home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

Loading...


Глава 23

Утро началось по обычному распорядку. С пробежки под язвительные ухмылки соседей – драгун. Которые, впрочем, быстро исчезли, когда рота перешла от натаптывания кругов вокруг казарм к отработке приемов рукопашного боя. Еще хуже им стало с появлением свежего от физкультуры и водных процедур Анатоля, «обрадовавшего» своих подчиненных тем, что с завтрашнего утра эскадрон тоже этим займется. В полную силу и до тех пор, пока не научатся обгонять разведчиков. Чтобы не было больше пренебрежительного отношения к «пехтуре» и высказываний в стиле «кони двухкопытные».

Николенька Бер заполучил в свое распоряжение студиозусов-вольноперов, дабы ознакомиться с их гениальными мыслями и практическими наработками в области того, что хорошо взрывается и горит. Иван Георгиевич со Стефановым, несколько шокированным столь бурным началом дня, сели в канцелярии додумывать и запечатлевать на бумаге сказанное вчера на «симпосионе», а мы с Сергеем Дмитриевичем развели бойцов по учебным местам.

Насладиться в полной мере этим действом мне не дали. В одиннадцатом часу прибежал посыльный и сообщил, что через КПП только что прошла компания в составе из двух дам, одна из которых была «ну, ей-богу, большая барыня», какого-то чиновника в мундире, пронырливого шпака в цивильном и сопровождавшего их капитана Бойко. Почуяв одним местом что-то неладное, я быстренько лечу их встречать.

М-да, посыльный не соврал. Основная фигура – совсем молодая, лет двадцати пяти, миловидная дама очень аристократического вида. Хоть и облачена сестрой милосердия, осанку, движения, выражение лица никуда не денешь, да и сам костюм явно не казенной выделки, индивидуальная работа. Другая мадам, постарше, с хитровато-добродушным, но острым взглядом, одета обычно, глазу зацепиться не за что. Их сопровождает представитель Земгора, какой-то мутный тип с закрученными усиками в клетчатой пиджачной паре, и непривычно официальный Валерий Антонович, который тут же подтверждает мои наихудшие подозрения.

– Ваше сиятельство, позвольте представить вам подпоручика Гурова, лично вырвавшего из рук бандитов тех детей, о которых вам было доложено.

Опаньки! Как там полагается? Щелкнуть каблуками, резко наклонить голову и тут же вернуть ее обратно. Взгляд уставной, в смысле тупой, но решительный. Тем временем Бойко представляет гостью:

– Софья Андреевна Ростковская, урожденная княжна Гагарина, фрейлина Ее Императорского величества.

– Здравствуйте… Денис Анатольевич, кажется?

На ум не приходит ничего, кроме армейского:

– Здравия желаю, ваше сиятельство!

– Прошу вас, без церемоний, называйте меня просто Софьей Андреевной.

А голосок мелодичный. И, похоже, дамочка без выпендрежа. Или на публику так играет. Не буду говорить, что счастлив видеть всю компанию здесь, – не хочу врать.

Сборную свиту княжны составляют мадам из Общества призрения сирот (ага, я, кажется, догадываюсь о ее ведомственной принадлежности), представитель Союза городов, заведующий вопросами беженцев, и местная звезда журналистики из «Губернских ведомостей», освещающая визит особы, приближенной к императрице.

Быстро соображаю насчет прямо сейчас тревогу свистеть и малышню прятать… Или подождать немного? Капитан Бойко, уловив эти флюиды, делает мне страшные глаза, а княжна, наверное, разочаровавшись в моем воспитании, соизволит попросить довольно милым тоном:

– Что ж, Денис Анатольевич, будьте любезны, покажите нам этих бедняжек.

Остается только брякнуть:

– Милости прошу!

Иду впереди, показывая дорогу и в душе молясь, чтобы никто нигде не накосячил, не вовремя попавшись на глаза. И, завернув за угол казармы, вместе с незваными гостями вижу почти идиллическую картину. Наряд по кухне заканчивает таскать дрова к полевым кухням, Алеся, расстелив на деревянном столе чистую скатерку, ждет Ганну и устанавливает аптечные весы, готовясь помогать. Данилка – тут же, сидит и сосредоточенно обдирает маленьким ножиком с полена бересту для растопки. Увидев нас за несколько шагов, замирает с открытым ртом, затем вскакивает, нахлобучивает фуражку и, сделав три шага вперед, отдает честь и звонким, срывающимся от неожиданности голосом выдает:

– Ваша благародзия! Кухарны нарад гатовицца да прыгатаулення абеду! Дакладау васпитаник атрада спецыяльнага назначэння Данилка Адамкевич!

