home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement





Initiatory fragment only
access is limited at the request of the right holder
Купить книгу "Внезапная помолвка"

Глава 9

– Не знаю, зачем мне идти, – жалобно ныл Брайнстон, когда на следующий день спускался с парадного крыльца Харкот-Хаус вслед за Максом и Крэнвортом, направлявшимся в «Джентльменский боксерский салон Джексона» на Бонд-стрит. – Джексон ни разу не пропустил ни одного из моих ударов. Я хожу туда уже несколько лет, и мне нечего вспомнить, кроме синяка под глазом! Тогда мне пришлось проторчать три недели в деревне, прежде чем я смог снова показаться в обществе. Может, лучше пойдем к Тэттерсолу или еще куда-нибудь? За последние два дня я не сделал ни одной ставки и чувствую, что мне должно повезти.

– Иди, если хочешь. Я пойду к Джексону, – ответил Макс, натягивая перчатки. – Идем с нами. Тебе пойдет на пользу.

– Не уверен. Я не так помешан на спорте, как вы с Крэнвортом с вашим боксом и лошадьми. Я умру со скуки, пока Крэнворт будет колотить по груше, а вы с Джексоном размахивать кулаками, как два подзаборных хулигана.

– Ты ничего не понимаешь, Брай. – Крэнворт засмеялся. – Джексон говорит, что, если бы не его чертово герцогство, Макс мог бы сделать на этом состояние. Но если тебе с нами скучно, иди, куда хочешь.

– В таком случае ему очень повезло. Не могу себе представить ничего более унылого, чем необходимость зарабатывать состояние кулаками. Макс, смотри, это не милая мисс Тревелиан там в парке? Кого это она тащит? Неужели это собака?

Макс невольно повернулся в сторону парка в тот самый момент, когда Софи вошла туда с Мармадюком, который уютно покоился у нее на руках. Почувствовав на себе любопытные взгляды Брайнстона и Крэнворта, он уже собирался отвернуться и решительно продолжить путь, когда заметил еще одну знакомую фигуру.

– Мне кажется, или это…

Макс не дослушал последние слова Брайнстона. Он быстро перешел улицу и догнал Софи одновременно с Уивенхо. Она остановилась и, заметив, что за ней идет Уивенхо, повернула было назад, но снова замерла, увидев Макса. В ее глазах читалось облегчение, и он не отводил взгляда, пока не поравнялся с ней.

– Не желаете ли, чтобы я проводил вас до дома вашей тети, мисс Тревелиан? – спросил он, беря ее под руку.

Насмешливая ухмылка Уивенхо не могла замаскировать раздражение в его глазах и голосе.

– Что ты тут кружишь, Харкот? Все ждешь, чтобы спасти девушку от погибели? Никогда не представлял тебя в роли няньки. Дай ей немного поразвлечься, прежде чем она снова вернется в свое захолустье. Крэнворт, Брайнстон, добрый день. Куда это вы направляетесь?

– К Джексону, – ответил Крэнворт, бросив любопытный взгляд на Софи и сонного мопса.

– Увы. – Брайнстон вздохнул и отвесил Софи изящный поклон. – Рад снова видеть вас, мисс Тревелиан. Позвольте представить вам лорда Крэнворта. Как вам понравилась выставка?

– Лорд Крэнворт. – Она кивнула Крэнворту и с улыбкой повернулась к Брайнстону. – Очень понравилась, лорд Брайнстон. Я могла бы провести там целую неделю, и мне бы не наскучило.

Макс видел, как напряжение ушло с ее лица, глаза снова заблестели, вызвав ответные улыбки на лицах его приятелей. Если бы он не был так зол на Уивенхо, он бы, возможно, даже порадовался, как просто с помощью одной искренней, дружелюбной улыбки она установила непринужденный контакт с этими пресыщенными столичными джентльменами.

– Мой бог! – Брайнстон рассмеялся. – Целую неделю! Вот доказательство того, что рай для одного – дьявольская мука для другого.

– Придержи язык, Брай, – лениво сказал Крэнворт, и Софи засмеялась.

– Я не думаю, что слово «дьявольский» следует воспринимать как ругательство, лорд Крэнворт. Если это так, то мой отец – викарий – самый отъявленный грешник. Это одно из его любимых выражений.

