home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



27

Флирт с катастрофой

В середине ночи 21 июня 2004 года теплый ветер Мохаве вдруг вздыбил песок и повалил стулья, палатки и все остальное, что не было привязано (включая биотуалеты). Недалеко от Scaled Composites находилась временная стоянка для автофургонов, на тот момент полная. Длинная вереница автомобилей тянулась от калифорнийского шоссе 58 в бывший аэропорт, а теперь аэро– и космопорт Мохаве. Толпы людей скопились здесь, чтобы присутствовать при испытательном полете, непохожем на все предшествующие, – при первом полете SpaceShipOne в космос – и, в случае успеха, на предварительной церемонии первого присуждения XPRIZE.

Берт Рутан приехал в Scaled, когда еще не было трех часов утра. Небо было усеяно звездами, и растущая Луна светилась серебристым серпом. Пилот Майк Мелвилл провел ночь здесь же, в ангаре, поскольку предполагалось, что на дорогах будут пробки. Предполетное совещание было назначено на 4:45 утра. В ангаре в полной готовности слегка мерцали SpaceShipOne и «Белый Рыцарь». После эпохального декабрьского полета Брайана Бинни с выходом в сверхзвуковой режим ракетоплан совершил еще два активных полета. Сломанное шасси заменили, сделали еще кое-какие исправления. Было установлено более широкое сопло, а также новый обтекатель, идущий от задней части фюзеляжа через сопло, который должен был уменьшить сопротивление. С каждым испытательным полетом корабль взлетал все выше и все быстрее. За месяц до этого он поднялся на высоту почти 65 км и достиг скорости 2,3 M. Это соответствовало примерно 65 % от того, что было необходимо команде Scaled, а необходимо им было достичь 100 км, потому что именно на этой высоте находится международно признанная граница космоса[68].

Сегодняшний полет сделал игру еще более азартной. В каждом испытательном полете, будь то просто планирование или полет с включением ракетного двигателя, возникали те или иные аномалии. Однажды из-за поломки хвоста во время испытаний в режиме планирования имела место опаснейшая потеря управления. В другой раз, уже во время активного полета, вдруг отключился дисплей авионики, так что Майку Мелвиллу пришлось мгновенно решать, лететь ли ему вслепую или вернуться на землю в аварийном режиме. Как и предупреждал инженер X-15 Боб Хой, команда SpaceShipOne привычно работала под угрозой катастрофы. Но при этом они также, иногда с удивлением, убеждались в том, что все у них идет правильно. Между тем еще за несколько недель до этого дня Берт обнаружил, что ему трудно работать и трудно засыпать. Он еще не достиг космоса, но уже планировал, что будет дальше: дальше будут орбитальные корабли. Всего несколько часов тому назад он ужинал в своем доме-пирамиде с гостями – Полом Алленом и владельцем Virgin миллиардером Ричардом Брэнсоном. Перед ужином он усадил их на диван (на каждом краю по миллиардеру) и показал им презентацию Power Point из 44 слайдов под названием «Обсуждение концепции пилотируемого космического корабля» (Manned Space Vision Summit). Он взволнованно рассказывал им о частных космических станциях, отелях с нулевой гравитацией и орбитальных кораблях. Он поделился с гостями своими представлениями о «модернизированном SpaceShipOne с каютой для семи пассажиров». По ходу просмотра и обсуждения слайдов Берт спросил у них: «Наверное, вы спросите, что мы будем делать в этом и в следующем году, не так ли? Ведь для того, чтобы принять обоснованное решение относительно того, что делать в этом и в следующем году, необходимо знать ответ на один очень важный вопрос».

Он сделал паузу. В комнате повисло молчание. «Вопрос такой: что вы хотите увидеть до того, как умрете?» Аллен улыбнулся. Он видел, что Берт опять завелся от своих космических идей. Аллен тоже был увлечен ими, но ему хватило и того, что они пытались совершить пилотируемый суборбитальный полет. Брэнсона же интересовало, в какой мере идеи и творения Берта могут открыть космос для обычных людей[69].

