home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



ГЛАВА 1

Лет десять спустя после описываемых событий по центральной улице Гвадалахары легкой походкой шла симпатичная темноволосая девочка. Выразительные черты ее лица, живой взгляд, очаровательная, слегка задорная улыбка напоминали о Розе Гарсиа, когда она впервые появилась в саду дома Линаресов. Конечно, девочка была помоложе, ей только что исполнилось тринадцать, но все говорило о том, что в недалеком будущем ее приятелям не избежать разбитых сердец. Уже сейчас Лус считалась самой красивой девочкой в школе, и даже взрослые парни долго смотрели ей вслед, когда она с подружками возвращалась с занятий или с репетиций хора.

Лус подошла к воротам уютного, красивого особняка, утопавшего в зелени.

— Добрый день, Томаса, — весело крикнула она, открывая калитку сада.

Старая Томаса сидела в шезлонге в тени раскидистой магнолии.

— Здравствуй, Лусита, солнышко мое. Как дела в школе?

— Ох, Томаса, замучилась я из-за алгебры. Ну объясни мне, пожалуйста, зачем мне эти уравнения? Ты же сама мне рассказывала, что мама в школу только три года ходила и математику вообще не учила, а посмотри, как ее все уважают и слушаются.

— Что ты, ласточка моя, сравниваешь? Неужели ты не помнишь, как я тебе говорила, что убежала с твоей мамочкой, когда она была совсем малюткой, а потом столько лет жила с ней в заброшенном городе. Сколько я белья перестирала да на себе перетаскала, пока Розита была малышкой. Да притом за работу прачкам такие гроши платили, что на лепешку не всегда хватало, не то что молочком ребенка побаловать. А когда твоя мамочка подросла, и служанкой работала, и официанткой, и продавщицей, лишь бы мне помочь…

— Это до того, как она встретила папу?

Для маленькой Лус с детства рассказы о прошлом своей семьи представлялись похожими на сказку про Золушку. Она представляла себе, как бедная, но прекрасная и гордая Роза вдруг предстает перед восхищенным взором молодого красавца Рикардо.

— Да, Лусита, еще до того. — Глаза старой Томасы затуманились слезами.

Разве маленькой дурочке объяснишь? Роза строго-настрого запретила Томасе говорить девочке о тех страданиях и несчастьях, которые она перенесла, а самое главное, о том предательстве, которое послужило причиной ее бегства из дому, и потере второй дочки.

— Не могу я, Томаса, открыть ей правду. Хватит того, что я всю жизнь росла без родителей, не хочу, чтобы она думала, что ее отец негодяй. Лучше пусть считает, что его нет на свете.

Перед мысленным взором Томасы пронеслась та страшная сцена землетрясения в Мехико. Тот ужасный момент, когда, казалось, земля, разверзлась под ногами, все скрылось в клубах пыли и обломков и Роза с Томасой увидели, как кусок стены медленно падает и накрывает маленькую Дульсе, которая вырвалась из рук Эрлинды и, протягивая руки в ту сторону, где она увидела отца, кричала «Папочка!» и бежала к нему.

Этот крик дочери долго звучал в Розиных воспоминаниях. В тот момент она потеряла сознание и упала. Счастье еще, что маленькую Лус успела подхватить Томаса. Рядом гудели сирены пожарных машин и машин «скорой помощи».

— Синьора, вам плохо? — услышала она голос санитара. Ее уже укладывали на носилки.

— Дульсе, Лус! — жалобно простонала Роза, изо всех сил пытаясь открыть глаза.

— Я здесь, моя деточка, — услышала она голос Томасы. — И Лус со мной.

Машины «скорой помощи» доставляли людей в ближайшие больницы и госпитали. В этой суматохе и толчее все были озабочены оказанием первой помощи. Когда Роза и сопровождавшая ее Томаса с Лус на руках оказались в приемной покое больницы, Роза медленно приподнялась и огляделась. Просторное помещение было заставлено носилками, больничными каталками, повсюду лежали и сидели пострадавшие, некоторые в сопровождении родственников. Дежурный врач вел запись прибывших в больничный журнал. Рядом с Розой притулилась Томаса, а маленькая Лус даже не в силах была плакать от испуга и только неподвижными черными глазами не отрываясь смотрела на маму.

— Но ведь я же не ранена, — слабо проговорила Роза. И вдруг вспомнила: — Дульсе! Ты видела?

Томаса вдруг зарыдала. Как по команде расплакалась Лус, присоединив свои жалобные всхлипы к окружавшему их морю человеческих страданий. Этот плач дочери вдруг вернул Розе ясное сознание происшедшего.

— Надо бежать, — медленно, как будто уговаривая себя саму, но в то же время твердо, проговорила она.