Крэнворт вытаращил глаза:

– Ваш отец викарий?

– У них тоже бывают дети, вы не знали? – с невинной улыбкой ответила Софи.

Макс усмехнулся, вопреки напряжению, вызванному тем, что Уивенхо продолжает стоять рядом с ними и с язвительной ухмылкой и неприятным блеском в глазах разглядывать Софи. В памяти Макса возник образ более молодого Уивенхо, с таким же блеском в глазах стоявшего перед портретом Серены, и последовавшие за этим события.

– И это в порядке вещей, хотя может показаться весьма шокирующим фактом, – вставил Уивенхо.

– Это существо еще живо? – спросил Брайнстон, чтобы сгладить неловкую тишину, последовавшую за провокационным замечанием Уивенхо.

Софи рассмеялась и опустила Мармадюка на землю. Мопс открыл глаза, отряхнулся, подошел к Максу и с тихим сопением улегся возле его ног.

– Ты ему нравишься, Макс, – ехидно произнес Крэнворт.

– Животные всегда любили Макса, – сказал Брайнстон. – Помнишь того бродячего щенка, которого ты прятал в первый год учебы в Итоне?

У Макса не было настроения слушать воспоминания Брайнстона. Единственное, чего он хотел, – это оградить Софи от Уивенхо и отвести ее назад, в дом тети.

– Ты известный мастер помнить всякие мелочи, Брай. Идемте, мисс Тревелиан, мы проводим вас домой.

– Бродячие щенки, Харкот? Так вот в чем дело? – мягко произнес Уивенхо. – Но здесь в самом деле не тот случай. Я обещаю вести себя примерно. Господа, вы можете идти к Джексону, а я благополучно доставлю мисс Тревелиан домой. Я даже готов вести этого ужасного мопса. Дайте мне поводок, дорогая…

Он протянул руку к поводку, который держала Софи, но она так резко отдернула руку, что Мармадюк угрожающе зарычал.

Крэнворт и Брайнстон разразились дружным хохотом.

– Значит, теперь у вас два охранника, дорогая, – с деланой непринужденностью заявил Уивенхо, но его бледные щеки вспыхнули. – Очевидно, ваши таланты не ограничиваются альбомом для рисования. И все так легко и невинно. Поистине впечатляет.

Макс крепче сжал локоть Софи, и она подняла на него глаза, которые больше не улыбались. Крэнворт и Брайнстон тоже перестали смеяться, явно почувствовав, как накалилась атмосфера. Софи опустила взгляд на Мармадюка.

– Идем, Мармадюк. Нам пора домой, – спокойно сказала она, но Мармадюк продолжал сидеть. Его круглые глаза злобно уставились на Уивенхо. Он не пожелал встать, даже когда Софи слегка дернула за поводок.

Уивенхо засмеялся.

– Какой же ты упрямый маленький герцог, – с издевкой произнес он и концом своей трости пнул мопса.

Мармадюк, не привыкший к такому грубому обхождению, с визгом опрокинулся на спину. Софи быстро подхватила его на руки и нахмурилась.

– Очень плохая привычка вымещать свое дурное настроение на тех, кто слабее вас, барон Уивенхо! – резко бросила она.

Уивенхо изменился в лице, его губы растянулись в странном подобии оскала, рука, державшая трость, взметнулась к Софи, и Макс, не задумываясь, снова оказался между ними. Его рука сомкнулась вокруг поднятого запястья Уивенхо и сдавила его так, что трость выпала и со стуком ударилась о землю.

– Моя рука! – прохрипел Уивенхо. Его лицо побагровело. – Ты ее сломаешь!

– Оставь ее в покое, Уивенхо, если не хочешь, чтобы пришлось учиться рисовать левой рукой, – рявкнул Макс, безжалостно сдавив его руку, прежде чем выпустить ее.

– Она не твоя собственность, Харкот! – словно проклятие бросил в ответ Уивенхо, поглаживая посиневшую руку.

– Нет, но она моя нареченная, и, если я увижу, что ты снова приблизился к ней, или услышу, что ты упоминаешь ее имя, я действительно сломаю тебе руку. С большим удовольствием.