Подпрыгивая на неровностях вокруг офисов Scaled в 3:45 утра, Берт думал о том, что он был единственным, чье присутствие, строго говоря, не было обязательным. Он посмотрел на часы: в ближайшие сорок пять минут он может делать все, что хочет. И он поехал мимо стоянок и зоны обслуживания, чтобы найти Стюарта Уитта, бывшего аса ВМС и трезвомыслящего человека, который теперь был директором аэропорта. Недавно Уитту удалось добиться от ФУА разрешения преобразовать аэропорт в космопорт. Это была идея Берта, как всегда требовавшая срочной реализации. Берт вошел в кабинет Уитта (в эти помещения он всегда входил через боковую дверь) и сказал так, как будто они просто продолжили разговор:

– Мне нужна полоса 4,3 км, а у меня всего 3 км.

– Зачем тебе столько? – спросил Уитт.

– Ну, как только вы ее построите, она мне сразу понадобится. И расширение нужно, поворот на эту большую ВПП, – сказал Берт, делая соответствующий широкий жест руками.

– Кто за это будет платить?

– Откуда я знаю?

Уитт поговорил с кем надо в конгрессе и получил деньги на удлинение ВПП и новый разворот. В течение нескольких недель перед сегодняшним важнейшим испытательным полетом Уитт работал круглосуточно, поскольку решил провести все шоу с военной точностью. Согласно своему напряженному графику, этим утром он должен был: а) обеспечить возвращение биотуалетов в исходное положение, б) проверить системы безопасности и в) поговорить кое с кем по телефону, в частности с одним генералом с базы ВВС Эдвардс, который запрашивал посадку, но не числился в полетном списке на этот день.

Теперь перед ним посреди ночи стоял Берт с новой идеей, на этот раз более романтичной, чем амбициозной. «У меня примерно 45 минут, нет, теперь уже меньше, и я не могу сейчас думать ни о чем другом», – сказал Берт.

Уитт не мог сопротивляться. Они прыгнули в грузовик Уитта, стоявший снаружи у двери. Было еще темно. Они ехали вдоль взлетно-посадочной полосы, мимо диспетчерской башни. Уитт еще не полностью остановил грузовик, а Берт уже выскочил из него. Когда он впервые встретил Берта много лет назад, Берт объяснил ему, что причина, по которой он поселился в Мохаве, очень проста: в свое время он начал объезжать Браун-Филд, сразу к северу от границы между США и Мексикой, и заезжал в каждый аэропорт, расположенный севернее, пока не нашел тот, который был ему по карману и который соглашался дать ему разрешение начать свой бизнес.

Уитт припарковался и вышел из грузовика. Берт направился к автофургону, припаркованному в месте, с которого открывался прекрасный обзор, полагая, что он приехал сюда несколько дней назад. Волшебник из Мохаве захотел пообщаться с любителями ракетопланов.

В автофургоне горел свет, поэтому Берт просто подошел и постучал. Дверь со скрипом открылась. Выглянувшая пара увидела высокого мужчину с серебристыми волосами и бакенбардами как у Элвиса Пресли.

– Что случилось?

– Я Берт Рутан, и я хочу поблагодарить вас за то, что вы приехали сюда, – сказал Берт, протягивая руку, так как хозяева открывали дверь-ширму неохотно. Они приехали из Сент-Джорджа, Юта; в глубине фургона спали двое детей. До них не сразу дошло, что стоящий перед ними Берт Рутан – это тот самый Берт Рутан. Мужчина из Юты рассмеялся и широко открыл дверь. Он объяснил, что несколько дней назад, придя домой с работы, услышал взволнованный рассказ жены о том, что в новостях объявили о предстоящем запуске частного космического корабля. Ну и сказал: «Грузите машину, поехали в Мохаве!»

Берт постучал в двери еще нескольких домиков на колесах. Он жал руки и благодарил людей за то, что они приехали в Мохаве. Люди Пола Аллена не включили в смету расходы на общественную парковку. Аллен хотел, чтобы присутствовали только важные персоны и представители СМИ, но Берт хотел, чтобы в этом торжестве могли принять участие и обычные люди. Ради этого он и его жена Тоня решили взять на себя оплату обширной парковки и услуг полиции по ее охране, что вместе со всеми разрешениями и оформлением документов обошлось примерно в $100 000. Берт и Тоня заплатили около $80 000, остальное взял на себя Уитт. Берт и Тоня хотели, чтобы среди присутствующих было побольше детей, которые потом могли бы рассказывать своим детям, что они присутствовали при первом в мире неправительственном пилотируемом космическом полете.