Мать – мать – перемать!!! Дайте за что-нибудь подержаться, чтобы не упасть! Все происходит так неожиданно, что все – и я, и Валерий Антонович, и даже земгоровец, – прикладываем руки к козырькам. А фрейлина и мадам еле сдерживаются, чтобы не рассмеяться. Первым приходит в себя Бойко и командует:

– Вольно!.. Воспитанник…

Интересно, это какая же хитрая мордочка научила мальца так представляться?! Вот бы мне с ним познакомиться!..

На фрейлину эта комедия произвела благоприятное впечатление:

– Ах, какой милый мальчик!.. Charmant!.. Опрятный, чистенький, крепенький! Tr`es bien![6]

Само собой. Антисанитарии здесь не будет по определению. А насчет крепенького – отъелся парень немного. И синие полосы от Бениного ремня со спины сходить стали. Когда их увидел, этакой скользкой гадюкой вползла в голову идея еще разок к этой сволочи в гости наведаться. Нагайку, надеюсь, кто-нибудь из казаков одолжил бы для такого дела. Вот и побеседовали бы о таких философских понятиях, как добро и зло, жизнь и смерть. С летальным для некоторых исходом.

Княжна тем временем уже гладит малыша по щеке и, покопавшись в своем ридикюле, достает герою конфету. Тот с сожалением смотрит на вкусняшку, сует ее в карман и выдает еще один изящный перл:

– Дзякуем, панначка!

Что вызывает веселый сиятельный смех.

– Что ж ты не ешь? Она же – вкусная!

Сегодня, что, День юмора? Мелкий снова выдает такое, что смеются уже все.

– Я сястре аддам. Яна салодкае любиць. Дзеуки, яны усе такия…

Отсмеявшись и промокнув батистовым платочком с вензелем слезы, фрейлина возвращается к теме разговора:

– А как вам здесь живется? Никто не обижает? Кушаете хорошо?

– Не-а, не забижаюць, тута усе добрыя. А цетка Ганна нас балуе…

– А к другим деткам не хочешь поехать? Там вместе будете играть, учиться…

Шкет делает насупленное выражение лица, затем отвечает:

– Не, не хочу… Тут мяне вось форму справили. Я салдатам хочу… Штоб таки крэст запалучыць… – Нахаленок стреляет глазами на мой китель, чем снова вызывает улыбки.

– А сестричка твоя где?

– Зараз пакличу! – Данилка дергается в сторону входа, но на крыльце уже стоит Ганна, держа за руку сосредоточенно-испуганную Алесю. – Алеська, не боись, панначка добрая, канфету дала! Вось, дзяржы!

Княжна с чисто дамским интересом оценивает взглядом фигурку Ганны в солдатской форме, слегка замаскированную надетым передником. Малявка, не отпуская руки, берет конфету и несмело улыбается, произнося традиционное:

– Дзякуем, панначка!..

Великосветская гостья снова лучезарно улыбается и обращает свое внимание на нашу повариху.

– А это и есть ваша Ганна? Которая вас балует? Она слишком молоденькая для тетки.

Та в ответ покрывается густым смущенным румянцем… Следующие пять минут проходят в нежном дамском ворковании, глажении по головкам малышни и прочем сюсюканье. Затем обе дамы и господин из Земгора изъявляют желание посмотреть на жилищные условия «бедных детишек» и, отказавшись от эскорта, взяв с собой только нашу повариху, отправляются в специально отведенную комнатушку здесь же, в хозблоке.