Он повернулся, взял Софи под руку и решительно повел ее из парка, не обращая внимания на любопытные взгляды нескольких наблюдателей, остановившихся, чтобы посмотреть, чем кончится дело.

Крэнворт и Брайнстон молча последовали за ним, но, только когда они дошли до Хантли-Хаус, Макс с внезапной ясностью осознал, что он только что сказал, причем в присутствии Брайнстона, одного из самых неисправимых светских сплетников.

– Идите вперед, – сказал он друзьям, когда подвел Софи к крыльцу Хантли-Хаус. – Я приду позже.

– Конечно, конечно, – торопливо согласился Брайнстон. – Ничего страшного. Мы никуда не торопимся. Мисс Тревелиан, ваш покорный слуга!

Крэнворт взял его за локоть.

– Идем, Брай. Мисс Тревелиан, очень рад был познакомиться. Мои наилучшие поздравления по случаю вашей помолвки.

Не дожидаясь, когда она ответит, Макс открыл дверь и провел Софи прямиком в зеленую гостиную. Потом закрыл за ними дверь и снял перчатки. Она вышла на середину комнаты и остановилась, глядя на помпезный зелено-золотой диван на когтистых лапах так, словно увидела его впервые.

– Вы можете отпустить Мармадюка, – прервал он молчание.

Софи опустила мопса на пол. Когда Мармадюк снова не спеша подошел к Максу и уселся у его ног, у нее вырвался короткий удивленный смех, а потом она подняла руки к щекам.

– Мне так жаль!

– Вы ни в чем не виноваты, – сухо ответил он.

– Ужасно не повезло, что он оказался там как раз в тот момент, когда я вышла. И что вы проходили мимо.

– Дело не в невезении. Уивенхо оказался там не случайно: он поджидал вас.

– Что с ним такое? Это какая-то бессмыслица. Должно быть, он сумасшедший.

– Возможно, так и есть. Но едва ли сейчас подходящий момент говорить об этом.

– Нет, конечно нет. Спасибо, что выручили меня. Очень любезно с вашей стороны припугнуть его, но, по правде сказать, не слишком осмотрительно. Как вы объясните это своим друзьям?

– Что объясню?

– Ваши слова насчет… – Софи умокла и, вспыхнув, беспомощно развела руками.

– Тут нечего объяснять. Они разумные, сообразительные люди и поняли меня абсолютно ясно.

– О, значит, они знают, что вы сказали это, чтобы отпугнуть его? Я беспокоилась, что они могут принять ваши слова всерьез. Не думаю, что Уивенхо станет об этом распространяться.

Макс тяжело вздохнул. Все оказалось хуже, чем он думал. Неужели она действительно так наивна?

– Сядьте, Софи.

Она с сомнением опустилась на диван, и Макс, подвинув кресло, сел напротив.

– Вы понимаете, что я только что во всеуслышание объявил о нашей помолвке в общественном месте и в присутствии нескольких свидетелей, принадлежащих к высшему обществу? Вы правы, Уивенхо будет последним из тех, кто станет об этом говорить, но Брайнстон наверняка с радостью поделится такой лакомой сплетней со всеми, кому не лень, а другой мой друг, лорд Крэнворт, скорее всего, уже на пути к Бруксу, чтобы забрать свою ставку на этот предмет. И я могу только догадываться, куда направятся случайные свидетели, с удовольствием наблюдавшие этот спектакль, чтобы рассказать свою версию происшедшего. Так что единственный человек, которому нужно что-то объяснять, – это вы.

Макс замолчал, прежде чем горечь, которую он не мог скрыть, стала слишком очевидной. Софи была ни в чем не виновата, и его досада не относилась к ней. Он просто до сих пор не мог поверить в то, что произошло. Весь смысл его стараний найти идеальную невесту состоял в том, чтобы избежать импульсивных шагов и не позволить себе выбрать кого-то совершенно неподходящего.

Но только что с ним произошло именно это. Макс не знал, что мучает его больше: то, что он поставил себя в глупое положение на публике, поддавшись своему гневу и настойчивому влечению к ней, побудившему его объявить о помолвке, о которой пару секунд назад он даже не помышлял, или то, что Софи так очевидно не сознавала значения произошедшего.