В зоне парковки автофургонов Уитт увидел, что Берт обратил внимание на водителей, которые, по-видимому, старались припарковаться с поворотом на 90°. Берт подошел к дежурному по парковке и ошарашил его, забрав у него светящийся жезл со словами: «Позвольте мне помочь вам!» Он занял его место и начал регулировать движение, иногда даже открывая двери машин со словами «Добро пожаловать в Мохаве!». Кое-кто узнавал его, в частности группа в футболках с надписью «Go Burt Go!» («Давай, Берт, давай!») – и нацеливал на него камеры, а другие просто радовались, что нашли место для парковки.

Как только рассвет обозначился на горизонте слабыми проблесками оранжевого, гости, приученные к ветрам, расселись в складные кресла, приготовившись смотреть представление. Теперь Уитт и Берт должны были вернуться и присутствовать на предполетном совещании. Они поехали обратно к месту старта. Между тем один за другим приземлялись частные самолеты. Изумительный ярко-оранжевый восход окрасил горы в темно-коричневый цвет. Уитт и Берт молча всматривались в море автомобилей, жилых автоприцепов и просто идущих и стоящих людей. Уитт искоса посмотрел на своего пассажира: на глазах у Берта блестели слезы.


А в Scaled Майк, теперь уже в летном костюме, присоединился к группе инженеров и менеджеров, сидевших за столом для совещаний, раскрыв ноутбуки. Пока другие разговаривали, он погрузился в раздумья. Если все было сделано правильно, он станет первым в мире гражданским летчиком (не работающим ни на военных, ни на НАСА), вылетевшим за пределы атмосферы Земли. Но Майк лучше чем кто бы то ни было знал, сколько весит это самое «если». Много чего может пойти не так.

Ему 63, он уже миновал возраст обязательного выхода на пенсию для пилота авиакомпании. В нем было также слишком много «ковбойского» – он не всегда соблюдал инструкции (во всяком случае, так было написано в электронном письме его коллеги, пилота Пита Сиболда, который перешел к Берту всего за несколько недель до сегодняшнего полета). Берт прочитал это письмо, прошел через зал и положил бумажку на стол перед Майком, спросив: «Посмотрите – можете что-нибудь возразить?» Майк первым готов был признать, что на тренажере он не так хорош, как Сиболд (который сам делал этот тренажер и написал для него большую часть программ). Как и Берт, Сиболд был выпускником Калифорнийского политехнического университета, а Майк не закончил даже среднюю школу и был инженером-самоучкой. Майк никогда не играл в видеоигры, а Сиболд был мастером в этом деле. А летал Майк за счет того, что чувствовал самолет.

Что бы ни писал Сиболд, именно Майк выполнил большую часть (8 из 13) пилотируемых испытательных полетов на SpaceShipOne. И именно он пилотировал SpaceShipOne, когда на нем отключилась авионика, и он продолжил полет вслепую (и Берт ему аплодировал, а Сиболд раскритиковал его за это). Брайан Бинни в ходе своего полета сделал огромное дело, но при посадке потерпел аварию. Сиболду доверили важный активный полет, но он слишком долго колебался перед тем, как включить двигатель. Отделившись от «Белого Рыцаря», Сиболд вдруг усомнился в характеристиках управляемости ракеты. Пока он оценивал возможные проблемы, SpaceShipOne упал более чем на 1,7 км, и тут уже Центр управления полетами передал ему, что он должен включить двигатель: садиться с полными баками топлива было слишком опасно. Получилось так, что в этом полете аналитический инженерный ум Сиболда оказался сильнее его отваги летчика-испытателя. Тем не менее он яростно настаивал на том, что сегодня именно он должен совершить исторический полет в космос, и руководитель полета Дуг Шейн был на его стороне. Но Берту полет Сиболда 13 мая не понравился. Так что победил «ковбой» Мелвилл.

Раньше Берт никогда не приглашал публику посмотреть на критически важный экспериментальный испытательный полет: слишком много было всяких факторов, из-за которых запуск аппарата мог быть отложен, мог сорваться или закончиться неудачно. Кругосветный полет «Вояджера» тоже привлек всеобщее внимание, но в данном случае камеры и системы мультимедиа были установлены повсеместно, и в этом было нечто совершенно новое. Камеры были буквально повсюду: от раздевалки пилотов до кабин «Белого Рыцаря» и космического корабля. Если что-то пойдет не так, мир наверняка об этом узнает. Риск был ощутимый. И Берт доверил этот полет Майку.