— Куда бежать, Розита? — всхлипнула Томаса. — Нас уже, наверно, Рикардо ищет. Что же с ним будет?

— Рикардо для меня больше не существует. Я тебе потом расскажу. А сейчас надо ехать.

Так началась их одиссея. В сумочке Розы были ее документы, деньги, чековая книжка, которые она успела сунуть туда перед поспешным бегством. Дорожная сумка с ее и детскими вещами осталась среди обломков, откуда забрала их машина «скорой помощи». В голове Розы неотвязно стучала лишь одна мысль: Рикардо не должен никогда узнать, где она.

Нетрудно было выскользнуть из переполненного приемного покоя, куда каждые несколько минут подвозили новых раненых. Роза ощущала слабость, чувствовала острую боль в висках, вероятно из-за того, что ударилась головой о землю, когда потеряла сознание. Тем не менее она смутно понимала, что в такой день, когда все улицы запружены машинами и толпами людей, когда все еще продолжаются подземные толчки, пусть более слабые, проще будет незаметно скрыться из города. На лицах горожан прочитывались тревога, даже ужас и в то же время готовность к решительным действиям и мужество. Даже такси в такой день нелегко было найти: движение было ограничено, а потребность в транспорте неизмеримо возросла. Розу и Томасу выручил пожилой, добродушный мужчина, который проезжал мимо и остановился, увидев, как красивая молодая женщина с бледным лицом тщетно пытается успокоить плачущую малышку, которая вцепилась в маму и никак не соглашается замолчать. Водителю показалось, что женщина вот-вот упадет, она чуть не шаталась от усталости и в то же время продолжала терпеливо и ласково гладить девочку, шепча ей какие-то успокаивающие слова.

— Сеньора, вам не нужна помощь? Может быть, вас подвести?

В глазах красивой незнакомки отразилось такое облегчение, что дон Мануэль, владелец небольшой авторемонтной мастерской, растрогался.

— Благодарю вас, сеньор. Нам нужно срочно попасть на вокзал. Мы едем домой в Гвадалахару.

Когда Роза с Томасой и Лус оказались на заднем сиденье машины, ей показалось, что она проваливается в забытье. Она как будто качалась на мягких волнах, слушала монотонный шум, похожий на рокот прибоя, и опускалась куда-то в темноту. И вдруг эту спасительную пелену пронзила острая, колющая боль: «Дульсе! Деточка моя!» И вслед за этим, как удар ножа в сердце, другая картина: ее муж, ее Рикардо, в объятиях этой вульгарной, бесцеремонной женщины, его такие родные, благородные черты лица искажены выражением глупого самодовольства и сознанием собственника, заполучившего в свое обладание ценную вещь.

«Ах, Рикардо, — думала Роза. — Неужели все эти годы я верила тебе напрасно? Неужели правы те, кто говорят, что мужчина никогда не ценит то, что имеет? Нет, я не позволю тебе посмеяться надо мной. Никогда Роза Гарсиа не позволит обращаться с собой как со старой вещью, которую можно выкинуть за ненадобностью».

Ее мысли прервал шепот Томасы:

— Роза, опомнись, что ты делаешь? Куда ты едешь?

Роза вдруг пришла в себя и новыми глазами посмотрела на верную Томасу. То же знакомое, родное лицо, испещренное морщинами, та же доброта и безграничная любовь в глазах и многолетнее терпение, но вместе с тем усталость и неизгладимый след от пережитых страданий.

— Ох, Манина, — обратилась к ней Роза, как в детстве, — как же это я о тебе не подумала? Вот что: дам я тебе сейчас денег на дорогу, возвращайся домой, только никому ни слова о нас с Луситой.

— Постой, а ты как же?

— А уж я справлюсь: работать я научилась, и деньги, что мне Паулетта оставила, мои по закону, а главное, дочка со мной. Не бойся, Манина, не пропаду.

— И ты что же, Роза, всерьез вообразила, что я тебя одну с ребенком отпущу? — От волнения Томаса заговорила громче, но тут же опять понизила голос, встретив предупреждающий взгляд Розы. — Да как тебе только мысль такая пришла в неразумную твою голову! Эх, Роза, Роза, упрямицей ты была, упрямой и осталась.

Она вдруг замолчала. Роза обиженно и широко раскрыла глаза, и Томаса увидела, что они полны слез.

— Не ругай меня сейчас, Манина. Я тебе потом все объясню, и ты поймешь, что по-другому я поступить не могла.

Томаса растерянно молчала.