– Но это же смешно. Они же не могут… Я имею в виду, что никто не может ждать, что вы… – Софи замолчала, но потом решительно продолжила: – Я хочу сказать, что вас нельзя винить в том, что случилось. Вы просто защищали меня.

– Прежде всего, я виноват, что познакомил вас с Уивенхо…

– Чепуха, – перебила Софи. – Вы не несете за меня ответственности. И потом, ничего страшного не случилось. Скоро я уеду домой, и все вернется на круги своя.

– И вы этого хотите? – спросил Макс.

Софи подняла на него глаза, и от их синей глубины по всему его телу пробежала жаркая волна, давая понять, что какая-то часть его существа очень хочет и дальше идти по этому пути. Не дав ей ответить, он продолжил:

– Даже если так, это ничего не меняет. Как только слух о нашей помолвке распространится, отказ от нее со стороны любого из нас нанесет вашей репутации куда больший вред, чем вы полагаете. Уивенхо уже успел раздуть небольшой скандал на ваш счет, и новая сплетня упадет на благодатную почву. Но как только мы объявим о помолвке официально, никто не посмеет сказать против вас ни слова. Даже Уивенхо.

Софи задумалась.

– Значит, достаточно будет объявить о помолвке? И нам не придется по-настоящему следовать ей.

– Что?.. Конечно, нам придется ей следовать! Нельзя объявить о помолвке и на этом остановиться!

– Я полагаю, вы не можете меня бросить, но через какое-то время я смогу бросить вас, разве нет? И тогда вы сможете…

– Софи. Послушайте меня хорошенько. Мы пытаемся предотвратить возможный вред для вашей репутации. И моей тоже. Надо иметь куриные мозги, чтобы думать, что вы сможете это сделать, бросив меня после публично объявленной помолвки, и…

– Ну, ладно, – вставила она. – Мне просто пришло в голову…

– Такое может прийти только в голову безумного зайца.

Губы Софи сжались в линию, и под ее живостью и чувством юмора Макс ощутил твердое, как скала, упрямство.

– Сначала у меня были куриные мозги, а теперь голова безумного зайца. Вы уверены, что готовы взять в жены весь этот зоопарк?

– Софи…

– Мисс Тревелиан. Не припоминаю, чтобы я разрешала вам называть меня по имени.

– Хорошо, мисс Тревелиан. Я хочу, чтобы вы выслушали меня со всей серьезностью. Хотите вы этого или нет, но ваше имя связано с моим с того самого дня, когда я имел глупость сводить вас на выставку. Кроме того, все слуги в этом доме знают, что произошло вчера с Уивенхо, и они уже наверняка сплетничают об этом, подливая масла в огонь слухов, которые распространяет он. Поэтому сейчас все бурно обсуждают, кто такая мисс Софи Тревелиан, и заключают пари, кому я сделаю предложение – леди Мелиссе или вам. А теперь ко всему этому прибавится нелепая сцена в парке, которую, кроме нас, видели все, кому посчастливилось проходить мимо. Неужели вы думаете, что будете защищены от этих сплетен, просто уехав домой? Судя по тому, что я знаю о жизни в маленьком городе, вы окажетесь в центре куда более громкого скандала, чем тот, что сейчас разгорается вокруг нас. Вы дочь викария и должны понимать, какой урон это нанесет не только вашему имени, но и репутации вашей семьи. Неужто вы действительно хотите, чтобы они оказались втянуты во все это? Единственный способ, которым я могу защитить нас обоих, – это разрубить гордиев узел. Я достаточно ясно выражаюсь?

Макс не хотел быть резким, но она должна была понять всю серьезность положения. Наверное несправедливо, что ей придется заплатить за его ошибки, но сейчас он не мог себе позволить думать об этом. У них не осталось выбора. Макс пересел на диван и нежно взял ее за плечи, желая смягчить свою суровость. Плечи Софи напряглись под его руками, но она не отодвинулась в сторону.

– Я все поняла, – побледнев, ответила она.

Несомненно, упоминание вреда, который ситуация могла нанести ее семье, оказалось более убедительным, чем возможный урон для ее репутации.