Во время раннего утреннего брифинга снова обсуждался график полета, и Шейн отметил: «Мы все-таки попробуем вырулить в 6:30». Командир экипажа Стив Лоузи еще раз тщательно проверил все системы корабля. Глядя на своего друга Майка, он сказал: «Мы готовы». Майк слегка кивнул, но мысли его были не здесь: он прокручивал в уме предстоящий полет. Были уточнены следующие детали: вес полностью загруженного космического корабля, включая пилота, составляет 2894 кг; высота отделения SpaceShipOne от «Белого Рыцаря» над уровнем моря – 14 км; ограничения по ветру – при взлете боковой ветер не более 28 км/ч.

Шейн, умевший изображать полное бесстрастие, как обычно, с непроницаемым лицом, отметил уникальность наступающего дня, которая, однако, порождает и новые проблемы, в том числе «присутствие множества людей», и сказал, что «уши всего мира настроены на частоту этого полета». Кроме того, существовал риск, который они называли «повышенный черепаший риск». В условия лицензионного соглашения Scaled с отделом коммерческих космических перевозок ФУА было включено требование Агентства по охране окружающей среды, согласно которому Scaled должна была обеспечить очистку взлетно-посадочных полос таким образом, чтобы гарантировать отсутствие на них черепах исчезающих видов. На ранней стадии этой ракетной программы возникла идея взять одну из лучших в Мохаве черепах в космос. Однако, в соответствии с тем же лицензионным соглашением, сотрудникам Scaled не разрешалось ни трогать, ни подталкивать, ни перемещать забредших на полосу рептилий. Для этого Scaled должна была вызывать квалифицированного специалиста по перемещению черепах. Уитт, у которого почти не было работы в Мохаве, так что он мог вместо этого ловить рыбу в Британской Колумбии, суховато заметил, что, несмотря на то что та или иная техника – самолеты, оборудование, грузовики, вертолеты – перемещается у них по ВПП до трехсот раз в день, до сих пор никто и никогда не требовал от них выполнения проверки ВПП на предмет присутствия/отсутствия черепах. «Но Господь управил так, что нам велели сделать это перед полетом SpaceShipOne, – сказал Уитт, – и мы собираемся это сделать».

Совещание закончилось, и Майк c Брайаном Бинни направились в комнату пилотов, чтобы взять парашютные ранцы. Шли молча. В «Белом Рыцаре» Брайан чувствовал себя водителем автобуса и был полон решимости когда-нибудь вернуться из кабины самолета-носителя снова в кабину космического корабля. В ангаре присутствующие расписались на сопле SpaceShipOne. Пол Аллен своей золотой Sharpie не только подписал сопло, но и оставил автограф внутри кабины. Пит Сиболд пожелал Майку удачного полета и сказал с оттенком сожаления: «Этот полет – как сигнал “Эй, НАСА, а вот и мы!”». Берт и Пол Аллен вместе вышли на летное поле и посмотрели в сторону ветровых конусов, которые несколько часов назад бились и были заполнены воздухом, а теперь притихли. Берт объяснил Полу, что к началу полетов ветер в Мохаве всегда стихает, как ребенок, который понимает, когда можно баловаться, а когда нужно вести себя хорошо.

Питер Диамандис был в Мохаве с Эриком Линдбергом и группой из XPRIZE, включая Уильяма Шатнера. Приехали также владелец Virgin Ричард Брэнсон, Базз Олдрин и летчик Боб Хувер, которого Чак Йегер назвал величайшим пилотом из всех, кого он встречал. Питер в свое время устраивал встречи, которые так или иначе способствовали этому полету, и на восходе солнца тоже шел по бетону вместе со всеми. Если Scaled сегодня одержит победу, то следующий полет в космос будет первым полетом на приз XPRIZE. Группа, собирающаяся осуществить полет, должна была уведомить об этом Питера за 60 дней. Несколько групп сообщили ему, что они скоро буду готовы к запуску своих аппаратов, а одна группа даже намекнула, что и пилотируемый полет уже не за горами. Сейчас, в ожидании этого испытательного полета, Питер мечтал о новых, еще более представительных совещаниях в Мохаве, посвященных теперь уже непрерывной череде полетов в космос. У него было $10 млн на выплату XPRIZE, но время действия соответствующего страхового полиса hole-in-one быстро истекало.