Особо волноваться причин нет, утром, после зарядки, забегал проведать мелких. Уже вчера с вечера там стояли две самодельные кровати, сделанные Платошей, а также тумбочки, табуретки и небольшие сундучки от того же мастера. Когда увидел этот мебельный гарнитур, возникло большое подозрение, что в соседней пустующей казарме недостает десятка досок. Не знаю, кто и где что доставал, но кроватки были с полным спальным набором – матрас, одеяло, подушка. Разумеется, со сменным бельем. Соображалки хватило даже на прикроватные коврики-половички. А в каждом сундучке в особом мешочке лежит килограмма этак два кускового рафинада, собранного «с миру по нитке», и кулек с петушками на палочках, которые закупил расщедрившийся Егорка, слиняв в самоволку, за что получил взыскание в виде замечания вкупе с хорошим «лещом» и благодарность за душевную доброту и умение незаметно преодолевать препятствия. Так что, пока они там ходили и, по большому моему подозрению, пытались поговорить с малышней без командирского присмотра, я, в прямом смысле, нервно курил в сторонке в компании гораздо более спокойных Валерия Антоновича и журналюги. Последний пытался профессионально влезть в душу и накопать материала на пару заметок, но обломался по полной после встречного вопроса: «С какой целью, собственно, интересуетесь?», а также после небольшой лекции о засилье шпионов в его родном городе.

Наконец-то вся компания вываливает наружу, причем детеныши жмутся уже не к Ганне, а ко мне. Алеся, та вообще за спину прячется. Значит, действительно уговаривали. Гады!.. Хотя по их лицам вроде заметно, что фокус не удался. И то, что малые спрятались за меня, тоже не осталось незамеченным фрейлиной и ее свитой. Сейчас, похоже, серьезный разговор и начнется. С чаепития, если, конечно, их сиятельство не побрезгуют. Исчезнувшая, было, Ганна вновь появляется и робко предлагает гостям:

– Будзь ласка… Атведайце чаю…

Бойцы уже тащат свежераскочегаренный самовар. На столе моментально появляются сервизные чашки с блюдцами, сахарница и тарелка с каким-то хитрым печеньем, попробовав которое фрейлина удивляется с прямо-таки девчоночьей непосредственностью:

– Ой, как вкусно! Откуда такая прелесть?

– То я сама пякла… Ваша сияцельства. – Ганна снова краснеет, но уже от похвалы.

Княжна оказывается любительницей всяких вкусностей, многие из которых готовит дома сама. Они с Ганной быстро находят общий язык, дамочка выпытывает рецепт печенюшек, потом речь заходит о сдобной выпечке… Не знаю, каково Валерию Антоновичу, а я чувствую себя полным идиотом, прихлебывающим чай и почти ни слова не понимающим из щебетания гостьи.

Вскоре появляется дама из Департамента полиции, в смысле Общества призрения сирот, незаметно утащившая детей поговорить. Встретившись глазами с Бойко, она улыбается и кивает, мол, все в порядке, здесь шпионами и не пахнет.

После мини-пикника, пребывая в наилучшем расположении духа, княжна принимается за меня. Земгоровец и репортер, сидевшие до этого практически молча, если не считать дружного поддакивания абсолютно всем репликам высокопоставленной гостьи, с очень искренним интересом поворачиваются в мою сторону. Писака аж свой блокнот с карандашиком снова вытащил.

– Скажите, Денис Анатольевич, как все случилось? Мне очень хочется знать подробности. Ее величеству, я думаю, также будет это интересно. Расскажите, пожалуйста.

– Ваше сиятельство…

– Софья Андреевна! Мы же не на приеме! – Дамочка капризно хмурит бровки.

– Виноват… Софья Андреевна. Ничего особенного-то и не было. Возвращался из города, увидел, как возле трактира одна из пр…, простите великодушно, падших женщин избивает девочку. Вмешался, забрал малышку с собой, заплатив запрашиваемую сумму, привел сюда…

– Как?! За нее еще просили деньги?!.. Это же неслыханно! – Фрейлина делает круглые глаза и прижимает ладошки к щекам. – Как такое возможно?!

Пожимаю плечами и продолжаю свой рассказ:

– На следующий день здесь появился ее «хозяин». Потребовал вернуть девочку, в противном случае угрожая сделать ее брата калекой.

– Ах!.. Денис Анатольевич, вы рассказываете страшные вещи!.. Впрочем, продолжайте, я хочу узнать все до конца!

– Вечером того же дня пришел в назначенное место, в ходе беседы сумел убедить отдать мне Данилку… Вот, собственно, и все.

– Но ведь этот бандит вовсе не собирался отдавать мальчика! Вы применили силу?

