home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

Loading...


Эпилог

Она сильно нервничала, хотя и старалась держать себя в руках. Снимая пальто перед зеркалом, женщина с грустью отметила, что выглядит ужасно: бессонница прочертила под глазами темные круги, морщины возле губ и глаз обозначились резче, но хуже всего был тоскливый, затравленный взгляд. Его никакой косметикой не скроешь, не замажешь.

Впрочем, собственная внешность сейчас волновала ее меньше всего: имелись проблемы похуже. То, что случилось, было настолько неправильно, запутанно и совершенно невероятно, что свыкнуться с мыслью об этом, успокоиться, взвесить и разложить по полочкам, как она привыкла, было невозможно.

«Этого не могло произойти, потому что не могло произойти никогда!» – бесконечно, подобно сломанной карусели, крутилось в мозгу.

– Извините, опоздала, – отрывисто проговорила она, подходя к столику возле окна, за которым ее уже ждали.

Пожилой мужчина с солидным брюшком поднялся ей навстречу и галантно уверил, что беспокоиться не о чем: это он пришел раньше назначенного времени. Да и потом, спешить им некуда.

Небольшой ресторанчик под названием «Тихое местечко» располагался в уютном переулке, вдали от шумных проспектов. Народу здесь было немного, зал полупустой. Посетители сидели на кожаных диванах густо-бордового цвета, освещение было приглушенное и мягкое. Негромко играла приятная, ненавязчивая музыка: непонятно было, откуда исходит звук, поэтому казалось, что он льется из стен.

Они сделали заказ, причем она выбирала, не раздумывая: все равно вряд ли сможет заставить себя проглотить хоть кусочек.

– Вам нужно поесть, – проницательно заметил мужчина. – Если вы уморите себя голодом, это делу не поможет.

Она слабо улыбнулась в ответ и сделала глоток воды.

Шел уже девятый час, и тьма прилипла к окнам, заглядывая внутрь. Фонари, похожие на молчаливых стражей, склонили к земле головы, разливая вокруг себя тусклый, матовый свет. Люди на улице спешили по своим делам, садились в автомобили и выходили из них, говорили друг с другом и по телефону. Некоторые задерживали взгляд на освещенных окнах ресторана, с любопытством разглядывая посетителей, и женщина подумала, что сидящие внутри напоминают аквариумных рыб.

– Скажите, есть хоть малейший шанс, что ее оправдают? Отпустят и… То есть, я хочу сказать, не осудят?.. – Она запуталась и замолчала, не находя слов.

– Нет, Светлана Михайловна, этого я вам обещать не могу. – Мужчина покачал головой. – Если бы удалось доказать, что имела место самооборона, что она защищала собственную жизнь или жизнь другого человека, – тогда да. Но тут ведь, сами знаете, не тот случай. Это было чистой воды убийство.

– Но она ведь говорит, что он угрожал… – вскинулась было Светлана, однако собеседник жестом прервал ее.

– Послушайте меня. То, что говорит Полина, – полный абсурд. Нет никаких – я подчеркиваю, никаких! – доказательств того, что ее жизни что-то угрожало. Вы меня понимаете?

Светлана обреченно кивнула.

Она прилетела из Санкт-Петербурга в тот же день, как все случилось. У Светланы были обширные связи и отличная репутация в юридическом сообществе, и она нашла для младшей сестренки одного из лучших адвокатов – Сергея Витальевича Горского. Если он говорит, что оправдательного приговора добиться не получится, значит, так и есть.

– Вот и отлично, что мы понимаем друг друга. Наша задача сделать наказание более мягким, а не пытаться избежать его вовсе. Все равно ведь не получится. Впрочем, психиатрическая лечебница – это не тюрьма, не зона. Мы сумеем добиться хороших условий, уверяю вас. Спустя какое-то время она сможет выйти оттуда и…

– Но ведь Полина не сумасшедшая! – воскликнула Светлана.

– Вы-то откуда это знаете? Вы что, медицинский эксперт? И потом, простите меня, но Полина утверждает такие вещи… – Адвокат приподнял брови и картинно вздохнул: – По-моему, нормальный, здоровый человек не может нести эдакую ахинею, свято верить в нее, да еще и других стараться убедить в своей правоте. Вы ведь сами не верите?

Официант принес заказ и принялся расставлять перед ними тарелки. Вынужденная пауза в разговоре избавила Светлану от необходимости отвечать на вопрос. Впрочем, Горский полагал его риторическим и не ждал ответа.

Конечно, находясь в здравом уме, поверить в те ужасы, о которых рассказывает Полина, невозможно. Варварство какое-то, Средневековье! Даже удивительно, как ей такое вообще в голову могло прийти.