У закрытой стороны ангара, вдали от толпящихся сотрудников и корреспондентов, стояли Майк и Салли, выкроившие минутку для себя. Они стояли обнявшись и целовались. Майк убрал волосы с лица Салли и сказал: «Ничего из того, что я сделал, я не променял бы на любовь другой женщины». Салли посмотрела на Майка и ответила: «Возвращайся домой, ко мне». Она потрогала подковку «на счастье» на рукаве его летного костюма. Он еще раз поцеловал ее и пошел к самолету. Летчики-испытатели, как и астронавты, проходят обучение, у них тоже есть тренажеры, планы полетов, летные костюмы, шлемофоны, талисманы и люди, которые молятся за них. Жены летчиков-испытателей еще раз поцеловались с мужьями.

Пора… Пилоты начали занимать места.

Майк подошел к SpaceShipOne, держа шлем под мышкой и забыв обо всем, кроме предстоящего полета. Ведь Берт никогда не посадит его в самолет, который может не вернуться домой. Так сложилось, что раз за разом Майк доверял этому человеку свою жизнь. Берт ни разу не подвел его, и он ни разу не подвел Берта и не собирался подводить его в этот раз. Но все-таки Майк боялся.

Перед тем как дверь кабины закрылась, Берт наклонился к нему. «Это круто, Берт!» – взволнованно сказал Майк.

«Ну, у нас и парень что надо, – ответил Берт тоже срывающимся голосом. Он пожал Майку руку. – Забудь о космосе. Это просто самолет».

Потом дверь закрылась, и Майк остался в кабине один. Последние слова вполне соответствовали его ощущениям: нужно просто лететь на нем, как на самолете.

Стоя на взлетно-посадочной полосе, Берт сказал Полу Аллену, что страх Майка исчезнет, как ветер в Мохаве, как только он окажется в воздухе и начнет выполнять свою работу. «Летчики-испытатели так устроены», – сказал он. Но Полу было тревожно. Когда он соглашался стать спонсором Берта, стремившегося построить космический корабль, он не думал ни о пилотах, ни об их семьях. Но за это время он успел подружиться с пилотами и с их женами и теперь понимал, что стоит на кону.

В «Белом Рыцаре» Брайан Бинни сидел за штурвалом, а Мэтт Штайнметц – в одном из двух пассажирских кресел. Его работа на этот раз заключалась в том, чтобы потянуть за ручку и освободить космический корабль. На взлетно-посадочной полосе стояли в готовности два самолета сопровождения: высотный реактивный «Альфа», принадлежащий Полу Аллену, и «Бичкрафт Старшип», одна из ранних конструкций Берта. «Белый Рыцарь» начал выруливать на ВПП. По ходу выруливания Штайнметц посмотрел в боковые иллюминаторы и был разочарован, увидев всего около сотни зрителей. Их путь по рулежной дорожке подсвечивался прожекторами, поэтому разглядеть то, что делалось по сторонам ВПП, было трудно. «Это что – все, кто приехал?» – спросил он.

Но когда «Белый Рыцарь» проскочил мимо башни, вид за окнами радикально изменился. Люди стояли шеренга за шеренгой, насколько у Штайнметца хватало глаз. «Это ж надо! – воскликнул он. – Ты только глянь!» Он видел море спутниковых тарелок, автомобилей и фургонов-кемперов. «Ну это ж надо!» – повторил он. Брайан тоже удивился, увидев тысячи людей, выстроившихся вдоль ограждения взлетно-посадочной полосы. «Господи, – сказал Брайан, – пошли нам удачу!»

Когда заработал сдвоенный двигатель «Белого Рыцаря», в толпе раздались крики. Взволнованный девичий голос выкрикнул: «“Белый Рыцарь” пошел! “Белый Рыцарь” пошел!» Через несколько минут аплодисменты и крики вспыхнули снова: «Белый Рыцарь» взлетел и взял курс в направлении южной части гор Сьерра-Невада.


За 63 минуты самолет-носитель поднялся на высоту 14 325 м и достиг точки отделения SpaceShipOne. Начался обратный отсчет. Космический корабль отделился от носителя, и его собственный двигатель находился в режиме готовности.

