важным, и он даже вытер слезы в уголках глаз. В конце концов, Берт понимал, что успех всей его программы космических путешествий зависит от того, как сработает оперение. Многие эксперты говорили ему, что такое оперение будет неработоспособным, что это безрассудство. Но и на этот раз, как это случалось на протяжении всей его жизни, Берт нашел прорывные решения там, где другие видели просто абсурд.

Теперь SpaceShipOne оставалось только приземлиться. Берт и Пол Аллен отправились на летное поле, чтобы присоединиться к Ричарду Брэнсону, Питеру, Эрику Линдбергу и семьям летчиков. Был момент, когда Берт, Пол и Ричард одновременно подняли левые руки, показывая на какой-то объект на небе.

Рядом с ними Баб перебирала четки, веря, что молитвы помогут Брайану вернуться домой. Их дети держали плакаты: «Давай, папа!»

Ветровые конусы на взлетно-посадочной полосе висели спокойно. Условия для посадки в Мохаве были идеальными.

Момент истины приближался, и Брайан выпустил шасси. Неужели ему суждено снова споткнуться на финише? Брайан имел по-своему уникальный опыт пребывания в космосе, и ответ на этот вопрос в его сердце и душе был готов: нет, он намерен завершить полет безупречно. Он намерен полностью довериться самому себе и навсегда победить свои сомнения.

Брайан сосредоточился, но не как защитник, пытающийся выдать почти безнадежный длинный пас в расчете на чудо, но как художник, который готовится нанести последний мазок, довершающий гармонию. Он услышал обращенные к нему слова: «Идешь нормально, точно посередине».

При заходе на посадку SpaceShipOne планировал, двигатель уже не работал. Не было ни ветра, ни болтанки. Брайан не видел ни ликующих толп, ни мобильных платформ спутниковой связи, ни машин аварийных служб. Он видел только осевую линию ВПП. Маленький космический корабль с носом, украшенным нарисованными звездами, готовился к посадке.

Коулмен из самолета сопровождения передавал: «320 км/ч, 160 км/ч, все нормально».

Брайан прокручивал в уме все свои посадки на Long-EZ, все тренировочные полеты, все упражнения в тренажере. Он держал прежний курс, выровнялся, внизу по ВПП побежала легкая тень от его корабля. Не было ни авианосца, ни тормозного троса, только бетон ВПП.

Три – два – один – вниз. Плавно, по осевой линии. Отлично!

– Поздравляю, Брайан! – сказал Шейн. Надо же, Оракул опять выказал эмоции.

Майк, сидя в самолете-носителе, не мог ничего сделать, кроме как выдать еще одно «Ййиххоо!», на этот раз для Брайана. И потом, уже приглушенным голосом, добавил:

– Я горжусь тобой, парень!

И Брайан ответил своему учителю:

– Спасибо, Майк!


Берт подошел к Брайану уже за пределами ВПП и поздравил его.

– Ну, что скажешь? Ты же сделал X-15! Здорово!

Салли и Баб прыгнули в грузовик, стоявший в зоне обслуживания (жены летчиков-испытателей знают, где искать ключи к аэропортовским машинам), и направились прямо к Брайану. Грузовик еще не доехал до места, когда Баб выскочила из него и дальше бежала бегом. Она забралась в кабину и раз за разом повторяла: «Молодец, молодец!» Брайан прижал ее к себе и сморгнул слезу. Он не был уверен, что сейчас сможет говорить. Над космопортом взлетела песня Элтона Джона «Астронавт»: «I’m a rocket man, rocket man / Burnin’ out his fuse up here alone…»[81] Он справился. Он заработал свои «крылышки» астронавта.

Толпа еще продолжала шуметь, но школьников уже вели к автобусам. У них впереди был еще целый день занятий. Когда репортер местной Antelope Valley Press остановил и спросил группу школьников, кто из них хочет стать астронавтом, все они не колеблясь подняли руки.

Потом были песни, танцы и пенное шампанское. Присутствовали и некоторые из претендентов на XPRIZE, в том числе Пабло де Леон (он стоял рядом с Лореттой Идальго и Джорджем Уайтсайдсом)[82]. «Это начало новой эры, – сказал де Леон со слезами на глазах. – Раньше было “до”, а теперь будет “после”. С сегодняшнего дня мир стал другим. Монополия правительства на пилотируемые космические полеты кончилась». Праздник переместился на территорию перед Scaled. Питер стоял на самодельной платформе вместе с Бертом, Полом Алленом и Ричардом Брэнсоном. Рядом были также Эрик Линдберг и Ансари. Голос Питера разносился до самого конца длинной взлетно-посадочной полосы и обратно.

