home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

Loading...


Глава 5

Вечером Полина с Женей никак не могли уснуть. Выключив свет, лежа в постели, они шепотом, словно заговорщики, обсуждали события этого бесконечного дня.

Муж приехал, как только она позвонила, и сделал все, что нужно. Вытащил Хоббита из ямы, отвез в ветеринарную клинику, договорился о кремации. Им отдали маленькую урну с прахом кота, и они решили, что в ближайшие выходные захоронят его в Новых Дубках.

Полина взяла с Лили слово, что та не будет рассказывать Соне о роли Алика в этой истории.

– Ты же знаешь, они и так плохо ладят, – объясняла Полина. – Мы поговорим с ним, и потом я позвоню тебе, расскажу.

Лиля пообещала молчать.

Пока Женя решал скорбные дела в ветклинике, Полина отправилась домой. Она понимала, что ей придется рассказать обо всем дочери, но пугала даже не перспектива трудного разговора с Соней, а встреча с Аликом. Полина боялась взглянуть на него, выдать себя неосторожным словом.

Дети уже вернулись из школы: Алик делал уроки в детской, Соня сидела на кухне, уткнувшись в планшет. Едва взглянув на мать, она сразу все поняла, заплакала горько и безутешно. Полина опустилась возле дочери на колени, так они вместе и плакали, обнимая друг друга.

– Хоббит умер? – раздался голос позади них.

Они вздрогнули и одновременно обернулись. Алик стоял в дверях кухни, не двигаясь, глядя на них настороженно и испуганно.

– Да, – с трудом выговорила Полина и произнесла заготовленную для Сони ложь: – Дворник нашел его в подвале. Должно быть, Хоббит заполз туда, когда свалился с балкона.

Щеки Алика едва заметно порозовели – или ей только показалось? Он вздохнул и проговорил:

– Знаю, я ему не нравился. Но мне жаль Хоббита. – Он помолчал чуточку и прибавил: – Сонечка, мне правда очень жаль твоего кота! Он не заслужил того, чтобы погибнуть.

Голос мальчика звучал так искренне, что Полина поверила: он и вправду переживает.

Соня кивнула. Полина видела, что слова Алика ее тронули.

– А где он сейчас, мама? Можно мне его увидеть?

– Нет, малышка. Папа повез его в ветеринарную клинику. Там установят факт смерти и кремируют. Нам отдадут урну с прахом.

Полина ждала, что дочь возмутится, расплачется – как же так, Хоббита сожгут! Однако Соня не успела и рта раскрыть, как неожиданно вмешался Алик:

– Когда у моего друга умер кот, его тоже кремировали. Папа Илюши сказал, что просто так хоронить животных нельзя. Может быть инфекция, вспышки разных болезней.

На такой обстоятельный комментарий возразить было нечего, и Соня спросила лишь:

– Как звали кота твоего друга? Почему он умер?

Алик отвечал, а Полина тем временем думала: ведь это первое, что сказал мальчик о своем прошлом! Обычно он предпочитал отмалчиваться. Как бы то ни было, сейчас приемный сын выручил ее, спас положение.

Вечером, когда Женя с Соней были в гостиной, Полина решила расспросить Алика обо всем, что случилось. Войдя в детскую, она невольно залюбовалась мирной картиной: мальчик сидел за письменным столом, склонившись над тетрадью. Услышав, что кто-то вошел, Алик поднял голову, улыбнулся и снова уткнулся в свои записи.

Полина подошла ближе. На столе, как обычно, – идеальный порядок, все на своих местах. В подставке – остро заточенные карандаши, линейки и авторучки с надетыми на них колпачками. В каждый учебник аккуратно вложена закладка. В чистеньком пенале – ластик, которым Алик, похоже, никогда не пользовался, потому что ничего стирать и исправлять не требовалось: он не допускал ошибок, не делал помарок. Цифры и буквы безупречно ровными рядами маршировали по странице.

Учителя хвалили его и наперебой восторгались успехами нового ученика – и это несмотря на то, что в Старых Дубках Алик ходил в школу через пень-колоду.

Полина снова подумала о том, что в этой безупречности есть нечто неживое, ненастоящее, то, на фоне чего она сама выглядит глупой, неуклюжей. Нет, пришло вдруг в голову, она не права: Алик соблюдает порядок не потому, что хочет ей угодить. Такова его натура. Он не может иначе: правильный, точный и… холодный? Жестокий? Забывшись на минуту, Полина тут же вспомнила, зачем пришла.

