home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



ГЛАВА 17

По всему огромному многомиллионному городу шли приготовления к Пасхе — светлому весеннему празднику. Кандида и Селия закупали продукты, придумывая, чем бы обрадовать своих домашних и гостей во время праздничного пасхального обеда. Дульсе втайне от тети и отца покупала всем подарки. То же самое делал и Рикардо, причем, кроме женщин, которые жили в доме Линаресов, он собирался купить что-нибудь особенное для Милашки и Ванессы. Это были, конечно, хлопоты, но хлопоты приятные.

В школе всю неделю продлятся каникулы. Дульсе решила порадовать тетю, отца и Селию не только безделушками, на которые она давно уже начала копить деньги, но и хорошими отметками. Конечно, выбиться в отличницы ей не удалось, но, по крайней мере, она получила хорошие отметки почти по всем предметам. Даже сам дон Баудилио похвалил ее перед всем классом.

Наступил последний рабочий день. Все в агентстве расходились на несколько дней — здесь было заведено, что служащие на пасхальной неделе получали оплаченные выходные. Кроме того, в пятницу перед Пасхой рабочий день заканчивался на час раньше.

Рикардо воспользовался этим, чтобы пригласить Милашку в кафе на чашку кофе. Это вполне соответствовало ее планам — на эти дни она наметила провести на Рикардо наступление. Нужно только под каким-нибудь предлогом пригласить его к себе домой, а там (в этом Милашка была уверена) все пойдет так, как надо ей. Она не сомневалась в успехе.

Продолжая играть роль благодарной и несчастной влюбленной, которая ни на что не претендует, Милашка пришла на несколько минут раньше. Она села за крайний столик и, заказав стакан минеральной воды, сидела с самым невинным и даже благонравным видом, на какой была способна.

Вот раскрылись тяжелые двери страхового агентства, и появился Рикардо. Он был не один, с ним вместе вышел его помощник, которого Милашка уже видела и знала, что его зовут Леандро Морено. Вместе с Рикардо Леандро подошел к столику.

— Познакомьтесь, Леандро Морено, мой помощник, — сеньорита Исабель Торрес, младший архивариус, — представил их друг другу Рикардо.

Милашке пришлось сдерживаться, чтобы не прыснуть при упоминании о том, как официально именовалась ее должность. Но она сумела лишь слегка сдержанно улыбнуться и протянула Леандро руку.

— Посидите с нами, — предложила она, надеясь, что Леандро откажется.

— На одну минуту, — согласился он, к ее досаде.

Рикардо и Леандро сели за столик и заказали кофе. Леандро стал расспрашивать Милашку о работе. Милашка отвечала разумно и сдержанно. Рикардо хотел было что-то добавить, но тут его взгляд упал на столик неподалеку. За ним в одиночестве сидела женщина, показавшаяся ему знакомой. Он пригляделся — разумеется, это Эрлинда! Он хотел было окликнуть ее, но увидел, что к ней подходит какой-то незнакомый парень. Рикардо моментально вспомнил, что уже видел Эрлинду здесь же, в «Паломе», в компании какого-то крайне подозрительного типа. Кроме того, Милашка рассказала ему, что видела ее в «Твоем реванше». Неужели Эрлинда сбилась с пути? Ее поведение казалось странным. Что может быть общего у нее с этими парнями уголовного вида? Но вот она сидит и разговаривает — на этот раз уже с другим.

Рикардо не мог слышать, какой разговор сейчас происходит за соседним столиком, поскольку и сама Эрлинда, и пришедший на встречу с ней молодой человек говорили вполголоса.

— Вы принесли деньги? — спросил парень, подручный Пиявки, с которым тот познакомился в тюрьме. Это был Лало (Эдуардо) Агирре по прозвищу Херувим. Так его прозвали за курчавые светлые волосы и прекрасный цвет лица, который он умудрился сохранять даже в тюремной камере на скудной арестантской пище.

— Принесла, — ответила Эрлинда. — А вы от Ченте?

— Да, — кратко ответил Херувим.

— Вы принесли письмо от Густаво? — спросила Эрлинда.

— Вот оно, — ответил Херувим, вынимая из кармана сложенный вчетверо лист бумаги.

— Я бы хотела убедиться, что это действительно рука моего брата.

— Смотрите, — пожав плечами, согласился Херувим. — Но, — он улыбнулся, обнажив ряд желтых, прокуренных зубов, так не вязавшихся с его лицом, — только из моих рук.

Он развернул лист, так что стали видны зубчики с той стороны, где лист был вырван из блокнота. Херувим согнул бумагу таким образом, чтобы Эрлинда могла прочесть лишь первые две строки.

— Узнаете почерк? — спросил Херувим.

Эрлинда вгляделась в первые строки:

«Дорогая, любимая Линда,

милая моя лисичка».