– Хорошо? – Макс провел руками вниз по тонкому муслину ее рукавов, и по телу Софи пробежала легкая дрожь.

Уловив ее, Макс ощутил, как разгорается его желание.

– Очень хорошо. – Голос Софи звучал глухо и хрипло, и на мгновение он вдруг засомневался, на какой вопрос она отвечает.

– Что очень хорошо? – осторожно спросил он.

– Очень хорошо, я согласна за вас выйти, – произнесла она совсем тихо, словно опасалась, что кто-то может ее услышать.

– Вы согласны? Я имею в виду… Хорошо.

– И что мы теперь будем делать?

Она взглянула на него широко раскрытыми от волнения и любопытства глазами, и Макс понял, что все изменилось раз и навсегда. Он смотрел на Софи, понимая, что испытывает то же, что и она. Дело сделано. Их разговор наверняка занял не так много времени, но он чувствовал себя, как после долгого военного перехода, усталым, но довольным, что добрался до места и готов обследовать новую позицию. Ее вопрос был столь наивен, что казался почти абсурдным. Но Макс понимал, что должен дать хотя бы формальный ответ, поскольку им действительно предстояло сделать множество вещей.

– Мы скрепим наш договор, – неожиданно сказал он, следуя внутреннему побуждению. Детали они смогут обсудить позже.

– Каким образом? – серьезно спросила Софи.

Макс засмеялся, скорее над собой, чем над ней, чувствуя облегчение, что она согласилась, и он наконец может сделать то, чего хотел с момента их первой встречи в парке. Сейчас женитьба казалась ему разумной ценой за право отвести эту женщину в свою постель и удовлетворить растущее с каждой минутой желание.

– Таким.

Подняв ее подбородок, Макс наклонил голову и очень легко коснулся губами ее губ, пытаясь хотя бы немного утолить свою страсть и в то же время не испугать ее. Но ощущение ее губ, их мягкость и нежность не смогли насытить его, и он осторожно – как сделал бы в танце – положил руку ей на талию. Муслиновая ткань под его рукой слегка вздрогнула.

Казалось, он стоит на краю обрыва, борясь с желанием броситься вниз, позволив собственной природе, словно силе тяготения, взять над ним верх. Внезапно Софи с легким трепетом подалась вперед и, немного наклонив голову, крепче прижалась к его губам, недвусмысленно требуя больше, чем он намеревался себе позволить.

– Софи…

Она ответила дрожащим вздохом, ее руки легли на его сюртук, а потом сжались в кулаки, когда Макс нежно провел языком по ее раскрывающимся губам. Его руки осторожно скользнули по ее спине, поглаживая ее мягкими, успокаивающими движениями. Держать этот медленный ритм, не прижать ее к себе и, сорвав с нее одежду, не отдаться страсти безоглядно оказалось сущей мукой. Максу хотелось быть с ней, ласкать это гибкое, податливое тело, а ее руки грозились лишить его самообладания. Они с безотчетным нетерпением поднялись по его груди, губы раскрылись, обнажая страстность ее натуры, которая влекла и вместе с тем пугала его. Его рука, скользнув сквозь шелк ее волос, легла на затылок Софи, и она прижалась к ней, выгибаясь, словно кошка. Ее нежное дыхание коснулось его губ, и Макс забыл обо всем. Он прижал ее к себе, чтобы поцеловать по-настоящему, как ему хотелось всю эту проклятую бесконечную неделю, и мысленно благословил то, что Софи так явно хотела этого; что страсть, которую он подозревал в ней, наконец открылась ему.

Ее губы были теплыми и щедрыми, как и вся она в своем стремлении к нему, в безотчетном поиске того, чего Макс пока не мог ей дать, но так хотел, что это сжигало его изнутри. Он едва сдерживал себя, играя ее губами, которые столько раз видел улыбающимися, а теперь наслаждался их вкусом, их влажной полнотой и изящным изгибом. Софи придвинулась еще ближе, прижимаясь бедрами к его ногам, и обхватила его за шею.

Ее страсть, такая откровенная и не ведающая стыда, ломала все барьеры. Макс из последних сил противился желанию дать волю страсти, которую она возбуждала, понимая, что еще немного – и он не сможет сдержать желание, как до того не смог удержаться от агрессии.