– Не помешаю?

Алик покачал головой, не прекращая писать.

– Алик, я звонила Дарине Дмитриевне. – Полина откашлялась. – Она сказала, ты не был вчера на первых двух уроках.

Мальчик отложил ручку и повернулся к ней.

– Зачем ты ей звонила? – невыразительным голосом спросил он.

– Дело в том…

Да что с ней? Это непонятное волнение было глупым и неуместным. Полина смущалась, как будто собиралась признаться в чем-то недостойном.

«Хватит блеять, как овца пустоголовая!» – одернула она себя.

– Тебя видели идущим по двору, хотя в это время ты должен был быть в школе. Ты и был – я сама отвезла тебя. Но, видимо, вернулся домой. Я хочу знать зачем, – как можно тверже выговорила Полина.

– Мне нужно было сделать кое-что, – тем же лишенным интонаций голосом ответил Алик.

– Что это за «кое-что» такое? Ты можешь мне сказать?

Он вдруг резко повернул голову и глянул на нее:

– Хоббит. Сонин кот. Он умер, и я хотел унести его подальше, чтобы никто не нашел. Чтобы никто не расстроился.

Полина буквально потеряла дар речи.

– Утром я выходил на балкон и увидел, что Хоббит лежит внизу. Я решил вернуться и убрать его, пока еще кто-то не заметил. Ты должна была уйти на массаж, и я подумал, что вернусь и сделаю все незаметно. Я только боялся, что кто-нибудь другой найдет Хоббита раньше меня. Но мне повезло.

– Повезло, – машинально откликнулась она и прижала ладони ко лбу, пытаясь собраться с мыслями. – То есть ты увидел Хоббита, но никому не сказал. А потом отнес кота туда, в эту яму…

– Ты не веришь? – Теперь его взгляд стал жалобным. – Я плохо поступил?

– Не знаю. – Полина все еще не могла сообразить, как вести себя, что говорить.

– Или ты думаешь, что я убил Хоббита?

– Что ты! Нет, конечно, я этого не говорила! – Полина совершенно стушевалась и, кое-как свернув разговор, ушла.

Теперь, когда они с мужем битый час обсуждали случившееся, она была так же растеряна, как и в тот момент.

– Алик все объяснил тебе, разве нет? – Женя не мог понять, что ее не устраивает, что тревожит.

– Как ты не понимаешь! Любой ребенок, увидев под балконом своего мертвого кота, испугался бы, закричал, позвал на помощь!

– Он не «любой ребенок». Ты же знаешь, Алик очень необычный. Он поступил по-своему, поступил так, как, по его мнению, было правильно. Мальчик хотел уберечь нас от стресса. Соню уберечь, хотя она и взъелась на него, не пойми за что. Ты только подумай, какое мужество ему потребовалось, чтобы скрыть свои эмоции, отправиться в школу, потом вернуться, положить мертвое животное в пакет и унести подальше от дома!

Полина села в кровати, нервным движением подвернув под себя одеяло. Все было не так в этой истории! Она нутром чувствовала это, но не могла четко сформулировать.

– Хорошо, пускай! – Полина забылась, заговорила громче, потом спохватилась и снова перешла на шепот. – Но я искала Хоббита под балконом, там не было никаких следов – ни крови, ни примятой травы!

– Дождь моросил, – резонно возразил муж, – какие следы?

– А рана в черепе? Разве при падении с высоты может быть такая рана?

– Послушай, Поля, – муж приподнялся на локте. – Ты что, хочешь сказать, что Алик убил кота?

Он задал в точности такой же вопрос, как и Алик, и снова Полина почувствовала себя загнанной в угол.

Нет, поверить в то, что одиннадцатилетний ребенок – милый, умный, улыбчивый, рассудительный – может взять и размозжить голову несчастному животному, а затем, не теряя хладнокровия, избавиться от трупа, Полина не могла. Ведь тогда ему пришлось бы рассчитать все, выждать, выбрать день, когда дома гарантированно никого не будет! Да и с какой целью вообще убивать Хоббита? Это же сущий кошмар, такого быть не может!

Но и гладенькая сказочка, которую выдал Алик, тоже не вызывала доверия. Что-то не складывалось, не сходилось, и это не давало покоя.

– Он все рассказал, нет никаких оснований сомневаться в его словах. И я лично не сомневаюсь. Да, может, поступок Алика не совсем обычен, но он объясним. Не знаю, что тебя тревожит.