«Сорок лет мы наблюдали за полетами космических кораблей, – говорил Питер. – Толпам людей приходилось располагаться в 8 км, и лишь немногие астронавты поднимались на борт и включали двигатели. Сегодня, после того как SpaceShipOne приземлился, это расстояние в 8 км сократилось до 1 м».

Питер продолжал: «Мы присутствуем при рождении новой эры – революции в сфере частных космических полетов. Сегодня в Мохаве, в штате Калифорния, мы с удовольствием объявляем, что SpaceShipOne совершил два полета с подъемом до 100 км и выиграл Ansari XPRIZE».

Вернувшись в толпу зрителей, Питер встал рядом со своей семьей и Кристиной. Его родители вряд ли понимали разницу между орбитальным и суборбитальным полетом и знали обо всех планах, сердечных болях и страстях, связанных с XPRIZE. Но зато именно Тула и Гарри лучше чем кто-либо другой понимали, что это все значило для Питера, для их мальчика, который сам жил с энергией ракеты и которого нельзя было удержать. Мальчика, который усаживал их слушать лекции о космосе и хранил на карточках информацию о каждом эпизоде «Звездного пути». Подростка, который прятал дома взрывчатку и делал экспериментальные ракеты, которые часто превращались в настоящие. Студента колледжа, который создавал студенческие космические клубы и космический университет. Выпускника, закончившего медицинскую школу, чтобы доставить им радость, но у которого всегда были свои мечты, в том числе и та, которая сегодня сбылась. Тула шутливо предположила, что ей, вероятно, следует прекратить спрашивать Питера, когда же он собирается заняться практической медициной. Гарри сказал Питеру, что он прославил фамилию Диамандис. А для Питера этот день был началом. Когда он слушал Берта, он по-прежнему думал лишь об одном: «Мы зажгли светильник новой космической эры».

Берт обратился к толпе и сказал: «Если вы окинете взглядом 12 месяцев, прошедших после того, как русские в 1961 году запустили в космос Юрия Гагарина, то вспомните, что за тот год состоялось пять пилотируемых космических полетов. И за нынешний год, 43 года спустя, сколько было космических полетов? Тоже пять. Три из них осуществили мы в рамках нашей крошечной программы, и два – русские. Наша маленькая команда смогла продемонстрировать американскую исключительность»[83].

Потом слово взял Брайан, стоявший рядом с Бертом. Он говорил страстно: «Каждое утро я просыпаюсь и благодарю Господа, что я живу в стране, в которой все это возможно. В которой процветает наша изобретательность янки и можно засучить рукава, собрать группу людей, которые верят в какую-то идею, взяться за дело и воплотить эту идею в жизнь». Еще несколько часов назад судьба Брайана была весьма неопределенной, а теперь он стал 434-м человеком, побывавшим в космосе.


В тот же день, после того как большая часть зрителей покинула Мохаве, Питер, Пол Аллен, Берт, Майк, Брайан и вообще вся команда Scaled собрались в конференц-зале. С борта № 1 ВВС США – президентского самолета – им позвонил президент Джордж Буш. Он поздравил их и сказал, что его самолету далеко до SpaceShipOne, а его полеты впечатляют гораздо меньше, чем полеты Майка и Брайана.

Майк и Брайан сидели рядышком (Майк стал 433-м астронавтом) напротив Берта и Питера. Тут же сгрудились и остальные члены экипажа. После нескольких любезных фраз в адрес программы президент Буш сказал: «Небо Мохаве очень большое. И вы осуществляете здесь очень большие мечты». И добавил: «Спасибо вам за то, что вы мечтаете о великом!»

В ту ночь Штайнметц, Лоузи и многие другие славно засиделись за пивом. Уже много лет они не чувствовали себя так спокойно и безмятежно.

«Люди рассказывают о магии первых дней программы “Аполлон”, – сказал Штайнметц. – Наверное, то же самое ощущается и сейчас. Просто правильно подобранные люди хорошо сделали свое дело. И в этом общем успехе есть доля каждого участника. Так что у нас тут своя магия».

Неподалеку от них, пока SpaceShipOne прятали на ночь, Берт говорил команде: «Вы вложили в это дело свои сердца и таланты. И это не конец. Напротив, это очень хорошее начало».

Через месяц Берт, Пол Аллен и группа сотрудников Scaled отправились в Сент-Луис, чтобы получить чек на $10 млн. А потом SpaceShipOne еще раз поднялся в небо под крыльями самолета-носителя, направляясь к месту своей конечной стоянки.


30 Во-первых, деньги | Как построить космический корабль | 32 Благословенная компания