Но что-то не позволяло взять и отмахнуться от всего услышанного. «Верю ли я?» – в сотый раз подумала Светлана и снова не сумела себе ответить.

Семья Полины всегда казалась ей эталоном, образцом: сестра с мужем действительно любили и поддерживали друг друга, Евгений был прекрасным человеком, делал успешную карьеру, достойно обеспечивал жену и дочь, заботился о своих девочках. Все шло так хорошо, пока…

– А ведь я говорила Поле: не нужно брать мальчика! – не удержалась Светлана.

– Сделанного не воротишь, – философски заметил Сергей Витальевич. Он уже расправился с салатом и теперь готовился приступиться к тушеной баранине. Света вяло ковырялась вилкой в овощах.

– Светлана Михайловна, я ведь уже неоднократно говорил: вам нужно смириться и принять тот факт, что ваша сестра психически нездорова. Это трудно осознать, но ведь ничего не поделаешь. У ее мужа не было ни ножа, ни пистолета, ни… – Адвокат всплеснул руками: – Вообще ничего! Если бы он в самом деле угрожал ей или мальчику, нанес им травмы, если бы на его или ее теле имелись следы избиений – тогда другое дело. Мы смогли бы доказать, что Полина действовала, защищая свою жизнь и жизнь приемного сына. Но эта угроза существовала только в ее воображении! Мужа она убила в очередном помрачении: ей привиделось, будто он хочет причинить ей вред. Видения и галлюцинации у Полины бывали и прежде, что подтверждается записями в медицинской карте.

– Но ведь Поля действительно верит в то, что говорит, – упавшим голосом сказала Светлана.

– Подтверждая тем самым, что серьезно больна, – невозмутимо проговорил Горский, пробуя мясо.

Его спокойная, непробиваемая уверенность начинала выводить из себя, но Светлана подавила злое чувство: она нуждалась в помощи этого человека. Конечно, он прав. Все одно к одному.

Полина лечилась от депрессии и нервного срыва, к тому же недавно предприняла попытку самоубийства. Доктор считал, что приемный ребенок не только не сумел заменить сестре умершую дочь, но и вызвал у Полины настоящую ненависть. Вот и учительница, Дарина Дмитриевна, рассказала, что мальчик, бывало, ходил в синяках и признавался, что мать обижает его.

«Поля поднимала руку на ребенка? Это совсем, совсем не похоже на нее!»

Правда, сейчас Алик говорит, что Полина не виновата, что она хотела защитить его, поэтому и убила Женю. Но совершенно очевидно, что ребенок находится в состоянии шока, боится, что его снова отправят в детский дом. Да и потом, он по-своему привязан к приемной матери, хочет остаться с ней.

– Никак не могу поверить в ее душевную болезнь, хоть режьте меня! Мы с Полей постоянно перезванивались, я не замечала ничего особенного. Да, она излишне ранимая, эмоциональная, но ведь всегда была такой!

– Голубушка, – с оттенком нетерпения произнес Сергей Витальевич, – нам с вами молиться нужно, чтобы ее признали невменяемой! Тогда то, что она сделала, будет квалифицироваться не как преступление, а как общественно опасное деяние. Вашу сестру отправят на принудительное лечение в психиатрическую больницу. А когда состояние Полины улучшится и врачи признают, что она перестала быть опасной для общества, комиссия проведет освидетельствование, передаст заключение в суд и ее выпишут.

Адвокат продолжал распространяться на эту тему, пересыпая речь профессиональной терминологией, но Светлана слушала вполуха. Она вспоминала разговор с сестрой.

– Как же так, Полечка? Зачем ты это сделала? Это ведь Женя! Ты же так его любила!

– И сейчас люблю, и всегда буду любить, – ответила Полина. Волосы ее были убраны за уши, лицо казалось постаревшим и осунувшимся, но держалась она гораздо увереннее, чем могла предположить Светлана. – Я буду всю жизнь тосковать по нему и по Сонечке, оплакивать их каждый божий день. Света, я знаю, что эта рана никогда не затянется, не покроется коркой. Черная дыра останется в моем сердце навечно, но… – Полина вздохнула и наклонилась через стол к сестре: – Но если бы мне даже предоставили выбор, я все равно бы это сделала. Ни о чем не жалею. Ты просто не понимаешь, сколько людей могло пострадать! Не только Алик. Я не могла поступить иначе. Должна была уничтожить зло. Пусть меня накажут, пусть в тюрьму посадят или в дурдоме запрут, не важно! А Женя на меня не сердится, точно тебе говорю. Я освободила его.

Светлана слушала, и у нее волосы дыбом вставали. Тихая, благоразумная, добросердечная Полина говорила такие ужасающие вещи, так спокойно рассуждала о смерти любимого мужа, что сомнений быть не могло: она повредилась рассудком.