Майк сказал: «Готов… Зажигание!» Ускорение отбросило его назад, затылком в подголовник кресла. Он летел почти вертикально вверх, быстро приближаясь к трансзвуковой области. Сильный сдвиг ветра затруднял управление кораблем, угрожая сбить его с курса настолько, что он вообще не сможет подняться достаточно высоко и достигнуть космоса. Потом Майк услышал три зловещих хлопка: один сильный и два послабее. Он не мог посмотреть на ракету снаружи, чтобы узнать, что случилось, и забеспокоился, не поврежден ли корабль и не отвалилось ли от него что-нибудь. Так что старт прошел не лучшим образом.

Через 77 секунд полета двигатель SpaceShipOne выключился, как и должно было быть. Майк понимал, что двигатель отработал не идеально, и по-прежнему беспокоился по поводу услышанных им хлопков[70]. Опасался он и того, что инерции корабля могло не хватить для достижения им линии Кармана – 100 км над уровнем моря.

Когда в Центре управления полетами решили, что космический корабль достиг высоты 100 км, раздались аплодисменты, которые, впрочем, быстро затихли: экипаж должен был дождаться окончательного сообщения о достигнутой высоте. Берт сидел справа от Дуга Шейна, а Пол Аллен и два чиновника из отдела коммерческих космических перевозок ФУА стояли за их спинами.

Корабль снижался, и тысячи людей смотрели на него через мощные объективы камер или в бинокли. Другие воздели руки к небу, наподобие некоего универсального салюта, пытаясь рассмотреть космический корабль, уже превратившийся в белую точку с длинным белым инверсионным следом. Он летел в сторону солнца. Кто-то крикнул: «Давай, Майк, давай!» Рядом человек в шапочке из фольги (защищавшей его от «сверхсекретного психотронного оружия») продавал футболки с надписями «Поздоровайся с моей матерью-инопланетянкой!» и «Возьмите меня на Сатурн!». Одна женщина держала плакат: «Мы собираемся в космос и не зовем на помощь правительство». На другом плакате было написано: «Я ждал этого 40 лет!» В зоне стоянок стояла и Салли с сыном, с тоской и надеждой всматриваясь в небо.

Майк настроил оперение, чтобы подготовить его ко входу в атмосферу, до которого оставалось четыре минуты. Он разблокировал оперение, выпустил его и ощутил глухой удар, как если бы оно было принудительно снова переведено в положение для входа в атмосферу под углом 65°. «С этим все в порядке», – подумал Майк. Взглянув на дисплей, он заметил, что стабилизаторы на оперении, используемые для управления на больших высотах, находятся в разных положениях: один – под углом 10°, а другой – под углом 30°. «Наверное, ошибка», – подумал Майк. Увы, дисплей отражал суровую реальность. Дело было плохо. Майк понимал, что ситуация смертельно опасная: при разнице в 20° в положении стабилизаторов корабль может свалиться в штопор, из которого Майк не сможет выйти. Если он не найдет решение, вряд ли ему удастся вернуться живым. Разве что попытаться выбраться наружу через конус, но в режиме сверхзвукового полета это невозможно.

В Центре управления полетами Шейн предложил выполнить продольную балансировку. Специалист по аэродинамике Джим Тай, сидевший в следующем ряду после Шейна, порекомендовал Майку дернуть автоматические выключатели, чтобы запустить резервный двигатель. Майк попытался это сделать, но резервный двигатель не запустился. Майк с шумом выдохнул воздух и скорее загрустил, чем запаниковал. Там внизу тысячи людей смотрели в небо и ждали, а он сидел тут один, в этой экспериментальной космической капсуле.

Неожиданно центр потерял связь с SpaceShipOne. Пол Аллен заметил это по изменившимся позам и жестам членов экипажа. Берт и Дуг подались вперед в своих креслах.

– Земля вызывает SpaceShipOne, – сказал Дуг.

Тишина.

– Земля вызывает SpaceShipOne.

Опять молчание.

Губы Дуга слегка задрожали.

– Земля вызывает «Белого Рыцаря». Свяжитесь со SpaceShipOne.

Опять никакого ответа.

– «Белый Рыцарь» вызывает SpaceShipOne.