Эта мысль вернула Макса к реальности того, где он и с кем. Он взял Софи за руки и нежно, как мог, опустил их вниз, преодолевая отчаянное сопротивление собственного тела. Ее глаза слегка приоткрылись. Их томный, почти бирюзовый огонь вкупе с ощущением ее горячего тела, прильнувшего к нему, обострили желание до невыносимости. Противиться этому призыву казалось еще большим грехом, чем поддаться ему. Но Макс понимал, что, каким бы отчаянным ни было его желание узнать прямо сейчас, как далеко может зайти ее страсть, вся ответственность за это будет лежать на его совести. Он взял Софи за плечи и стал ждать, когда она успокоится.

– Это лишний раз показывает, как сильно может заблуждаться человек, – сказала она низким мечтательным голосом.

– О чем вы?

– О поцелуях. Я всегда считала их несколько утомительными и никогда бы не подумала, что это может быть так приятно.

Этому наблюдению, высказанному слегка отстраненным голосом, удалось пробиться к его сознанию, погруженному в чувственный туман.

– Всегда считали? Сколько раз вы целовались до сегодняшнего дня?

Глаза Софи раскрылись шире в явном удивлении, и она наконец отодвинулась от него.

– Сколько раз? Я думаю, пять раз, если считать Тимоти, хотя это едва ли можно назвать поцелуем. Я имею в виду… мне ведь уже двадцать четыре года. И один раз я была почти помолвлена, – доверчиво поведала она.

Макс решил не портить момент, напоминая ей о приличиях, поэтому сосредоточился на последнем заявлении.

– Почему почти?

– Именно из-за этого. Мне не нравилось, как он целуется. Мысль о том, что всю оставшуюся жизнь мне придется… В общем, я не могла этого сделать, даже несмотря на то, что он нравился папе и маме. К тому же Джон говорил, что женщинам и не положено получать от этого удовольствие, что показалось мне нелепым и несправедливым. Даже Августа и Мэри не отказываются целоваться со своими мужьями, хотя они такие правильные, что дальше некуда. Но теперь я знаю, что была права, что женщинам это тоже может нравиться. Хотя, смею предположить, у вас куда больше опыта, чем у Джона.

Макс рассмеялся, охваченный противоречивыми чувствами от этих бесхитростных откровений.

– Дело не только в опыте. Если нет влечения, то опыт всего мира не может сделать это более чем просто терпимым.

Софи подняла на него глаза, полные любопытства:

– А сейчас. В смысле… я вам нравлюсь… хоть немного?

Макс не мог поверить, что у нее возник этот вопрос после всех объятий и поцелуев, жар которых еще бурлил у него в груди, как рвавшийся на волю разгневанный джинн, запертый в бутылке. Тем не менее он кивнул и ответил ей так же прямо, как она спросила:

– Да, очень. А я вам?

– Да… – выдохнула Софи, и ее щеки снова вспыхнули. – И это хорошо, правда? Если нам придется пожениться…

– Да. Очень хорошо.

Макс снова взял ее за руки.

– Помолвлены мы или нет, мы не должны этого делать, – сказал он и тут же, повинуясь безотчетному порыву, поднял ее руку и прижался губами к внутренней стороне руки у сгиба локтя, там, где жарко бился пульс.

Софи резко вдохнула, по ее спине пробежала дрожь.

– Не понимаю, что в этом плохого… если мы помолвлены.

На данный момент и правда ничего, думал Макс. В любом случае он должен на ней жениться, так почему бы не позволить себе немного удовольствий? Очевидно, что он не зашел бы слишком далеко. Это как с вином – каждый должен знать свою меру. Хотя у него мелькнуло подозрение, что он уже превысил свою.

Макс закрыл глаза и выпустил ее руку.

– Нет.

Софи потянулась вперед и коснулась его сюртука, но он перехватил ее руку.

– Нет. Это прекрасно, но мы должны вести себя разумно. Позже у нас будет много времени для этого.

– Много? – переспросила она, и восторженный блеск ее глаз зажег искры в его теле.

Она отодвинулась назад, и он вздохнул с облегчением и сожалением. Софи принимала его условия и соглашалась с границами, которые он пытался установить.