Женя говорил рассудительно и спокойно, но Полина чувствовала, что переливание из пустого в порожнее начинает ему надоедать. Это ей нечем голову занять, а у него полно забот и проблем на работе.

– Ты прав, – проговорила она, наклонилась к мужу и поцеловала его. – Давай закроем тему.

Но для нее самой точка не была поставлена: наутро предстояло поговорить с Лилей. Она позвонила подруге дочери, когда Соня и Алик были в школе.

– Как ты себя чувствуешь? Хуже не стало?

– Нет, все нормально, – с некоторым сожалением проговорила девочка. – Скоро в школу выпишут, точно не продлят. Ну и что он сказал? Признался?

– Не совсем. – Полина вкратце рассказала, что произошло.

– И вы ему поверили? – с отвращением спросила Лиля.

Стоило немалых трудов упросить строптивую девочку ничего не рассказывать Соне и убедить, что Алик говорит правду.

Впрочем, Лиля, конечно, так и не поверила, однако согласилась молчать – и на том спасибо. Даже думать не хотелось, что было бы, узнай обо всем Соня.

Поведение дочери беспокоило Полину все сильнее.

В последние месяцы она сильно изменилась, даже внешне: похудела, подурнела, бледное, вытянувшееся личико резко контрастировало с ярко-рыжими волосами.

Совсем недавно Соня была смешливой, озорной девчушкой, немного наивной для своих тринадцати лет. Теперь же на смену той малышке пришла угрюмая, зажатая, вечно на взводе, молчаливая девица. Соня была не просто не похожа на себя, но словно даже незнакома с собою прежней.

В глазах этой новой Сони таилось что-то, но что – Полина разглядеть не могла, потому как дочь больше не смотрела ей в глаза открыто и прямо.

Аппетит у нее испортился, пропало желание килограммами поглощать мороженое и прочие вкусняшки, валяясь на кровати в своей комнате и «зависая» в Интернете, зато появилась бессонница. Она говорила, что не может заснуть, разбудить ее поутру стоило огромных усилий. Перепуганная Полина сводила дочь к доктору, Соня прошла обследование, но врач не нашел серьезных проблем в состоянии девочки.

Оценки Сони резко ухудшились. Она никогда не была круглой отличницей, как, например, Алик, у которого не то что двойки и тройки, четверки и те отсутствовали. Но в основном училась Соня хорошо: сама, без понуканий, садилась за уроки, учителя были ею довольны, и в школу девочка ходила с удовольствием.

Теперь же Полине то и дело звонила классная руководительница, Венера Ильдаровна, и принималась жаловаться. Соня была невнимательна на уроках, домашние задания выполняла через раз, грубила учителям. Близился конец первой четверти, и по большинству предметов у Сони выходили тройки.

– Она так скатилась – это же уму непостижимо! – возмущалась Венера Ильдаровна, полная женщина с высокой пышной прической, в неизменном строгом костюме в узкую полоску, похожая на учительницу из советских фильмов. – Мы с вами должны принимать меры!

Но Полина не понимала, какие меры может предпринять. Говорить с ней Соня отказывалась, держалась отчужденно, на вопросы отвечала уклончиво, чуть что – принималась кричать и плакать. Правда, со смертью кота истерики прекратились. Полина заметила, что Соня притихла, стала настороженной и («Мне только кажется, наверное?») напуганной.

– Влюбилась, – предположил Женя. – Вероятнее всего, безответно. Не ест, не спит, оценки испортились, похудела – все признаки налицо. Вспомни себя в ее возрасте. В тринадцать-пятнадцать лет все через это проходят.

Полине хотелось поверить мужу и успокоиться, но все-таки она не думала, что дело в подростковой влюбленности.

Влюбленные, даже если их чувство неразделенное, живут в собственном мире, и до всего остального человечества им попросту нет дела. Они мечтательны и задумчивы, но не шарахаются от каждого шороха, не выглядят измотанными, не ходят с понурым видом и погасшим взглядом, не огрызаются на окружающих.

Да и потом, если бы в жизнь Сони пришла первая любовь, она наверняка рассказала бы об этом матери!

Или все-таки не рассказала бы, рьяно оберегая свое чувство от посторонних глаз, и вела себя именно так, как ведет сейчас?


Глава 4 | Глоток мертвой воды | Глава 6







Loading...