Несколько мгновений спустя Майк, уже отчаявшись найти решение, все-таки решил еще раз попробовать сбалансировать систему. И на этот раз (Майк так и не понял почему) левый стабилизатор вдруг подался[71]. «Слава богу, заработал!» – подумал Майк.

– SpaceShipOne вызывает Землю, – произнес Майк, и по Центру управления полетами прошел общий вздох облегчения.

Джим Тай быстро сказал:

– Зарезервируй балансировку!

– Балансировка позволяет выполнить посадку, – добавил Шейн.

Теперь Майк уже мог воспринимать величественную панораму, открывавшуюся из иллюминаторов. Значит, как минимум еще один день он проживет. «Здорово! – врастяжку произнес Майк. Сердцебиение у него постепенно приходило в норму, а глазами в это время он отслеживал кривизну Земли. – Какая тут красота – вы не поверите! Боже правый!»

В невесомости он находился уже три или четыре минуты. Он расстегнул молнию на левом кармане своего летного костюма, чтобы вытащить пакетик драже M&M’s, купленный в местном торговом центре по пути из дома на работу. Он выпустил горстку разноцветных конфеток, которые разлетелись в воздухе, как прохладные брызги воды в жаркий летний полдень. Они плавали туда-сюда по залитой солнцем кабине и отскакивали от поверхностей с негромкими щелчками. Его как будто окружали частицы радуги.

– Он находится в 32 км к югу от цели, – сказал Шейн.

– Нам нужно держать курс на северо-запад, – добавил Тай.

Сила тяжести «включилась» неожиданно рано, и парившие в эфире драже M&M’s вдруг со стуком упали на пол кабины.

– Ого, g прибавляются! – с трудом произнес Майк.

Дышать ему было трудно, поскольку при торможении в атмосфере на него действовала сила тяжести, в пять с лишним раз превышающая нормальную. Наружные части самолета нагрелись до тысячи градусов – вот когда пригодилась шпатлевка с добавками корицы и орегано, сработавшая как тепловой экран.

– Спускаемся, g уходят, – сказал Шейн, когда Майк вышел из сверхзвукового режима. Затем, взглянув на телемонитор, сказал: – Вижу вас! Майк, ты в порядке?

– Более чем! – ответил Майк, хотя по-прежнему беспокоился и хотел, чтобы один из пилотов самолетов сопровождения осмотрел космический корабль снаружи.

Через несколько минут осмотр был закончен. Майку сообщили, что заметили только небольшой изгиб вокруг сопла, но – ничего опасного.

А внизу, в пустыне, толпа увидела SpaceShipOne и зашумела с новой силой. Он выглядел крошечным в широкой синеве неба и напоминал воздушный змей, летящий высоко-высоко. Салли прижала руки к лицу и сказала: «Возвращайся домой, Майкл». Люди начали скандировать: «Давай, мужик, давай!» Какой-то мужчина заорал: «Вот что значит Америка!» И никто из них не знал, каких трудов стоил Майку этот полет.

Шасси уже были выпущены. SpaceShipOne в окружении самолета-носителя и самолетов сопровождения возвращался домой, отбрасывая на ВПП птичью тень. Через несколько секунд он приземлился под приветственные крики и аплодисменты. Дополнительные аплодисменты заслужил человек, сказавший про Майка: «Вот это действительно крутой парень!»

Майк в кабине тоже выдал свое ковбойское «Йи-хо!». Космический ковбой прожил-таки еще один день.


В Центре управления полетами Шейн (человек, который славился умением не выказывать эмоции) все-таки вытер с глаз слезы. Пол Аллен похлопал Берта по спине, и оба они двинулись навстречу Майку. Они видели поступающие данные: 326, 327, и некоторые подумали, что он добрался и до 328 [тысяч футов] – точки, соответствующей 100 км. Однако никто не знал наверняка, зафиксирован ли выход в космос официально. Нужно было подождать данных телеметрии от частной группы запуска и группы из исследовательского центра НАСА имени Драйдена на базе ВВС Эдвардс.

Майк выбрался из кабины и некоторое время стоял на полосе пошатываясь. Когда Берт и Пол добрались до SpaceShipOne, Майк и Берт обнялись, как лучшие друзья, которые не виделись много лет.

– Если мы смогли сделать это, значит, сможем сделать что угодно! – Майк лучезарно улыбался.