– Много, – вставая, пообещал он. – А теперь я должен поговорить с вашей тетей. К несчастью, мне придется на несколько дней уехать в Саутгемптон по неотложным делам, но по возвращении я сразу же дам объявление в газеты. Поэтому предлагаю вам написать своим родным, чтобы отправить письмо с вечерней почтой. Полагаю, в вашей общине кто-нибудь читает лондонские газеты?

Софи поморщилась.

– Жена сквайра читает все столичные сплетни и особенно любит раздел о свадьбах и похоронах. Уж она-то ничего не упустит.

– Хорошо. Тогда вам лучше заранее подготовить родных к появлению сообщения о помолвке. Скажите, что позже я напишу им, дабы соблюсти все формальности…

– Но это глупо, вы не обязаны этого делать, – нетерпеливо перебила Софи. – В конце концов, я совершеннолетняя и могу сама принимать решения.

– Можно считать это условностью, но так принято.

– Простите, – смиренно извинилась она, но Макс заметил в ее глазах веселые непокорные искры.

Он тяжело вздохнул.

– Затем нам надо будет решить, когда мы поедем в Харкот-Холл, чтобы вы познакомились с моей семьей, а потом я познакомлюсь с вашей.

– О боже. Я бы предложила тайное бегство, если это не противоречит нашей цели сохранить лицо.

– А я предложил бы вам отнестись к этому серьезно, – отозвался Макс с ноткой раздражения в голосе, и на этот раз вздохнула Софи.

– Вы правы. Думаю, я просто слишком разнервничалась. Со мной никогда не случалось ничего подобного.

– Я тоже не сказал бы, что у меня большой опыт в таких делах, – заметил Макс, но его голос слегка дрогнул, и он подумал, нужно ли рассказать ей про Серену. В конце концов, он, конечно, рассказал бы, но ему казалось, что сейчас не время вспоминать старые истории.

– Но вы уже все продумали. Как военный поход. Это очень впечатляет, – сказала Софи, и, хотя в ее голосе слышалась очевидная веселость, он увидел ясный оценивающий взгляд, который снова вызвал всплеск раздражения.

– Поверьте мне, как только в газетах появится объявление, начнется не поход, а осада. А теперь мне надо идти заниматься нашими делами.

– Могу ли я сделать что-то еще, помимо написания письма родителям? Мне кажется несправедливым, что все должны делать вы. В конце концов, я виновата во всем этом больше вас.

Макс остановился, тронутый ее ответственностью. Он попытался представить, каким мог бы быть этот разговор, если бы перед ним сейчас стояла леди Мелисса, а не эта необычная, вызывающая постоянное беспокойство женщина. Сценарий был настолько другим, что Макс, несмотря на все безумие нынешней ситуации, поблагодарил судьбу, что не пошел по тому пути. Леди Мелисса, несомненно, идеально восприняла бы все его сигналы и сделала бы это без всякой насмешки. И без страсти. Да, он не знал, во что ввязывается, имея дело с Софи, но почему-то это казалось ему лучше, чем абсолютно предсказуемое будущее с Мелиссой. По крайней мере, на данный момент он предпочитал видеть впереди нечто менее очевидное.

– Очень скоро у вас будет масса дел. Больше, чем вы хотите, можете мне поверить. А пока – не знаю, к лучшему или к худшему, – но вы остаетесь в резерве. Позже к вам придет Хетти, и вы сможете заняться разными… женскими делами. Она ветеран, помогала со свадьбой всем моим сестрам и знает, что надо делать. Хорошо?

Пока он это говорил, румянец на щеках Софи стал ярче, глаза заблестели веселее, однако она ничего не сказала, только кивнула. Максу следовало оставить все, как есть, но под ее веселостью проглядывало прежнее мечтательное томление, и его тело, еще не остывшее от воспоминаний об их поцелуе, потребовало снять еще одну пробу. Всего пара секунд, сказал он себе, шагнул к ней и, приподняв подбородок Софи, наклонился к ее губам. Она провела рукой по его щеке и шее, и он отступил назад. Софи открыла глаза и соблазнительно улыбнулась:

– Переходим на осадный паек?

