home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава 30

Некогда Франсиско Сория начал строить свою драгоценную оранжерею сразу после одной из ссор с Антонией. Супруга кричала на него, как кричала ежедневно в течение долгих месяцев, и в какой-то момент он обнаружил, что ему нечего ответить. Не только на последнее высказанное обвинение, но и на все остальные. Вместо того чтобы ждать, пока жена прокричится, и вставить хоть слово в свою защиту, он просто вышел из их дома на яркое солнце и начал строительство. Антония нашла такое поведение невероятно жестоким, но Франсиско ушел не потому, что хотел ранить ее чувства. Переизбыток крика и злости действовал на его мысли как вирус гриппа, и, когда Антонию переполнял гнев, все его светлые идеи едва теплились – а ведь он жил исключительно ради рождения новых идей. В те первые месяцы он трудился, возводя оранжерею после захода солнца, когда все остальные члены семьи Сория спали, ибо обнаружил, что, прожив столько лет в таком шуме, изголодался по полной тишине. Лишь спустя много дней тишины его мысли снова вошли в привычное русло. Построив оранжерею и начав разводить розы, Франсиско наконец-то выработал ежедневный порядок действий, которого отныне придерживался.

Таким образом, Франсиско мог жить тихой, уединенной жизнью в маленьком, уединенном мирке. И такая жизнь казалась ему приемлемой.

Стоя над дымящимися останками грузовика, Беатрис осознала, что ее маленький, контролируемый мирок ее отверг. Тарелка телескопа всё еще дымилась, а грузовик превратился в пепел: не осталось укромных мест, на или под которые она могла бы забраться. Однако разум Беатрис никак не успокаивался, и в конце концов она отправились в единственное пришедшее ей на ум убежище – в построенный Питом домик.

Придя туда, она села и некоторое время сидела в темноте. Слабый свет висевшего над соседним крыльцом фонаря лился в окна, украшенные одержимостью увлекательным процессом мышления, которую Пит позаимствовал из оранжереи ее отца. Беатрис обхватила колени руками и попыталась придумать какой-то способ связаться с Даниэлем, но никак не могла упорядочить свои мысли. Она попыталась извлечь их из своего сознания и запустить в небо, чтобы изучить со всех сторон, но мысли отказывались покидать ее тело. Беатрис и так и этак старалась пропустить свои мысли сквозь призму логики, но логика позорно спасовала и ничем ей не помогла.

Девушка уже потеряла счет времени, как вдруг услышала свист.

– Беатрис? – мягко просвистел ее отец.

Она не ответила, но Франсиско пригнулся и всё равно вошел. Прибегнув к методу исключения, он определил, что дочь наверняка находится именно в этом доме. Он подошел ближе и увидел, что Беатрис неподвижно сидит в углу, нахохлившись, словно сова.

Франсиско не стал обнимать дочь или прикасаться к ней, просто сел напротив, скопировав ее позу.

– Что делаешь? – просвистел он.

– Думаю, как добраться до Даниэля, пока не стало слишком поздно. – Беатрис свистела очень тихо и неразборчиво, но отец ее понял.

– Мы никак не смогли бы спасти грузовик, – заметил он.

– Знаю.

– Пит ушел.

– Знаю.

Последовало долгое молчание. И отец, и дочь прекрасно умели молчать, поэтому трудно сказать, сколько длилась пауза. Короче, чем ночь, но ненамного.

Наконец Франсиско тихо проговорил словами, а не свистом:

– Я считаю, мы во многом ошибались. – Беатрис не ответила, и он добавил: – Я переезжаю обратно в дом.

Потом он похлопал ее по колену, встал и вышел.

Беатрис заплакала.

Раньше она не знала, что умеет плакать; она не знала, почему плачет, и даже сначала не поняла, что именно с ней происходит. Плакала она долго, а потом подумала о том, как сказала Питу, дескать, она не расстроена, а получается, что она за всю свою жизнь не огорчалась так сильно. Затем она вспомнила о круживших в небе стервятниках, о Марисите, и зарыдала еще горше. Наконец она подумала о том, как сильно они все ошибались, так долго соблюдая пресловутый запрет, а теперь их косность может стоить Даниэлю жизни.

Наплакавшись, бесчувственная девушка вытерла щеки – сухой воздух моментально впитал все пролитые ею слезы, – оседлала Сальто и поскакала в пустыню, искать кузена.


Глава 29 | Все нечестные святые | Глава 31