— Это он, Густаво! — воскликнула она. — Никто, кроме него, не мог бы так написать. И почерк! Ну конечно, он именно так пишет большое «Л»! — Она посмотрела на Херувима, который, усмехаясь, внимательно наблюдал за ней: — Я вам верю. Это действительно письмо от Густаво.

— Тогда нет никаких проблем, — снова улыбнулся Херувим. Улыбка уродовала его, превращая миловидное лицо в оскал. — Совершим обмен. Вы мне деньги, я вам письмо.

Эрлинда торопливо открыла сумочку и вынула оттуда деньги. Купюры были мелкие, так что получилась целая внушительная пачка. Херувим ловким движением сунул ее в карман и передал Эрлинде письмо. Она поспешно развернула его и начала читать:

«Дорогая, любимая Линда,

милая моя лисичка,

я долго не писал тебе. Я не хотел посылать письмо через тюремную почту. В нем все равно ничего не напишешь. Ты знаешь, что я получил дополнительный срок за попытку бегства. Я был идиот, надо было действовать иначе. Но вот теперь я на свободе. Я не мог дождаться — я хотел отплатить тому негодяю, который засадил меня за решетку.

Ты удивляешься, читая эти строки? Не удивляйся, верь мне — я не совершал того ограбления. Меня подставили. И здесь в тюрьме я узнал имя того, кто это сделал. Этот человек живет где-то в Мехико. Я найду его и отомщу. Ты должна понять меня.

К сожалению, во время побега мне прострелили ногу, и я не могу ходить. Но как только я поправлюсь, я найду его где угодно, хоть под землей. Справедливость должна быть восстановлена.

Передаю письмо через одного верного парня, который вместе со мной вышел на свободу.

Поклонись от меня святой Деве Гвадалупе.

Густаво (твой несчастный кролик)».

— Ну я пошел, — услышала Эрлинда как сквозь сон. Она только кивнула, не поднимая головы, полностью погруженная в содержание письма.

— Что ты передал этой женщине? — услышала вдруг Эрлинда знакомый голос.

Она подняла голову и, к своему ужасу, увидела рядом с парнем, который принес письмо, Рикардо Линареса. Тот с подозрением смотрел на Херувима, который поглубже засунул руки в карманы, видимо, пряча деньги.

— Ничего особенного, — нагло ответил Херувим, пожимая плечами.

— Рикардо! — воскликнула Эрлинда.

Воспользовавшись всеобщим замешательством, Херувим перепрыгнул через небольшое заграждение, которым было обнесено кафе, и быстро побежал по улице. Рикардо рванулся было за ним, но затем остановился.

— Эрлинда, — сказал он, — покажи, что этот человек передал тебе.

— Но, Рикардо, — прошептала Эрлинда.

— Я не первый раз вижу, как ты встречаешься с какими-то подозрительными мужчинами, Эрлинда, — немного успокоившись, продолжал Рикардо. — Пойми, если бы ты не была женой моего брата, я никогда не стал бы обращать на это внимание. Но Рохелио мне не чужой, и потому мне небезразлично, с кем встречается его жена.

— Я ни с кем не встречаюсь, Рикардо, клянусь тебе, — сказала Эрлинда, и из ее глаз хлынули слезы. — Это совсем не то, что ты думаешь.

— А что я должен думать, Эрлинда? — спросил Рикардо. — Что бы ты подумала на моем месте?

— Не знаю, — ответила Эрлинда, а затем повернула к нему свое заплаканное лицо. — Рикардо, позволь мне ничего не объяснять тебе. Но я скажу тебе только одно — мне очень тяжело. Я знаю, все это выглядит очень подозрительно. Но я ни действием, ни мыслью никогда не обманывала твоего брата. Клянусь жизнью, клянусь жизнью Флорентино.

— Хорошо, Эрлинда, я поверю тебе, — сказал Рикардо. — Я всегда считал тебя очень верной и честной женщиной, и мне не хотелось бы в тебе разочаровываться.

— Тогда я попрошу тебя об одном — не говори Рохелио, что видел меня здесь, — Эрлинда смотрела на него умоляюще.

— Хорошо, — кивнул головой Рикардо, — пока не скажу.

Всю эту сцену в полном молчании наблюдали Леандро и Милашка, продолжавшие сидеть за своим столиком. Милашка с интересом вглядывалась в лист бумаги, который незнакомая ей женщина держала в руках, — она, без сомнения, узнала его. Это был тот самый лист, вырванный из блокнота, на котором она несколько дней назад под диктовку Пиявки написала письмо. Но, может быть, она ошибается. На свете тысячи одинаковых блокнотов, люди ежедневно вырывают из них листы и пишут письма. И все же ей казалось, что это то самое письмо.