Сейчас, сидя в тени дерева, Томаса вспоминала то путешествие в Гвадалахару, первые дни в гостинице, где они остановились под чужой фамилией, поиски жилья и работы. Конечно, Роза была уже не та девчушка из Вилья Руин, которая когда-то торговала жвачкой или образками на улицах Мехико. Когда элегантная, с модной прической дама появилась в конторе агентства по продаже недвижимости, принадлежащей Эрнандо Тампа, и протянула ему визитную карточку, на которой значилось: «Роза Дюруа. Букеты, цветочные украшения», он не сомневался, что перед ним вполне современная деловая женщина, знакомая с миром бизнеса. И в то же время что-то отличало эту посетительницу от деловых мужчин и женщин, с которыми постоянно сталкивался сеньор Эрнандо Тампа по своей работе владельца агентства по торговле недвижимостью. Женщина улыбалась, но в ее больших выразительных глазах затаилась печаль.

— Добрый день, чем могу служить? — произнес Эрнандо, вставая из-за стола.

— Здравствуйте, сеньор Тампа. Я ищу помещение, в котором могла бы открыть цветочный салон.

— Для меня будет большой честью помочь вам в этом деле, сеньора Дюруа, — от его внимания не ускользнуло золотое кольцо на левой рука посетительницы. — Вы, вероятно, недавно в Гвадалахаре?

— Совершенно верно. Мы с дочкой переехали сюда недавно из Куэрнаваки. Я вдова и последние месяцы ухаживала за тяжело больной матерью. Теперь я хочу открыть здесь цветочный салон. Я уже занималась этим раньше и надеюсь, что перемена места и работа помогут мне забыть утраты.

Двадцатишестилетний Эрнандо Тампа считался одним из самых завидных женихов в своем кругу. Высокий, стройный шатен, отличный теннисист и пловец, да к тому же умеющий развлечь девушек пением традиционных мексиканских романсов под гитару. У многих девушек загорались глаза, когда Эрнандо Тампа появлялся в гостях у какого-нибудь знакомого семейства. Но заполучить Эрнандо было не так-то просто. Единственный сын любящих родителей, способный и уверенный в себе, получивший диплом с отличием экономического факультета университета в Мехико, он с юных лет считал, что девушка, которая покорит его сердце, должна быть необыкновенной. Сколько раз ему приходилось отбиваться от настойчивых уговоров своей матушки.

— Сынок, не опоздай сегодня к ужину, — говорила донья Виолета де Тампа, — к нам сегодня приглашены супруги Родригес с дочкой Эрнестиной. Она все время спрашивает, как у тебя дела.

— Ах, мама, мама, ты опять за свое, — отвечал Эрнандо, ласково и в то же время снисходительно улыбаясь донье Виолете. — Сколько раз я тебе говорил, что не хочу лишних недоразумений, чтобы ты же меня потом упрекала, что я кого-то обнадежил. Конечно, я поужинаю с Родригесами, но ты знай, я уйду сегодня рано, у меня еще другое приглашение.

— Бедная Эрнестина, — вздохнула донья Виолета. — Я случайно заметила, как она смотрела на тебя на дне рождения кузины Имельды. Бедная девочка просто глаз от тебя не отводила.

— Мама, я же тебе говорил: такие девушки, как Эрнестина, не в моем вкусе.

— Ах, сыночек, сколько можно мечтать о принцессе? Нам с твоим отцом так хочется порадоваться твоей женитьбе и понянчить внуков.

Такие разговоры в семье Тампа были частыми. Но в последнее время в душе доньи Виолеты затаилась новая надежда. Это произошло, когда в Гвадалахару вернулась дочь сеньора Рокаса Каролина, только что окончившая Гарвардский университет, где она изучала французскую литературу. Не то чтобы Каролине сильно нужна была французская литература, но ей льстила сама мысль о том, что диплом она получила в одном из престижнейших университетов Соединенных Штатов.

Как раз сегодня утром за несколько минут до прихода посетительницы Эрнандо звонил Каролине и пригласил ее поужинать вечером в кафе с модным оркестром. Он с удовольствием предвкушал приятный вечер. И вдруг все его мысли каким-то странным образом преобразились под влиянием этих грустных глаз, так доверчиво глядящих на него. Ему захотелось сделать все возможное, чтобы помочь этой прекрасной, загадочной женщине.

— Сеньора Дюруа, я уверен, что мое агентство сможет подобрать для вас подходящий вариант. Давайте посмотрим, чем мы располагаем.

Начался деловой разговор. Восхищение Эрнандо еще больше возросло, когда он увидел, что помимо красоты его посетительницу отличает ясный ум и трезвое понимание жизни. С этого разговора началось их знакомство, а потом и дружба, которая так много значила для Розы все эти годы и которую Эрнандо так и не удавалось превратить в нечто большее.


ГЛАВА 6 | Роза Дюруа | ГЛАВА 2