– Как вы себя чувствуете? – спросил Берт.

– Никогда не чувствовал себя так хорошо.

– Вы сделали великое дело, – продолжил Берт.

Подбежала Салли и бросилась в объятия мужа.

Потом произошло нечто такое, чего до сих пор никогда не случалось по окончании пилотируемого космического полета. Пока Берт и Пол сидели на заднем борту пикапа, SpaceShipOne отбуксировали поближе к толпе, чтобы каждый мог посмотреть на ракетоплан с близкого расстояния. Берт осмотрел толпу и вдруг пошел прямо в нее, проталкиваясь через ряды зрителей. Вернулся он с добытым в толпе плакатом, который передал Майку. Немного погодя Берт и Пол вернулись на задний борт пикапа, а SpaceShipOne отбуксировали обратно в ангар. При этом сверху на нем стоял Майк, держа позаимствованный Бертом плакат с надписью «SpaceShipOne GovernmentZero» («Космический корабль-1, правительство-0»)[72].

Вскоре Scaled получила подтверждение: Майк действительно достиг космоса, но только головной частью корабля. Нет, конечно, это утрировано, но не так уж и сильно: он достиг высоты 328 491 фут, или 100 км 124 м. То есть над линией Кармана он поднялся чуть больше чем на 100 м, или всего на 0,1 %.

На состоявшейся в тот же день церемонии 63-летний Майкл Уинстон Мелвилл, ставший пилотом только в 30 лет и до встречи с Бертом Рутаном бывший профессиональным механиком, был удостоен первых в истории «крылышек» коммерческого астронавта, которые вручили ему директор ФУА Мэрион Блэки и помощник начальника отдела коммерческих космических перевозок Пэтти Грейс Смит. В тот день и в последующие дни и даже недели Майка время от времени останавливали незнакомые люди и просили расписаться на футболках, кофейных кружках и других предметах, которые были у них с собой на тот момент. Он был глубоко тронут и говорил: «Думаю, я просто обычный парень, который летает вокруг аэропорта Мохаве».

Для Берта это стало воплощением мечты, которая зародилась у него еще в 1955 году, когда ему было 12 лет. Тогда он как зачарованный слушал разговор Вернера фон Брауна с Уолтом Диснеем в телевизионной передаче «Будущее Земли», в котором фон Браун излагал свою прагматичную концепцию покорения космоса. Фон Браун тогда занимался разработкой герметичных скафандров для космоса, «ракетной тележкой» Джона Степпа и способностью человека выдерживать большие ускорения. Он сказал тогда: «Я думаю, что, если мы будем придерживаться поэтапной программы исследований и разработки, пассажирскую ракету можно будет создать и испытать за десять лет». Потом он произнес слова, которые Берт запомнил на всю жизнь: «Я понял, что слово “невозможно” нужно использовать с величайшей осторожностью».


Ближе к вечеру все опять собрались в фургоны, и, наверное, это напоминало повозки, в былые времена катившиеся на Дикий Запад. Scaled открыла свой ангар для сотен приглашенных гостей, которые могли зайти и отдать должное первому в мире частному пилотируемому космическому кораблю. Ракета не была оцеплена: ведь все и затевалось ради того, чтобы сделать космос доступным. Гости осматривали кабину и прислонялись к кораблю, чтобы сфотографироваться. Подняться в кабину они не могли, но многие останавливались около нее, чтобы представить себя на заднем сиденье взлетающими в космос.

За кулисами уже говорили об XPRIZE и о том, что нужно сделать, чтобы улучшить характеристики ракеты. Для этого полета ее вес был урезан до минимального, так что она едва смогла пересечь линию Кармана. Но для того, чтобы претендовать на XPRIZE, команде Берта необходимо было увеличить вес корабля на 180 кг, что соответствовало весу двух пассажиров на задних сиденьях. Иными словами, они должны были сделать то, что сделали сегодня, только лучше и – дважды в течение двух недель. И сделать это нужно было быстро. Первый полет, претендующий на зачет для XPRIZE, был намечен на 29 сентября, так что у Берта было не так много времени, чтобы наслаждаться впечатлениями сегодняшнего дня. Ему нужна была ракета большей мощности, и у него уже были кое-какие мысли по этому поводу.


26 Проверка надежности | Как построить космический корабль | 28 Как добывается мощность