Когда Рикардо вернулся за их столик, Милашка спросила его, притворившись, что слегка ревнует:

— Что это за женщина? Ты так рассердился, когда увидел, что она встречается здесь с мужчиной. Разве она не имеет права встречаться с кем хочет, или вы с ней как-то связаны?

— До чего же женщины ревнивы, — улыбнулся Рикардо, — повсюду видят мнимых соперниц. Это Эрлинда, жена моего брата Рохелио. Мне все-таки небезразлично, с кем встречается его жена, тем более что этот тип мне очень не понравился. Он похож на уголовника.

«Эрлинда, — подумала Милашка. — А то письмо начиналось словами: «Дорогая, любимая Линда». Нет, предчувствие ее не обмануло. Это было, разумеется, то самое письмо. «От кролика к лисе», — усмехнулась про себя Милашка.

Значит, женщина, которой писал неизвестный Густаво, который по-прежнему сидит в тюрьме, адресовано невестке Рикардо. Какое совпадение! Во всяком случае, Милашка решила запомнить этот факт, но при этом пока не сообщать его Пиявке. Милашка понимала, что, общаясь с типом вроде Пиявки, лучше иметь в руках козырь.

Тем более что Херувим, который приходил на встречу с Эрлиндой, никогда не видел Милашку, а если и увидит, то вряд ли вспомнит — ведь во время его встречи с Эрлиндой он сидел к Милашке вполоборота и, кажется, ни разу не взглянул в ее сторону.

После того как Эрлинда ушла, все трое некоторое время сидели молча.

— Ты веришь ей? — спросил Леандро.

— Даже не знаю, — ответил Рикардо. — Ее встречи кажутся мне очень подозрительными, но она всегда была такой открытой и честной. Да, пожалуй, я ей все-таки верю.

— Я бы тоже ей поверила, — вступила в разговор Милашка. — Я совсем не знаю эту женщину, но на меня она произвела самое хорошее впечатление.

К чести Милашки, нужно сказать, что она не была злой и не старалась сделать людям зло специально. Она делала его только тогда, когда это было ей выгодно или, что случалось еще чаще, когда этого требовал от нее Пиявка.

И она оказалась вознаграждена — ибо в тот же день она сделала еще одно, не менее важное открытие.

Они втроем мирно пили кофе и уже собирались разойтись по домам, когда Леандро вдруг тихо сказал:

— А вот и сам наш друг собственной персоной.

Милашка посмотрела в указанном направлении и увидела, как из дверей агентства вышел высокий полный сеньор, еще не старый, но уже с проседью. Рядом с ним, подобострастно улыбаясь, семенил уже знакомый Милашке Пончо — тот самый Пончо, который платит Пиявке за то, что они с Милашкой следят за Рикардо Линаресом! Но тогда в «Твоем реванше» этот человек был совершенно другим — он казался хозяином положения, и трудно было представить себе, что он способен так пресмыкаться перед начальником. Но кто он, этот чванливый сеньор с проседью? Неужели именно его Леандро назвал другом?

— Да, — вздохнул Рикардо, — посмотри, как увивается перед ним Альфонсо Перес.

— Чего же ты хочешь, каков пастух, таково и стадо, — заметил Леандро.

— Какой неприятный старик! — невольно вырвалось у Милашки.

— Т-с-с, тише! — засмеялся Леандро. — Не дай Бог, он услышит вас, сеньорита. Тогда вы не только лишитесь места в агентстве, но, очень возможно, вас больше не возьмут ни в одно приличное место в Мехико. Это удивительный человек.

— Такого подлеца… — начал Рикардо.

Леандро посмотрел на него с укором:

— Неужели и тебе я должен объяснять, с кем ты имеешь дело. Федерико Саморра — не просто подлец. И ушей у него не одна пара, а значительно больше, — Леандро сделал выразительный жест, как бы указывая на все вокруг.

Федерико Саморра! Услышав это имя, Милашка застыла от неожиданности. Это имя она знала прекрасно — оно упоминалось в том письме, которое Пиявка не менее пятнадцати раз заставлял ее переписывать, пока ее почерк не стал почти неотличим от настоящего. Милашка вспомнила строки письма, которые выучила наизусть, как стихотворение:

«Я не совершал того ограбления. Меня подставили. И здесь в тюрьме я узнал имя человека, который это сделал. Его зовут Федерико Саморра, он живет где-то в Мехико».

Переписывая письмо, Милашке и в голову не могло прийти, что очень скоро она увидит этого Федерико Саморру собственными глазами, более того, окажется, что он-то и есть главный враг Рикардо Линареса, который платит ей, Милашке, за то, что она сейчас пытается сбить его с пути истинного и испортить ему репутацию.

Все сплелось в единый клубок, настолько тугой, что Милашке не верилось, как в жизни могло все так сойтись. Однако жизнь бывает фантастичнее всякого вымысла.


ГЛАВА 16 | Роза Дюруа | ГЛАВА 18