Когда это случилось? Почему она, родная сестра, ничего не приметила, не забеспокоилась?

Потом Поля рассказала о том, что, по ее словам, творилось в их доме в последние месяцы, и Светлана растерялась окончательно.

С одной стороны, все ясно. То, что мерещилось Полине, создавал ее воспаленный мозг. Что касается доказательств некоего демонического, чуждого присутствия, то сестра видела то, что хотела видеть.

Стрельцов мог наговорить впечатлительной, доверчивой Полине что угодно, лишь бы оправдать собственное преступление.

В деревнях – и в Дубках, и в Выпи – суеверные люди тоже могли болтать разное. Жители Старых Дубков, наверное, с предубеждением относились к невесть откуда взявшемуся мальчишке. А в Выпи, где издавна были в ходу байки про зловещую пещеру, Алика обвиняли во всех смертных грехах, поскольку стали бояться парнишки после падения в озеро.

Выходит, Полина придумала все это, выстроила многоэтажный призрачный замок в своем мозгу, а под конец убедила себя в том, что некая потусторонняя сущность овладела ее мужем.

«А если все именно так, как говорит Полина? Может, ей действительно открылось неведомое? Вдруг она и вправду заглянула за границу привычного мира?» – робко пискнул внутренний голос.

– Вы меня слышите, Светлана Михайловна?

– Простите, задумалась, – смущенно пробормотала она.

– Я спросил, как вы планируете поступить с мальчиком?

– Пока не знаю. – Она пожала плечами.

Адвокат понимающе закивал.

– Светик, я не прошу тебя верить мне, и понять мой поступок не прошу тоже. Но одна просьба у меня есть. Огромная просьба! Пожалуйста, сделай так, как я говорю! – сказала Полина в первую их встречу и продолжала твердить каждый раз, когда они виделись. – Возьми Алика к себе. Он хороший, добрый. Это чистая, ангельская душа. Не отдавай его в детдом!

Такая горячая привязанность к мальчику плохо согласовывалась с утверждением Олега Павловича о жгучей ненависти, которую Полина прежде испытывала к ребенку. Очередная загадка во всей этой истории.

«Почему же загадка? В версию Полины это вписывается вполне логично!»

– Наверное, я все-таки заберу Алика, – неожиданно для себя сказала Светлана. – Мальчик достаточно настрадался, чтобы после всего этого еще и в детдоме мучиться.

Горский снова кивнул, соглашаясь.

Они вышли в вестибюль. Сергей Витальевич попрощался со Светланой и толкнул входную дверь. Она видела, как адвокат погрузил свое полное тело в дорогой черный автомобиль и укатил прочь.

Сама она осталась ждать такси.

Что сейчас делает Полина? Может, спит? Или лежит на узкой койке, уставившись в потолок, перебирая в памяти прошлые события, и по щекам ее беззвучно текут слезы…

Сердце зашлось от тоски и боли.

«Ведь вы же не верите!» – уверенно сказал адвокат, трезво и рационально мыслящий, образованный, умный и практичный человек, и Светлана не посмела ему возразить.

Для Горского мир был устроен так, как описано в школьных учебниках, все аксиомы и теоремы давно сформулированы и доказаны строгими учеными мужами. Он и мысли не допускал, что непостижимые вселенные могут вращаться на собственных орбитах под странными звездами, повинуясь законам, не подвластным обычному пониманию.

Да и Светлана всю жизнь думала точно так же, придерживалась логики, была адептом здравого смысла.

А как же объяснить то, что глаза Алика изменили цвет? Они были синими на всех снимках, которые нашлись в телефоне Полины, на фотографиях, которые присылала сестра. Теперь же стали темно-карими…

«Еще немного, и я начну считать, будто Полина ничего не выдумывает», – испуганно подумала Светлана.

Но это будет означать, что ясный и понятный порядок мироустройства – не что иное, как иллюзия, обман. За тонкой завесой привычной реальности таится воющий, безумный хаос, который грозит ворваться в нашу жизнь и опрокинуть все представления, на которых зиждется бытие человека.

Слишком страшно. Слишком невероятно.

Светлана решительно отмахнулась от опасных мыслей. «Усвой уже раз и навсегда, что Полина больна, – твердо сказала она себе. – Бедняжка убедила себя в том, чего не может быть, и убила Женю в припадке умопомрачения. Чудовища существовали только в ее воображении! А глаза мальчика… Господи, это всего лишь особенности цветопередачи или освещения, сбой в работе фотокамеры… да мало ли что!»

Подъехавшее наконец такси остановилось у входа в ресторан.

Светлана открыла дверь, спустилась по ступенькам и вскоре уже ехала по ночным улицам, больше не раздумывая о том, что в действительности произошло с ее младшей сестрой.


Глава 11 | Глоток мертвой воды |







Loading...