– Я защищался, Софья Андреевна…

О том, что слегка вышел за пределы необходимой самообороны, упоминать не стоит. Мало ли, как все воспримется.

– Но ведь вы могли обратиться в полицию, действовать по закону, а не устраивать самосуд!

– Они бы ничего не смогли сделать. Тот бандит все бы просто отрицал. Малыша бы спрятали куда-нибудь подальше. И я никого не судил и не наказывал, просто забрал ребенка.

– Денис Анатольевич, вы проявили милосердие, вырвав детей из рук преступников. – В голосе звучит одобрение, и, что характерно, без иронии. – А какова, по-вашему, будет их дальнейшая судьба? Они же совсем еще маленькие.

– Если найдутся родители, вернем им. Хотя считаю это неправильным.

В ответ на недоуменный взгляд объясняю:

– Тот бандит утверждал, что, будучи пьяным, отец продал их в услужение за десять рублей. Лично я не могу представить себе толку от такого родителя. У нас они накормлены, ухожены, присмотрены. И, самое главное, им здесь нравится.

– Да, конечно, я это заметила. Но ведь вас могут отправить на передовую. Что же тогда будет с ними? Вы же не собираетесь подвергать жизнь детей опасности?

– Нет, конечно. В окопы их никто и не пустит. – Не будем раскрывать специфику нашей службы, отовремся общими фразами. – Они будут при наших нестроевых, в тылу.

– Ну, а почему бы не отправить их в одно из заведений общественного призрения? Там им гарантирован уход, воспитание, учеба.

Ага, ну да. Эти заведения, если не ошибаюсь, называются сиротскими домами. Потом, в будущем, их переименуют в детские дома. Один такой стоял рядом с нашей частью, возле свинарника. И, будучи помдежем, я не раз выуживал из различных нычек малолетних воспитанниц этого заведения, пришедших после отбоя развлечь бойцов хозвзвода за пару банок консервов или пайку на ужин. Не думаю, что сейчас порядки лучше. И не собираюсь отдавать малышню! Вы хотите драки? Сейчас вы ее получите.

– Разрешите начистоту, Софья Андреевна?.. И прошу не держать обиду на то, что скажу. – Обращаюсь уже к земгусару. – Что ждет их в сиротском доме? Дисциплина, жесткий распорядок? Так и у нас все делается с точностью до минуты. Учеба? Чему будут учить их там? Кое-как читать, считать и писать, закону Божию, и все. У меня солдаты больше учат. Занятия проводятся каждый вечер. Здесь мы сможем подготовить их к поступлению в гимназию даже лучше, – у меня три студента-вольноопределяющихся репетиторствуют. Притом, занимаясь вместе с детьми, сами солдаты будут лучше учиться. А еще, видя их рядом с собой, каждый будет понимать, что воюет не за какие-то там абстрактные Проливы, а за этих малышей, так похожих на собственных братьев, сестер, сыновей, дочерей, за их будущее…

А тот же Данилка, видя с детских лет военную жизнь, которая уже сейчас ему нравится… Кто знает, не вырастет ли из него, к примеру, новый генерал Скобелев? Во времена древние на Руси малых отроков-безотцовщину в дружины княжеские брали и воспитывали могучими витязями…

Глядя мне за спину, все поднимаются с лавок, сзади слышатся шаги… Кого там принесло еще?.. Оборачиваюсь и понимаю, что мне в помощь прибыла тяжелая артиллерия! Реактивные минометы РВГК! Атомная бомба, космический боевой лазер и меч рыцарей Джедай в одном лице!.. Дивизионный благочинный отец Александр.

Вся компания дружненько кланяется и испрашивает благословления, на что батюшка отвечает традиционным «Мир всем! Благословение Господне на вас!», осеняя крестным знамением. После представления всех присутствующих начинается наше, судя по его хитрым глазам, контрнаступление.

– Здравствуйте, господа! Дозвольте присоединиться к вашему обществу, передохнуть немного. Приехал вот поговорить с воинами, кои вернулись недавно… – Быстро поняв, что слишком увлекся деталями, благочинный поправляется: – Окормлять христолюбивое воинство. Да и подарки привез вам, Денис Анатольевич. Там, в коляске, учебники с тетрадками да глобус.