Он мог подумать, что она пытается шутить, но ее голос звучал хрипло и призывно. Макс покачал головой, больше для себя, чем для нее, и снова двинулся к двери.

– Жаль, что вы так мало его цените, – ответил он и, взявшись за ручку двери, повернулся к ней.

Улыбка мгновенно исчезла с ее лица, сменившись тревогой.

– О нет! Я совсем не то имела в виду! Просто, когда я волнуюсь, говорю не то, что надо… – Софи вдруг встала, пытаясь поймать его взгляд. – Вы надо мной смеетесь?

– Это было бы крайне неучтиво с моей стороны, не так ли?

Она заметно успокоилась.

– И не по-рыцарски.

– В высшей степени. А теперь пожелайте мне удачи с вашей тетей.

– Просто будьте осторожны, чтобы случайно не сесть на одного из ее мопсов, и все будет хорошо, – ободрила его Софи, и Макс, снова покачав головой, направился на поиски безумной Минни.


Когда дверь за ним закрылась, Софи прижала руки к щекам. Они горели, а может, это ее руки были холодны, как лед. Внезапный храп заставил ее опустить взгляд, и она поняла, что все это время Мармадюк мирно спал. У нее мелькнула мысль, не могло ли случиться, что все события этого вечера ей только пригрезились.

Конечно, это безумие. Она помолвлена с Максом? Невозможно. Но даже в своих самых безумных грезах она не могла бы вообразить тот поцелуй и то, какой эффект он произвел на все ее существо, заставив делать вещи, которые она даже не мечтала делать… Или то, как его губы касались ее запястья. Софи охватил трепет и… ужасное чувство вины. Конечно, абсурдно было ждать, что он пойдет на такую жертву только потому, что не смог уберечь ее от неприятностей.

Но Хетти предупреждала, что Макс всегда играет по правилам. И пусть большую часть ошибок совершила она, свои он воспринимал очень серьезно. Слишком серьезно. Настолько, что готов платить такую цену… Софи вспомнила, каким потрясением стало для нее, когда он сказал Уивенхо о помолвке. Но еще более сильный шок вызвало его столкновение с Уивенхо, истоки которого – Софи инстинктивно чувствовала это – лежали за пределами конфликта, связанного с ней. Она невольно задумалась, что могло произойти между ними в прошлом.

Но за всеми этими тревожными мыслями и чувствами, словно кремовые облака у горизонта, парило радостное, теплое чувство, пугавшее ее больше всего. Потому что она хотела быть с Максом. Хотела так сильно, как еще никогда в жизни ничего не хотела. И была уверена, что все испортит. Всю свою жизнь Софи старалась оправдать чужие ожидания. И почти всегда безуспешно. Какое безумие – добровольно брать на себя роль, в которой ее ждал неизбежный провал. И какую роль! Она ни в чем не соответствовала идеалу Макса – элегантной, сдержанной женщины, готовой играть роли, предназначенные для герцогини. Роли, не оставлявшие места индивидуальности.

Вот если бы он ее любил, любовь могла бы стать мостом через пропасть, лежавшую между ними. Но Софи была не настолько глупа, чтобы провести параллель между чувством, пробудившимся в ее сердце, и влечением к ней, в котором признался Макс. Увы, ей придется мириться с лежащей между ними пропастью.

Но даже несмотря на то, что это глупо, что вскоре она, возможно, пожалеет об этом с такой же страстью, которая сейчас гнала ее вперед, Софи хотела этого… хотела его с такой силой, о существовании которой даже не подозревала. Отступиться было бы еще большим безумием, чем продолжать идти по этому пути, это было бы преступлением против самой себя. Огонь, пылавший в ее душе, манивший ее прочь от родных с их предсказуемой сельской жизнью, нашел свое отражение в этом огромном неумолимом городе и в этом невероятном человеке, против его воли связав его судьбу с ее судьбой.

Софи снова прижала ладони к щекам, разрываясь между тревогой и бурлящим восторгом, которым наполняло ее сознание того, что теперь все будет по-другому. Что ее жизнь больше никогда не будет прежней.



Initiatory fragment only
access is limited at the request of the right holder
Купить книгу "Внезапная помолвка"

Внезапная помолвка