– Благодарю вас за заботу, отец Александр. Сейчас пошлю кого-нибудь забрать…

– Можете не торопиться, я к вам надолго. Воины, небось, от скверны очиститься желают, исповедаться, поговорить с ними надо, наставить к труду ратному… Да я еще слышал, прибавление у вас, Денис Анатольевич, в роте… Двух сироток призрели, две душеньки младые из тьмы греха и порока выдернули. Благое дело сделали, сохрани вас Господь за это.

– Только вот не хочет господин подпоручик отдавать их на попечение, – подает голос земгоровец, решивший, наконец, попытаться отстоять честь мундира и прогнуться перед княжной. – Считает, что им лучше будет рядом с солдатами, чем среди своих сверстников.

– Да, и могу это обосновать. Детям не только материнская ласка требуется, но и твердая мужская рука. Чтобы спокойно спали, зная, что они под надежной защитой. Особенно эти малыши, и так хлебнувшие слишком много невзгод для их возраста… А насчет приюта – давайте, господин чиновник, проведем эксперимент. Прямо вот сейчас, если Софья Андреевна не будет против и составит нам компанию, проедем в ближайший сиротский дом, какой укажете. Только без предупреждения! И посмотрим, как там живут дети, во что их одевают, чем и в каком количестве кормят. А потом глянем, что из продуктов все эти ваши воспитатели, надзирательницы и кухарки для себя оставили…

Все, сдулся чинуша, как воздушный шарик…

– Денис Анатольевич, клевета, осуждение, злословие – суть грехи! В Писании сказано: «Не суди, не уничижай и не соблазняй никого. Не приписывай никому того, чего не знаешь о нем достоверно, ибо это есть погибель душевная»… – Отец Александр строго смотрит на меня. – Но в словах ваших есть доля истины в том, что потребен надзор за деяниями людей, поставленных на служение сему богоугодному делу. Ибо слаб человек и подвержен соблазнам врага рода человеческого… Посему в ближайшее время доложу протопресвитеру Георгию Шавельскому, который прибыл позавчерашнего дня в Минск о потребности в сей инспекции и о привлечении священников к сему деянию… А также о почине вашем, Денис Анатольевич, да о проявленном милосердии. Поступок сей может послужить похвальным примером для других полков и батальонов. Множится число беженцев, многие дома призрения переполнены, а воинство наше им посильную помощь оказать может.

Что, съели?.. Еще возражения будут?.. Так, все-таки будут…

– Хорошо, господа, я согласна с тем, что вы сказали, в отношении мальчика. Но его сестра? Что будет с ней? – Княжна снова берет инициативу в разговоре в свои руки. – Вы считаете, что такая жизнь подходит и для девочки тоже?

– Софья Андреевна, наш отряд, конечно, – не лейб-гвардии Кексгольмский полк, – вспоминаю рассказ Валерия Антоновича. – Но, думаю, что мы сможем собрать достаточную сумму на обучение и воспитание Алеси…

– Часть офицеров штаба второй армии, вне всякого сомнения, поддержит вас, Денис Анатольевич, – наконец-то капитан Бойко сказал свое веское слово.

– …Ну, господа, вы меня приятно удивили! И, чтобы не остаться в стороне, хочу внести свою маленькую лепту. – Княжна довольно улыбается, затем достает из ридикюля деньги и протягивает Валерию Антоновичу как старшему по званию. Затем, помедлив, снимает с руки тоненькое золотое колечко и отдает ему же.

– А это пусть будет приданым малышке…

Батюшка остался беседовать с детьми, а я тем временем сопровождаю всю эту компанию к выходу. И возле КПП вижу очень интересную картину. Мои орлы кучкуются, грамотно перекрывая все направления и делая вид, что абсолютно ничего не происходит. Не понял, это что за бунт на корабле? Не понимают, с чем и с кем шутят?.. Стараюсь незаметно показать стоящим впереди поднятый вверх большой палец, в смысле, «все нормально», потом кулак, означающий «вот сейчас провожу их, а потом!..». Улыбающаяся засада исчезает за углом казармы, а я делаю честные круглые глаза и недоуменно пожимаю плечами в ответ на вопросительный взгляд Валерия Антоновича. Вот тут я уж точно и совершенно ни при чем!..


Глава 22 | Возвращение | Сноски







Loading...